Текст книги "Главбухша"
Автор книги: Владислав Романов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)
Стас слушал обо всех нарушениях, сдвинув брови и по-детски выпятив губы.
–Кретины -изрек он.
–Если б наткнулись на автолюбителя, который хорошо знаком с ценами, получился бы скандал, —заметила Марта.
– Форсунки лежали вместе с фарами, масло протекло на стекла и запачкало их, отмыть будет трудно, а каждая фара больше двух тысяч, – вставила Юля.
Она не любила продавцов, которые вечно над ней подтрунивали. Делали они это беззлобно, но Юля их юмора не понимала и с ними почти не разговаривала. Марта пожалела, что позволила Юле участвовать в этом разговоре.
– Твое мнение, Юленька? – неожиданно спросил Ровенский. – Что будем делать с нашими хлопчиками?
Марту передернуло от этого вопроса. Впервые Стас допускает такую бестактность: он хочет знать мнение
бессловесной Юлии по делу, в которое она и входить-то не должна.
Зато ее помощница, услышав это ласковое «Юленька», раскраснелась, расцвела, бросила кокетливый взгляд на шефа.
– Конечно, надо выгонять, – не раздумывая, ответила Юля. – Они бывают на складе лишь для того, чтобы взять ту или иную запасную деталь, а не для наведения порядка. А деньги получают исправно уже полгода! Да, вы правы: взять любого крепкого старичка, и склад блестеть будет!
Гендиректор посмотрел на Марту. Ей стоило огромных усилий не сорваться. Хотелось встать, бросить Cтаcy: «Что ж, решайте, а я пойду делом займусь!» – и уйти. Но она сдержалась. Быстро поняла, что это вспышка больного самолюбия. А Стасу просто вздумалось поиграть в демократию.
– Юля у нас сурово сегодня настроена, – улыбнулся Ровенский, давая задний ход: он уже осознал свой промах и спешил все исправить. – Хорошо, – Стас бросил взгляд на часы, – уже восемь. Спасибо, Юлечка, мы с Мартой Сергеевной учтем твое мнение. Можешь идти домой.
Юля вспыхнула, поняв, что ее выпроваживают. Она молча оделась и повернулась к Марте. —Я завтра с утра в банк, а к двенадцати мне надо встретить тетю из Воронежа. Я только встречу, посажу на такси и приеду. Можно? – попросила она.
Марта кивнула.
– До свидания!
Юля даже не повернулась к директору, и его это задело.
– Юля! – окликнул он.
Она обернулась. Ее нежно-голубые глаза блестели от слез, губы дрогнули. Юля хотела холодно и бесстрастно взглянуть на Ровенского, но у нее не получилось
и она смотрела на Стаса влюбленно. Марта чуть не ахнула, сделав это открытие. Боже, да Юленька, оказывается, любит Стаса и, видимо, давно, а она, старая карга, даже не замечала этого. Юле двадцать один, у нее хороший рост, где-то сто семьдесят пять, стройные ножки, приятное личико, она неглупа, самолюбива, скромна, исполнительна. Не хватает, правда, ума, дерзости и, наверное, многого другого.
– Ты на меня не обиделась?
– Нет, Станислав Эдуардович.
– Извини, я подумал... – Он развел руками.
– Я пойду? – прикусив губу, проговорила она.
– Да.
Она выскочила из кабинета, уже не скрывая слез.
– В чем дело? – не понял Стас.
– Ничего, с ней это бывает. Пройдет.
– Ну хорошо, что будем делать с нашими боями?
– Не выплачивать за этот месяц зарплату, заставить навести порядок в недельный срок. Не сделают– возьмем старичка.– Но думаю, ребята исправятся.
– А как же мнение Юли?
– Мнение. Юли ты можешь обсудить с ней за ужином, если возникнет желание. Но разумнее будет не посвящать в наши дела посторонних, даже крепких старичков. И уж тем более не стоит менять продавцов, которые в курсе некоторых наших дел, я имею в виду скручивание кассы, перебивку ленты и тэ дэ и тэ пэ. Что мне тебе объяснять!
– А при чем здесь твое предложение поужинать с Юлей? – нахмурился Стас.
– Притом же, что и твой вопрос: «А как же мнение Юли?» Как можно всерьез относиться к дурацкому предложению?
Ровенский вызвал Колю и Лешу, врезал им по первое число, дал неделю на исправление, и те, со всем
согласившись, ушли счастливые и довольные, ибо наверняка Миша успел рассказать им об угрозах Марты, а ее хлопчики боялись больше, чем Стаса.
– На тебе лица нет. Устала? – участливо спросил Ровенский, едва они с Мартой остались одни.
– Раньше на советских предприятиях инвентаризацию такого объема делали полторы недели, – вздохнула Земская. – Еще неделю писали отчет. Это минимум. А мы управились за один день: и проверка, и отчет, и резюме.
– Что бы я без тебя делал?!
– Хватит подлизываться!
– Поедем, я тебя покормлю?
– Нет, у меня даже на это сил не осталось. Извини, я труп.
– Давай я сбегаю и чего-нибудь принесу?
– Давай. – Она вдруг вспомнила, что дома у нее шаром покати, в холодильнике, как у американцев, только апельсиновый сок и баночки с соусами: с отъездом Виталика она перестала готовить. – Я бы съела горячей курочки! Купи гриль и кетчуп!
Стас убежал, а ей вдруг домой захотелось.
В дверь постучали.
–Да!
Вошел Леша. Светлокудрый, мягкий, впечатлительный. Коля был потверже; и посуровее.
—Чего тебе?
–Мама мне пирожки давала на работу, а вы целый день не ели. Вот я принес, попробуйте! – Спасибо, оставь один, – кивнула главбухша.
Леша положил на стол все три пирожка. Они оказались с рисом и яйцом. Когда-то ее мама пекла такие же. Марта съела два и насытилась. Ей уже не хотелось горячей курицы с кетчупом.
Вернулся Стас. Курицы он не купил, зато принес большой кусок осетрины горячего копчения, хрен,
помидоры, лаваш и бутылку хорошего белого вина. Они молча поели, выпили по бокалу.
– Давай махнем на три дня в Карпаты, – предложил Ровенский. – Покатаемся на лыжах. Снег, горы, чистый воздух. Ты так выматываешься! Надо отдыхать. Ну как?
– Заманчиво.
– Я все организую! – загорелся Стас. – Мы снимем люкс. Не хуже, чем в Швейцарии. Зато раза в три дешевле. Это закрытый пансионат, там приличная публика, а солнце такое дикое, что мы вернемся загорелыми!
Он ринулся к телефону, но Марта его остановила:
– Я тебя умоляю, подожди!
– Что тебя смущает?
– Ты забыл, что у меня баланс?
Стас шумно вздохнул:
– Извини, забыл.
Он уткнулся головой ей в колени, и она погладила его. -Ничего, мы еще отдохнем, – сказала Марта.
Госпожа Ровенская сама позвонила ей домой. Представилась: Лидия Николаевна, можно просто Лида. Говорила, вежливо, дружелюбно, сказала, что Стасик все уши прожужжал про замечательную и гениальную Марту Сергеевну, вот ей и захотелось познакомиться.
– А может быть, нам встретиться? – неожиданно предложила мать Стаса.
Марта молчала. В таких неловких ситуациях она почему-то терялась. Но Лидия Николаевна уверяла, что им очень надо увидеться, желательно вдвоем, дабы обсудить некоторые «интересующие их обеих вопросы».
Они договорились о встрече у входа в гостиницу «Москва». Марта поджидала стареющую шестидесятилетнюю даму, но к ней подошла сорокалетняя женщина, на которую заглядывались даже молодые мужчины. Главбухша повела свою спутницу в испанский ресторанчик. Марта давно там хотела побывать, попробовать жареного осьминога и выпить золотой текилы. Ее подружка Валентина неоднократно была там с любовником и каждый раз пела ей песни про очарование милого закутка и голд текилу.
– Я, конечно, сражена вашим экзотическим выбором, – оглядываясь на черных цыган, со слезой распевавших на небол ьшой эстраде испанские роман-серо, сердито заметила мамаша Станислава, – но предпочла бы более цивилизованное место!
–Как насчет текилы и осьминога? – спросила Марта.
– Что?! – наморщив лоб, воскликнула Ровенская.
Когда-то она выглядела очаровательной. Худенькая, небольшого роста с точеным кукольным личиком, крепкой грудью и осиной талией, лет пятнадцать – двадцать назад она наверняка сводила с ума своих высокопоставленных клиентов. Лидия Николаевна работала модельером в бывшем ателье Совмина, до сих пор обшивавшем российское правительство. При ее связях она могла бы устроить сына в любую госфирму, на любую должность, но Стас пожелал идти своим путем.
Первые полчаса женщины настороженно присматривались друг к другу. Жареный осьминог Ровенской не очень понравился, а вот голд текила и салат из пряных трав привели ее в восторг.
У вас есть вкус! – согласилась она, снова придирчиво осматривая Марту.
– Спасибо. Так чем обязана, Лидия Николаевна?
– Вы все прекрасно понимаете, Марта Сергеевна.
Мы опытные женщины и не будем ходить вокруг да около! Станислав – мой единственный сын. Господь с Ритой, я не собираюсь ему мешать, пусть женится на ком угодно...
– Вы знаете...
– Да, я все знаю, если вы имеете в виду, что он не может иметь детей. Сегодня это не проблема, но я хочу, чтобы рядом с ним была милая девочка, которая бы его беззаветно любила. Вот и все. Такая семейная клуша. Вы же – яркая личность, вам важны деньги, шумный успех, известность. Я бы могла вам помочь, у меня есть связи, и очень большие! Хотите работать в правительстве?
Марта усмехнулась.
– Не клерком, нет. Завотделом в Минфине, к примеру. А дальше все зависит от вас. Вы упорная, пробьетесь, я уверена! Или вам нужно что-то другое? Подыщем! Но Стасик... как это вам объяснить...
– Не надо, я знаю, – перебила ее Марта. – Он ранимый, масса комплексов, ему нужна семейная клуша.
– Я не об этом. Мы развелись с мужем, когда Стасику исполнилось семь лет. Муж служил в авиации. Полеты, вылеты, учения, быстро достиг генеральских высот, голова закружилась, появились любовницы, и в один прекрасный день, как говорят в романах, он исчез в небесных просторах нашей Родины, оставив нас в шикарной трехкомнатной квартире, но без гроша. Я, когда была его женой, сидела дома и ждала его возвращения. Мне под тридцать, ни профессии, ни заработка. Пришлось все начинать с начала. А как? Кроме смазливой внешности, ничего не имела. Извини, но приходилось пробивать себе дорогу передком... Я мало уделяла сыну внимания, травмировала его детскую психику. И чувствую свою вину перед ним. А потому хотела бы сейчас облегчить ему жизнь.
Вот и все. – Лидия Николаевна подняла стаканчик с золотой текилой, обсыпанный по ободку солью, взяла дольку лимона и лихо выпила. – Я всегда любила текилу!
Марта молчала. Она хорошо понимала свою собеседницу и могла повторить то же самое, ибо испытывала точно такую же вину перед своим сыном, которого отняла у родного отца, увезя в самом нежном возрасте к чужому дяде, который никак к нему не относился и не старался завоевать его любовь. В глубине души Валерьян Адамович Костю, Костика, Котика, как Марта ласково звала сына, даже недолюбливал, и мальчик это чувствовал. А едва Костя свыкся и с отчимом, и с его манерами, как Марта совершила новый поворот на сто восемьдесят градусов, познакомившись с Виталиком и погрузившись с головой в новый греховодный омут. Из-за сына она и отважилась на рискованную незаконную операцию, чтобы заработать побольше денег, купить ему квартиру и машину, что и сделала, как бы расплачиваясь за прошлые ошибки. Так что Марта очень хорошо понимала Ровенскую, бросившуюся, подобно тигрице, спасать свое чадо. Марта в такой ситуации, наверное, поступила бы точно так же.
– Я знаю, он безумно влюблен в вас, и это чудесно– продолжала Лидия Николаевна. – Но поймите, сейчас разница в возрасте не чувствуется, а лет через десять вам уже пятьдесят шесть, а ему только сорок шесть. Вы почти старуха, а он еще молодой, вот тогда – извините за грубые слова и определения, но сейчас не до реверансов – он начнет тяготиться вами, а вы, так уж выходит, цепляться за него...
Марта вскинула гневное лицо, желая возразить, что никогда не цеплялась за мужиков и никогда не будет, что это они, как репей, постоянно цеплялись за ее
подол, но Лидия Николаевна энергично взмахнула ручкой, пресекая ее душевный порыв.
– Я все знаю, что не вы, а они всегда липли, я и сама говорю те же слова и точно так же презираю этих гнусных животных, покатывающих яйца в карманах. Но будем правдивы и откровенны друг с другом. Через десять – пятнадцать лет ваш разрыв неизбежен, а это неминуемо душевные травмы и масса других тяжелых последствий. Нигде, ни в одной стране мира не научились делать это легко и безболезненно. Но, зная все наперед, зачем же совершать ошибки? – Ровен– ская улыбнулась, достала пачечку тонких «Вог», закурила.
Марта извлекла «R-1» и последовала примеру собеседницы. Подозвав официанта, она заказала еще по рюмке золотой текилы.
– Вы не против? – спросила главбухша.
– С большим удовольствием! Сейчас напьемся, снимем пару мальчиков и поедем ко мне! – рассмеялась Ровенская, и по выражению ее лица было непонятно, шутит она или говорит серьезно.
– Что вы хотите от меня, каких действий? – спросила Марта.
– Что я могу хотеть, – вздохнула Лидия Николаевна. – Я не против, чтобы вы встречались и были любовниками какое-то время. Раз ему и вам так хочется, ради бога, получайте наслаждение, жизнь коротка. Но втолкуйте ему деликатно, что для этого не обязательно идти в загс, ставить отметку в паспорте, закатывать свадьбу в дорогом ресторане, возлагать цветы к Вечному огню и совершать весь набор прочих , ритуальных глупостей. Поживите любовниками полгода, год, если хотите, а дальше сами увидите, что большего и не надо. Вот моя единственная просьба. Я думаю, она разумна, и вы с ней согласитесь,
поскольку у вас у самой есть сын и вы в этом смысле поумнее моего Стасика.
– Я согласна вообще закрыть этот вопрос, – натянуто улыбнулась Марта. – Что же касается близости с вашим сыном, которая нечаянно произошла по моей глупости, то даю пионерское обещание: это больше не повторится, поскольку к тому уже нет никаких предпосылок. А потому вам даже не стоило волноваться из-за этого!
– Вот как... – удивилась Лидия Николаевна, выслушав столь яростный отпор ответчицы.
Марта тотчас почувствовала, что ее речь внесла полную сумятицу в душу Ровенской и весьма ее огорчила.Чтобы больше не возвращаться к этой теме, Земская неожиданно заторопилась по делам, отказавшись от кофе и мороженого. Лидия Николаевна попыталась отдать половину денег за обед, но главбухша решительно отказалась, заявив, что это она пригласила сюда мать Стаса и несет за это всю полноту ответственности. Как моральной, так и финансовой.
– О финансовой понятно, – улыбнулась Лидия Николаевна. – А что же включает в себя моральная?
– Безоговорочное подтверждение обещаний, мною данных, – подкрашивая губы перед тем, как подняться из-за стола, промолвила. Марта. – Вы можете теперь ни о чем не беспокоиться и то же самое передать Рите.
–Рита здесь ни при чем. Я никогда никого не заставляла выбирать тех, кто был мне по вкусу. Я все же модельер и знаю один заветный принцип: каждому – свое. И что хорошо полненькой блондиночке, то совершенно не годится темноволосой. Рита та еще стервочка, и если Стасик на ней женится, то хлебнет горя! Так что Рита здесь ни при чем, – повторила Лидия Николаевна.
– А мне показалось, что она его безумно любит.
– Она и ему это внушает, – кивнула Ровенская. – Но я не Стасик, меня на мякине не проведешь!
Они вышли, по дороге Лидия Николаевна немало поведала любопытного о детской подружке Стаса. Уже в метро Ровенская предложила Марте заехать к ней, выпить кофе – ее явно не удовлетворял настрой по отношению к Стасу Марты. Наоборот, ей хотелось, чтобы та стала любовницей ее сына, и тут Лидия Николаевна преследовала две вполне конкретные цели: во-первых, отвадить Риту от Стаса, разрушить любой ценой их брак, которого страстно добивалась Рита, а во-вторых, с помощью опытной главбухши сделать из хлипкого романтического сынка крепкого, мужчину, получившего хорошие уроки в сложной для него сфере общения с женщиной. Познакомившись с Мартой, Ровенская сразу же сказала себе: да, это то, что Стасику нужно, и теперь стремилась затащить ее домой, чтобы там уговорить не бросать Стаса.
Но Марта отказалась от приглашения, сославшись на срочные дела в фирме.
– Как-нибудь в другой раз! – пообещала она.
– Обязательно и в самое ближайшее время! – требовательно воскликнула Ровенская.
Через неделю Ровенская позвонила Марте.
—Я до сих пор вспоминаю вашего осьминога и золотую текилу! И меня гложет мысль о том, что я просто обязана вам чем-то похожим отомстить! – напористо сказала она.
– Вот это не обязательно!
– Если вы откажетесь прийти ко мне в гости, я лягу у вас на пороге!
– Тогда придется смириться, – рассмеялась главбухша.
– Прекрасно! Жду вас завтра у себя дома в пять
часов! Я живу в Воротниковском переулке, неподалеку от Тверской.
Стас сам отвез Марту к дому матери. Перед этим они заехали в магазин, Марта не хотела ехать с пустыми руками – когда первый раз идешь в дом, надо что-то принести. Ровенский знал вкусы матери и по– советовал купить бутылку любимого ею яичного ликера, мандарины и ананас.
– Маман любит подарки, никуда не денешься. Кстати, и готовит неплохо, так что я тебе отчасти завидую. Вечером заеду за тобой и отвезу домой. Муж еще не вернулся?
– Должен вот-вот.
– Слушай, давай я устрою ему постановку во Владивостоке? – неожиданно предложил Стас. – Я тут выяснил, на это хватит и тридцати тысяч гринов. Даже если это историческая пьеса. Пусть ездит и ставит, если ему нравится.
Марта не отвечала. Она не любила обсуждать мужей, с которыми жила и не собиралась разводиться. Тем более что за Виталика она вышла по любви и где-то в глубине души еще продолжала его любить. Просто у нее всегда все было очень глубоко запрятано.
– Тебе не нравится эта идея? переспросил Стас. – Я сделаю все чисто, твой Виталик никогда об этом не узнает. Ему позвонят, пригласят, он поскачет, поставит спектакль и будет счастлив. Я попрошу, чтоб заплатили ему штуки три баксов, чтобы он ощутил себя нормальным человеком...
– Перестань! – перебила его главбухша.
– Нет, а что здесь плохого? – завелся Ровенский. – Деньги у меня есть, почему не сделать человеку приятное!
Они подъехали к подъезду дома, где жила Лидия Николаевна. Снежок вьюном крутился над сугробом, начинался февраль.
– Вон два окна на третьем этаже. Это мамашкины!
Придешь – махни мне рукой. Тогда я спокойно уеду. И не забудь позвонить перед концом ужина, – он протянул номер телефона приятеля, к которому хотел заехать.
Марта вылезла из теплой машины, плотнее запах-нула отвороты старой беличьей шубы. Новую она не покупала: зимы стояли теплые, от силы две-три недели температура опускалась ниже десяти – пятнадцати, в остальные же дни царила оттепель. Но сегодня стоял легкий морозец, и острый ветерок обжег щеки.
– Подожди! – крикнул Стас.
Марта остановилась.
– Так как тебе моя идея с постановкой?
– Виталик, если талантливый, пробьется и без нашей поддержки, а если бездарь – нечего ему мозги компостировать!
– Как всегда, весомо и мудро! – рассмеялся гендиректор.
Лидия Николаевна встретила Марту с распростертыми объятиями, порадовалась ликеру и фруктам.
– Некоторые возмущаются: ой да зачем, у нас все есть! Но все когда-то кончается и лишнего ничего не бывает! Чувствую, Стасик заходил с тобой в магазин! – догадалась она, придирчиво рассматривая марку немецкого ликера.
Марта вспомнила о просьбе директора, подошла к окну, помахала ему рукой. Он в ответ мигнул фарами.
– Ах, он тебя и привез! Понятно! – не то осуждая, не то хваля, отозвалась хозяйка.
Она потащила Марту на огромную кухню, заранее извиняясь, что накрыла стол там, а не в гостиной, но ей захотелось устроить ужин по-домашнему. Стол был уставлен разносолами: языки, паштеты, копченая
осетрина, нежно-розовая слабосоленая семга, маринованные грибки, оливки с анчоусами, черная и красная икра, красное вино, водка, виски – все, чего душа пожелает, но Лидия Николаевна достала литровую бутылку золотой текилы.
– Это чтоб не нарушать традиций! – задиристо сказала она. – Можешь пить, сколько влезет. Если напьешься, останешься у меня. Муж ведь до сих пор кочует?
– Я вообще-то привыкла спать в своей постели, – помедлив, заявила Марта.
– А я в хорошей. Чтоб прохладные свежие простыни, пахнущие лавандой, легкое, но теплое одеяло, ну и можно крепкого мужчину под бочок.
– А я люблю спать одна. И никаких мужчин.
– Н-да, – Лидия Николаевна с сочувствием посмотрела на гостью.
Она налила текилу в специально приготовленные рюмочки с ободком соли и кусочком лимона.
– Ладно, не будем о грустном! За нас, хороших баб!
Они чокнулись и выпили по глотку.
– А я скоро выхожу замуж!– радостно сообщила Ровенская. – Он адмирал флота. Высокий, статный, вся грудь в орденах. Я воображаю себе,как вхожу с
ним в большой ресторан или театр и все, разинув рты,смотрят на нас. У меня прямо все замирает в груди! Я люблю эпатировать окружающих. Что-то во мне есть ненормальное. Как думаешь?
– Почему бы и нет.
Они допили первую рюмку текилы за ненормальность Лдции Николаевны. Закусили паштетом и языками.
– У меня на горячее по большому куску жареной осетрины. В нашем возрасте уже вредно есть мясо,–
оповестила гостью хозяйка, наполняя текилой новые рюмки.
– Я бы выпила вина, – попросила Марта.
– Еще по одной рюмашке текилы, а уж потом хорошего красного вина! – непререкаемым тоном заявила Ровенская. Они выпили. – Ты лучше поешь! Возьми грибков, огурчиков, язычка с хренком! Мой Никита Самсоныч такой сексуально озабоченный, пристает ко мне каждый день, представляешь?! И каждый раз не отпускает меня минут по сорок! Я схожу с ума! – Лидия Николаевна озорно рассмеялась.
– Я понимаю вашего Никиту Самсоныча, – весело отозвалась Марта. – Вы такая красотка! – Она упорно называла Ровенскую на «вы», не замечая ее «тыканья».
– Две тысячи баксов – и ты будешь такая же!
– Я бы с удовольствием.
–Ноу проблем!
Щеки Ровенской после второй пятидесятиграммовой рюмки текилы раскраснелись. Она схватила телефон, набрала номер.
– Лялечка, привет, это Лидия Николавна! Скучаешь без меня, моя прелесть?.. Вот как!.. Ты ж моя радость!А мы тут с подругой жуем осетринку, грибки и пьем текилу!.. Без причины! С замечательным человеком я это делаю без причины! Приезжай, а?.. Да брось ты свою уборку! Устроим бабскую вечеринку!
У меня стол ломится! Одной тебя не хватает! Возьми машину и приезжай! Отведем душу, поболтаем!.. Да!..
Вот как?! Ты ж моя ласточка!.. Ладно, договорились!
Слушай, одна моя близкая подруга хочет под твои рученьки! Ей легонькую подтяжечку. Она роковая красавица! Посмотришь и онемеешь! Но хочет всех мужиков поставить на колени – простое и скромное желание!.. – Лидия Николаевна рассмеялась. – Ты ж мое солнце! Ее зовут Марта Сергеевна!.. Н-да!..
Она, моя ласточка! Так ты ее приголубишь?Вот это ж я от тебя и хотела услышать! Прощай, мое солнце! Конечно буду!С адмиралом, а как же!Прощай!
Ровенская выразительно посмотрела на Марту. Та не ожидала столь скороспелых действий, да и вообще сомневалась, стоит ли делать подтяжку: все же oneрация, легкие ниточки шрамов за ушами, на голове, к тому же всякое бывает – не ту жилку задели, не тот нерв, не тот сосуд. А эта новоявленная свекровь, не обсудив с ней, все уже решила.
– Звони завтра же й ложись! Вот телефон! – Ровенская записала номер на обертке из-под осетрового балыка и передала Марте. – Эскулапа величают Елена Леонидовна Кустова! Других таких вторых божественных ручек в России больше нет!
– Но я еще не решила окончательно, – смутилась Марта, – есть масса тонкостей.
– Нечего думать, надо делать! – категорично отрезала Лидия Николаевна. Я до пятидесяти четырех дотянула, дура старая! А ты молоденькая еще! Слушайся старуху!
Молодящаяся старушенция все-таки напоила Марту. Не так, чтобы ее шатало из стороны в сторону или заплетался язык, но пара стаканчиков золотой текилы, два бокала красного бордо и рюмка крепкого ликера слегка вскружили голову главбухше.
Ровенская пила с Мартой наравне.
– Ладно, я тебя благословляю на брак с моим сыном! – неожиданно заявила она. – Будем дружить домами!
– Зачем? – не поняла Марта.
– Как – зачем?! Я тоже выхожу замуж. И ты выходишь. Будем ходить в гости друг к другу, справлять семейные праздники!
– Я не хочу замуж. Мужей с меня хватит!
– He ерепенься! Раз надо, так надо! Знаешь, как раньше было? Партия приказывает, и все!
– Я беспартийная.
– Примем!
– Ни в какую замуж я не пойду!
– А тебя никто и не спрашивает, хочешь ты или не хочешь! Мальчонку в постель уложила? Уложила! Покой нарушила? Нарушила! От винта и наливай! – Хозяйка громко расхохоталась.
К счастью, без звонка подъехал Стас и нашлась уважительная причина, чтобы ретироваться.
На прощание Лидия Николаевна расцеловала Марту, и та еле вырвалась из дружеских объятий.
– Обязательно позвони, как приедешь! – кричала Ровенская, посадив гостью в лифт. – Не забудь позвонить!
Марта с облегчением вздохнула, лишь когда залезла в теплую машину. Стас казался огорченным, не таким, как всегда, и она сразу это почувствовала.
– Что-то случилось?
Он кивнул.
– Случилось... – Стас помолчал. Марта ждала, когда он продолжит. – Дядя Саша уволился из ФСБ.
Александр Васильевич Стуков надежно прикрывал их до сих пор, занимая пост начальника управления в центральном аппарате Федеральной службы безопасности. В муниципальных отделах по борьбе с экономическими преступлениями, как и в городском, хорошо знали, что Стас доводится ему родным племянником, и не позволяли себе грубых приемов – бесцеремонных налетов с выемкой всех документов, любых форм давления и шантажа. Больше того, убэповцы иногда сами предупреждали Стукова о нездоровом интересе к «Сириусу» отдельных криминальных группировок. Стас, узнавая об этом, передавал ориентировку прикрывающим их ребятам, и те вовремя пресекали нежданный бандитский налет и опасные разборки, заставляя преступников себя уважать и показывая, что с ними стоит считаться. Уход Александра Васильевича мог переменить очень многое, нарушить их относительно спокойную жизнь, и Стас это хорошо понимал.
– А почему он?.. – Марта недоговорила.
– Дядя Саша особо не объяснял по телефону, да я и не расспрашивал, но он еще раньше жаловался на трения с начальством. А тут и возраст, видимо, сыграл свою роль. Ему стукнуло шестьдесят, и у высокого начальства сразу появился формальный повод, – объяснил Стас. – Он мне первому сообщил, даже матери не стал звонить, так был расстроен. Начал оправдываться передо мной. Хотел помочь мне с Джаником. Кстати, тот освободил квартиру... – Может быть, поедем куда-нибудь и завьем горе веревочкой? – усмехнувшись, предложил Стас.
– На сегодня я уже завязала. Канатом.
Она лежала в пустой квартире, лунный свет проникал сквозь прозрачные шторы, их чуть покачивало от ветерка, проникавшего через форточку. Марта всегда спала с открытой форточкой, даже в сильные морозы.
Она вдруг вспомнила, как странно начинался их с Виталиком служебный роман. По утрам он приходил к ней в бухгалтерию, рассуждал о делах, об издательских планах. Пуговица на его пиджаке болталась на чахлой нитке, и Марта как-то не выдержала:
– А ну-ка снимите!
– Что? – не понял он.
– Снимите пиджак, – властно сказала она, и он подчинился.
Она молча оторвала пуговицу и пришила как следует.
– Потеряли бы, – произнесла она, отдавая пиджак.
Эта пуговица неожиданно сблизила их. Что-то трогательное увидела Марта в Виталике, за которым, казалось, никто не следит. Его мятые брюки и нечищеные ботинки не только не раздражали ее, как теперь, но и придавали его облику романтическую окраску.
Он стал звонить ей домой каждый вечер. Его жена уходила гулять с собакой, а Валерьян Адамович уезжал к матери на Каховку, и они, не опасаясь, могли разговаривать минут сорок, пока не возвращалась с прогулки жена. Они болтали почти ни о чем, но Марта готова была слушать его целую вечность.
Виталик оказался жутко стремительным. Через неделю он пригласил Марту на свидание, и она помчалась, позабыв обо всем. Он привел ее в пустую квартиру, сказав, что это квартира друга, но потом выяснилось, что Виталик ее снял специально для встреч с ней. Они выпили сухого вина, гендиректор был на редкость галантен и обольстителен. Впрочем, Марта и сама хотела в кого-то влюбиться. Десятилетний брак с Валерьяном себя исчерпал, а Виталик был молод, умен и привлекателен. Чего еще желать?
Конечно же ей не хотелось, сбросив один хомут, залезать в другой. В идеале Марта мечтала жить одна, ни от кого не зависеть и заводить в свое удовольствие любовников. Пли любовниц. Да-да, она все чаще поглядывала на стройных девочек, и если б не полученный от маменьки консерватизм и счастливое пионерское детство, напрочь порицавшее такие формы любви, кто знает, чем бы все закончилось. Но идеал был недостижим, хоть и близок. Марта понимала, что Виталик поможет ей выстоять в борьбе с Валерьяном, который без боя не сдастся,и добиться развода
от него будет не так-то легко. Кроме того, суд быстрее поймет ее уход к другому, нежели в никуда, а потому Виталик на первых порах напоминал спасательный круг, в котором она нуждалась. Нет, он ей нравился, она с удовольствием сбегала с ним с работы, объясняя, что они с директором якобы отправлялись на деловые переговоры, бросалась ему на шею, жадно целовала,забывая все на свете.
– Ты знаешь, который час?
– Который?
– Половина десятого.
– Ты с ума сошел! – Она, как сумасшедшая, выскакивала из постели и пулей неслась в ванную. – Мы же приехали сюда в три часа дня!
– Без двадцати три.
– И что, прошло семь часов?!
– Да, прошло семь часов, – улыбался он.
– С ума можно сойти! А мне показалось, что часа полтора! Я всегда гордилась тем, что умела чувствовать реальное время, – накрашиваясь, говорила она. – Жуть какая-то!
– Почему жуть?
– Ну знаешь, сорокалетней бабе превращаться в дитя, часов не наблюдающее, радости мало. Если это называется любовью, то мне что-то уже не хочется! – Марта хватала плащ, и они выметались из квартиры.
Валерьян Адамович возвращался от своей матери в половине одиннадцатого, и нужно было торопиться, чтгобы не пришлось объясняться, где и почему она задержалась. Марта давала себе слово: впредь не терять голову, но в следующий раз все повторялось.
Однажды она все-таки опоздала, приехала в одиннадцать. Валерьян молча сидел за большим столом в гостиной в плаще, изогнув в неприветливой гримасе тонкие губы. Увидев жену, он подскочил как ужаленный и закричал дурным голосом:
– Где ты была?! – А в чем дело?
– Я спрашиваю: где ты была?! Я звонил тебе на
работу. Секретарша сказала, что ты ушла в два часа дня, куда – она не знает. Не было на месте и вашего директора, чтобы узнать, где ты.
– А в чем дело? – ледяным тоном повторила Марта. – Сейчас только одиннадцать вечера.
– Маме было плохо с сердцем, я вызывал «cкорую», ей сделали укол! – с обидой воскликнул Валерьян, губы у него задрожали, и слезы навернулись на глаза,
