Текст книги "Главбухша"
Автор книги: Владислав Романов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)
– Ладно, я скажу, – сдался Стуков, – но только хочу предупредить, что если вы проговоритесь, то серьезные неприятности появятся не только у вас, но
и у меня, поэтому... – Он выдержал паузу. – В том разговоре шла речь об убийстве его жены.
– Его жены?! – воскликнула Марта.
– Именно. – Александр Васильевич набил трубку
голландским табаком и стал ее раскуривать. Ароматный дым заполнил комнату.
– Какой запах! – восхищенно проговорила Марта.
– Он так обольщает всех женщин, – усмехнулся Стас. – Излюбленный прием. Табак называется «Амфора» и кружит головы представительницам слабого пола, а дядюшка этим пользуется.
Стуков бросил насмешливый взгляд на племянника.
– Но зачем Гриневичу понадобилось убивать жену? Можно же развестись, – заинтересовалась Марта.
— Во-первых, он бабник и, видимо, своими похождениями довел свою супругу до того, что она готова пойти в УБЭП и донести на него. Судя по его словам, она кое-каким компроматом располагает. Вот он и бросился к хозяевам.
– И что те? – спросил Стас.
– Те же не дураки, дали ему по рогам, сказали, чтобы такие вещи он улаживал сам, без всяких киллеров. Чтобы бросил баб, занялся женой и чтобы этих разговоров они от него не слышали. Так что тут совсем другая женщина и, думаю, Гриневичу пока не до вас Впрочем, вполне мог и он такую каверзу закрутить. Марк мужик шустрый и любит гадости другим устраивать, но вскоре все разъяснится. Надо подождать. Узнать, кто из следователей будет вести дело, а там уже решать, искать к нему подходы. Рындин – он оперативник, и все будет зависеть от следака, как он начнет раскручивать дело, – попыхивая трубкой, говорил Стуков. – Хотя прокололись вы капитально!
–Ты думаешь, они знали, где мы прячем кассовую книгу? – спросил Стас.
– Откуда мне знать? Могли и догадываться, а могли нечаянно наткнуться...
–Она была хорошо спрятана, – проговорила Марта.
– Тут думайте сами, – Стуков посмотрел на часы,давая понять, что их время вышло. Уходя от Стукова, Марта задала лишь один вопрос:
через сколько времени ее побеспокоят? Александр Васильевич пожал плечами.
– Одному следаку три дня хватит, другому полтора месяца. Все зависит от того, какая цель поставлена. Если для грубого шантажа, то и недели достаточно, а если будут рыть серьезно, то, прежде чем делать выводы, пригласят для начала разбираться опытного специалиста...
– Какого специалиста?
– Экономиста, главбуха – кого-нибудь, кто в вашей арифметике хорошо разбирается. На это тоже необходимо время. Потом все зависит от квалификации следователя. Один с первого же раза все поймет и концы нитей свяжет, а другой будет лоб чесать да позевывать! Ну да чего про то говорить, сами все знаете. А я со своей стороны так же похлопочу, попробую узнать, что там происходит. Рындин, к сожалению, никак на контакт не идет. Хоть и поговаривали, что не святой. Следовательно, прикуплен, потому и рожу воротит. Конечно, можно и больше дать...– вздохнул Александр Васильевич.
– А вы не жалейте, больше обещайте! – твердо сказала Марта Сергеевна.
– Попробуем посулить и больше, – важно проговорил тот.
У нее ничего не клеилось. Стала считать кассу – ничего не сходилось. Три раза подряд вылезали откуда-то семь тысяч сто пятнадцать рублей. Не сошлось и на четвертый раз. Позвонила Юля, объявила, что
еще болеет, врачи даже подозревают у нее гепатит. Она разговаривала с Мартой писклявым голоском и твердила одно и то же: если нужно, она выйдет и все сделает.
– Лежи, без тебя управимся! – прикрикнула на нее Марта. – Когда вылечишься, тогда и вылечишься!
– Нет, я правда могу приехать и посчитать ту же кассу, я понимаю, вам сейчас не до нее...
– Почему не до нее? – встрепенулась Марта.
– Я звонила еще утром, хотела предупредить, что продлили бюллетень, но вас не было, и я разговаривала с Алексеем, он сообщил, что вчера у нас опять были из налоговой и производили какой-то обыск...
– Да, они заходили в гости.
— Но все, надеюсь, обошлось? – спросила Юля.
– Будем надеяться. Но ты не дергайся, спокойно болей. Выздоровеешь и тогда уже выходи!
Марта положила трубку, налила себе чаю, снова ceлa пересчитывать кассу.
Стас с состраданием смотрел на своего главбуха, на пепельницу, полную окурков, на тени, внезапно появившиеся под глазами у Марты, и сухой комок вставал в горле.
– Пойдем в кино сходим! – предложил он.
– С ума сошел! У меня дел невпроворот! Я кассу не могу сосчитать, а ты про какое-то кино!
– Посчитай, и пойдем.
– Займись делом, я тебя умоляю, а то ты меня только путаешь! – рассердилась она.
Марта жила в страхе и ожидании, вздрагивала от каждого телефонного звонка, боялась взять трубку. Ей казалось, звонят из налоговой полиции, чтобы пригласить на допрос. Душа уходила в пятки. Возвращаясь домой, с тревогой заглядывала в почтовый ящик, боясь найти там судебную повестку. Но из налоговой никто не звонил и повестки не присылали.
Не было никаких вестей и от Стукова. Он просил помочь своих старых друзей из ФСБ, и те искали знакомых приятелей среди налоговых полицейских, которые могли бы что-то разузнать о затевающемся новом деле.
В эти напряженные до крайности дни неожиданно позвонила Кустова.
– Я освободилась и теперь готова заняться вами! – после сердечного приветствия ласково проговорила она. – Я даже придумала одну необычную конфигурацию, которая сделает вас еще неотразимее! Мне так нравится ваше лицо, что не терпится побыстрее сделать из вас писаную красотку!
Елена Леонидовна говорила столь искренне и с таким увлечением, что Марта не смогла ей ответить отказом, как собиралась. Лишь безумец отважился бы в такие дни обновлять свое лицо и транжирить деньги, которые могли понадобиться на подкуп следователя или прямых заказчиков этой полицейской акции.
– Тогда, может быть, прямо со следующей недельки? – предложила Кустова.
– Да, это прекрасно! Рада была вас слышать.
– Взаимно! До встречи!
Марта вытащила деньги, лежавшие под матрасом и под кроватью в большом бумажном мешке, аккуратно пересчитала – сто девяносто шесть тысяч долларов. Затем позвонила сыну, он приехал к ней на грязной проржавевшей «ауди» и перевез баксы к себе, на тот случай, если к ней вдруг нагрянут с обыском. Так посоветовал Александр Васильевич. Особо ценных вещей в доме не было, кроме того, половина всего имущества принадлежала мужу. Марта не стала мелочиться и отправлять к сыну печь-СВЧ, пылесос, новенькую стиральную машину, компьютер и прочую бытовую технику.
«Черт с ней, пусть забирают, если так уж случится!» – решила Земская.
На самом деле она просто не верила, что до всего этого дойдет, а потому и не хотела искушать судьбу.
Марта не посвящала сына в тайны своего бизнеса, но, переправив к нему деньги, вкратце обрисовала сложившуюся на сегодняшний день ситуацию. Костя, хорошо знавший, как непредсказуемо действуют законы в этой стране, лишь сочувственно вздохнул:
— Может, удастся отмазаться?
Она пожала плечами.
– Если не получится, будешь отправлять посылки на зону, – мрачно пошутила она.
– Перестань! – оборвал он мать.
Косте Земскому исполнилось двадцать пять, он перепробовал массу профессий за эти годы и в последнее время занялся ремонтом иномарок. Лучшего механика в Москве трудно было сыскать, телефон обрывался, и за срочный выезд предлагали и триста, и четыреста баксов, но Костя знал себе цену и никогда не спешил сразу ответить согласием.
– За прошлый месяц, не особо напрягаясь, двадцать штук заработал, – сказал он. Марта даже не подозревала о такой бешеной популярности сына и его фантастических заработках.
– А чего на ржавой «ауди» гоняешь? – удивилась она.
– Во-первых, ржавчина накладная, американская, это такие наклеечки, которые почти не отличишь от настоящей, чтобы придурки не угнали. Движок же там стоит что надо, двести шестьдесят – двести восемьдесят без особых усилий выдает на трассе. Найди лучше.
Костя дару лет отбатрачил на двух крупных автосервисах, приобрел знакомства в мире автомобилистов, посыпались заказы. Сегодня механики, обслуживавшие такие крупные автоцентры, как «Вольво» и
«Мерседес», сами уже рекомендовали своим клиентам услуги Кости, который был способен не только разобраться в причинах той или иной поломки, но и быстро устранить ее, самостоятельно выточить ту или иную деталь. Одним словом, он был отличным диагностом и автослесарем одновременно.
Костя давно сам зарабатывал себе на жизнь, успевая кое-что и откладывать. Однако такую прорву денег он в руках еще не держал.
– А я уж было возгордился и подумал, что смогу скоро предложить тебе уйти на пенсию и без хлопот содержать тебя, но вижу, что ты и сама времени не теряла. Пива хочешь?
– Нет, лучше чаю. А тебе советую поменьше болтать о деньгах, – строго заметила она.
– Это я понимаю, – усмехнулся сын. – В наше время могут прихлопнуть и за сотню баксов. Ты считаешь, что все так серьезно с обвинениями против тебя?
– Похоже, что так.
– С такими деньгами я бы ничего не боялся!
– Иногда деньги ничего не значат. Как говорят, среди сотни рыжих бывает и один брюнет, вдруг этим брюнетом окажется следователь, который будет вести мое дело. И что тогда?
– Нанять лучшего адвоката.
– Наймем и адвоката конечно же! Но это только в кино герой, помытарствовав, выходит сухим из воды. А в жизни все происходит совсем не так.
– Первый раз вижу тебя смирившейся, – с грустью отметил Костя.
– Я не смирилась, я только готовлю себя к наихудшему, но буду до конца бороться.
–Виталик знает?
Марта отрицательно покачала головой.
– Все произошло после его отъезда, – сказала она.
– Все, больше не буду! – Она вытерла слезы, высморкалась. – Последние дни живу в каком-то диком напряжении. Держусь из последних сил... А что, разве я раньше не плакала? – удивилась главбухша.
И, усмехнувшись, добавила: – Он всегда шутил: если тебя посадят, то я тебе буду отправлять посылки на зону. И вот его пророчество, кажется, сбывается.
– Перестань!
Сын сжал ее руку, и Марта, не выдержав, обняла его, прижала к себе и расплакалась.
– Мам, ну что! Ну не надо! – приговаривал Костя, поглаживая ее по спине. Смахнул слезинки со щек. – Ты же никогда не плачешь!
—Может быть, и плакала, но при мне – никогда. Не помню такого. Я тебя видел только сильной и решительной. Мои школьные друзья прозвали тебя буревестником.
– Почему?
– Не знаю. Может быть, потому, что буревестник всегда ищет бури, а не покоя. И поэтому, как только начиналась спокойная жизнь в семье, ты чахла, увядала и тебе хотелось взорвать это семейное болото. Разве не так?
– Нет, не так, сыночка...
– А как?
– Видишь ли, твой отец уже после четырех лет жизни со мной забыл, что рядом с ним живет красивая женщина, и Валерьян Адамович лишь ловко этим воспользовался. У меня закружилась голова от похвал, комплиментов, подарков, мужского внимания, но брак с ним оказался неудачен, как ты понимаешь. Что же касается Виталика... – Она вдруг осеклась, только сейчас поняв, что, в сущности, его почти не замечала.
А может быть, в том и состоит вообще преимущество браков?
Вскипел чайник. Костя налил ей чаю, достал варенье и шоколад.
– Оставайся у меня ночевать, завтра я тебя на работу отвезу! – предложил он, и она согласилась, хоть и не любила спать в чужих постелях.
Ей вдруг приснился родной городок, где по сию пору жили родители, школа, в которой она училась, подружки и старый пруд, который осенью сплошь засыпало листвой. И все было такое знакомое, милое, что она снова всплакнула во сне и сразу же проснулась от этих горячих слез, обжигающих щеки. Посмотрела на часы: без десяти пять утра.
За окном только закипал предутренний сумрак. Марта набросила одеяло на плечи, прошла в соседнюю комнату, где, раскинувшись на широкой тахте, безмятежно спал сын, укрыла его заголившуюся грудь, тихонько присела рядом. И вновь щемящее чувство горечи разлилось в ее душе, словно она прощалась и с сыном, которого долго уже не увидит, и с его домом, каковой сама вместе с Костей заботливо создавала: клеила обои, красила двери, покупала мебель и ковры. Марта по-прежнему испытывала вину перед сыном за то, что лишила его родного отца. А Олег из всех ее троих мужей оказался не самым худшим, а может быть, единственным, за кого бы стоило держаться.
Слеза скаталась по ее лицу.
Генерал Стуков позвонил к концу третьего дня и попросил Марту со Стасом заехать к нему, ибо не захотел разговаривать о таких деликатных вещах по телефону.
Они приехали к Александру Васильевичу ровно в шесть вечера. Тот провел их в кабинет, усадил в кресла перед небольшим журнальным столиком, где на
подносе уже стояла бутылка трехзвездочного армянскского коньяка, рюмки, орешки, шоколад и кофе.
– Анестезия перед важными сообщениями, кивнув на коньяк, усмехнулся Стас.
Он протянул дядьке две бутылки «Джонни Уокер» , тоник, фисташки и палку сухой колбасы.
– Это от нашего садика вашему. Ну выкладывай, дядя Саша! Уж лучше сразу!
– Садитесь, ребята, и не дергайтесь, ибо особых новостей нет, а те, что удалось получить, пока погоды не делают. Что же касается коньяка и прочего, так это мне просто захотелось выпить. Один я не пью, a с вами за компанию согрешу с удовольствием. Опять же под предлогом секретных переговоров я освободился от надзора жены, и это стоит отметить. По-моему, весьма разумные аргументы, – потирая руки, радостно сообщил он.
– Еще бы! – поддержал Стас.
– Ну ладно, я что-то разговорился не в меру. – Александр Васильевич открыл коньяк, наполнил рюмки. – Ну что же, братцы, дай бог, все утрясется!
В голосе Стукова прозвучали столь обнадеживающие нотки, что Марта даже махнула половинку рюмки, отчего у нее глаза полезли на лоб, столь крепким оказался напиток.
– Но что все же удалось узнатъ-то? – нетерпеливо спросил Ровенский.
– Да немногое. Дело принял следователь Бобров Валентин Петрович. Он работал раньше в районной прокуратуре, есть опыт, но никто его не знает. Темная лошадка, а потому и подобраться к нему будет непросто. Неизвестно, берет, не берет, насколько управляем, податлив ли к просьбам... Ну что еще? Контроля свыше за делом нет...
– Что это значит? -не понял Стас.
– Ну, есть дела, которые по тем или иным причинам
начальство держит под контролем, уделяет им особое внимание, что конечно же затруднило бы влияние на Боброва со стороны. Мои ребята попробовали напрямую с ним поговорить, как говорится, внаглую, но тот на контакт не пошел. Осторожный. Мои то же самое сказали: заказное дело. Но чье, чье? Мне даже самому стало интересно. Кто-то тонко работает. Чувствуется опытная рука. Нашел же такого тихушника, которого никто не знает!
–И что делать? – воскликнул Ровенский.
– Ничего.
– Как – ничего?
– Искать и ждать ответных действий. Пока же никакого обвинения не выдвинуто. А может быть,ничего и не будет, кроме угроз. Я ведь не знаю, что было в этой вашей черной книге и как эти записи могут быть использованы против в ac. —Он снова наполнил рюмки коньяком, взял свою и стал медленно потягивать, смакуя каждый глоток. – Впрочем, я не собираюсь всерьез в это влезать. Мое дело найти ходы к Боброву. А потому информирую: пока сделать этого не удалось. Вот весь итог.
–И что дальше? – спросил Стас.
– Что дальше? Будем работать. И тут у нас есть свои секреты, которые я не намерен выдавать даже тебе, моему племянничку. Посмотрим, что это за крепкий орешек, наш Бобров, посмотрим... Не робейте, ребята!
4
Ни Рындин, никто из полицейских больше не появлялся, точно о них забыли.
Марта начала успокаиваться, на время позабыв о том, что идет расследование, повеселела и даже огорчилась, узнав, что Елена Леонидовна неожиданно загрипповала и перенесла операцию еще на неделю.
– Я уже настроилась, разгребла все рабочие дела чтобы освободить недельку, и вдруг... – расстроенно проговорила Марта, позвонив Кустовой домой и услышав ее простуженный голос.
– Хотите я передам вас своей приятельнице?
– Нет-нет, только вы, Лялечка! Есть кому о вас позаботиться во время болезни? Хотите я заеду, куплю еды и что-нибудь приготовлю? – предложила Земская.
– Спасибо. Стоило мне заболеть, как сразу же объявился цербер, который и в эти минуты сидит рядом и держит меня за руку. Правда, обеды его источают ароматы «Арагви», но во всем остальном он необычайно старателен! – рассмеялась Елена Леонидовна.
Что ж, верю, что под такой неусыпной опекой вы снова поправитесь! Я позвоню в конце недели. Выздоравливайте!
От Стукова снова не поступало никаких новостей и это единственное, что тревожило Марту.
– Давай назначим твоему дяде определенную сумму, ну, скажем, тысяч сорок долларов, чтоб онпонимал, что мы его наняли и его работа оплачивается. Кому охота ишачить просто так! – приставала она к Ровенскому.
Он морщился и шумно вздыхал.
– Это же мой родной дядька. Я в самом начале ему предложил пятьдесят штук, чтоб он замял это дело. Он обиделся. Ты хочешь, чтоб он обиделся во второй раз?
– У меня такое ощущение, что он, ну как бы тебе сказать, что-то делает по обязанности, но не торопясь, спокойно... – Марта не договорила.
– Я так не думаю. Он делает все, что в его силах, и даже больше. Тут же деликатная работа. Не придешь
тому же Боброву, не скажешь: сколько возьмешь? Он тебя пошлет, и все.
– Время идет.
Они приняли еще одну партию автозапчастей, которую Стас разбросал по подмосковным автосервисам.
Юля вышла на работу, и в пятницу Марта отправила ее проплачивать груз, присланный Вальтером, занялась проверкой вчерашней кассы. Примчался Стас, привез акты купли-продажи, товарные накладные и наличку от фирм. Все эти документы надо было приводить в порядок, и Марта, покончив с кассой, принялась за них.
Зазвонил телефон, Земская деловито схватила трубку:
– «Сириус».
– Марта Сергеевна? – послышался тихий вкрадчивый голос.
– Да, я слушаю!
– Вас беспокоит Бобров Валентин Петрович, следователь Главного управления Московской налоговой полиции. Мне бы хотелось с вами побеседовать. Как это можно сделать?
– Вы приглашаете меня на допрос? – тотчас насторожилась Земская, и ее мгновенно прохватил озноб.
– Хотите, чтоб вас вызвали по повестке? – сухо уточнил Бобров.
– Ну почему, я могу и так прийти.
– Да, было бы лучше...
– А когда я должна быть?
– Сегодня в два вас устроит?
Марта посмотрела на часы: без пятнадцати двенадцать.
– Да, конечно.
– Тогда записывайте адрес!
Стаса в кабинете не было. Земская выбежала в салон.
– А где Станислав Эдуардович? – спросила она у
Леши.
Алексей уговаривал усатого клиента, объясняя, для чего необходима накладка переднего бампера. На вопрос главного бухгалтера он лишь пожал плечами.
– Леша, я тебя спрашиваю, где он?! – рассердилась Марта.
– Да он вышел куда-то на улицу!
– На машине отъехал, – уточнил Коля.
– Куда?!
Продавцы не знали.
Обычно Стас всегда сообщал, куда уезжает, и прежде всего своему главбуху: работа того требовала. Но сегодня даже не заметила, когда он успел выскочить. Скорее всего, он отправился в ближайшую пиццерию, где покупал большую шаньгу с сыром и грибами, иначе бы кого-нибудь предупредил.
Время еще оставалось, и Земская вернулась в кабинет, набрала номер Стукова. Ей нужно спросить у него, как себя вести, на какие вопросы отвечать, на какие нет, почему Бобров не вызвал ее повесткой и что означает такое приглашение на беседу, будут ли ее ответы считаться официальными, стоит ли подписывать протокол, если его будут вести. И еще десятки других важных вопросов, которые могли бы ей помочь.
К телефону подошла жена, стала выспрашивать, кто звонит, Марту это взвело.
– Из Министерства юстиции, срочно!
– Слушай, ты, министерша! Если еще раз позвонишь, я узнаю откуда, приеду и выцарапаю тебе глаза! Ты все поняла?
– Вот сучка! – выругалась Марта и бросила трубку. Она не знала, что отставной генерал еще и бабник.
Интересно, он сейчас дома? Земская позвала Лешу, попросила его набрать номер Стукова и пригласить его к телефону.
– А если спросят кто?
– Скажи, из магазина «Автозапчасти».
Однако было занято. Прошло минут двадцать,прежде чем Алексей дозвонился. – Але! Александра Васильевича можно? -Но не успел он произнести эти слова, как тут же недоуменно взглянул на Марту Сергеевну.
– Что такое? – встревожилась она.
– Швырнули трубку. Неудачными оказались и вторая, и третья попытка.
–Ладно, иди в салон! Спасибо! – проговорила Земская, еле сдерживая гнев. Она и сама не знала, на кого злилась: то ли на бывшего генерала, то ли на гендиректора, уехавшего неизвестно куда в тот самый момент, когда ей потребовалась его помощь. – Может, еще попробовать? – предложил Леша.
– Не надо,иди!
Часы показывали половину первого. Ровенский не возвращался.
Марта закурила, прислушиваясь к различным шумам, доносящимся из салона, и вздрагивала каждый раз, когда хлопала дверь. Прошло еще полчаса. Земская поднялась, оделась и поехала. Никому в магазине она намеренно не сказала куда. До последней секунды она надеялась, что Стас появится. Она честила его последними словами, не понимая, куда он мог запропаститься, да еще в такой момент. Но Ровенский как в воду канул, Марта прибыла в Главное управление на десять минут раньше, нашла нужный кабинет, присела на
стул. Из-за двери доносился приглушенный голо; видимо следователь говорил по телефону. Ещё можно было встать и уйти. И возможно, Стуков посоветовал бы ей никуда сегодня не ходить, а потребовать повестку и явиться на допрос с адвокатом, который бы руководил ею при ответах. А так этот Бобров облапошит ее и подведет под монастырь.
Марта сделала несколько шагов к выходу, но точно запнулась, не в ее характере было удирать с поля битвы. Она вернулась, снова опустилась на стул. Еще оставалось две минуты. Ей вдруг вспомнились утренние часы с сыном, когда она, посидев на краешке его постели, приготовила Костику овсянку, яичницу с мясом, заварила кофе, потом разбудила его, они вместе позавтракали, и сын повез ее на работу.
– Слушай, мам, пока Виталика нет, переезжай ко мне, поживем вместе, что скажешь? – Марта, улыбаясь, посмотрела на него. – Давно я такую вкусную кашу не ел!
– А сейчас продают растворимую овсянку; Заливаешь кипятком, и она готова. Я тебе куплю.
– Иными словами, ты переезжать не хочешь?
– Я тебе не хочу мешать, твоей личной жизни.
– А ее пока нет.
– Почему?
– Только что разошлись, как в море корабли. Надо отдохнуть немного. Как говорил Хемингуэй: мужчины без женщин. Есть такой период в жизни каждого холостяка. В том числе и молодого.
Марта хотела напомнить о внуках, но промолчала. Если ее посадят, то какая из нее бабушка.
– Вы ко мне?
Бобров выглянул из кабинета и внимательно смотрел на нее.
–Я—Земская.
– Заходите! Я вас давно поджидаю. Надо было просто постучать.
Марта вошла в кабинет, взглянула на часы: двенадцать минут третьего.
– Раздевайтесь, у нас здесь тепло. Вот вешалка, присаживайтесь на стульчик! – заботливо говорил следователь.
Он подождал, пока Марта снимет пальто, разглядывая ее внимательно, даже как-то по-доброму.
– Диктофона и других записывающих устройств с собой нет? – спросил Бобров, когда Марта расположилась на предложенном стуле.
Главбухша покачала головой.
–Нет,если они есть,в сумочке или еще где-то, можете вытащить и смело записывать наш разговор. А то у меня был один подследственный. Спрятал диктофончик, тайно писал, а потом судьи не могли pазобрать ни слова. Обозлились и отвергли данный аргумент, вот ведь как бывает... Там, правда, ничего существенного и не было, так, небольшие разночтения в ответах, да и то по форме, а не по сути.
– Мне пока набирать компромат на вас ни к чему, – смело заявила Марта.
– Вон как?! Ну хорошо, допустим. Вы, наверное, уже поняли, что я и есть тот самый несгибаемый упрямец Валентин Петрович Бобров, которого вы, Марта Сергеевна, пытаетесь всеми силами согнуть в бараний рог? – с ехидцей высказался он. – Верно глаголю?
– Я не понимаю...
– Да ну? – удивился Бобров. – Странно!
– Что тут странного?!
– Как – что странного?! Вот уже пять моих сослуживцев, начиная от генерала и кончая старлеем, уговаривают меня под разными предлогами закрыть это
дело, хотят разузнать, откуда оно появилось, и намекают на хорошее вознаграждение. Такой вот необычайный интерес. Все управление скоро будет ходить и смотреть на меня, как на чудо-полицейского, который не берет взяток! И вы хотите сказать, что не приложили к этому своих нежных ручек?! Никого не npoсили помочь вам?
Марта не ответила. Только теперь она поняла, почему молчал Стуков. Он предпринимал героические усилия, дабы похерить это дело, но у него ничего не получалось. Бобров и впрямь оказался тем самым единственным брюнетом среди сотни рыжих.
– Хорошо, не будем об этом. Давайте лучше перейдем к делу! Вас наверняка инструктировали сотни дорогих адвокатов, научили, как говорить, что отвечать, верно ведь?
– Я еще не обращалась ни к одному адвокату, – сказала Марта.
– Но ведь кто-то за вас уже хлопочет?
– Кто-то хлопочет, – кивнула она. – Как хлопотали бы за вас или за ваших родственников, окажись они в беде. Или вы отвернулись бы от такой родни?
– Все правильно, но передайте вашим заступникам, пусть больше не тратят силы, а вы – деньги! Все это бесполезно и настраивает только против вас. A зачем нам с вами с первых же минут становиться врагами? Неразумно, верно?
Марта снова кивнула.
– Ладно, давайте поговорим о деле. Я пригласил вас на беседу, и на то есть причина. Но сначала овашей книге черной кассы. Она весьма красноречива. Вы пунктуальный, скрупулезный человек и вели ее отменно, подробно записывая, как распределялась прибыль, какие взятки и кому вы давали. Мне, конечно, пришлось посидеть пару вечеров, помараковать, но все же вычислил, как вы это делали!
Бобров открыл ящик стола, достал листок и протянул его Марте. На нем была воспроизведена схема липовых фирм, через которые проходили автозапчасти, прежде чем попадали в «Сириус». Бобров даже раскопал названия этих обществ с ограниченной ответственностью. Марту бросило в жар. Теперь нетрудно будет и дальше раскопать всю цепочку, найти кого-то, кто видел Земскую, получал из ее рук зарплату, адальше уже не составит труда доказать и ее вину.
– Как видите, все несложно... – Бобров вытащил пачку «Явы» в мягкой упаковке. – Вы курите?
– Да. Можно закурить? – попросила разрешения Марта.
– Конечно, конечно.
Земская вытащила «R-1».
– Как видите, по вашим записям удалось восстановить принципиальную схему вашей работы, а дальше мне сравнительно легко будет и собрать доказательства. Укрывательство от налогов очень больших сумм, создание преступного вида деятельности – все это повлечет за собой и серьезное наказание. Много| не дадут, учитывая, что у вас это первая судимость, да и ловкость адвокатов выручит, но три – пять лет с конфискацией я вам обещаю. У вас, я вижу, смешные зарплаты: двести, четыреста рублей, – а людей ездят на работу на своих машинах, хорошо одеваются. Этот реестр заработной платы – открытое издевательство над налоговой инспекцией, и мы уж добьемся, поверьте, чтобы вы попали на зону, чего бы нам это ни стоило! – Бобров помолчал, уткнувшись в свои бумаги, потом вдруг улыбнулся: – А там вас научат любить волю. Когда вы выйдете из тюрьмы, вам стукнет пятьдесят, на работу по специальности не возьмут ! И куда? В вахтеры, уборщицы, посудомойки? Перспектива незавидная!.. – Валентин Петрович затянулся, выпуская струю дыма и глядя на Марту.
Она вдруг сообразила, что в кассовой книге названий подставных фирм не было, а расходы на их содержание обозначались условной аббревиатурой «ГЧК», что означало «гречка». Гречка, рассыпуха, этим словом они со Стасом обозначали липовые компании. Кроме них, этого никто не знал, и догадаться не мог. Но откуда тогда он раскопал названия фирм? Как, впрочем, и саму тетрадь.
И тут Земская вспомнила, что, когда она прятала кассовую книгу, в кабинет вошла Юля. Девочка видела портрет Чаплина, лежавший на столе у Марты и красную тетрадку. Связать все воедино было уже несложно. К тому же помощница слышала и названия подставных фирм, хоть главбухша ее к ним и не подпускала. Неужели Юля их продала?
«Боже, какой ужас! – прошептала про себя Марта. – А ведь у нее был мотив! Она положила глаз на директора, но я ей перешла дорогу. То же самое и с Вальтером. Неужели Юля?!»
– Конечно, придется повозиться, – продолжал Бобров, наблюдая за Мартой, – но такой наш хлеб, легких дел не бывает! По этому же делу пойдет Ровенский, а двое – это уже сговор, преступная группа, а значит, срок больше. Но я, как видите, сознательно его не упоминаю. Он легко уйдет от наказания, адвокаты постараются, да и маменька его нажмет кое на кого в Белом доме. Так что и судьи все мои обвинения похерят, я уже чую. У вас же таких связей нет, да и кого-то посадить ведь надо. Вот вы и станете козлом отпущения! Я специально излагаю весь расклад, чтобы вы поняли: нет смысла для вас играть в молчанку и затягивать ход следствия.
– Почему?
– А вот почему! – Следователь передал ей специальное постановление, подписанное прокурором, о
взятии ее под стражу. На бланке стояло сегодняшнее число.
У Марты все поплыло перед глазами. Лишь представив себе, как ее под конвоем отправляют в следственный изолятор, где она будет месяцами ждать суда в переполненной камере, Земская чуть не упала в обморок.
Бобров сразу же это почувствовал.
– Вам плохо? Может быть, воды?
– Да, воды, пожалуйста...
Следователь поднялся, достал стакан из шкафа, протер его носовым платком, налил воды из графина. Вода была из-под крана, с горьковатым привкусом ржавчины. Но Марта выпила все и снова закурила.
Валентин Петрович открыл форточку. Вернулся на место.
– Да, вы правильно догадались, я имею право прямо сейчас взять вас под стражу. Это в интересах следствия и не противоречит закону. А у нас сидят и по году, и по два. Суды не успевают разбирать дела. А ваше могут послать и на доследование.
«Я имею право прямо сейчас взять вас под стражу... Имею право, но им не воспользуюсь» – так нужно понимать его слова. Но тогда Бобров должен выставить условия. Однако он о них пока умалчивал.
Зашла молоденькая девица, положила перед следователем какие-то бумаги и, не сказав ни слова, удалилась. Валентин Петрович пробежал их глазами и сунул в папку, лежавшую на краю стола.
