Текст книги "Тутти Кванти"
Автор книги: Владислав Победоносцев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)
2
– Не вижу счастья на ваших лоснящихся физиономиях, советнички. На какой ступени Резиденции вы обронили победные лики?.. Воображаю, как резво передвигали вы свои короткие жирные ножки, как астматически пыхтели, спотыкались, терпели ушибы, торопясь поскорее доставить мне радостную весть. И вдруг сникли! Отчего бы это? A-а… ну конечно, вы безмерно устали – легко ли дотащить этакую вестищу до моего апартамента!.. Смею уверить вас, бравые мои полковнички, что ковры на полу я менять не приказывал, они прежние, и узоры их вами хорошо изучены, так что поднимите-ка на меня блудливые глазки, дабы я сам смог прочитать в них правду, попутно избавив вас от необходимости лгать… Вот так уже лучше. А почему упорствует твоя ученая голова, ра-Гур? A-а, понимаю, она оттачивает последние блестящие фразы доклада об абсолютном торжестве своей гениальной идеи…
– Идея провалилась, диктатор…
– Ах, что это ты такое говоришь?! Ах, ты меня убиваешь! Ах, не может быть!
– Да, провалилась, я вынужден это признать.
– Полюбуйтесь, господа, на этого канцеляриста, на которого я натянул полковничий мундир, причислив тем самым к элите Айсебии! Он даже не уловил сарказма в моих словах, а ведь титулован званием прима-ученого. Да ты еще не ступил в мой апартамент, еще не доковылял до Резиденции, а я уже знал, что твоя идейка оказалась павлиньей – цветаста, вызывающа, но никчемна.
– Меня вы можете унижать, как вам заблагорассудится – на то вы и диктатор. Но не отождествляйте меня и идею. Она – великая. И ее вам не унизить!
– Ты чванливый каплун, ра-Гур. Я прикажу содрать с тебя мундир и отправить в трудовые резервации – к тем, кто обслуживает нас, военную элиту, и кого кукишники шепотком величают истлевшим историческим рудиментом «народ». Ты какие резервации предпочитаешь – промышленные или сельские? Я похлопочу, чтобы труд был тебе в радость…
– Дважды подряд не плошают даже каплуны: теперь я по достоинству оцениваю ваш сарказм, господин бригадный генерал… Виноват, я хотел сказать – диктатор.
– О-о, какая славная оговорка! Любопытно, на что соизволил намекнуть ею полковник ра-Гур: на то, что он не намного ниже меня, или на то, что я не намного выше его?.. Кстати, признайся, прима-ученый: ты ведь наверняка из кукишников, а?
– Не понимаю, о чем вы говорите.
– Брось, ра-Гур, не прикидывайся. Все вы, умники, виляя хвостами, заглядываете в глаза нам, силовикам, а сами воровато прячете в карманах кукиши, с упоением почитая это между собой как отчаянную храбрость. Сползаясь временами в клопиные скопища, вы с рыбьей громогласностью поносите правящую военную элиту и в первую голову, конечно, меня. Я бы давно мог ликвидировать самых активных кукишников, а остальных загнать в рудниковые резервации – моя секретная сеть способна выловить вашего брата за несколько часов. Интересуетесь, как удастся вас распознать? Хе-хе… По запаху! Не мне вам рассказывать, все кукишники патологически трусливы и источают характерное фекалийное амбре. У меня на него тоже звериный нюх. Х-хе, кажется, ра-Гур, и от тебя чем-то потягивает…
– Если диктатору будет угодно, я готов приблизиться на неположенное расстояние, чтобы вы могли принюхаться получше и рассеять свои сомнения.
– Мне всегда импонировала твоя дерзость, ра-Гур, и ты был единственным, кому она дозволялась. Но этой исключительной привилегией ты пользовался по праву первого ученого Айсебии, теперь же, после твоего фиаско, забудь о ней. Тем не менее, прежде чем твое хилое тело будет вытряхнуто из опозоренного мундира, я хочу знать, какие причины привели к провалу операции, которую ты готовил столь долго, что сумел прогрызть в моей казне кротовые лабиринты… Ты опять хранишь молчание, ра-Гур. Слабая головка псевдоученого переваривает отставку?
– Слабая головка псевдоученого пытается подобрать слова, знакомые диктатору и вместе с тем объясняющие суть неудачи… Как вы, смею надеяться, помните, идея заключалась в том, чтобы искусственно обрушить на Трафальерум метеорный поток такой мощности, который уничтожил бы на нем до двух третей обитателей, что позволило бы нам осуществить мечту пращуров: захватить гигантскую планету и переселиться на ее благодатные просторы.
– Я не только помню наизусть саму идею, ра-Гур, но и твои назойливые намеки на ее гениальность…
– Если учитывать, что ни одним видом оружия, начиная с такого ископаемого, как ядерное, мы не смогли справиться с трафальерами – и главным образом потому, что они находятся с нами на одном витке эволюции и располагают практически тем же арсеналом средств нападения и защиты, – то есть все основания говорить, хотя это и вызывает у вас приступы раздражения, о гениальности моей идеи. Идеи! Но, конечно, не ее реализации.
– Велика ли научная ценность идеи, которая не может быть реализована?!
– Да будет известно диктатору: научная теория, если она верна, имеет самостоятельное значение; она либо объясняет практику, либо прокладывает ей дорогу. Последнее и есть наш случай: мы впервые применяли на практике в принципе верную научную теорию. Подвела техника и некоторые неизвестные космические явления, которые, естественно, и не могли быть заложены в расчеты. В результате нам не удалось создать достаточно мощные системы установок, которые были бы способны влиять на гравитационное взаимодействие тел любых размеров. Поэтому менять орбиты больших метеорных потоков, направляя их в расчетную точку галактики, в данном случае на Трафальерум, нам оказалось не под силу. Тем не менее практически получено абсолютное подтверждение справедливости моей теории: ведь средний по величине метеорный рой я заставил сойти с естественной орбиты и устремиться в сверхплотную атмосферу Трафальерума со снайперской точностью. Разве это не триумф идеи?!
– Триумф – это разгром Трафальерума.
– Смею заметить, диктатор, что я разгромил бы нашего галактического конкурента и средним роем, если бы… Если бы не его проклятая природная броня – атмосфера, в которой сгорают камни даже размером с голову.
– С твою голову, ра-Гур, с твою. А она у тебя маловата, судя по нулевому – да-да, нулевому! – результату разорительного для казны военного эксперимента. Что проку от твоей якобы получившей подтверждение теории, если великие айсебы, хоть и вчетверо уступают в росте трафальерам, по-прежнему вынуждены ютиться на крошечной и неплодородной планете?.. Ты что-то порываешься сказать, полковник са-Шез?
– Да, диктатор, хочу спросить, могу ли я хотя бы теперь вышвырнуть разбойничьи конечности этого ученого головастика из вверенных мне государственных карманов? Ну, правую-то конечность, которой он грабастал монеты на звездные дожди, вы ему сами отшибли, однако у ра-Гура есть еще левая, которой он пускает в распыл средства по параграфу «Космическая разведка». Уж сколько лет он штампует свои дурацкие летающие блюдца, а обнаружили они хоть одну пригодную для нашего обитания планету?
– Ответь, са-Шез, ты искажаешь истину непреднамеренно – по причине раннего размягчения мозга или преднамеренно – в силу врожденной подлости?.. И не надо хвататься за плазменную трубку, у меня ведь тоже такая есть…
– Пока ты, бумажный умник, будешь еще только тянуться к оружию, я превращу тебя в кучку пепла.
– Знаю, что тебе, мундиру, сделать это гораздо легче, чем сказать правду. Правда же состоит в том, что мои зонды тотальной космической разведки проникли в такие глубины вселенной, о которых до их изобретения и помыслить было нельзя. И зонды, которые ты по невежеству презрительно называешь блюдцами, постоянно приносят нам, как на блюдечке, бесценную информацию о мироздании и происходящих в нем фантастических процессах. Благодаря моим зондам в Айсебии стабильно прирастает Знание. Впрочем, мундирам этого не понять… Но есть и утилитарные результаты глубокой разведки. Вы все знаете, что в четырех отдаленных галактиках – 37-й, 91-й, 51-й и 19-й – зонды обнаружили планеты с подходящими для нас жизненными условиями…
– Замолчи, ра-Гур! На твоей демагогии мы не долетим даже до 19-й галактики. Или ты изобрел, но скрываешь от нас необыкновенное топливо, позволяющее это сделать?
– Нет, диктатор, пока мне не удалось открыть нового вида энергии, с помощью которого грузовые космолеты переправили бы айсебов на другую, более богатую в природном отношении планету – причем на протяжении жизни одного поколения.
– Диктатор, позвольте сделать официальный запрос начальнику департамента «Наука», полковнику ра-Гуру…
– Мне всегда импонировала политическая и деловая корректность начальника департамента «Индустрия» полковника лю-Ноэля. В самом деле, ра-Гур все еще начальник и все еще полковник… Делай свой запрос, лю-Ноэль…
– Каре полковников осведомлено, хотя и в общих чертах, об исследованиях 7-й галактики, ближайшей к нам из тех, в системе которых есть пригодные для обитания планеты. Почему же до сих пор господин ра-Гур не только не отчитался перед Каре об итогах своих изысканий, но даже и теперь, в критической для себя ситуации, ни словом не обмолвился о них?
– Каре сейчас не в полном составе, но запрос все-таки принят. Доложи нам, ра-Гур, что свеженького притащили твои летающие блюдца… Ах, как мы морщимся, как мы оскорблены этим прозвищем! А почему, собственно? Ведь твои зонды и впрямь очень похожи на блюдца или тарелки… Но я сразу же прикажу переименовать их в кормильцев или спасителей, как только они доставят нам долгожданные вести. Так чем же порадуешь ты нас, ра-Гур?
– Мой доклад для Каре почти готов, и тезисно он выглядит так… В галактике 7-го удаления действительно существует планета, представляющая для нас относительный интерес…
– То есть как относительный?! Совсем недавно ты утверждал, что перебраться на нее вполне реально, и даже показывал ворох снимков этой планеты – она приятного голубого цвета…
– Да, это планета-красавица, у нее нету соперниц ни в одной из обследованных галактик. И к переселению на нее мы технически подготовлены. Расстояние в семь световых лет наши космолеты преодолеют за двадцать один год, иными словами – в течение жизни одного поколения, с учетом челночности рейсов космофлота, вся Айсебия может переселиться на голубую планету…
– А скажи-ка, ученый господин, что там за климат и что произрастает на красивой голубизне?
– Вопрос начальника департамента «Провиант» полковника ле-Заса едва ли не заглавный, и ответ мой будет самый радужный: голубая планета в среднем теплее нашей на девять градусов, а это, как ты понимаешь, громадное преимущество; там есть обширные тропические и субтропические зоны; животный и растительный мир неизмеримо богаче нашего, и тебе, ле-Зас, не придется хвататься за старую голову и заученно восклицать: «Как же мне прокормить этих обжор айсебов?»
– Насколько я помню из твоих предыдущих рассказов, ра-Гур, голубая планета обитаема, и мне, как начальнику департамента «Медицина», прежде всего хочется узнать, что представляют собой ее хозяева.
– Охотно удовлетворю твое естественное любопытство, ва-Баан. Существа, населяющие планету, и биологически, и анатомически почти не отличаются от нас. Да и внешне тоже. Когда я покажу фотографии, сделанные с зондов, вы подивитесь этому сходству. Правда, они повыше: если айсеб ростом в полтора метра считается высоким, то у них к таковым причисляют особь под два метра…
– Мой диктатор, прошу вас, прервите поток этой праздной болтовни. Я склоняюсь перед утвержденным вами мудрейшим принципом – вселенной должны править военные. Поэтому мои глаза радуются, видя вокруг исключительно военную форму. Но скажите, какое отношение к мундирам имеют эти штатские вешалки – зазнайка ра-Гур, старая перечница ле-Зас, молодая клизма ва-Баан и прочие никчемные гуманитарии?
– Дорогой мой ге-Стаб, мундиры имеют к вешалкам самое непосредственное отношение – они ведь должны на чем-то висеть!
– Вы смеетесь, мой диктатор, а я во гневе: при чем тут красоты планеты или анатомия потенциальных врагов? Их надо убивать вне зависимости от сходства с нами. И знать, чем они могут убить нас…
– Как шеф департамента «Война» ты абсолютно прав. Но не горячись, ведь мы ищем подходящие планеты не ради завоеваний как таковых, а ради сытой и комфортной жизни айсебов, на которых гнули бы хребты те, кто вращается на нижних витках эволюции. С этой точки зрения информация о тропиках, фауне, аборигенах голубой красотки – не праздная болтовня. Мы должны всесторонне изучить своих будущих рабов – уровень их развития, повадки, слабости. Необходимо отчетливо сознавать, на что они способны в критических ситуациях…
– Вот именно – на что они способны? Но сначала не как рабы, а как враги?! Это самое главное. Но именно этого-то я и не слышу в ученом пустомельстве наших канцелярских интеллектов.
– Ученые господа, упрек военачальника справедлив. Удовлетворите его запрос.
– Чтобы ты не крутился вокруг да около, я спрашиваю тебя в лоб, ра-Гур: что меня ждет, когда я без спроса сунусь в альков голубой красотки?
– Можешь спокойно спать и в своем алькове сейчас, и в алькове голубой красотки через семь световых лет. Самое неприятное, что тебя ждет в гостях, – это ядерная пощечина.
– Ядерная?! Только-то?!
– Да, утешься. Интересующая нас планета живет всего лишь в ядерной эпохе. Так что ты шутя расправишься с ее обитателями и их примитивными боевыми установками. К тому же живут аборигены весьма недружно, а точнее – враждебно. Что, понятно, предельно облегчает нам оккупацию. На планете тьма-тьмущая обособленных государств, и правители некоторых столь глупы, что всерьез верят в такую примитивную схему: выращу ядерный гриб над чужой территорией – и она моя!
– Почему же они глупы? Если у их противников нет аналогичного оружия…
– В том-то и дело, что есть.
– Извини меня за резкость, мой друг ра-Гур, но тогда твои блюдца заврались! Ведь налицо противоречие: пусть голубые планетяне намного отстают в эволюции от нас, но если они все-таки уже открыли ядерную энергию, значит, от простейших ушли далеко; но надеяться выиграть ядерную потасовку, находясь на одной планете с точно так же вооруженным противником, могут только парамеции или эвглены.
– Политические эвглены! В этом я совершенно согласен с тобой, ва-Баан. Но зонды мои не врут: скрупулезно записанная во множестве точек планеты информация бесстрастно свидетельствует именно о таком нелепом парадоксе, который вполне может трансформироваться в трагический. Правда, эвгленам противостоят, и довольно уверенно, разумные силы, которым пока удается держать простейших в узде. Но те поражены манией всеобщего владычества, поэтому поручиться, что эвглены не проигнорируют последствия и не разобьют грибные плантации над головами противников, совершенно нельзя.
– Но сейчас на голубой красавице тихо, не так ли?
– Да, политический вулкан поунялся и почти не извергает опасную лаву. Планета на этот час цела – катастрофа не расшвыряла ее куски по космосу.
– Ты хочешь сказать, ра-Гур, что так может случиться когда угодно?
– Завтра – нет. Через год – тоже. А через пять лет? Через десять?.. Впрочем, если катаклизм произойдет, когда айсебы еще не будут находиться на пути к планете, то это хоть и разочарует нас в утилитарном смысле, но не причинит невосполнимого ущерба. Мы отнесемся к событию всего лишь как к любопытному факту в истории вселенной. Только ученые лишатся сна в ожидании моих зондов, которые принесут, без сомнения, сенсационные данные для аналитической работы… Ну а если катаклизм разорвет планету во время нашего путешествия к ней – что тогда?! А ведь вояж измеряется – шутка сказать! – семью световыми годами. Вправе ли мы уповать на стремительную эволюцию эвгленов? Где надежная гарантия того, что, когда наши космолеты достигнут расчетных координат, нам будет… на что сесть?!
– Почему же ты так долго соблазнял меня этой глупой красоткой?
– Она действительно была бы очень хороша для айсебов. Мы невольно увлеклись исследованием ее богатых почв, недр, водного бассейна, климата и на некоторое время упустили из вида политический климат. Поэтому я и потчевал вас преимущественно соблазнами. Когда же я спохватился и проанализировал характер политического и военного противостояния на планете, то пришел к такому выводу: исключительно благоприятные природные условия не должны стать решающим фактором переселения айсебов на голубую красавицу – риск чрезвычаен и не имеет убедительного оправдания… Свой официальный доклад для Каре полковников я еще не закончил, но его заключительная рекомендация будет категоричной: айсебам нельзя покидать Айсебию. Пока.
– Снова фиаско! Два фиаско за одно утро – не слишком ли много? И оба связаны с твоим именем, ра-Гур!
– Диктатор легко может пренебречь такой малостью, как рекомендация ученого, и хоть тотчас же отдать приказ о подготовке к переселению.
– Никак ты подтруниваешь надо мной, ра-Гур, или и того хлеще – куражишься?! Я что же, по-твоему, погибели ищу для Айсебии?.. Полковник ге-Стаб! Полковник са-Шез! Освободите мундир от этой пачкающей его вешалки!.. Да не церемоньтесь!.. Больше ты не король науки, ра-Гур, а ее рядовая непроходная пешка, которую может сожрать всякий, кому не лень. Пока я не отправляю тебя в трудовую резервацию – вдруг да понадобишься, но и среди моих верноподданных, полковников Каре, тебе не место. Разверни-ка его, ге-Стаб, курсом на дверь и придай, такое ускорение, которого хватило бы, чтобы прямиком доставить в объятия голубой красотки. Вот так… Ты отлично выполнил приказ, ге-Стаб… Теперь будем думать, что делать дальше…
– Позвольте кое-что уточнить, диктатор…
– Это необходимо нам всем, говори, са-Шез.
– Если связываться с красоткой слишком рискованно, а до других пригодных планет пока не добраться, значит, объектом наших жизненных интересов по-прежнему остается Трафальерум? Я прав или нет?
– Ты логичен, са-Шез, и правильно уточняешь нашу общую цель. Подавим в себе жажду преодоления чудовищных расстояний вселенной. До открытия нового вида энергии.
– А кто же его откроет? Ведь ра-Гур разжалован, а от прочих подобного открытия не дождутся и наши правнуки.
– Капризный каплун разжалован за дерзость и непочтение к диктатору, но от исследований я его не отлучу – здесь действительно его никто не заменит.
– Но, диктатор, теперь, после публичного позора, он не станет работать на нас. И хотя, в сущности, от саботажа всегда потягивает предательством, понять каплуна можно.
– О предательстве ты верно сказал, са-Шез, но понимать предателя – значит, самому превратиться в предателя! Это говорю тебе я, твой собрат по духу ге-Стаб.
– Брек, собратья, брек! Этак на верноподданнической почве вы перегрызете друг другу глотки. Между тем реального повода для этого не представится: ра-Гур будет работать, и не для видимости, а с остервенением! Что весьма способствует открытиям. А новая энергия – это не только возможности для перемещения в пространстве, но и новое оружие!
– Теперь он не станет делать никаких открытий. Он предатель по нутру, и процесс его жизнедеятельности надо пресечь. И отнюдь не соответственно современному стандарту – безболезненным превращением в горстку пепла, а по древнему обычаю предков – через длительные пытки!
– Твоя непримиримость, ге-Стаб, бальзам даже для меня. Я не ошибся, вручив тебе оружие Айсебии. Но послушай внимательно: ра-Гур – ученый до каблуков сапог, к тому же невероятно тщеславен, и его дерзость проистекает не от предательского нутра, как тебе кажется, а от непомерной жажды славы. Он убежден в своей гениальности и хочет, чтобы о ней с восхищением говорили все и на всех углах. Сейчас он убит моей короткой расправой, но стоит ему узнать, что я милостиво разрешаю пользоваться лабораториями и космодромами, он яростно набросится на исследования…
– Какой, для него в том смысл?
– Доказать, что он велик, – раз, что без него нам не обойтись – два, что я должен вернуть ему титул – три.
– Тщеславие – хороший двигатель, но когда-то еще ра-Гур откроет новую энергию, да и откроет ли вообще?
– Ты опять прав, са-Шез, возвращая нас к конкретным проблемам. Довольно абстракций – речь о Трафальеруме. Как заполучить его?.. Понимаю, что ни у кого сейчас нет готового плана…
– Простите, диктатор, но в сложившейся ситуации, может быть, не лишне попристальнее вглядеться в давнее предложение департамента «Национальный дух»? Конечно, на фоне эффектного разговора о новых видах энергии и оружия оно покажется куда более скромным, чем прежде, но если иметь в виду, что слова об энергии еще не есть сама энергия, то…
– Браво, ур-Муон, ты язвишь ко времени. Хотя, как я помню, у твоей собственной идейки такие рахитичные ножки, что она нипочем не устоит перед строгим судом Каре полковников. За немощь ее наверняка приговорят к смерти.
– Или к пожизненному заключению в голове самого ур-Муона!
– Что равнозначно. Но перед этим готовься испытать на себе силу нашего национального духа в виде лавины колкостей, первую из которых ты только что получил. Впрочем, буду рад ошибиться. Познакомь шеф-полковников со своей рахитичкой…
– Как можно, диктатор?! Если вы сопрягаете с моим предложением хотя бы толику надежды, то идея должна стать политической тайной! Если же нет, то я, пожалуй, охотно предстану шутом в этот безотрадный для всех нас день – пусть коллеги потешатся над незадачливым прожектером.
– За неимением лучшего придется уши повернуть к тебе… Доблестная элита Айсебии, мои верные полковники! Вас, без сомнения, заинтриговал хитрый ур-Муон сочетанием «политическая тайна», но обещаю: едва лишь его рахитичка испустит дух, я устрою турнир острот, где мишенью будет покойница и ее родитель, на котором мы отыграемся за посеянную сейчас интригу. Вас же я прошу неустанно искать способы захвата Трафальерума. Об идеях докладывать немедленно… Все свободны, кроме ге-Стаба, са-Шеза…
– Мой диктатор, на этот раз шеф «Войны», которого я всячески чту, не сможет… э-э… оказать нам услуги.
– Ты не спятил, духовник нации?! Ведь твою идейку наш повелитель, а он не ошибается, назвал рахитичной. Чем же ты собираешься подкрепить ее, если не моим кулаком?
– Он не может тебе ответить, ге-Стаб, – политическая тайна!.. Не по вкусу моя ирония, ур-Муон? Я готов всех вас провозгласить великими, но дайте мне Трафальерум. А до той поры я вправе вытряхивать вас из мундиров, жарить на костре по древнему обычаю, как предлагает ге-Стаб, и уж тем более иронизировать. Так… са-Шез тоже не помощник тебе?
– Финансовые издержки операции незначительны, так что можно не отвлекать казначея государства от множества забот.
– Уникальное заявление! И, боюсь, легкомысленное. Но ловлю тебя на слове, духовник, – о большом кармане не грезь. Я с удовольствием откланиваюсь.
– Тебе что же, никто из членов Каре не нужен, ур-Муон?
– Нужен только один – ап-Веер.
– Ах, какая досадная промашка с моей стороны – без шефа департамента «X» нам действительно не обойтись… Адъютант! Верни полковника ап-Веера… Садись, ур-Муон, разговор предстоит долгий… Да, без шпионов как без рук… А вот и их шеф. Сюда, сюда, полковник, поближе. Нас теперь только трое, да и о предмете, о котором пойдет речь, не кричат. О моих насмешках забудьте, хотя я по-прежнему вне иллюзий относительно идеи ур-Муона. Однако я намерен не топить ее, а всячески содействовать ее реализации, ибо она пока единственная. Прежде чем ур-Муон посвятит нас в детали идеи, предупреждаю тебя, ап-Веер: сейчас ты станешь третьим и последним в Айсебии, кто будет погружен в тайную операцию полностью. Таким образом, если станут известны ее подробности…
– Мой высокочтимый и единственный кумир, каким промахом навлек я на себя, прошу помиловать за прямоту, столь тривиальное предупреждение? Остерегать от утечки секретной информации шефа тайной разведки, служащего своему хозяину цепным псом со времен военного переворота!
– Не дуйся, ап-Веер. Этим предупреждением я просто хотел подчеркнуть серьезность предстоящего обсуждения и его последствий для нас персонально и, возможно, для судеб двух планет. Хотя, повторяю, отношусь к идее ур-Муона как к утопической… Ну да ладно, излагай свой план, духовник нации…
– План не имеет ничего общего с традиционными, то есть военными. Разрабатывая его, я исходил из провала четырех последних агрессий, которые ничего не принесли нам, кроме колоссального материального урона, не говоря уж о гибели девятнадцати миллионов наших сограждан, пусть и не относящихся к военной элите. После тяжкого поражения шесть лет назад, когда из армады военных космолетов на Айсебию возвратилось лишь жалкое охвостье, доставив на бортах по тысяче увечных и тронувшихся рассудком от ужаса тотального разгрома солдат, я понял наконец, о чем постоянно твердил этот строптивец ра-Гур: нельзя победить противника, не превзойдя его в качестве оружия хотя бы на порядок. Но эту простую истину, мне кажется, до сих пор не уяснил наш доблестный военный шеф ге-Стаб: он все еще норовит прикончить врага кулаками, не замечая, что тот снабжен точно такими же…
– Сейчас не он, а ты воюешь кулаками, ур-Муон, к тому же с воздухом. Не отвлекайся.
– Виноват, диктатор, я развиваю эту мысль только для ан-Веера, который, в отличие от вас, не подготовлен к восприятию моей идеи и вместо поддержки может поднять меня на смех гораздо раньше, чем вы объявите турнир острот. Так вот, когда гениальное озарение ра-Гура…
– Довольно! Я не желаю слышать этого имени!
– Простите, диктатор, можно и без имен. Когда звездный дождь, обрушенный на Трафальерум, не дал нужного результата, я укрепился в мысли, высказанной еще до этого диктатору, но не нашедшей одобрения, о принципиально новом способе нападения на планету-гигант. Он основан не на насилии, а на психологии населяющих ее существ. Известно, что трафальеры очень добросовестны, даже педантичны, никакое дело не бросят на полдороге, вместе с тем они крайне не уверены в себе и в завтрашнем дне, склонны к сомнениям и подозрительности, отсюда их тяга все проверять и перепроверять. Такие странные для успешно развивающейся нации качества обусловлены исторически и формировались веками, преимущественно под влиянием религиозных катаклизмов, когда фанатичная резня иноверцев, взаимные наветы, расправы без разбирательства и снова резня превращались в повседневность… Вот именно на этих качествах, дремлющих до поры, но, судя по их собственным социологическим исследованиям, составляющих первооснову характера трафальера, и замшелого селянина, и столичного ревнителя веры, – именно на этих качествах базируется моя идея. Сейчас я изложу ее, но сначала мне надо получить ряд сведений по твоему ведомству, ап-Веер…
– Мой единственный кумир, вы приказываете раскрывать ур-Муону секретные данные? Или я могу поступать по своему усмотрению?
– Только что ты обиделся на меня за предупреждение о хранении тайны операции, только что я подчеркнул возможную серьезность ее последствий для судеб двух планет, а ты задаешь кичливые вопросы…
– Устыжен. Спрашивай, ур-Муон, у меня не будет от тебя секретов ни сейчас, ни впоследствии, вплоть до особого распоряжения диктатора.
– Я удовлетворен, полковник. Прежде всего меня интересует, какова численность айсебов, проживающих на Трафальеруме, и правомерно ли говорить об их патриотической дееспособности,? Или они полностью ассимилировались, впитав умонастроения наших врагов, их этические нормы и психологию?
– Твои речи – услада моему слуху! Я и не предполагал, что коллеги по Каре до такой степени не осведомлены о действиях департамента «X». Так и хочется еще раз восславить ее величество секретность, да боюсь прогневить диктатора. И да помилует он меня за прямоту: ох как горестно и, чувствую, рискованно расставаться с тайной! Однако повинуюсь… В периоды всех четырех агрессий, совершенных высокочтимым диктатором после переворота, «X» готовил большие, до двух тысяч единиц, группы так называемого «ползучего вживания» – исключительно из членов хунты силовиков, многократно проверенных на твердость убеждений и мускулов. «Ползуны», как мы их именуем, включались в боевые подразделения, забрасываемые на Трафальерум, но первым своим заданием имели такое: по возможности не участвовать в военных действиях, а искать удобный случай для сдачи в плен, после чего всячески поносить Айсебию и ее диктатора – прошу помиловать за прямоту изложения, повелитель! – напористо льстить ревнителям веры и проповедуемому ими образу жизни, ставя целью скорейший выход на свободу и получение равных с трафальерами гражданских прав. Второе задание «ползуну» – медленное, терпеливое внедрение в местную среду, проникновение в религиозные, военные и государственные учреждения, карьеристское продвижение вверх, получение доступа к секретным документам. Естественно, третье задание – передача собранных сведений по ионным каналам связи на Айсебию, в департамент «X». И наконец четвертое – вербовка соотечественников из числа переселенцев и плененных в давние войны. Цель та же – сбор возможно более широкой информации.
– Я немею от изумления и восторга! И, выражаясь штатским стилем, снимаю шляпу перед вами, диктатор, и перед тобой, ап-Веер, понимая, что существующая на Трафальеруме разветвленная агентурная сеть – ваше совместное детище… А сколько же патриотов ведет незримую схватку с враждебными колоссами? Мне чрезвычайно важно знать количество наших отчаянных малышей.
– Ты не очень отчетливо представляешь суть собственного вопроса. Айсеб, проживающий на Трафальеруме, и айсеб, сражающийся против Трафальерума, – не одно и то же. Всего наших соотечественников там около пятнадцати миллионов, а вот моих агентов не более шести-семи тысяч, зато это организованный и мобильный отряд, сосредоточенный по преимуществу в южном полушарии.
– Хорошо, что не наоборот, ведь именно в южном знаменитый город-питон Е2, столица планеты и всей трафальерской науки.
– Сколько заносчивости во всех их географических названиях! Терпеть не могу математику, а у них бы еще младенцем удавился: как можно купаться в речке по имени a2+2ab+b2?!
– Или собирать ягоды в лесу Р=9,8 H/кг х m?!
– Или загорать на роскошном пляже, именуемом SiO2+CaO=CaSiO3 и расположенном на берегу океана, который называется A=Fs?! Совершенно согласен с вами, диктатор, и с тобой, ап-Веер: трафальеры совсем обезумели в своем поклонении науке. Однако они доказали, что сложнейшие формулы и реакции, присвоенные как имена городам, улицам, селениям, озерам, горам, болотам и т. д., усваиваются в детстве так же естественно, как молоко матери, а результат – высочайший уровень научных достижений.
– Странно, что свою планету они не назвали синусом или котангенсом.
– А разве ты забыл, что Трафальерум в переводе на айсебский означает «бесконечность»?
