Текст книги "Тутти Кванти"

Автор книги: Владислав Победоносцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 18 страниц)

30

Карликовая Айсебия совсем оглохла от рева боевых космолетов, круглыми сутками, с интервалом всего-то в десять минут, стартовавших с разных космодромов планеты. Две недели и еще семнадцать часов вглядывались жители в хвостатое пламя, уносящее в неизвестность громадные транспорты, битком набитые солдатней – чьими-то мужьями, сыновьями и даже дочерьми: маленькой нации не дано роскоши пробавляться в большой войне одними мужчинами.

Изошедший в безысходных рыданиях шар-малютка, будь у него руки, заламывал бы их в отчаянии: уж сколько провалилось этих безумных посягательств на соседа-исполина, варварски разреживавших и без того негустую нацию. Уходили десятилетия, чтобы заросли кровоточащие прогалины… И хотя официально об агрессии не было сообщено ни словечка, все понимали, что это она, очередная: не маневров же ради выкашивала айсебов тотальная мобилизация.

31

А через те самые две недели и семнадцать часов на трафальерский курс лег последний тяжелый космолет, неся на борту диктатора, почти все Каре, кадровую воинскую часть и, конечно же, несметную личную охрану.

Произошло это только после того, как диктатору расшифровали первые депеши, полученные от командиров шести космолетов, севших в различные – попарно противоположные – точки шара-гиганта.

Главное, что диктатор выхватывал из донесений прежде всего, сводилось к следующему: посадки прошли без малейшего противодействия со стороны противника, более того – не замечено даже каких-либо приготовлений к отражению нападения; судя по беглым впечатлениям, планета живет сугубо внутренними устремлениями.

Когда бронированный воздухоплав диктатора влетел в неоглядное чрево космического транспорта, ва-Жизд сказал свите:

– Пока не задраены люки, полюбуйтесь напоследок крошкой Айсебией: вдруг да опять застрянет в наших глотках этот раздутый Траф! – Без улыбки добавил: – Если Поводырь уготовил нам западню, первым делом сбросим за борт ур-Муона и ап-Веера и насладимся зрелищем вхождения полковничьих тел в плотные слои атмосферы.

Мрачная шутка не подняла и без того минорного настроения. Каре разошлось по индивидуальным каютам, соединенным с диктаторской видеосвязью.

В начале полета депеши продолжали поступать каждые десять минут – от каждого финишировавшего транспорта. По разрозненным мазкам ва-Жизд пытался смоделировать целостную картину происходящего на Трафальеруме.

«Беспрепятственно сели в экваториальной провинции, в пригороде индустриального центра F=Gm₁m₂/r². Магистрали забиты почему-то недвижимыми грузовыми электролетами. Жителей почти не видно, вероятно, заняты на производстве. Источников опасности пока не обнаружено».

«На подлете к южному полюсу дешифровали мощные оборонные объекты, не зафиксированные на наших картах и сооруженные в виде цепи металлургических заводов. Гибель представлялась неотвратимой, поэтому атаковали противника всем бортовым оружием. До посадки успели разрушить два «завода», но ответного удара не получили. Приступаем к обследованию других объектов».

– Читай депешу, ап-Веер! – Включив видеофон, диктатор приподнял листок. – Как умудрились твои болваны ползуны не засечь такой громадный военный комплекс?

– Повелитель, у меня нет ответа. – Испуг смешно оглупил физиономию кадрового разведчика. – Разберусь на месте.

– Если доберешься до него, – буркнул ва-Жизд и отключил связь.

«Передаю донесение из океанического порта С₂Н₄О₂ (СН_зСООН), – читал он очередное послание. – Все суда на приколе. На набережной скопища рыбаков совершают какой-то религиозный обряд – скандируют лозунги о чистоте веры. На нас практически не обращают внимания».

«Из-за неисправного тормозного устройства совершили вынужденную посадку в пределах крупного города 1Вт= 1Дж/с. Снесли несколько жилых зданий, вспоров грузовые отсеки космолета. Имеются жертвы. Горожане взбудоражены, но, кажется, не понимают, откуда мы».

Постепенно поток депеш стал нарастать: командиры космолетов-пионеров информировали о дальнейших событиях на захваченных плацдармах.

«Экипажами боевых воздухолетов, выгруженных из транспорта, проведена разведка территории в радиусе сорока тысяч миль. Повсюду стандартные картины ординарной жизни. Лишь в двух местах замечены большие уличные шествия с транспарантами и волнением внутри толп. Но с нашим появлением это не связано – жители не реагировали даже на бреющие пролеты».

«За истекшие сутки аккуратно обследовали занятые объекты. В наших руках целый военный город, способный нейтрализовать нападение из космоса примерно на половине расстояния до Айсебии! Вся система требует досконального изучения. По показаниям офицеров малочисленного охранения, весь гарнизон в течение полугода был разбит на какие-то терцеты – что-то вроде ревизионных групп – и переброшен на северный полюс для инспектирования аналогичного гарнизона».

«Аэросъемка, произведенная с борта одного из моих воздухолетов, запечатлела ожесточенное сражение в неустановленном городе между трафальерами и айсебами, видимо, десантированными сюда каким-то другим нашим транспортом. Просьбы о помощи не поступало. Продолжаю планомерное освоение вражеских территорий».

Это сообщение насторожило диктатора, и он приказал ге-Стабу немедленно выяснить подробности и запросить все севшие космолеты об аналогичных случаях столкновений с противником.

Зато уже вечерняя пачка депеш порадовала его:

«На каскаде станций-накопителей, принадлежащих концерну «ПИЗЭ» и снабжающих звездной энергией глубинные провинции восточного полушария, обнаружена лишь часть обслуживающего персонала. Но и она не функционирует, а дает показания присланным сюда следственным терцетам. Остальная обслуга, по местным свидетельствам, участвует в религиозном очищении на других объектах. Станции расходуют резервные накопления, и, если не принять мер, регион останется без энергии и будет парализован».

32

К концу переброски айсебских армий на Трафальерум планета-колосс была облеплена смертоносной шевелящейся тлей – меняющими дислокацию транспортами и роями выстреливающих из них воздухолетов. Все меньше становилось провинций, где хотя бы не промелькнули карликовые солдаты.

Запрограммированные на тяжелые бои, оккупанты пребывали в радостном потрясении: трафальеры не только не убивали их, но попросту не замечали, а при вынужденных контактах бывали либо равнодушны, либо, чаще всего, приветливы. Объяснялось это устойчивыми слухами об официальном приглашении айсебских соединений: по одной версии – для совместных маневров в миротворческих целях, по другой – для содействия в подавлении иноверческого движения. Слухи в преддверии агрессии были запущены агентурной сетью, давно уже передоверившей изготовление «свс» самим трафальерам и почивавшей на лаврах.

То и дело обнаруживая едва дышащие и даже омертвелые фирмы, все чаще натыкаясь на витиеватые и толстые плети очередей – за продуктами и бытовыми товарами крайней необходимости, повсеместно слыша брань и оскорбления, видя возбужденные, а то и разъяренные лица, единичные потасовки, а то и массовые побоища, солдаты, не говоря уж о чинах, наконец догадались, что не милости провидения, а всепланетной междоусобице обязаны они своими жизнями.

И тут же, под шум да неразбериху, взялись благодарить за собственную сохранность: грабежами и мародерством, бесчинствами и погромами, избиениями и групповыми надругательствами над трафальерками-великаншами – ради обогащения, ради остроты ощущений, ради услады тел-недомерков. Для маскировки переодевались в гражданское платье и сходили за ассимилировавшихся айсебов, то есть за своих.

Космическое странствие близилось к завершению, и для анализа всей этой депешной информации диктатор созвал Каре. Большинство полковников бурно восторгалось ходом событий на планете, и только казначей са-Шез, поддержанный лю-Ноэлем (департамент «Индустрия») и ле-Засом («Провиант»), мрачно сострил:

– Этак они нам всю экономику развалят!

Вопреки обыкновению диктатор шутки не поддержал и ответил не без злости:

– Господам утилитаристам угодно навести порядок на Трафальеруме? Чтобы, сорганизовавшись, циклопы вышвырнули нас восвояси?.. Нет, хаос, и только хаос! Не знаю оружия, разрушительнее хаоса.

– Нужно лишь уметь его породить, – бесцветно вставил ур-Муон.

Диктатор напрягся, будто наступил на шип, но предпочел не расслышать реплики. Смазывая впечатление от нее, хотя, кроме ап-Веера, никто ничего не понял, быстро обратился к ге-Стабу:

– Что выяснилось с тем сражением?

– Наши войска к нему не причастны, повелитель. Это ассимилянты дрались с хозяевами, которые обвинили их в отступничестве, причем обе стороны пустили в ход новейшее оружие, добытое в разбитом арсенале. Аналогичные эпизоды зафиксированы и в других провинциях, но там бои разворачиваются лишь между трафальерами.

– Побольше бы таких эпизодов…

В тот час ни ге-Стаб, ни диктатор не предполагали, что сражения, квалифицированные ими как эпизодические, на самом деле знаменовали собой начало гражданской войны на Трафальеруме.

33

Диктатор зашел к командиру транспорта. Вглядываясь в темноту космоса, спросил:

– Сколько до посадки?

– Меньше суток, повелитель.

– Идем на Е²?

– В соответствии с приказом, – обеспокоился пилот.

– Курс еще можно изменить? Чтобы сесть, скажем, на южный полюс?

– Можно, повелитель.

Каким-то животным инстинктом диктатор панически боялся западни на этой малопонятной планете, боялся, что каким-нибудь непостижимым теперь уже образом Поводырь перехитрит его. Поэтому втайне от всех и приказал изменить курс.

Когда наконец тяжелый транспорт сел на обжитый айсебами космодром и диктатор опасливо ступил на трафальерскую твердь, она не взорвалась под его ногой и не разнесла пришельцев в клочья. Не знай ва-Жизд в точности, где находится, решил бы, что его занесло на оборонный комплекс в Айсебии – настолько привычным, исключая маскировку и громадные размеры, выглядел военный город.

Окруженный усиленной охраной и свитой, он рассеянно осмотрел системы слежения и уничтожения космических объектов. Было заметно, что сейчас он озабочен другим. И действительно, последовал приказ поднять в воздух все боевые аппараты, доставленные на полюс обоими транспортами.

С этого момента гудящая армада, ведомая диктатором, напоминала скуфа, резвое животное, передвигающееся могучими прыжками, превышающими длину тела в двенадцать раз.

Поглотив первым прыжком расстояние в десять тысяч миль, армада села неподалеку от перерабатывающего центра сельскохозяйственной провинции 10^-21кг/м³. Перебравшись в боевые воздухоплавы, айсебы устремились в вояж по тверди.

Диктатор жадно впитывал в себя сельские, а потом и городские картины: увядание угодий, вялое копошение на фермах, беспризорные миграции молочных буйволиц; разъяренные толпы исчеров, препирающиеся о чем-то между собой и потрясающие оружием, распахнутые ворота опустелых консервных компаний, драку женщин из-за тушки мелкого бригга, забаррикадированные хозяевами подступы к магазинам, пожар на мясохранилище, в котором, судя по отсутствию горожан, уже давно ничего не хранилось, – все свидетельства хозяйственного разора и нутряного надлома трафальеров.

Такое же алчное впитывание окружающего повторилось и после второго, и после всех прочих прыжков – покуда армада не допрыгала до столицы.

Потеряв время, диктатор обрел куда больше – внутреннее равновесие и почти полную уверенность в осуществлении вековых айсебских грез. Ибо великая нация трафальеров лежала в духовных руинах. И разрушили ее не мощные распылители вещества, а ничтожные мягкие бумажки многоразового использования, с которыми так легко было справиться, использовав всего лишь один раз – в ватерклозете.

34

На крышу дворца Державного синклита диктаторский воздухолет опустился четвертым, и последним: больше там не помещалось. Охрана во всем здании уже была бесшумно ликвидирована, и ва-Жизд, прячущий взволнованность за наигранной улыбкой и нарочито спокойными манерами, спустился по короткому эскалатору к лифту, а на нем – в апартаменты Поводыря.

Войдя в растворенные телохранителями двери приемной, диктатор чопорно адресовался к двум приспешникам-секретарям:

– Соблаговолите доложить: правитель Айсебии просит правителя Трафальерума принять его.

После замешательства, вызванного грубым нарушением этикета – правящие особы не являются во дворец с улицы, – один из приспешников скрылся за массивной дверью.

Неожиданно из культовых покоев вышел сам Поводырь. Будучи плотным, но невысоким, он все же вдвое превосходил гостя ростом и поэтому нелепо перегнулся, обращаясь к нему:

– Видимо, случилось недоразумение… или меня подвела память… но я оказался совершенно неосведомленным о вашем визите… Впрочем, я что-то слышал о прилете айсебов, однако не связал его с вами… Да и мудрено ли? У нас происходят… в некотором роде… экстравагантные события… И время для государственных переговоров… мы с вами… выбрали… в высшей степени… неудачно… Разумеется, в том нет вашей вины… И мы непременно обсудим весь… оговоренный… – Поводырь неуверенно завопросил это слово интонацией, – …круг проблем… Вы пока отдохните после перелета… вас проводят, – нерешительный жест в сторону приспешников, – а я тороплюсь на заседание венка терцетов… Курьезная история… Меня обвиняют в вероотступничестве… неизвестно кто… Забавно, не так ли?.. А вы располагайтесь на Трафальеруме как дома! – вдруг энергично заключил Поводырь, двинувшись к выходу и осторожно приобнимая диктатора. – Этот абсурд с венком скоро разъяснится, и мы с вами займемся делами истинно важными.

Когда лифт поглотил Поводыря, полковничье Каре зашлось в казарменном гоготе. Не удержалась даже охрана, смекнувшая, что трафальерский властитель попал в пикантное положение.

Молчал только диктатор, не сразу поверив в услышанное. И на какое-то мгновение пожалел Поводыря. Но, представив на его месте себя, вызванного на допрос, да еще по нелепому доносу, визгливо и надолго, до слезотечения, до икоты, влился в общую ликующую истерию: да что это за правитель, которым помыкают подданные!

35

Приказав членам Каре, сообразно с ведомственным профилем каждого, подготовить к вечеру проанализированную свежую информацию – для принятия стратегических решений, диктатор изъявил желание прогуляться на 7-й холм, туда, где высилась знаменитая черно-желтая Игла, символизировавшая конец религиозных распрей и установление общенационального Единения.

Когда величественный холм – с его белоснежными концентрическими кругами-ярусами, культовой ложей и широкими лицедейскими подмостками, прикрытыми от звездных дождей прозрачными полусферами, – был тщательно прочесан службой «X», а сам холм оцеплен по подножию войсковой частью, из дворца Державного синклита в непроницаемом кольце телохранителей вышли диктатор и приглашенные им на прогулку ур-Муон и ап-Веер. Шеф разведки удостоился внимания впервые после той аудиенции, когда из-за своего грубого промаха попал в длительную опалу, и сейчас дрессированной гиеной вился вокруг повелителя, всячески выказывая свою преданность.

Сбоку, из-под арки, на группу сразу же напал тягучий холодный ветер, и диктатор машинально прибавил шаг, совсем не уставно, под локоть, увлекая за собой ур-Муона. Расценив это как желание уединиться, охрана и снедаемый ревностью ап-Веер поотстали.

– Вот теперь, кажется, можно утверждать: плод созрел и мы сорвали его, не так ли, духовник?

– И вкушаем сладость плоти и сока его.

– Ну, это ты торопишься: плотью и соком упьемся тогда лишь, когда айсебы заживут здесь, заставив работать на себя этих глупых трафальеров.

– Не столь они глупы, сколь…

– …ты умен, да? – Ва-Жизд буквально вонзился жгучим любопытством в лицо попутчика.

Полковник цивильно передернул бровями.

– Не скромничай, ведь это благодаря тебе свершилась тысячелетняя мечта айсебов.

Ур-Муон протяжно вздохнул, как бы соглашаясь, что много и полезно потрудился для этого.

– Да, свершилась… Ни в какие времена… никаким оружием… никаким воителям… не удавалось одолеть этот невообразимый шар. – Он говорил раздельно, паузами отчеканивая значимость каждого словосочетания. – А вот мысль одолела!

– Ты гений, ур-Муон! – воскликнул диктатор, не сводя глаз с духовника.

Тот молча и отрешенно, не среагировав на лесть, заскользил взором ввысь по ячеистому черно-желтому великолепию Иглы, до основания которой оставалось всего несколько ярусов. Ветер не ослаблял своих фланговых атак, но айсебы продвигались к вершине все медленнее – крутизна выматывала.

– Ты герой нации! – Было похоже, что диктатор ставит какой-то эксперимент, с пытливостью исследователя стараясь проникнуть в душу подопытного.

Ур-Муон не отвечал, все так же отстраненно блуждая взглядом на тысячеметровой высоте. Вот он механически преодолел последние ступени и, отдышавшись, поднялся на подмостки, примыкавшие к базальтовому основанию Иглы. Чтобы не попасть в глупое положение – подданный опередил его, – диктатор вынужден был свернуть в ложу Поводыря. Получилось хитроумно: есть повелитель, есть лицедей, есть зрители, остановившиеся у передних скамей.

– Вся Айсебия будет боготворить тебя, ур-Муон! – донесся до духовника негромкий и вкрадчивый голос. – Каких почестей ты желал бы удостоиться?

Ур-Муон слабо пожал плечами, по-прежнему глядя вверх и не замечая резких ударов ветра.

– Ни одна награда не отметит по справедливости твоих заслуг.

Духовник молчал.

– Я вижу только один способ возблагодарить такого гениального айсеба, как ты… – Ва-Жизд оттенил торжественность момента приподнятой интонацией: – Провозгласить тебя диктатором!

Ур-Муон неторопливо покинул выси и повернул голову к ложе. В холодном, надсуетном взгляде возник некоторый интерес.

– Где бы ты хотел править: здесь, на поверженном тобой Трафальеруме, или на родине, вскормившей тебя? – Диктатор напряженно ждал. – Выбирай! А я удовольствуюсь тем, чем ты пренебрежешь.

Ответа пришлось ждать долго, потому что ур-Муон начал очень медленно обозревать бесконечные дали. А вид с холма открывался грандиозный: в поле зрения лежали и красавец-питон, и живописные пограничные провинции. И только воздушная толща да округлость планеты не позволяли в полной мере насладиться ее необъятностью.

– Здесь! – сказал ур-Муон.

– Я так и думал! – радостно отозвался ва-Жизд. – Здесь мы тебя и вознесем на избранную тобой высоту… – И он поманил к себе ап-Веера.

Придерживая висящий на плече излучатель молний, которым была вооружена и вся охрана, шеф «X» бросился к ложе.

– Позволь представить: диктатор II, – сказал ва-Жизд, указывая на духовника. – А может, диктатор I?! – крикнул он ур-Муону. – Трафальерум ведь не чета какой-то там Айсебии!

Но ур-Муон уже опять отрешился от бренности сущего и в созерцании Иглы, казалось, вознесся к самому ра-Негусу. Поэтому и не слышал последующего.

– Он уверен, что в одном государстве возможен такой абсурд – два диктатора! – как бы досадуя, сказал ва-Жизд. – Разубеди его в этом, ап-Веер… – Он тронул короткий ствол излучателя и кивнул на духовника.

До ап-Веера не сразу дошло, что пробил час мести. Он лихорадочно заметался взглядом между подмостками и ложей, силясь понять, что разыгрывается – трагедия или фарс. Уверившись в серьезности жанра, глухо и сладостно застонал. Быстро приложился к оптике и, боясь, что приказ будет отменен, запустил генератор.

Сгусток энергии, посланный почти в упор, обратил ур-Муона во прах. Лишь на мгновение плоть его занялась пламенем, которое тут же и опало, выев органическое топливо.

Верховой ветер, не дав праху опасть, снес сперва то, что признавалось гениальной головой, потом косо ссек бывшее туловище и аккуратно смел остальное.

Диктатор покинул ложу и в сопровождении фонтанирующего ликованием шефа ползунов, не слушая, впрочем, его заискивающего курлыканья, стал хмуро спускаться вниз.

Там, за кольцевой анфиладой дворцов, во все концы простирался неуправляемый колосс, лишившийся права именоваться цивилизованным государством. Ввергнутый в пучину хаоса не столько вероломством извне, сыгравшим всего лишь роль запальника, сколько вековой патологической подозрительностью культовиков, растленных и растлевающих, к своим согражданам, он, этот колосс, самовлюбленно – с праведными лозунгами и глубокодонным вероучением, премудрыми вещунами и анальными поддакивателями, уличными шествиями и терцетными заседаниями, – самозабвенно самоуничтожался, и разрушительные процессы набрали такую всесокрушающую мощь, что не угадывалось даже, поддаются ли они нейтрализации. Уродливое, искореженное социальной проказой исполинское тело чреватилось яростным сопротивлением всяческой попытке впрыснуть ему целебное снадобье.

Да и где оно, это снадобье? Кому ведома его рецептура? Кто предстанет истинным, а не самозваным целителем?

Не диктаторы же с поводырями – они мастера рушить…