Текст книги "Новый мир. Книга 1: Начало. Часть первая (СИ)"

Автор книги: Владимир Забудский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц)

Глава 3

Очередные летние каникулы миновали незаметно и вот уже через три дня мне предстояло пойти в седьмой класс. Школьники, в большинстве своем вернувшиеся в Генераторное или даже из него не выезжавшие, наслаждались последними днями блаженного безделья и летнего тепла. Воздух прогревался этими августовскими днями до 15–18 градусов тепла, что позволяло счастливым людям ходить по улицам в одних легких курточках или джемперах.

Родители, занятые своими делами и довольные тем, как плодотворно я провел лето, в конце каникул оставили меня совсем без внимания, так что на эти дни я оказался целиком и полностью во власти Джерома и придумываемых им проказ.

В этот раз, несмотря на мои попытки изобрести более невинные способы времяпровождения, мы – я, Джером, Ярик Литвинюк и Боря Коваль – пробрались на территорию технических сооружений. Для этого пришлось воспользоваться обнаруженной Джеромом (и, как я подозреваю, сделанной не без его участия) дырой в сетчатом заборе. Неуклюжий Боря зацепился за сетку и долго барахтался в ней под заливистый смех Джерома с Яриком. Признаться, я и сам не смог сдержать улыбку, но затем все же сжалился над Борей и помог ему выпутаться.

– Спасибо! – сгорая, как обычно, от стыда, пролепетал Боря, отирая свои штаны от пыли.

– Ну что, если наконец все пролезли, давайте пошевеливаться! – с видом бравого командира Джером махнул рукой, призывая всех за собой. – И не шумите. Застукают нас тут – плохо будет!

Джером был в своей стихии. В свои двенадцать он остался почти таким же мелким и кучерявым, каким был в одиннадцать, но самоуверенной бесшабашности в нем еще прибавилось. В затасканном, великоватом на нем папином жилете цвета хаки с нагрудными карманами поверх домотканого шерстяного реглана, потертых джинсах, грязных кроссовках и с закинутым за плечи рюкзаком он смотрелся заправским искателем приключений. Даже говорил он с какой-то нарочитой бравурой, будто герой не слишком кассового боевика.

– Веди! – серьезно ответил я, сдержав улыбку, которую вызвало у меня позерство друга.

Минут пять мы осторожно пробирались по задворкам одноэтажных складских помещений, мимо жестяных навесов, под которыми хранились тяжелые грузовые контейнеры и пирамиды тяжелых деревянных ящиков. Несколько раз до нас доносился злобный лай сторожевых собак, но, к счастью, они сидели на цепи.

– Э-э-э… Дима! – плетущийся рядом со мной Боря решил завязать разговор. – Я… э-э-э… это… смотрел твой блог летом… все видяшки посмотрел…

– Ну еще бы. Ты же в него влюблен! – обернувшись к нам, прыснул Ярик. – Давай же, Борька, признайся ему наконец!

– Иди ты, Ярик! – рассердился Боря, смущенно захлопав глазами. – Ну тебя с твоими приколами! Так я, это… видел, ты побывал на той ферме… ну, помнишь, про которую папа как-то рассказывал…

– Да, это было круто! – припомнил я. – Что за город Окленд – уму непостижимо! Миллионы людей живут и работают на крохотном клочке пространства, застроенном высоченными небоскребами. Сотни озоногенераторов работают, чтобы насытить газом гигантский озоновый купол – второй по величине в мире после сиднейского. Люди ездят по городу на скоростных электропоездах – и подземных, и надземных, которые проезжают от станции до станции всего за пару секунд. А для того, чтобы совершить путешествие в соседний мегаполис – Веллингтон, достаточно сесть на экспресс, который через сверхскоростной вакуумный тоннель пронесет тебя на расстояние 649 километров всего за сорок минут…

– Вау! – только и смог протянуть Боря, хотя он уже знал все это из моего видеоблога.

Мне было непросто втиснуть в несколько десятиминутных видео все свои впечатления от четырех дней пребывания в новозеландском мегаполисе. Его масштабы и бешеный ритм бурлящей там жизни заставляют чувствовать себя крохотной букашкой.

В Генераторном мы привыкли постоянно жить в тени Апокалипсиса, а в Окленде течение жизни осталось совсем как в старину, будто занятым своими делами горожанам нет никакого дела до наступившего конца света.

«Им просто повезло», – помню, рассказала мне папа, когда я поделился с ним своими наблюдениями. – «Страны Австралии и Океании не были активно вовлечены в Третью мировую войну и меньше всего пострадали от ее последствий. В результате некогда наименее населенная на планете часть света стала новым центром западной цивилизации…».

– Как ты вообще попал туда? – переспросил Боря. – Я слышал, туда туристов не очень-то пускают…

– Да, в Новую Зеландию сейчас сложно получить визу, у них там какие-то проблемы с эмигрантами. Но у меня проблем не было. Я приехал с папой, он там учувствовал в ежегодной дипломатической конференции Содружества Наций…

– Тсс! – прервал меня Джером, остановившись. – Заканчивай свои россказни, Димка! Пора надевать наушники, а то вам ушки так пощекочет, что мало не покажется!

И впрямь, шум здесь был таким, что Джерому приходилось кричать, чтобы мы его услышали.

– Куда лезем-то? – спросил Ярик деловито.

– А вон туда! – Джером указал пальцем в сторону энергетической подстанции, разукрашенной со всех сторон предостерегающими знаками «Высокое напряжение». – Там с крыши видон потрясный!!

– Издеваешься?! Током еще долбанет! – запротестовал я.

– Не сцы в компот, грека! Там ток внутри только, а на крыше ниче нет! Я там сто раз бывал! Давайте!

Покачав головой, поражаясь, что в очередной раз позволил втянуть себя в опасную авантюру, я достал из кармана мягкие защитные наушники и прикрыл уши.

Взобравшись вначале на дождевой козырек над дверью, а затем хватаясь за дыры в кирпичной кладке, следом за Джеромом мы забрались на плоскую крышу подстанции.

Боря едва-едва карабкался последним и мне пришлось напрячься, чтобы вытащить наверх полноватого одноклассника. Как всегда, краснея, он произнес какие-то слова благодарности, но я не мог их расслышать – мои уши, как и у товарищей, закрывали мягкие защитные наушники.

Даже сквозь наушники я ощущал монотонный грохот, напоминающий приглушенные раскаты грома. Гром гремел ритмично, с равными промежутками в несколько секунд. С расстояния в пять сотен метров и дальше этот грохот был привычен жителям Генераторного и даже немного зачаровывал. Мы любили этот шум, ласково щекочущий уши, и начинали беспокоиться, если вдруг переставали его слышать. Ведь мы знали, что этот звук издает озоногенератор, который защищает нас от злых солнечных лучей, делает так, чтобы на улице росли кусты и деревья, а люди жили дольше и не болели страшными болезнями. Но на расстоянии сто метров грохот уже не позволял ни на чем сосредоточиться и спать без затычек в ушах. А совсем вблизи от источника грохота – становился опасен. Без защитных наушников здесь вполне можно было серьезно повредить барабанные перепонки.

Джером, пригнувшись, жестом предложил приблизиться к нему. Мы подползли к краю бетонной крыши и сквозь невысокий парапет заглянули на территорию, огороженную дополнительно еще более высоким забором. Этот забор, как мы знали, патрулируется по периметру милиционером и лезть туда было уж совсем нельзя. Посреди охраняемой территории была водружена низкая железобетонная постройка без окон и дверей – именно она источала грохот. Из высокой трубки, венчающей постройку, вырывалась прямо в небо струя ослепительно-голубого газа, подпитывая озоном искусственный защитный слой – тонкую голубоватую пленочку над Генераторным, сквозь которую виднелись вечно клубящиеся в небе серые облака. Эта пленка – единственное, что предохраняет селение от губительного воздействия ультрафиолета, который выжег на Земле практически все живое, что смогло пережить радиоактивное заражение и ядерно-вулканическую зиму.

Некоторое время мы полюбовались работой озоногенератора, который мы обычно лишь слышали, а видели вблизи только один раз на школьной экскурсии. Но вскоре однообразный вид устройства нам наскучил, да и опасность быть обнаруженными ходящим внизу милиционером или рабочими, которые обслуживают генератор, начинала щекотать нервы. В конце концов мы спустились обратно (Борю пришлось долго подгонять жестами, так как слезть он боялся) и через какое-то время выбрались из технической зоны и перебрались в более спокойное место дислокации.

Это был укромный тупичок около Третьей улицы, скрытый от подъезда бытовкой, в которой здешний дворник хранил свои уборочные принадлежности. Джером первым уселся на сложенные возле бытовки бетонные блоки и велел Боре Ковалю «доставать семечки, или что там у тебя».

– Да уж! – сняв наушники и размяв покрасневшие уши, прыснул Ярик. – Поверить не могу, что именно в честь этой грохочущей бандуры наша дыра получила свое название. Неужели нельзя было придумать что-нибудь интереснее?

– Ты бы попридержал язык, говоря о таком, – возмутился я. – Чтобы ты знал, без этой штуки наша жизнь была бы очень несладкой! Много людей отдали бы все на свете, чтобы жить под озоновым куполом…

– Да, да, да, – скучающим голосом протянул Джером, подмигнув Ярику и зачерпнув горсть семечек подсолнуха из протянутой Борей упаковки. – А сейчас он скажет, что это благодаря его папаше эта хрень здесь оказалась. Ну, давай, грека, хвастни!

– Я этим не хвастаюсь. Но горжусь, что мой папа многое сделал для селения, – ничуть не смутился я подколке друга. – Если бы не дипломатические контакты, которые папа наладил еще на заре существования селения, кто знает, как долго нам пришлось бы жариться под ультрафиолетом…

– Да ну! Содружество, по-моему, раздает их кому попало, – брякнул Ярик.

– Что за чушь! – искренне вознегодовал я. – Сразу видно, что ты ничего в этом не шаришь! Чтоб ты знал, в Европе живут сотни общин, которые только мечтают об озоногенераторе. Посмотри хоть на наших соседей: «александрийцев», там, или «фабрикантов», или на Доробанцу. Там ничего такого нет, и неизвестно, будет ли когда-то. Эти штуки очень дорогие и жрут страшно много электричества. Мой папа, занимаясь внешними связями, сумел наладить отношения с Содружеством. Несколько раз он летал в Австралию в составе объединенных делегаций из Центральной Европы. Там он встречался с видными деятелями правительства и топ-менеджерами транснациональных корпораций, сумел завоевать их доверие и снискать уважение. Именно папа ухитрился всеми правдами и неправдами добиться того, чтобы один из десяти первых озоногенераторов, которые направили в Центральную Европу по гуманитарной программе Содружества, достался нашему селению.

Я хорошо помнил мамины и папины рассказы. Они говорили, что именно генератор, который заработал в том году, когда я родился, вдохнул в бедствующее поселение новую жизнь. С того дня, когда над головами людей заблестела свежая синева, они поверили наконец, что жизнь когда-нибудь наладится. Теперь можно было выходить из домов без капюшонов и марлевых повязок, ходить по улицам, не кутаясь в плащи. Жизнь, которая со дня начала войны стала настоящим кошмаром, начала нормализовываться.

На торжественном заседании поселкового совета, созванном в честь введения в эксплуатацию озоногенератора, в присутствии важных гостей из Олтеницы и даже из самой Австралии, было принято единогласное решение официально переименовать ВЛБ № 213 (в народе – «Новая Украинка») в Генераторное. Неделю спустя жители селения поддержали это решение на всеобщем голосовании, а в памяти родившегося в селении поколения оно окончательно прижилось.

– Ну да, ну да – «достался», – хмыкнул Джером, недоверчиво покачав головой. – Простак ты, Димка, что ли? Они его нам отдали попользоваться. Это называется – «лизинг». Знаешь, что такое «лизинг»? Это значит, что богачи из Содружества каждый месяц дерут с нас за этот генератор деньги, а если мы начнем плохо себя вести – просто заберут его, и дело с концом!

– Да кто им его отдаст?! – хихикнул Ярик. – Народ ни за что не отдаст!

– Не отдаст, говоришь? – переспросил Джером, ухмыльнувшись. – Так нас здесь всех сотрут в порошок: скинут пару канистр с супернапалмом или долбанут лазером прямо из космоса. Ты что, думаешь, можно так просто кинуть жадных спрутов из всемогущих корпораций?!

– Ну, это ты загнул, – возразил я, будучи достаточно осведомленным о подробностях договора, подписанного с лизинговой компании из консорциума «Смарт Тек», чтобы не верить небылицам, о которых судачат ребята. – «Лизинг» – это означает, что мы покупаем генератор, только платим не всю цену сразу, а каждый месяц по чуть-чуть. Осталось еще… э-э-э… восемь лет – и мы выплатим всю стоимость. Тогда генератор станет нашим, и никто его уже не сможет забрать. И, чтоб ты знал, генератор нам достался на очень выгодных условиях!

– Да ну? – скептически скорчившись, переспросил с издевкой Джером.

– Ну да! Лизинговая компания обычно берет себе большие проценты – где-то под пятнадцать годовых. Это на процентах она зарабатывает! Но мы платим всего два процента годовых. Остальные за нас платит специальный фонд, созданный Содружеством. Это папа с ними так договорился!

Джером нарочито широко зевнув, даже не прикрыв рот ладонью, тем самым показав, что он остался при своем мнении. За лето, на протяжении которого мы с ним практически не виделись, он стал заметно более желчным и неприязненным. Правда, чувства эти не были направлены конкретно против меня или кого-то другого – в равной степени доставалось всему человечеству. Подозреваю, что виной тому отец, который пил больше прежнего и с которым ему приходилось проводить больше времени, чем обычно. И, конечно же, не обошлось без Тома.

– Том мне популярно рассказал обо всей этой бодяге, – в такт моей мысли продолжил гнуть свою линию Джером. Говорил он с нарочитой медлительностью, будто показывал, что сомневается, поймут ли смысл его слова заметно отстающие в развитии одногодки. – То, что Димка говорит, рассчитано на дураков, чтобы их успокоить. Наивные дурачки считают, что с корпорациями можно работать по-честному или что они кому-то делают подарки. А большие дядьки в это время жухают этих лохов и подбивают свое баблишко. Так построен мир, ребятишки!

– Ты говоришь словами Тома – не своими, – покачал головой я.

– Я вам даже больше скажу, ребята! – Джером сделал многозначительную паузу, и в его глазах мелькнули веселые искорки, как это бывало всегда, когда он собирался выдать что-то совсем уж сногсшибательное. – Вы что, думаете, эта штука здесь правда только для того, чтобы выпускать в небо струйку озона?

– А для чего, по-твоему? – предчувствуя какую-то полную несуразицу, страдальчески спросил я, в то время как Ярик и Боря навострили уши, готовясь принять на них жирные кольца лапши.

Ирландский охламон озарился такой самодовольной улыбкой, какая может быть лишь у человека, ведающего все тайны мира и окруженного невежественными и глупыми смертными. Насладившись напряжением, которое витало на лице Бори, он выдал:

– Я вот что вам скажу – может, и нет никакого озонового слоя и ни черта он не от чего не защищает! А если даже и есть – то это просто прикрытие. Эта здоровенная штука для вида громыхает, чтобы обмануть простофиль вроде вас. А внутри этой трубы на самом деле спрятана антенна, и она испускает специальные волны, которые… пудрят нам всем мозги!

Я хохотал искренне и долго. Но Джером, сверкнув поначалу глазами, оставил мой демарш без внимания и прежним своим таинственным шепотом продолжил, обратив все свое внимание на более благодарных слушателей – Ярика и Борю:

– Чтоб ты знал, всякие там бомбы, лазеры и ракеты – это все фигня. Ну, аннигиляционные бомбы – может, и не фигня, но они слишком мощные, а снова взорвать весь мир никому не нужно. Поэтому это все – вчерашний день. Современное оружие – оно действует людям прямо на психику. Вот сидишь ты, вроде все хорошо… и тут вдруг оп, приходит тебе странная мысль в голову! Ну, скажем, убить своего друга. Или себя. Или там, скажем, убить всех врагов Содружества. И никак ты с этой навязчивой идеей не можешь бороться. Идешь – и убиваешь. И кажется тебе, что все так и должно быть. Но тебе невдомек, что мысль эту тебе внушили – специальными невидимыми волнами! Такое оружие есть у Содружества, и у китайцев. Они друг с другом соревнуются, кто сможет зазомбировать больше народу. И в один прекрасный день эти две армии зомби столкнут друг с другом. Это и будет Четвертая мировая война – война зомби. И к ней сейчас усиленно готовятся. Вот Содружество ваше якобы добренькое, помогает разным там маленьким поселениям вроде нашего, а на самом деле – просто хочет всучить эту штуку, чтобы в нужный момент превратить нас в своих зомби. Вот так. А чего, вы думаете, они нам эту штуку считай, что за бесплатно отдали?

– Ты же говорил, что они на нас кучу денег зарабатывают! – поймал я друга на противоречии.

– Ну, может, и зарабатывают, – не растерялся лохматый конспиролог. – Они, в этих корпорациях, знаешь, какие жадные? Какие бы планы и заговоры не строили, а свою копеечку урвать не забудут!

– А ты тогда почему такой умный? – продолжал я загонять завравшегося парня в угол. – У тебя, что ли, иммунитет?

– А что я? – пожал плечами Лайонелл. – Может, у меня башка варит и получше вашего, вот меня пока и не зомбировало. Но это пока они только готовят свои планы. А как врубят антенну на всю мощность – все, пиши пропало. Округлятся у меня глаза, запою я песенки по-английски и пойду маршировать во славу этого их… как его… Рессора… Покрышка…

– Протектора! – исправил я.

– О! – коварно ухмыльнувшись, подловивший меня друг ткнул мне пальцем в грудь. – Димка вон уже готов! Давай, солдат, раз-два-три, левой!..

Ребята захохотали, и даже я сам не удержался от смеха. С Джеромом, конечно, было весело. Правда, я часто ловил себя на мысли, что сам не знаю, травит ли он байки шутки ради или верит во все, что говорит всерьез.

Мы провели около часа, треплясь о том о сем, пока не появилась здешняя дворничка – тучная румынка в поношенном оранжевом свитере, издали потрясая кулаком и угрожая, что заставит нас убирать весь двор. Джером с Яриком, завидев ее, драпанули, но мы с Борей остались и, извинившись, добросовестно подмели место нашей тусовки от разбросанной повсюду скорлупы от семечек.

– Как свинячить – так вы первые, а как убирать – так драпаете, – пристыдил я друзей, которые ждали нас, спрятавшись за углом дома и потешаясь над какими-то видео из Интернета. – Не понимаете разве, что если бы мы не убрали, то она бы нас больше вообще во двор не пустила?

– Извини, Димка, – Джером невинно развел руками. – Вы с Борькой ну так ловко управлялись с метлами – любо-дорого было посмотреть. Мы боялись, что рядом с вами будем смотреться блекло…

Тунеядцы насмешливо захихикали, а я, для виду тоже улыбнувшись, неожиданно отвесил Джерому хороший пинок кроссовкой по заднице, после чего мы пару минут бегали друг за другом, отвешивая все новые пинки и шутливо борясь. В конце концов усталость возобладала и установилось перемирие.

– Ну что, предлагаю собрать команду и погонять в футбол! – глядя на тяжело дышащих друзей, которые никогда слишком сильно не усердствовали на уроках физкультуры, предложил я.

– Ну уж нет, – запротестовал Джером. – Сегодня есть реальный шанс погрузиться на пару часов в «виртуалку». Там сегодня дежурит Ромчик – свой человек, кореш Тома, у меня с ним все на мази.

– Да, зачетная идея! – тут же загорелся этой идеей Ярик. – Блин, я уже месяц, наверное, вишу на голимом, ни разу не погружался. Идем!

– Хм. Ну, в принципе я – за! – прикинув, решил я.

Хоть погружение в «виртуалку» ребятам младше шестнадцати у нас было запрещено, мои родители относились к этому запрету не так строго, как, скажем, к курению, выпивке и наркотикам. Когда мы были в Окленде, папа даже сам отвел меня в один крутой виртуальный клуб и разрешил окунуться на три часа. «Это и впрямь очень увлекательно, так что я не против, чтобы ты иногда ею пользовался», – сказал он мне. – «Ты у нас парень бойкий, энергичный, так что я уверен, что виртомания тебе не грозит».

Мама тоже не была склонна к строгим запретам, так как считала, что с психологической точки зрения нет лучшего способа привлечь к чему-нибудь внимание подростка, чем превратить это в запретный плод. Правда, она предостерегала меня от чрезмерного увлечения искусственным миром и рассказывала по этому поводу много историй из своей молодости.

От мамы я узнал, что с конца 40-ых годов зависимость от виртуальной реальности стала настоящим бичом. Вопреки ограничениям, вводимым на государственном уровне, люди массово уходили в вымышленный мир, дающий практически те же ощущения, что и реальный. Виртуальный мир манил даже успешных людей, которым не хватало остроты ощущений. И уж точно был манной небесной для неудачников, не получающих удовольствия от своей реальной жизни. Появились даже специальные фирмы, обслуживающие виртоманов и выпускающие для них специальную продукцию.

Некоторые из маминых знакомых и одноклассников и даже ее двоюродный брат полностью потеряли интерес к реальности. Мама говорит, что это было ужасающее зрелище – жирный, обрюзгший человек с атрофированными конечностями, словно овощ, с блаженной улыбкой сутками сидит в кресле, испражняясь под себя через специальное отверстие и питаясь через катетер, лишь бы ни на секунду не возвращаться из мира грез.

Похоже, что и Борин папа не скупился на такие истории – так как Коваль не разделил наше воодушевление.

– Ну, а я пас, наверное, ребята. Если папа узнает… – Борис смущенно зашаркал на месте.

– «Папа узнает», «папа накажет», бла-бла-бла! – презрительно передразнил его Джером. – Сопли твои так растеклись, что сейчас замажемся все! Давай, Коваль, решайся!

– Боря, ты не переживай так сильно, – я ободряюще похлопал его по плечу. – За нами так секут, что всерьез пристраститься к «виртуалке» нам не грозит. А раз в месяц погрузиться никому не повредит.

После того, как даже я, обычно не одобряющий нарушение правил, стал на сторону ребят, Боря наконец сдался и согласился составить нам компанию.

– Класс! Только это… – ирландец сделал паузу, значение которой каждый раз было одинаковым. – Кто-нибудь деньжат одолжит?

– Ты мне уже полтинник висишь! – возмутился Ярик.

– А мне… – несмело встрял было Боря.

– Не очкуйте, все отдам! – прервав причитания толстячка, нетерпеливо отмахнулся Джером. – Я что, по-вашему, когда-то что-то не отдавал?!

– Ну, вообще-то… – еще менее смело протянул Боря.

– Вот видите! – заключил парень удовлетворенно. – Так что давайте, раскошеливайтесь!

Видя, что Ярик с Борей продолжают жаться, я смилостивился над другом и сказал:

– У меня на счету что-то должно быть. Только давай так – чтобы через неделю.

– Димон, ну ты меня знаешь!..

Виртуальный клуб Dream Tech находился в закоулочке неподалеку от перекрестка Центральной и самой южной в селении, Двенадцатой улицы.

Этот район считался неблагополучным. Вот уже несколько лет здесь строили два многоэтажных кирпичных дома, в коммунальных квартирах которого планировалось компактно поселить две сотни малообеспеченных семей. Но хотя председатель каждый год перед выборами клялся закончить эту стройку «в кратчайшие сроки», строительные леса пока еще едва достигали шестого из девяти планируемых этажей. Малообеспеченные семьи (которых, по самым скромным подсчетам, было не менее двухсот пятидесяти, не считая неженатой молодежи), тем временем до сих пор ютились в самодельных лачугах с печным отоплением и даже в палатках, которые были хаотично разбиты аж до самых южных ворот, да и за ними тоже.

Сворачивая с Центральной на Двенадцатую улицу, мы прошли мимо своеобразного здания: на каменном фундаменте был построен двухэтажный дом из толстых, гладко отесанных бревен, над покатой крышей которого торчала каменная печная труба. Это был дом старухи Зинаиды Карловны, в котором, по слухам, были обширные подвалы – в них собирались на молебны сектанты.

Дом некогда построили сыновья Карловны. Их было трое, но не один не дожил до этого времени: младший помер от «мексиканки», старший скончался от язвенной болезни желудка во время голода, а среднего убили во время одной из «экспедиций». Мама говорит, что это ужасное несчастье подкосило женщину и она, ранее бывшая деятельной и энергичной натурой, ударилась в религию. Карловна, как всегда, сидела на крыльце в своем кресле-качалке, укрытая клетчатым пледом. Костлявые руки упражнялись с иглой, изготавливая на зиму теплые носки, но сморщенное лицо, окруженное седыми космами, было обращено не на вязанье, а на прохожих. Когда чувствуешь на себе ее пристальный взгляд – становится не по себе.

Виртуальный клуб разместился в одноэтажном здании без окон в форме куба, которое компания Dream tech смонтировала за счет собственных средств (которые, по слухам, окупились с лихвой всего за несколько лет). Облицованное поблескивающим черным металлом и встречающее прохожих большим рекламным голографическим экраном, раскинувшимся в воздухе, это здание резко контрастировало с убогими хижинами, ютящимися по ту сторону улицы.

На подходах к клубу нас, как обычно, ожидал сектант. На этот раз это был молодой человек в светлых одеждах, отрастивший себе своеобразную бородку, будто пытался походить на одного из святых, изображенных на христианских иконах. Этого, кажется, я еще не видел.

– Одумайтесь! – закричал он. – Неужели и вы, невинные дети, жаждете воспользоваться этим порождением Сатаны, которое затуманивает вам разум?! Отриньте это! Это – от Лукавого! Послушайте же!..

В голосе новообращенного сектанта звучало столько искреннего осуждения, что Боря, кажется, даже испугался и намеревался было отступить, но, устыдившись товарищей, храбро бросился вперед. Мы едва сумели отделаться от назойливого проповедника, но вслед нам до самого порога клуба доносились грозные предостережения.

У входа, прислонившись к стенке, пребывал в полудреме крепкий лысый дядька в черных штанах и черной куртке, под которой проглядывался кевларовый бронежилет – охранник из частной фирмы, нанятой Dream Tech. Так как в Генераторном частным лицам запрещено было носить огнестрельное оружие и для Dream Tech не сделали исключения, у бедра охранника болталась длинная дубинка, которая, при необходимости, могла шандарахнуть электрическим током. Грозный вид охранника заставлял сектанта не приближаться к «гнезду греха» слишком близко. По тройке мальцов, опасливо приближающихся к двери, охранник лишь прошелся насмешливым взглядом, но останавливать не стал – это была не его работа.

За сдвоенной автоматической дверью, раздвинувшейся при нашем приближении, находилась небольшая чистая прихожая с белым полом, стенами и потолком. Чтобы пол ни на минуту не утратил своей белизны, его с тихим жужжанием бороздил маленький и юркий робот-уборщик, похожий на самоходный пылесос.

В зимнее время здесь было открыто окошко, куда можно сдать верхнюю одежду, а в летнюю пору, как сейчас, стоял только стульчик, на котором со скучающим видом дежурил «тимуровец». В прихожей витало по меньшей мере три рекламных воздушных экрана, которые во всей красе демонстрировали и превозносили все прелести погружения в виртуалку. Едва мы ступили сюда, как детектор движения почувствовал посетителей и перед нами из сверкающих синих линий материализовалась полупрозрачная сияющая глубокой синевой голограмма, изображающая неземной красоты женщину-киборга Минерву – символ компании Dream Tech.

– Добро пожаловать домой, странник! – чарующим синтетическим голосом пропела голограмма и широким жестом руки указала в сторону следующей двери, которая вела в сам зал погружений.

Сидящий на стуле худощавый подросток с сальными черными дрэдами и пирсингом в носу, разглядев нас через сетчаточник, движением пальцев приглушил звук в ушных микро-динамиках и открыл было рот, чтобы развернуть пробравшуюся в клуб мелюзгу куда подальше, но, разглядев Джерома, расплылся в улыбке. Я слышал, этот Ромчик никогда не принадлежал к числу пай-мальчиков. Очень подозреваю, что он только потому и записался в состав «тимуровцев», чтобы иметь возможность пропускать в клуб желающих – кого по знакомству, а кого и за денежку. Джером, видимо, относился к первой категории. Ему достаточно было пошептаться с парнем несколько секунд, чтобы мы беспрепятственно прошли через следующую дверь.

Для того чтобы попасть в святая святых, оставалось преодолеть последнюю преграду – финансовую. За дверью находилось еще одно чистое, светлое и хорошо кондиционированное помещение без окон. Рекламных экранов здесь было еще больше. За высокой стойкой с логотипом компании Dream Tech сидела миловидная девушка лет двадцати в безукоризненной синей форменной блузе с бейджиком, на котором было написано имя «Саша». Кроме нее, тут присутствовал еще один охранник, одетый так же, как и дежуривший снаружи, но вместо лысого черепа щеголявший модным ирокезом. Для тех, кому приходилось ждать своей очереди, здесь разместили несколько мягких диванчиков и стеклянных столиков, на которых лежали распечатанные на красивой глянцевой бумаге виртуал-меню. За спиной Саши виднелись два холодильника, заполненные бутылочками и баночками сладкой газировки, энергетиков и пива, которые могли скрасить ожидание, а при необходимости можно было заказать тосты или ход-дог.

– Добрый день! – Саша улыбнулась дежурной профессиональной улыбкой.

– Привет! – бойко поздоровался с ней Джером, который был здесь частым гостем. – Нам это, четыре места надо. Где-то… часика на три. Есть свободные?

– Конечно! Вносите депозит – и можете проходить! – любезно кивнула Саша.

Расценки были всем в Генераторном известны: десять евро за час. Дешевле было только тем, кто имел годовой абонемент или скидочную карточку постоянного посетителя. Погружения – удовольствие не из дешевых. А учитывая, что многие взрослые в Генераторном не зарабатывали и тысячи в месяц, становилось понятно, что любители виртуалки отдавали компании Dream Tech большую часть своего заработка и все равно не могли позволить себе погружаться так часто и долго, как им хотелось бы.

Ярик первым подошел к стойке и положил правую ладонь на сенсорный экран платежного терминала. После того как платежная система считала отпечатки его пальцев и определила, что ладонь принадлежит Ярику Литвинюку, ему осталось произнести слова подтверждения, чтобы с его личного счета (или со счета кого-то из родителей в пределах отведенного для сына лимита) были списаны тридцать евро.

– Э-э-э… Дима, – Боря смущенно подергал за рукав. – Я это… только сейчас подумал… если я расплачусь тут, то папа узнает, понимаешь… я, наверное, все-таки не пойду… ну или, может быть, ты со своего счета заплатишь, а? А я потом тебе перечислю…

– Ладно, – тяжело вздохнул я.

Движением пальцев я вызвал на экран своего сетчаточника страничку личного финансового счета и убедился, что на нем еще осталось доступно чуть-чуть больше ста евро из средств, которые родители выделяли на мои личные расходы. Конечно, сжигать большую часть накопленной суммы за раз отнюдь не входило в мои планы, но и на попятную идти уже поздно.