Текст книги "Новый мир. Книга 1: Начало. Часть первая (СИ)"

Автор книги: Владимир Забудский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 21 страниц)

Новый мир. Книга 1: Начало. Часть первая

Глава 1

Большая часть учеников шестого «А» класса провела прошедшие каникулы не бог весть как. Но даже этих впечатлений оказалось достаточно, чтобы одиннадцатилетние мальчишки и девчонки взахлеб делились ими друг с другом, не заботясь, слушают ли их одноклассники или пытаются перекрикивать.

Обычно-то у нас такого оживления не встретишь. Половина класса – молчуны, чьи мысли зачастую витают далеко от реальности. Некоторые вообще могут не сказать за день ни слова. Что бы там ни твердили учителя, а отрыв от школьных будней изрядно способствует повышению настроения.

Я бы мог рассказать побольше прочих, но решил сдержаться. Ведь я уже не ребенок, а вдобавок еще и староста класса, и отлично понимаю, что такое «ответственность». Мне надо вести себя скромнее, не давать ребятам почву для пересудов и завистливых сплетен. Хватит и того, что в классе абсолютно незаслуженно шептались, что учителя заискивают перед моим папой и завышают мне оценки.

– … там реально крутые горки, – восторженно пересказывал круглощекий Степа Медведенко, побывавший вместе с родителями в парке водных аттракционов. – Спецэффекты сумасшедшие просто, я там чуть в штаны не наложил!..

– Тьфу ты, удивил! Тебе чтоб в штаны наложить много не надо, – передразнил его Джером, вальяжно рассевшись на задней парте с закинутыми на стол ногами. – Сто раз бывал в этом твоем парке. Так себе помоечка!

Степка не рискнул спорить с малолетним хулиганом, только обиженно на него покосился.

Джером был в своем обычном виде, расхлябанном и неопрятном. В отличие от одноклассников, большинство из которых в первый день после каникул под бдительным оком предков более или менее принарядились и причесались, Джером щеголял своим обычным затасканным джемпером, покрытыми пятнами джинсами и «просящими» каши кроссовками, а его непослушные кучерявые волосы топорщились во все стороны будто со сна.

Я прекрасно знал, что Джерри просто выделывается – он, как обычно, провел каникулы, никуда не выезжая из селения и от скуки предавался всем сумасбродным выходкам, которые только могло изобрести бойкое воображение неутомимого нарушителя спокойствия и бунтаря. Мне было жаль друга из-за тех лишений, которые ему приходилось терпеть. Но я, конечно, никогда бы ему этого не сказал, чтобы не ущемить его гордость.

– Эй, Димка! – меня дернул за рукав сидящий на заднем столе Боря Коваль, стеснительный толстячок с приплюснутым носом-пятачком. – Видел твои фотки из «Аквариуса»! Круто, блин! Я лайкнул все и расшарил, видел?!

– Спасибо, Боря, – я улыбнулся дружелюбно, не выдав, что меня позабавило неловкое заискивание парня, который втайне пытался во всем мне подражать. – Вот кому я обязан своей популярностью!

Пошутив, я переглянулся с сидящей рядом со мной Мей Юнг, красивой девочкой с длинными черными волосами и узким разрезом глаз. Мей, как всегда, весело улыбнулась мне в ответ. Ей-то, конечно, я уже успел в деталях рассказать все о посещении «Аквариуса» и показать даже те фотки, которые я в сеть не выкладывал.

Я не просиживал в Интернете днями и ночами напролет, как многие мои знакомые, но все-таки постил об основных событиях своей жизни и выкладывал фотки, если бывал в каких-то интересных местах. Благодаря папе я бывал в них чаще, чем кто-либо из друзей и одноклассников. Вот и на этих каникулах отец умудрился организовать мне путешествие на станцию «Аквариус» – знаменитый подводный исследовательский центр и музей, лежащий на дне океана. Мало что в жизни впечатляло меня так сильно, как экскурсия на батискафе по заброшенному мегаполису, навсегда погребенному под толстым слоем воды. Всего этого было полно в Интернете, но я не выпускал камеры из рук и щелкал, щелкал, щелкал, не в силах отвести взгляда от покосившихся небоскребов, увешанных навсегда погаснувшими рекламными дисплеями, медленно разрушающихся от соленой океанской воды. Это был величественный город из Старого мира – мира, который я не застал.

Гомон в классе не пожелал стихать даже при появлении учительницы, так что ей пришлось громко обратиться к школьникам, дабы те неохотно повернулись и уделили ей свое внимание.

– Шестой «А» класс, добрый день! Похоже, двух недель оказалось достаточно, чтобы вы забыли, как начинается урок, – с легким, напускным укором проворчала классная руководительница. – Лайонелл, а ты, похоже, и вовсе совесть потерял!

Дождавшись, пока ученики, поутихнут и поднимутся со своих мест (Джером неохотно встал последним, нарочито лениво спустив ноги со стола) классная руководительница Кристина Радославовна дружелюбно осмотрела класс. От нее явно не укрылось, что за эти две недели подопечные посвежели, подтянулись и приободрились. Почти все были в свежевыглаженной одежде и с аккуратными стрижками, не считая нескольких несчастий вроде Лайонелла.

Стараниями старшеклассников, проходивших трудовую практику, классную комнату к началу семестра тоже прихорошили, отмыв и отлепив из-под столов жвачки. Конечно, сами столы, как и другое оборудование класса, были далеко не новыми, их закупили лет пять назад уже бывшими в употреблении… и все-таки это больше, чем имеют многие.

Под окнами с полуопущенными белыми жалюзи источали тепло электрические конвекторы, а сами окна были тщательно утеплены, так что в классе сохранялась вполне приемлемая температура и детям не приходилось учиться в куртках и шапках, как когда-то. Под потолком в углу класса натужно гудел старенький ионизатор воздуха.

Пробежавшись цепким взглядом по глазам школьников, педагог убедилась, что никто не пользуется своими сетчаточными дисплеями, о чем обычно свидетельствует неподвижный, будто застланный белой пеленой взор. Не похоже было, и чтобы кто-то слушал музыку через спрятанные в ушах микродинамики, хотя здесь у Кристины Радославовны, конечно, полной уверенности не было.

– Итак, я приветствую вас и надеюсь, вы хорошо отдохнули и набрались сил для второго семестра, который будет весьма интересным, но в то же время и сложным!.. – с несколько преувеличенным воодушевлением, которое казалось одиннадцатилетним ребятам наигранным, пролепетала Радославна.

Это была скромная женщина лет двадцати восьми – тридцати, которую сложно было назвать миловидной из-за заметной сутулости, тусклых русых волос и бледной угреватой кожи лица с неказистыми чертами. Впрочем, ее внешность несколько выигрывала из-за доброго выражения большущих глазищ, которые, правда, Джером называл «рыбьими» из-за их округлости и блекло-голубого цвета.

После краткой приветственной речи, чья искренняя пылкость компенсировала отсутствие содержательности (глянув на Джерома, я с усилием сдержал улыбку, увидев, как он едва не вывихнул челюсть от зевоты), классная руководительница перешла к сути:

– У нас сегодня будет несколько необычный вступительный урок. Поскольку в прошлом семестре вы закончили изучение античной истории и теперь вам предстоит продвинуться на следующую ступень, мы на педагогическом совете решили, что есть смысл забежать наперед и прочесть обзорную лекцию о тех страшных событиях, после которых наш с вами мир стал таким, каким он есть. Это очень сложная тема, но все вы, согласитесь, много раз задумывались, говорили и читали об этом, многое слышали от родных и старших друзей. Я прекрасно знаю, что все вы проводите часами в Интернете, на самых разных сайтах, смотрите фильмы, играете в игры, а там порой можно прочесть и увидеть столько чепухи и небылиц, что если верить им, то можно стать совсем безграмотным. Поэтому, хотя новейшую историю вы будете подробно изучать только в старших классах, некоторые главные вещи мы вам расскажем сегодня. Я проведу этот урок не сама. Мне будет помогать наш директор, всем нам прекрасно известная уважаемая Маргарита Петровна.

Кристина Радославовна сделала многозначительную паузу, а класс заметно напрягся. Директриса, которую все звали не иначе как «железной леди», была легендарной личностью. Ее безмерно уважали все взрослые, включая и моих родителей, а дети, хоть она и редко повышала голос, относились к ней с таким благоговейным трепетом, что в присутствии строгой Маргариты Петровны почти никто не рисковал нарушать тишину.

– Маргарита Петровна расскажет вам очень интересные вещи. Думаю, вы уже достаточно взрослые и не стоит лишний раз просить вас: не позорьте меня, ведите себя прилично. Лайонелл, мы можем на тебя рассчитывать?

– Ну чего сразу я? – Джером, один из немногих, кто не пасовал даже перед суровой директрисой, страдальчески пожал плечами. – Молчу я, молчу…

Миг спустя дверь в классе показалась грузная и величественная «железная леди» Маргарита Петровна Рубинштейн в каком-то строгом необъятном сарафане и неизменных круглых очках. Ей должно было быть сейчас лет пятьдесят, но она выглядела старее из-за тучности и строгих черт лица.

Я слышал, что она получила диплом физика-ядерщика и степень кандидата технических наук еще до всех этих событий, о которых она нам сейчас будет рассказывать. Ну а всех ее заслуг перед нашим селением было не перечесть. Среди прочего, именно Маргарита Петровна была вдохновительницей просветительской деятельности в нашей глубинке. Вместе с несколькими единомышленницами, в числе которых моя мама, она стала основательницей нашей школы. Маргарита Петровна стала первым избранным голосованием председателем сельсовета и дважды переизбиралась, пока сама не отказалась идти на четвертый срок.

– Здравствуйте, дети, – осмотрев класс строгим взглядом, который был обращен и на всех вместе, но и по очереди на каждого из нас, молвила директриса.

Наша община была довольно многочисленной, но Маргариту Петровну знали все, а она, в свою очередь, знала и помнила всех и каждого. Вот сейчас она смотрит на лица учеников, а сама, небось, вспоминает имя и фамилию каждого и имена их родителей или опекунов, с которыми она, безусловно, тоже лично знакома. Она помнила всех: не только меня – старосту классу и отличника, или Джерома – известного дебошира, но и каждую серую мышку вроде тихони Лели Сороки, которая и слова никому никогда не скажет кроме своей единственной подруги Сары. Может быть, именно из-за этого ее все так и уважают.

– Садитесь, – велела она.

Кристина Радославовна, раболепно посмотрев на обожаемую ею директрису, уступила начальнице место за учительским столом, скромно умостившись в уголке класса.

– Кристиночка, прикрой немного жалюзи, – распорядилась директриса мягко.

Та охотно поспешила исполнить поручение, после чего в классе, и без того темном, света стало еще меньше. «Железная леди» прошествовала к столу и, поколдовав немного с аппаратурой, вывела пред нашими глазами воздушный трехмерный дисплей. Глобус Земли (такой, какой планета была сотню лет назад) грузно повис над нами, начав плавно вращаться. Радославна

– Знаю, вам бывает сложно понять чувства взрослых людей, – начала она, – которые считают очень важным объяснить вам, почему вы живете не в таком мире, в каком жили они, как-то оправдаться перед вами за это. Многие из нас сознательно или подспудно чувствуют частичку своей вины в том, что случилось. Но сегодня мы не станем искать виноватых. Будем говорить не о причинах, а о последствиях.

Это краткое вступление вместе с померкнувшим в классе светом магическим образом приковало к Маргарите Петровны внимание класса (по крайней мере, мое внимание и внимание сидящей рядом Мей – точно). Посмотрев на глобус, директор школы с ноткой ностальгии произнесла:

– Я родилась и выросла в городе Днепр, в Украине. Не так далеко от нас, – управляя дисплеем, она развернула глобус к нам и подсветила оранжевым кружочком свой родной город. – С самого детства я была очень любознательной и с величайшим интересом следила за тем, как бурно и непредсказуемо развивается человеческая цивилизация, как прежде невозможное становится простым и доступным, как ломаются барьеры технические и трещат по швам барьеры моральные. Во времена моей молодости многие люди были недовольны окружающей их действительностью, как и сейчас. Но я всегда верила в прогресс! Была убеждена, что созидательная природа человечества и его неуемная энергия будут все быстрее тянуть этот локомотив вперед, до необъятных далей, в которых мы полностью познаем себя, Вселенную и свое место в ней.

Сделав небольшую паузу, Маргарита Петровна припомнила несколько фактов:

– Когда мне было восемь, «парниковый эффект», вызванный работой вредных промышленных предприятий и выхлопными газами автомобилей, привел к таянию антарктических льдов и затоплению обширных территорий Земли. Это стало серьезной причиной для усиления критики бесконтрольного развития технологий, – махнув рукой, директриса промотала хронометр глобуса на несколько десятков лет вперед, и я увидел, как исчезают под синей территорией Мирового океана ряд островов и прибрежных земель. – Но прогресс было не остановить. И я говорю не только о ваших гаджетах и компьютерных программах. Когда мне было тринадцать, в Швейцарии начал работу первый в мире аннигиляционный реактор – технология, которая, как тогда полагали, уже в недалекой перспективе сможет навсегда избавить человечество от проблемы энергодефицита. В пятнадцать лет, затаив дыхание, я следила за тем, как космический аппарат международной исследовательской экспедиции достиг Титана – спутника Юпитера. В конце того же года в Южной Корее впервые был успешно клонирован человек. Девочка по имени Saeloun – «новая», стала копией ребенка, погибшего в автомобильной аварии незадолго до этого. Когда я училась на первых курсах института, технологии использования «стволовых клеток» реально позволяли увеличить продолжительность жизни человека на двадцать – тридцать лет, а в Британии начали лечить рак четвертой стадии с помощью нанороботов. В том году, когда я защитила свой диплом, американская корпорация New Harvest Co. после более чем десятилетней борьбы за лицензию начала серийное производство всем вам хорошо знакомого «мяса из пробирки». Годом раньше 40-этажная «вертикальная ферма», способная накормить полмиллиона человек, была построена даже у нас в Днепре (а первую такую торжественно открыли в Гонконге, когда я едва появилась на свет). Еще я застала первую в истории операцию по трансплантации мозга. Японцы пересадили мозг умирающего от рака 92-летнего миллиардера Хирохито Нагано в тело преступника, осужденного на смертную казнь.

Прервав это перечисление достижений человечества, которое могло бы занять весь урок, «железная леди» тяжко вздохнула и покачала головой. Такое впечатление, что воспоминания о былом мире, беззаботно несущимся к заоблачным технологическим высотам, навеяли на нее печаль.

– Мне было двадцать четыре года, и я готовилась к защите своей диссертации, когда в Южном полушарии разразилась первая за сотню лет страшная война. Исламское государство Пакистан в ответ на аннексию Индией соседней державы Бангладеш объявило о начале так называемого «джихада», который в конечном итоге обернулся ядерной катастрофой суммарной мощностью в пятьсот мегатонн. Мы жили в тысячах километров от воюющих стран, но ощутили на себе последствия не меньше, чем другие. Солнце не показывалось на небе несколько недель. Это был настоящий кошмар, но все-таки он был далеко от нас, и мы лишь жадно следили за ним, прилипнув к экранам. Этот разрушительный конфликт, унесший жизни миллионов людей, не научил нас ничему и, как ни сложно в это поверить, почти не изменил нашу жизнь. Еще десять лет после этого мы прожили в практически нормальном мире, таком, каким он был раньше. Ну а дальше… вы все прекрасно знаете, что произошло.

Да, все мы это прекрасно знали. Краем глаза посмотрев на Джерома, я увидел, что он картинно спит, уткнувшись лицом в сложенные на столе руки. Еще несколько одноклассников тоже отвлеклись от темы, несколько утомленные длительной лекцией. Увидев, что внимание учеников рассеивается, Маргарита Петровна повысила голос:

– Итак, кто скажет мне, когда началась Третья мировая война?!

Вопрос был очень простым, и, конечно же, я поднял руку.

– Констанция, пожалуйста, – выбор директрисы пал на смуглявую девочку, сидящую в другом ряду.

– 12-го декабря 2055-го года, – сказала девочка.

Я и еще несколько человек, знавших, что Костя ответила неправильно, потянули руки вверх пуще прежнего, едва не вскакивая с мест. Я заметил на устремленный на меня насмешливый взгляд Джерома и чуть поумерил свой пыл.

– Нет, – покачала головой «железная леди». – Ты назвала дату, когда впервые произошло полномасштабное применение термоядерного оружия. Но сама война началась несколько раньше. Войцеховский, попробуй ответить ты.

– Война началась в феврале 2054-го, когда приграничный конфликт в Украине постепенно перерос в военное противостояние между двумя военно-политическими блоками: ОДКБ и НАТО, но так никогда и не была официально объявлена ни одной из воюющих сторон. А в марте того же года в конфликт вступила КНР, – ответил я, как всегда, довольный, что удалось проявить свои познания.

– Верно, – удовлетворенно кивнула Маргарита Петровна. – Долгое время эта война, которую по политическим причинам не называли «войной», тлела и разгоралась, пока ее участники в конце концов, не утратили контроль над ситуацией. 12-го декабря 2055-го года, как правильно сказала Констанция, за сутки в атмосфере Земли была применена ударная мощь равная десяти с половиной гигатоннам в тротиловом эквиваленте. Термоядерные боеголовки, и, кроме того, несколько экспериментальных устройств, использующих энергию антиматерии…

Профессиональный физик-ядерщик, Маргарита Петровна не заметила, как начала применять терминологию, которая была слишком сложной для детей. Назвав суммарное число взорвавшихся в тот день бомб, навсегда преобразивших лицо планеты, она драматично завершила:

– Этот день принято считать концом того, что мы зовем «Старый мир».

Класс внезапно притих, но тут вдруг руку подняла Вита Лукьяненко, бледненькая блондинка с двумя косичками, которая обычно вела себя несколько отстраненно и нечасто отвечала на уроках.

– Да, Вита?

– Маргарита Петровна, но вы же все неправильно рассказали! – вдруг запротестовала девочка.

В классе послышалось шушуканье. Переглянувшись с Мей, я прыснул, поразившись выходке чудаковатой одноклассницы. Заявить директрисе, что та что-то неправильно рассказала – надо же такое! Наша классная руководительница аж подпрыгнула на стуле и грозно насупилась, метая взглядом молнии в Виту.

– Что я неправильно рассказала? – довольно спокойно переспросила Маргарита Петровна.

– Ведь вы говорите о Судном часе! – пылко воскликнула девочка. – Это по воле Божьей, а не из-за каких-то там гигатонн, лицо мира преобразилось. Ведь за Войной последовал Вулкан, а за Вулканом пришел Мор, и небо покрылась Тьмой, и земля перестала родить, посеяв великий Голод! Лишь праведники, чьи души были чисты и свободны от Сатаны, пережили этот час!

Вита явно пересказывала чьи-то слова и делала это с такой преувеличенной серьезностью и так пучила глаза, что многие из одноклассников не удержались и начали хихикать, а Джером и вовсе заржал так, что едва не рухнул со стула. Впрочем, директриса метнула на него гневный взгляд и тот каким-то чудом сумел совладать с собой.

– Это тебе мама рассказала? – понимающе переспросила Маргарита Петровна, посмотрев на Виту.

– Да! – решительно ответила Вита.

– Ее мама – из этих, чокнутая, – услышал я в ухе шепот Мей.

Точно, как я мог забыть! Ведь Вита воспитывалась одинокой, слегка помешанной женщиной, одной из тех странных людей, которые по воскресеньям собираются дома у старухи Зинаиды Карловны совершать свои обряды. Эти сектанты часто шастают по поселку и пристают к людям, пытаются всучить какие-то потрепанные бумажные книги, призывают покаяться и тому подобное. Помню, моя мама советовала мне держаться от них подальше.

– Что ж, твоя мама верит, что было так. Разные люди верят в разные вещи, и мы все должны уважать веру других людей, а смеяться над ней негоже, – последнее замечание директрисы относилось к Джерому и несколькими самым ярым хохотунам. – Единственное, с чем я никак не могу согласиться, Вита – это с последними твоими словами. Я знаю множество прекрасных людей, которые тогда погибли. И немало преступников, которые благополучно пережили те страшные времена. Поэтому никто не имеет морального права нарекать выживших избранными, а погибших клеймить грешниками: есть лишь те, кому повезло.

Девочка больше не решилась спорить с «железной леди». А та продолжила:

– Действительно, несколько очень страшных событий произошло в краткий промежуток времени, наложились друг на друга, и поэтому действительно создалось впечатление, что высшие силы решили наказать человечество за его грехи. Я не священник, а ученый, поэтому буду говорить лишь об исторических фактах.

Повернувшись к глобусу, хронометр которого продвинулся еще чуть вперед и отобразил Землю в первые месяцы после ядерного ада, Маргарита Петровна показала на точку на восточном побережье Северной Америки.

– Вот это место – когда-то был Национальный парк «Йеллоустон», очень живописная долина, куда с удовольствием ездили отдыхать туристы. Ученые давно знали, что на самом деле парк представляет собой кальдеру, то есть кратер, огромного вулкана. Однако этот «супервулкан» принято было считать спящим, вероятность его разрушительного извержения оценивалось учеными как 0,00014 % в год. До того момента, пока 6 марта 2056-го года, менее чем через три месяца после войны, оно не произошло. Это извержение было оценено в восемь баллов из восьми возможных. Более тысячи кубических километров магмы оказались мгновенно выброшенными в атмосферу. Такого природного катаклизма человечество не переживало тысячи лет.

Возобновив движение глобуса, Маргарита Петровна махнула рукой, запуская какой-то компьютерный эффект – и изображенный на экране Земной шар плавно заволокла непроницаемая пелена густого серого облака.

– Два страшных события произвели синергетический эффект, который принято называть «ядерно-вулканической зимой». Озоновый слой, защищающий планету от губительного воздействия вредного космического излучения, оказался практически разрушен. Из-за миллиардов тонн пепла, которые обволокли планету, произошло резкое похолодание. С неба выпадали сернистые и радиоактивные осадки. Климатические изменения уничтожили большую часть флоры и фауны Земли, спровоцировав среди людей голод.

Понаблюдав немного за моделью планеты, погруженной в зиму, лектор продолжила:

– 19-го мая того же года из окрестностей Гвадалахары поступило первое документальное свидетельство о случае заражения «мексиканским гриппом». Современные исследователи считают, что этот штамм гриппа был наиболее опасен из всех известных, не исключая даже легендарную «испанку», но все-таки пандемия «мексиканки» не приобрела бы такого размаха, если бы мировая система здравоохранения функционировала. Но мир был погружен в хаос, какого не знал и в Средние века, поэтому пандемия оказалась самой смертоносной за всю историю человечества.

Сделав паузу, Маргарита Петровна призналась:

– Скажу вам честно – где-то в середине 56-го почти никто не верил, что человеческий вид вообще выживет. В мире происходила массовая истерия. То, что произошло, люди называли концом человеческой цивилизации – Судным Днем, Апокалипсисом, Армагеддоном, Рагнареком. Были все причины полагать, что все мы вымрем, не оставив потомков. Но этого не случилось. Примерно каждому двадцатому из нас посчастливилось увидеть первый свет после поглотившей мир тьмы.

На дисплее перед нами облако пепла слегка поредело и начало развеиваться. Перед нами был глобус современной Земли, сохранившейся после постигших ее катаклизмов.

– Сейчас на дворе 2072-ой год. По осторожным оценкам экспертов, около 550 миллионов людей продолжают жить на нашей планете и с надеждой смотреть в будущее. Мир больше не таков, каким был прежде. И вряд ли он когда-то станет таким. Но другого у нас нет.

Разглядывая глобус, я отметил интересную вещь. Если не считать того, что большую часть планеты теперь покрывали льды и зоны вечной мерзлоты, то обличье Земного шара – так, как он выглядит из космоса, – практически не изменилось. Падение целой человеческой цивилизации почти ничего не значило даже в масштабах Солнечной системы, не говоря о галактиках и всей Вселенной. Когда-то на этой планете вымерли динозавры, когда-то вымрем и мы.

Маргарита Петровна сказала правду о том, что нам тяжело понять взрослых, которые очень заботятся случившимся и тяготятся воспоминаниями о былых временах. Ученики 6-го «а» появились на свет в 60-61-ом годах, когда Старый мир стал историей, а на Земле властвовала суровая многолетняя зима. Примиряться с концом Старого мира нам не пришлось. Окружающую нас действительность мы воспринимали как естественную, единственно возможную среду обитания. Нам не с чем было ее сравнивать, разве что с тем, что мы переживали в раннем детстве, а с тех пор дела в селении пошли заметно лучше.

Местоположение нашего селения было отмечено на глобусе синей точкой на востоке Балкан. С малых лет нам доводилось слышать множество историй о становлении селения в смутные часы конца 50-ых и начала 60-ых, очевидцами которых были наши родители – в народе их называли просто «темными временами». Я ожидал, что Маргарита Петровна тоже не преминет рассказать о том, как на пустом некогда пригорке на территории страны, которая в былые времена называлась Румынией, выросло место, первым именем которого было «временный лагерь беженцев № 213». Но, похоже, директор школы не была настроена заострять внимание на местной истории – ее мысли были заняты вещами глобальными.

– На уроках истории вам еще предстоит во всех деталях изучить то, что произошло, – возобновила свою речь «железная леди». – Это очень важно, потому что пройдет время и именно от вас будет зависеть, не повторит ли человечество своих ошибок. Поэтому и нужно изучать историю. Ведь умный учится на чужих ошибках. И у вас есть уникальная возможность воочию смотреть на результат таких ошибок. Что привело человечество к гибели, как вы думаете?

Никто не решился ответить.

– Кто-то винит во всем технологии. Но посмотрев вокруг, вы сможете убедиться, что без них мы вообще не смогли бы выжить в тех суровых условиях, в которых мы теперь вынуждены обретаться. Подтверждения этого вы видите в нашем селении на каждом шагу. Поэтому технологии не виноваты, дети. Виноваты люди, которые не смогли совладать с темной стороной своей натуры и поддались самому худшему из чувств: ненависти к другим людям. Люди забыли о том, что человеческая жизнь является наивысшей ценностью и что никакими целями, даже самыми благими, не может быть оправдано убийство себе подобных. Вместо того, чтобы объединяться вокруг светлых и добрых дел, которые понятны и близки каждому психически здоровому человеку, люди позволили разъединить себя на враждующие лагеря лишь из-за того, что не могут поделить между собой землю и ее недра, верят в разных Богов или по-разному в одного Бога. Ненависть затмила некоторым людям рассудок и им стало казаться, что нет ничего важнее победы. А другие лишь молча смотрели на это, но не попытались остановить безумцев. В результате больше девяти миллиардов человек погибли. Я хотела бы попросить у вас, дорогие, всего лишь одну простую вещь. Я хотела бы, чтобы вы накрепко запомнили это. И никогда не позволяли ненависти поселиться в ваших сердцах.

Выступление Маргариты Петровны произвело на меня сильное впечатление. Оглянувшись, я заметил, что все внимательно слушают. Даже насмешливый обычно Джером сидел, хмуро глядя на директрису, не пропуская ни одного ее слова, и морщил лоб.

– Что ж, не буду утомлять вас длинными нравоучительными лекциями, – некоторое время спустя заключила она. – Знаю, после каникул нелегко окунуться в учебный процесс, так что делайте это плавно, не перегревая мозги. Желаю вам приятного и интересного семестра. Кристина Радославовна сейчас расскажет о расписании уроков и решит все организационные моменты, а с вами мы увидимся в среду, на уроке физики.

Маргарита Петровна распрощалась с классом и ушла. Следующие двадцать минут были заняты решением различных классных задач и вопросов, в котором мне, как старосте, пришлось принять деятельное участие. Возвращение к рутине несколько ослабило впечатление от лекции, поэтому к тому времени, как ученики вышли на перемену многие успели перестроиться на свою волну и начали снова вспоминать свои приключения на каникулах. Лишь некоторым, среди которых Джером, не терпелось обменяться впечатлениями и высказать что-то накопившееся в душе. К сожалению, мне пришлось задержаться, чтобы выслушать все напутствия «классухи», полагающиеся старосте. Я вышел из класса позже других и едва успел к началу следующего урока – алгебры.

Лишь на большой перемене после третьего урока, нагруженному свалившимися на голову уравнениями и функциями, мне наконец удалось найти время для беседы с однокашниками. Я застал Джерома и Мей в компании Бори Коваля, долговязого Ярика Литвинюка из шестого «б» и его одноклассницы, какой-то некрасивой толстушки, имени которой я не помнил, в столовой, где, как всегда, стоял оглушающий гомон. Ребята уплетали принесенную из дому или приобретенную в школьной столовой снедь, оживленно обсуждая что-то.

– О, Димон! – Джером, прервав какую-то свою фразу, призывно махнул мне рукой.

Говорить ему было несколько затруднительно, так как за обеими щеками парня были «хрустяшки», которые он щедро черпал из большой пачки с улыбающимся мультяшным кузнечиком. Пачку держал в руках Боря – видимо, только что купил в пищевом автомате. Боря смущенно улыбался, стеснительно пытаясь выудить из своей же пачки хоть что-нибудь, пока наглый одноклассник все не сожрал.

Присев рядом, я достал из школьной сумки упакованные дома судки с едой. Мама, конечно, ни за что бы не допустила, чтобы я питался фастфудом из торгового автомата. На первое была традиционная грибная юшка, все еще сохранившая тепло в специальном термобоксе. На второе сегодня оказалось консервированное овощное соте из кабачков и баклажанов. Ну и, конечно, лист салата, веточка петрушки, разрезанный на четыре полоски огурчик и три маленьких помидорчика. Даже зимой в мой ежедневный рацион обязательно входило хоть немного свежих овощей и зелени.

– Угощайтесь, – предложил я, пододвигая судок с овощами ближе к центру.

Мей, улыбнувшись, охотно взяла себе маленький помидорчик, а Джером лишь отмахнулся, продолжая уплетать Борины «хрустяшки». Ярик, похоже, и вовсе не был заинтересован в еде – его отстраненный вид и скользящие по лицу ухмылки, время от времени переходящие в хохот, яснее ясного говорили, что парень находится в своем мультимедийном мире.