Текст книги "Тутти Кванти"

Автор книги: Владислав Победоносцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

6

– О-о, послы уже вернулись!

– Так быстро?!

– Разрешающие потенции быстроты чреваты бескомпромиссностью: либо – либо.

– Но, увы, либо очень хорошо, либо очень плохо!

– Для одних так, для других – этак. Иначе не бывает.

– Кажется, и наша ситуация не исключение. Доктор Ск, вы где-то посеяли свое лицо. У реве? Во всяком случае, на месте его нет.

– Зато на господине Кх явственно проклюнулись сразу два лица!

– На что вы намекаете, Лц? Я не допущу…

– Нет уж, это я не допущу повторения петушиной потасовки. Тем более что теперь словесное фехтование утратило даже подобие смысла.

– Патрон, не хотите ли вы сказать, что не один доктор Ск потерял лицо, а вся лаборатория?

– Я хочу сказать… что-то в этом роде. Хотя почему же вся? Доктор Пф и коллега Кх удовлетворены итогом аудиенции, стало быть, это чувство испытает и молчаливое большинство. Что в свою очередь означает: по поводу потери лица страдать предстоит меньшинству.

– Но никакого оппозиционного большинства, противостоящего защитникам чести метра, уже нет! В результате продолженных по вашему наставлению дебатов и углубленного совместного – подчеркиваю, совместного! – анализа мы открыли звезду на кончике пера. Среди нас, патрон, и впрямь есть толковые теоретики, и первой я назову коллегу Эо. Покинув ряды молчальников…

– Стадо, по вашему определению, Лц!

– Не мстите, Эо!.. Так вот, покинув ряды молчальников, а затем поведя их и нас неожиданным курсом, она совершила маленькое чудо: заплутавшие в казуистических дебрях выбрались к свету истины!

– Я настаиваю: выбрались общими усилиями, помогая друг другу!

– Эо права, мы провели кабинетное расследование сообща. Провели, не запятнав чести профессора Грж некорректными действиями. И готовы представить доказательства его невиновности – во-первых; клеветнического характера «свс» – во-вторых; заранее обдуманного преступления со стороны автора навета – в-третьих. Доказательства предпочли бы изложить немедленно – вам, нашим послам, и ревнителю веры концерна.

– Поздно! Ревнитель был очень внимателен, но и решителен. Прочитал «свс», выслушал каждого, включая доктора Ск с его самой долгой и страстной речью, и тут же связался с Державным синклитом. Его попросили срочно прибыть, но принципиальное решение после короткого совещания объявили: обвинения в адрес председателя совета директоров должны быть проверены – и безотлагательно; для разбирательства бытовых обвинений, связанных с сестрой, модисткой, наследством, дарами, сформировать октаву из служащих концерна, включив в нее получателя «свс» господина Кх, который весьма кстати оказался членом контролеума профсоюза энергетиков; для расследования служебных обвинений – в силу государственной значимости возможных преступных деяний – самим Державным синклитом будет образовано тринадцать терцетов – по религиозной традиции древних эпох Трафальерума.

– Но зачем же октавы и терцеты, если мы уже доказали, что «свс» не содержат ничего, кроме наветов?!

– Если вы что-то и доказали, то лишь теоретически, теория же, как известно, проверяется практикой.

– Повторяю: для расследований нет оснований, ущерб же они нанесут непоправимый, и не только метру и всему «ПИЗЭ». Это будет сокрушительный удар по нравственному равновесию нации! Неужели доктор Пф этого не понимает до сих пор?

– О-о, Эо уже предводительствует в стане бывших противников!.. Но если кто-то чего-то не понимает, то это вы, господа. Вам почему-то не удается абстрагироваться от того, что мы участники инцидента, и вы не в состоянии приподняться над ситуацией, как это сразу же с высоким профессионализмом сделали ревнители веры – сначала наш, потом в Державном синклите.

– А вы что молчите, доктор Ск?

– Превратился в молчаливое меньшинство… Просто я видел и слышал то, что не довелось вам, коллеги. Я признателен всем за поддержку и найденные доказательства низменности «свс», но… реакция ревнителей веры не в нашу пользу. И изменить их нельзя, поверьте. Религия смотрит на предмет наших волнений под одним углом – очищения от скверны.

– Но ведь и мы смотрим так же! Очиститься надо от «свс» и «богов»!

– Наша религия допускает, что живое существо способно на все.

– Даже если это существо хорошо известно служителям культа?

– Даже… Раньше надо было соображать и получше. Сразу-то не все уразумели общность беды и ее размеры. Будь мы едины и небезразличны к ближнему – задушили бы головастика в колыбели, не дав вымахать в дракона… под опекой объективиста Пф и карьериста Кх… а теперь вот и под высочайшей опекой.

– Вы пожалеете о своем выпаде против Державного синклита, доктор Ск! И против меня – тоже.

– Признайтесь, Кх, «свс» – ваш выкидыш?.. Только не изображайте негодования – по своему отношению к соплеменникам и прочим душевным кондициям вы годитесь «богу» в близнецы… Кстати, в какой форме вы предпочтете состряпать донос на меня? В устной, печатной? Или в виде «свс»?! «Сообщаю важные сведения о сотруднике концерна «ПИЗЭ» докторе…» Но на тринадцать терцетов моя крамола не потянет, хорошо, если октавы удостоят, а то ведь и квинтетом унизят, с них станется…

– А вдруг уже завтра вы устыдитесь своего погребального юмора?

– В связи с чем, Эо?

– Реве приглашен в Державный синклит. Зачем? Чтобы узнать подробности. И вот вообразите: узнав нюансы и присовокупив их к собственному представлению о метре – он же давно и прекрасно им известен! – синклит отменяет изначальный вердикт.

– Никаких радужных для нас нюансов реве не сообщит. Он с гораздо большим энтузиазмом вслушивался в злорадные шизофренические подозрения Кх и философические сомнения Пф, чем в мои опровержения. Ну а неписаного, хотя и древнего, постулата нашей религии – подозревать – мы уже касались… Нет, оптимистичная Эо, благим надеждам не сбыться: тут частные подозрения конкретного индивидуума сладострастно слились с общей концепцией подозрения. Всякий способен на все! Этого откровения не сыщешь в религиозном учении, но в повседневности служители культа руководствуются им. Как это ни печально, но у ревнителей веры нет веры своим подданным.

7

Длинношерстные шкуры горных козлов, устилающие полы переходных галерей и культовых кабинетов, отнимают у шагов звуки, и попавшему сюда ослушнику – а таковым здесь осознает себя всякий уже с порога, где электронная стража обшаривает закоулки мозга в поисках террористических намерений, – начинает казаться, что он теряет плоть и вот-вот воспарит над бренностью всего сущего, приближаясь к воспетому верой состоянию непорочного духа.

Акустика культовых устроена так ловко, что голос хозяина, сидящего в глубине кабинета, звучит усиленно и стереофонически, обрушиваясь на ослушника с боков, сверху и снизу, голос же последнего, как тот ни надсаживает связки, прорывается будто сквозь подушку и едва слышен. Полчаса беседы в таких условиях, как правило, ввергают приглашенного в прострацию, парализуют волю, он испытывает истерическую потребность со всем соглашаться, во всем признаваться и каяться, даже если признаваться не в чем, а покаяний не требуют.

По лестницам и галереям здесь не снуют развязные горластые чиновники, как в любом государственном заведении. В пустынных пространствах при кромешной тишине лишь изредка прошмыгнет бестелесный приспешник веры с папкой тайных предписаний да перепуганный насмерть ослушник скатится вниз, в неосязаемые объятия электронной стражи, которая снова сверит его обличье с хранящимся в памяти, снова просветит ему извилины и внутренности – не замыслил ли переворота, не заглотнул ли чего секретного – и мигнет зеленым зраком: кыш отсюда…

Переведет дух отпущенный на волю, уймет дрожь в членах, кинется в казенный воздухоплав – и ходу! Прочь от 7-го холма, прочь от черно-желтой Иглы, прочь от анфилады дворцов Державного синклита! Цел покуда…

А к религиозным дворцам, разделенным, как и административные, высокими арками, в одиночку и стаями продолжают слетаться большие и мелкие воздухоплавы, выпрастывая из темных чревов очередные порции ослушников, которые, блюдя себя перед прохожими, важно шествуют к глухим дверям, чтобы сразу же за ними сникнуть, скукожиться, сократиться в габаритах и, выдержав в страхе электронное испытание на благонадежность, елейно пропорхать в культовую, каждому в свою, к вызвавшему приспешнику.

У одного из таких дворцов, отведенных Державным синклитом меньшему собрату – синклиту ревнителей веры главного города планеты Е², воздухоплавам негде было бы притулиться в этот час, не будь напротив многоярусной стоянки. Респектабельный ручеек приглашенных беспрерывно вливался в двери, пока не иссяк снаружи и не образовал некое черно-белое озерцо внутри, сразу же за суровой стражей, в холле у пневмолифта. Здесь их уже дожидался непроницаемый приспешник, который после молчаливой, но тщательной сверки со списком жестом предложил всем войти в поданные просторные кабины.

Через вдох-выдох они очутились на 67-м этаже, вышли, ведомые приспешником, и невесомо прошелестели по шкурам в ритуальный зал, обставленный с традиционным для культовых дворцов вызывающим аскетизмом: ряды индивидуальных сидбищ, изготавливаемых простой распилкой толстых деревьев на чурбаки, массивный стол, составленный из точно таких же, но больших по размеру чурбаков, вдоль стен сплошняком скульптуры прославившихся ревнителей веры прошлого и настоящего, вырезанные из цельных стволов черного дерева.

В отличие от культовых кабинетов, в ритуальном зале редко включалась угнетающая акустика, и, зная это, все обычно чувствовали себя посвободнее. Но лишь когда ведали, зачем позваны. Ныне же среди рассевшихся по чурбакам сведущих как раз не было. Оттого нервничали, ерзали, озирались, утешаясь, правда, при том трезвой мыслишкой: если бы персонально меня в чем ущучили или заподозрили, то не сюда бы привели, а в культовом распотрошили.

Повертевшись туда-сюда, очень многие с радостным удивлением узнавали друг друга: все они работали в химических компаниях, выпускающих основной строительный материал планеты – пластические массы различного назначения или поставляющих сырье для их производства. И хотя большинство компаний люто конкурировало между собой, видеть сейчас такое количество специалистов одной отрасли было утешительно: религия постоянно проявляла деловой интерес к промышленности, вероятно, теперь подошел черед химии.

Между тем в зале бесшумно возникли два приспешника, которые споро принялись раздавать небольшие листки с каким-то текстом. Зацепившись за первую строку, ни один из приглашенных уже не мог оторваться от текста до самого конца. Жадное чтение сопровождалось лишь вздохами, покряхтываньем и невнятными междометиями. После чего чинный ритуальный зал, не слышавший от прихожан ничего, кроме шепота, вдруг уподобился клокочущему котлу, в котором впору варить ослушников: загомонили все разом, апеллируя к соседям, изумляясь, негодуя, споря, сомневаясь, опровергая…

В этом содоме не заметили, как разверзлась торцевая стена, та, где стоял чурбанный стол, впуская сановных служителей культа. Первым сел ревнитель веры города, за ним два члена синклита, занимающие должности правой руки ревнителя, потом четверка рядовых служителей – приспешников веры.

Ревнитель цепко вглядывался в галдящих, стараясь по обрывкам фраз, мимике, жестикуляции проникнуть в настроение этой шевелящейся черно-белой массы. Изредка он справлялся у свиты о наиболее шумных – где и кем служат, что из себя представляют…

Наконец кто-то заметил духовных наставников, конфузливо охнул, таращась на них и обрывая соседей, и зал, точно угасающая волна прибоя, постепенно затих.

Ревнитель, продолжая постижение окаменевшей аудитории, еще с минуту всматривался в нее – и неожиданно улыбнулся. В ответ дрогнули, смягчились напряженные лица…

– Видимо, вы уже догадались, господа, зачем мы пригласили вас, специалистов-химиков, хорошо владеющих таинством производства пластических масс, – заговорил ревнитель, не переставая улыбаться, и с подкупающей демократичностью поинтересовался: – Или пока что смутно?

– Смутно! – цепенея от собственной храбрости, подхватил ведущий технолог компании «Стойкие сплавы» господин Жн.

– Ну, тогда сейчас вместе разберемся. Поможет нам моя правая рука реве Шш. Прошу вас, реве…

Угрюмый, грузный, с одутловатым лицом, этот служитель культа крепко проигрывал рядом с сухощавым подтянутым ревнителем, хотя и возвышался над ним чуть ли не на голову. Голос у него оказался низкий, но какой-то разъехавшийся, хлюпающий…

– Из только что прочитанных текстов вы узнали о промышленной мафии, орудующей в вашей сфере, точнее – на заводах фирмы «Братья Бл и К°», поставляющей государству особо прочные пластмассы для строительства космолетов и защитного оружия. Сами понимаете, что в такой приоритетной фирме терпеть нелегальных дельцов нельзя. Втершись в доверие к владельцам фирмы, главарь мафии захватил пост вице-президента, курирующего отдел глобальных исследований, и на этой основе развернул с течением времени нечто непостижимое – производство в производстве!

При этих словах реве Шш так резко отшатнулся назад, будто нос к носу столкнулся с чудовищем-главарем, носящим в насмешку над миром такое светлое имя – Сц, что значит «ласковый». Выдержав эффектную актерскую паузу, он медленно вернул туловище в исходное положение и захлюпал дальше:

– Уже не первый год Сц бесконтрольно распоряжается сырьем, получаемым от фирм-поставщиков, что и навело его на мысль об организации собственного дела внутри фирмы. Набрав многочисленную банду из различных подразделений фирмы и связав их круговой порукой, Сц поручил технологам и инженерам, вступившим в сговор, разработать… – реве Шш низко наклонился к столу, читая что-то в лежащем перед ним блокноте, – …разработать так называемую ущербную технологию. По ней на производство космических пластмасс шло значительно меньше отправных ингредиентов, чем требует найденный оптимум. Из высвобожденного таким преступным образом сырья мафия наловчилась отливать… – снова последовала трагическая пауза, – …двухэтажные коттеджи!

– Вдумайтесь, какое кощунство! – жестко вбил в аудиторию ревнитель веры. – Стратегический материал – на кухни и будуары! А ослабленные пластмассы – на оружие и космолеты! Сознательно. Расчетливо. Прибыли мафии выражаются цифрами с шестью нулями. – Демократической улыбки не было и в помине – перед залом сидел аскет, фанатик веры, чья святость оскорблена уже самим наличием преступлений, низменных страстей и этих презренных денег.

Правая рука сторожко следила за своим владыкой и, натренированно почувствовав, что многозначительная упругая вставка закончена, вернулась к прерванному:

– Коттеджи отливаются штатным персоналом по оригинальным проектам на нескольких заводах фирмы под видом индивидуальных заказов влиятельных трафальеров, от которых якобы зависит процветание компании. Между тем, как известно, процветает она благодаря государственным заказам… – Шш протяжно, с всхлипывающими переливами вздохнул и пошел на промежуточный финиш: – В розданных вам памятках зафиксированы основные контуры этой вереницы преступлений: создание вице-президентом компании «Братья Бл и К°» господином Сц промышленной мафии, внедрение ущербной технологии, наносящей коварный удар по нашему защитному вооружению, организация крупного нелегального бизнеса с целью извлечения незаконных прибылей, подстрекательство персонала к участию в нем, использование сырья, энергии, оборудования, цехов, транспорта, принадлежащих компании… – Шш руладно завсхлипывал, давая себе передышку после длинного перечня злодеяний Сц. – Но это еще не все, что творит вице-президент за спиной досточтимых братьев Бл. Пользуясь неограниченной властью над отделом глобальных исследований и располагая подробнейшей документацией, Сц регулярно продает конкурентам технологические коррекции, новшества и даже открытия, которые делают экспериментаторы фирмы. Попутно он сообщает конкурентам о наиболее перспективных направлениях работы, снабжает их промежуточными данными, предупреждает ошибочные изыскания, провалившиеся в своей фирме, чем, конечно, сберегает им колоссальные средства, научные ресурсы и время, время, время, которое для всех дельцов – деньги, деньги, деньги…

Как тут было правой руке не зайтись в горестных всхлипывающих вздохах… Правда, ревнитель веры главного города Трафальерума и бровью на это не повел. Однако всхлипывающая пауза, создавалось такое впечатление, была предусмотрена заблаговременно сочиненным сценарием: несмотря на болезненные, пугающие переливы в груди, Шш настороженно косился на ревнителя, и тот не задержался со своим ходом:

– Каков калибр преступлений Сц?! Рядовых нет. Приведенный реве Шш список имеет достойное продолжение: кража самого сокровенного для любой фирмы – технологических секретов. И стабильный промышленный шпионаж. Любопытно, господа, почем нынче этот товарец? Не покупал ли его кто из вас?..

Зал шевельнулся, шушукнулся было, гадая, взаправду спрошено или шутейно, но тотчас замер, повинуясь сдержанному жесту.

– Не удивлюсь, если обнаружится, что к противоположному боку планеты прилепилась мощная фирма, зарегистрированная на подставных лиц: товар, которым торгует Сц, оплачивается не по прейскуранту… А вот как именно – предстоит установить вам.

Сидящие в непосредственной близости к столу инстинктивно напряглись и сжались: трепанирующий взгляд ревнителя веры проникал в мозг, казалось, с большей эффективностью, чем электронная стража.

– Среди вас нет приглашенных по ошибке или по недоразумению. Вы нами изучены и – хочу доставить вам приятные мгновения – пользуетесь нашим доверием – и как специалисты и как подданные веры. Отныне вы наши эксперты. Чрезвычайная миссия – ваше задание, чрезвычайные полномочия – ваше оружие. Каждый из вас входит в определенный терцет, каковых образовано тринадцать. Что составляет венок терцетов. Кто в каком терцете и какая область изучения поручается конкретному терцету – это объяснят приспешники после нашего принципиального собеседования.

И вдруг словно бледно-фиолетовый луч дарителя жизни, звезды 2,3·10⁴ кВт.ч, прорвал мрачную толщу туч – ревнитель веры опять улыбнулся, и опять широко, открыто, демократично. И опять всем полегчало, нутряные подпруги ослабли, задышалось вольготней.

– Итак, в чем же ваша миссия?.. Вы должны проникнуть в самую сердцевину каждого преступления, проползти по всем их ответвлениям и извивам, выявить не только участников, но и соучастников, по крупицам собрать доказательства их виновности, не пренебрегая ради этого ни одной встречей ни с одним живым существом, способным что-либо знать, – от президента фирмы до сторожевой гиены. Вам придется вывернуть наизнанку не только «Братьев Бл», но все конкурирующие и смежные фирмы – для установления преступных связей. – И снова трепанирующий взгляд прошелся по головам. – Что-нибудь не ясно? – внезапно обратился ревнитель к крайней голове во втором ряду. – Представьтесь.

– Меня зовут Нб, я технолог фирмы «7», и моя работа состоит в контроле за точностью течения технологического процесса, то есть я понимаю, почему приглашен в качестве эксперта. Но мне бы не хотелось проверять работу своего отдела…

– Поясняю для всех: ни один эксперт не будет направлен в свою же фирму. Но каждый обязан сообщить все, что знает о сделках ее сотрудников с Сц… Вы тоже хотите что-то уточнить?

– Да. Учитывая, что «Братья» сотрудничают или соперничают, наверное, с пятью десятками компаний, не меньше, объем нашей деятельности представляется очень большим. Какое время нам отводится?.. Да, забыл: я заведую транспортом в фирме «О+С», мое имя Тм, и я не раз по краткосрочным контрактам отправлял грузовые воздухоплавы в распоряжение «Братьев», в частности, для перевозки коттеджей.

– Потому-то вы и привлечены нами, господин Тм!.. Расследование же всем придется уложить в месяц. Не пугайтесь: по делу Сц скоро будут сформированы еще два венка терцетов.

В середине зала быстро поднялся высокий нескладный трафальер. Его худое, почти изможденное лицо было хорошо всем знакомо по научной телепрограмме «Загадки». Заговорил доктор Плт отрывисто и нервно:

– О чем толковал с нами реве Шш? О материи, которой мы занимаемся. Толковал на научном языке. Вернее, на псевдонаучном…

Зал еле приметно охнул – перепуганно и восторженно одновременно. Тридцать восемь пар глаз, в которых отразилась та же гамма чувств, впились в ревнителей веры. Но никакой реакции на дерзость не прочитали, будто ее и не было. А доктор Плт ничего не замечал и потому не останавливался.

– …Что это за ущербная технология? Таковой в производстве космических пластмасс, которому я отдал всю жизнь, быть не может! Наши фирмы – «Братья Бл» и «Два-Н-два», где я служу, – производят разные виды этого материала, но только по оптимуму. Отступить от него, то есть сократить количество исходных ингредиентов, значит подсунуть военным концернам заведомую некондицию, из которой те смогут построить разве что… космолеты-факелы! Ибо такие аппараты будут воспламеняться от трения уже на первой космической скорости. Однако ничего подобного не зафиксировано… Поскольку собранных здесь специалистов ревнители веры справедливо назвали экспертами, я в качестве такового официально заявляю: вице-президент Сц не мог отдать приказ о разработке ущербной технологии, следовательно, и взрастить на этой почве мафию. Все это чей-то глупый розыгрыш. Или бредни умалишенного.

Нескладная фигура доктора Плт качнулась в намерении сесть, но сухой короткий окрик вновь ее выпрямил:

– Кто вы такой?

Зал видел, что ревнитель веры, конечно же, узнал ведущего «Загадок», но, не давая ему сесть, сажает на место – за новую, уже неслыханную дерзость, которая не только отрицает половину преступлений Сц, но и косвенно ставит под сомнение правомерность крупномасштабного расследования и формирования такого числа терцетов, а стало быть, и компетентность синклита. И хотя произнесено это не было, а доктор Плт и не собирался разводить крамолу, в зале возникло острое ощущение неотвратимости какого-то разрушительного катаклизма… Но вместо него в оглушительной тишине зазвучала та же отрывистая и нервная речь Плт, который решительно ничего не замечал.

– Заведующий отделом исследований доктор Плт, – сказал он, абсолютно веря, что его и впрямь не знают. – А фирму я уже называл… И коль скоро сесть мне не дали, считаю своим долгом добавить: – Никаких технологических секретов от Сц «Два-Н-два» никогда не получала – после покупки они поступали бы для внедрения прежде всего ко мне, но такого я что-то не припомню. Поэтому думаю, что промышленный шпионаж, как и ущербная технология, – порождение расстроенного сознания.

Теперь простодушный Плт, в согласии со своим мировосприятием, без колебаний отбросил и вторую половину обвинений. И его желание сесть опять не осуществилось.

– Вы незнакомы с так называемой ущербной технологией. – Ревнитель веры говорил жестко, с видимым трудом сдерживая раздражение, вызванное этой навязанной ему полемикой. Но неожиданно обнаружившего себя опасного противника необходимо было разбить – тут же, немедленно, на глазах у растерянной аудитории. – А разве у мыслящего существа есть право безапелляционно судить о неведомом и тем более отрицать его? Я бы еще как-то понял вас, если бы вы потребовали: дайте мне ознакомиться с новшеством, и я докажу, что новшества нет, а есть бред сумасшедшего. Но априори ученый не может ничего утверждать. Или это не ученый.

Ревнитель веры подался навстречу Плт, и нескладная фигура-жердь слегка качнулась назад-вперед, словно под давлением тяжелого взгляда. Ученый-бунтовщик нервно кивнул, признавая атаку правильной.

– Отношу ущербную технологию к бредням на основании безупречного знания предмета. Но теоретически вы правы: сначала воочию убедись – потом утверждай. – И Плт развил атаку на себя: – Ведь, в конце концов, возможно и открытие, благодаря которому на изготовление продукции пойдет значительно меньше сырья. Правда, тогда определение «ущербная» будет противоречить гениальности открытия. Говорю о гениальности потому, что без нее принципиально улучшить технологию производства космопластика на сегодня нельзя.

– Ваше заявление опять звучит очень уверенно. – После своей удачи ревнитель придал фразе ироничекий оттенок. – Почему?

– Чтобы усовершенствовать на порядок такую сложную технологию, нужно предварительно сделать открытия в ряде областей химии и физики, чего пока, увы, нет. Так что уповать можно лишь на чей-то гений – никак не на обычное развитие инженерной мысли. Готов это доказать формулами и расчетами, но они займут всю стену за вашей спиной.

– Братья Бл могли заполучить и гения, иногда предпринимателям везет. – Ревнитель не упускал инициативы. – Однако обойдемся без гениев и упростим ситуацию: а если технология все-таки ущербная, но хищение ингредиентов не столь ощутимо для конечного продукта, чтобы проявиться сразу и превратить космолеты, как вы утверждаете, в летающие факелы? Если ущербность проявится много позже?

– Но, по заверению реве Шш, мафия бесчинствует не первый год! Дефекты оборонного вооружения уже обнаружили бы себя…

Несколько потесненный энергичным ответом с захваченных рубежей, ревнитель прибег к спасительному аргументу:

– Вам бы не хотелось удостовериться в том, что ущербность не проявится никогда, поскольку ее нет, или в том, что она непременно проявится, только еще позже, поскольку она есть, но заложена в технологию сведущими и осторожными компаньонами Сц?

Всегда стремящийся к объективности, Плт доверчиво шагнул в ловушку:

– О, еще как хотелось бы! Чужая технология, как и душа, потемки, – пошутил он на свою голову.

– Вот-вот, благодарю за чистосердечное признание! – захлопнул ловушку ревнитель. – Значит, технология может быть и гениальной, но использованной во зло, и ущербной, а какая же она именно – надо проверять. Значит, собрали мы экспертов не напрасно, как кто-то уже мог допустить после ваших необдуманных заявлений, доктор Плт.

– Нет-нет, я соглашаюсь с вами только теоретически, – замахал рукой Плт. – На деле же ни гениальной, ни плутовской технологии у «Братьев Бл» не существует – я уверен!

Сидящий в ритуальном зале венок терцетов страстно переживал невиданную схватку, изо всех сил стараясь не выдавать себя, и большинство было на стороне возмутителя спокойствия. Будучи специалистами, они понимали, что Плт безоговорочно прав в своих заявлениях, которые ревнитель аттестовал как необдуманные. Но они также видели, что формально поединок выигрывает глава синклита: мало ли что изменение технологии ни вверх ни вниз на данном этапе невозможно! Это по теории невозможно, а на практике? Вот и выходит, что проверка обоснована. В казуистике побеждает тот, кто в ней больше поднаторел…

Заставив противника капитулировать (пусть и формально) в первом раунде не без труда, во втором ревнитель послал его в нокаут быстро и изящно – хорошо поставленным ударом. Логикой.

Если теория вероятности, рассуждал ревнитель веры, оставляет шанс и для гениального открытия, служащего наживе, и для ловко замаскированного нарушения технологии с той же целью, стало быть, она оставляет шанс и для создания промышленной мафии.

Так провалилось, пусть опять-таки формально, еще одно отрицание доктора Плт.

Третий раунд слуга религии выиграл тем же коронным ударом и уже совсем просто: если вице-президент Сц, спросил он, не продавал фирме «Два-Н-два» технологических секретов, вытекает ли из этого с неизбежностью, что он не продавал их другим фирмам? А когда покоряющийся бунтарь в знак неведения раскинул руки в стороны, ревнитель добил его, уже лежачего, язвительным вопросом:

– А если бы ваша фирма или лично вы, господин Плт, покупали секреты у Сц, вы бы сейчас рассказали нам об этом?

Венок терцетов дружно рассмеялся. Нервным смешком Плт тоже признал свое поражение и наконец-то с облегчением сел.

Оно было сугубо условным, это поражение, игровым, но вполне удовлетворившим лидера синклита: все убедились в его силе, умении публично разгромить противника и задушить в зародыше опасную ересь.

Технолог Нб придвинулся к соседу, прямому коллеге из концерна «Вектор», и восхищенно шепнул:

– Каков реве, а! Так распластовать знаменитость! Нам бы с тобой не суметь, Гл…

– Потому-то он делает городскую погоду, а мы всего лишь космопластик… Не пойму только, зачем ему понадобилось загонять Плт в угол, да еще такими приемами. Кому нужна вся эта схоластика? – Боясь быть услышанным, Гл уже касался губами уха Нб. – Ну да, реве вроде бы победил. Но ведь на словах! Мы же знаем, что гении в технологии появятся не раньше, чем в пограничных областях знания, а мошенничать в нашем ремесле – себя в пепел обращать. Все точно разложил Плт…

– Если откровенно, – Нб в свою очередь приник к уху коллеги, – я тоже не сомневаюсь, что преступления Сц – небылицы, и тоже не понимаю, кому прибыльно его обвинять…

Торопливый шепотный диалог был прерван утихшим смехом. Довольный собой, ревнитель веры привычно, точно фонарик, переводил взгляд с лица на лицо, ловя и классифицируя их выражения: преданные, лояльные, настороженные, испуганные, отчужденные, ироничные… Первые сейчас решительно возобладали.

«Еще бы! – думал он. – Публичная экзекуция впечатляет. Страх перед могуществом религии и воля ее служителей – вот что удерживает в повиновении этих тщеславных интеллектуалов. Треснешь одного – остальные, повизгивая, лижут палку».

И словно в подтверждение этому соображению из задних рядов раздался дребезжащий взвизг:

– Сц – мафиози!

Венок терцетов развернулся на голос, и многоглазому взору представился маленький старичок, весь вибрирующий от негодования.

– Наш ревнитель веры доказал, что утаивать космопластик реально, – надсадно верещал старичок. – И даже зазнайка Плт признал, что технологию надо проверять. А можно и без проверки отдать Сц под трибунал – ошибки не будет! Вон сидит господин Тм, который показал, что дает транспорт для вывоза коттеджей! Значит, преступление налицо! Ревнитель так мудро собрал терцеты, что все вместе мы знаем все. Поэтому расследование я требую провести здесь! Сейчас! Доставить сюда под конвоем Сц! И заставить признаться! И лишить жизни!

Старичок захлебнулся ненавистью к дельцу-диверсанту и так закашлялся, что его тотчас усадили, а приспешник немедленно вызвал по внутренней связи целителя, который явился с быстротой ангела и привел страдальца в чувство.

– Это Шз – финансовый директор компании «Атом», – ответил реве Шш на вопрошающий взгляд ревнителя. – Фанатик веры. Всех подозревает, всех готов обвинить и умертвить.