Текст книги "Новый мир. Книга 1: Начало. Часть первая (СИ)"

Автор книги: Владимир Забудский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 21 страниц)

– В последнее время они ведут себя по телевизору очень агрессивно.

– Папа говорит, это естественная реакция на укрепление Альянса.

– А как насчет того, что их поддерживает Евразийский Союз? Все об этом говорят.

– Папа считает, что дружба ЮНР и Союза – противоестественна, и поэтому обречена на провал. Ильин ненавидит китайцев и прогнувшихся под них россиян не меньше, чем нас. Он берет у них все оружие, которые те дают – но лишь для того, чтобы потом обернуть его против них же.

– Когда-нибудь потом. А вначале – против нас.

Мей была вовсе не глупа и интересовалась такими вещами не меньше меня. Впрочем, сложно не интересоваться политикой, находясь в маленьком селении на границе государств, относящихся друг к другу, мягко выражаясь, недоброжелательно.

Папа возлагал большие надежды на создание Центральноевропейского альянса – но на деле, после того как Альянс был создан, ситуация стала даже опасней, чем раньше. Никто из больших игроков прежде не воспринимал всерьез разбросанные по Балканам мелкие города и общины. Но когда они объединились и вступили в большую политику в качестве самостоятельного игрока, это не понравилось не только ЮНР, но и сверхдержавам. Ставки возросли.

– Александр Кириллович считает, что создание Альянса и наше участие в нем было ошибкой, – вспомнила Мей слова нашего учителя истории. – Говорит, залогом нашего спокойствия и благополучия было то, что мы сидели и не высовывались.

– А папа говорит, что страусиная политика все равно не сработала бы, – припомнил я папин ответ после того, как я рассказал ему об услышанном на уроке. – Он говорит, что укрупнение общин, их интеграция в крупные сообщества – это закономерный процесс в постапокалиптической политике. Если бы мы не стали частью Альянса, то стали бы частью чего-то другого – и нашего мнения никто бы не спросил.

Я боялся, что Мей ответит на это словами, которые я много раз слышал в толпе и читал в комментариях на местных сайтах – что мнение моего отца по этому поводу стоит недорого, ведь он был одним из вдохновителей вхождения Генераторного в Альянс и просто не готов признать своей ошибки. К счастью, подруга была достаточно тактичной, чтобы обогнуть этот острый угол.

– Может, и так, Димитрис, – примиряюще закрыла тему она. – Очень надеюсь, что твой папа окажется прав.

Чтобы провести Мей к ней домой, пришлось преодолеть суровое испытание зимней стужей и морозом, которые превращали прогулку длинной в полкилометра в тяжелое путешествие. Ковыляя по заснеженным тротуарам, мы не раз еще стали свидетелями мрачных предвестий тяжелых времен. В небе пролетел сквозь метель, отсвечивая сигнальными огнями, вертолет. По улице навстречу нам прошествовал строй замученных солдат: замерзшие юноши мужчины дышали паром, кутались в бушлаты и потирали руки в рукавицах одна о другую. Это были наши мобилизованные «народные дружинники» – их призвали на внеочередные двухмесячные сборы после последних угрожающих жестов со стороны ЮНР.

Обгоняя двух пожилых женщин, медленно ковыляющих по тротуару и тоже наблюдающих за строем солдат, я расслышал сквозь порывы ветра обрывки их разговора – слово «бедняги» и нечто подозрительно очень похожее на «вступили, на свою голову». Еще один камень в огород моего отца. Впрочем, я привык к этому в последнее время.

– Ух. Ну и собачий же холод, – выдохнул я, захлопнув изнутри дверь парадного, в котором находилась квартира Юнгов. – Ты как, жива?

– Ага. Только на бровях выросли сосульки, – пошутила она.

Момент был слегка неловкий, так как я не был уверен, как нам стоит прощаться после случившегося сегодня. К счастью, Мей оказалась расторопнее меня – улыбнулась, как ни в чем не бывало, и по обыкновению чмокнула меня в щеку.

– Спасибо, что провел. Созвонимся завтра.

На обратном пути я заглянул в пункт раздачи, чтобы получить суточную социальную порцию питьевой воды, и купил, как просил папа, еще одну вязанку дров у мужика возле Привратного рынка. На рынке народ толкался, запасаясь дровами и свечами у окрестных торговцев, сумевших пробиться в Генераторное этим ненастным днем. Ходили слухи, что грядут отключения электроэнергии, а значит, и отопления. А еще, конечно, бродили мрачные слухи о грядущей войне. Треклятый вертолет, будто нарочно, каждые пятнадцать минут проносился над селением, и люди недобро поглядывали на небеса, покачивая головами.

К тому времени, как я вернулся домой, мои мысли уже были далеки от случившегося сегодня у нас с Мей и возможных из-за этого осложнений. Военные маневры, проходящие чуть ли не на самой Центральной улице, не позволяли думать о чем-либо еще. «Неужели они не могут заниматься этим где-нибудь за городом, чтобы не нервировать людей?» – недоумевал я, переступая порог дома. Впрочем, комендант, наверное, убежден, что таким образом он внушает людям чувство безопасности.

Сняв верхнюю одежду и подкинув еще одно полено в печь, я переоделся в спортивную форму. Изнурительная тренировка или хотя бы просто бодрящая зарядка всегда помогали мне выбросить из головы все лишнее и обрести душевное равновесие. Начал я, как обычно, с тщательной растяжки, затем перешел к отжиманиям, а за ними настал черед упражнений с подаренными папой новенькими гантелями с наборными блинами, вес каждой из которых можно было довести до двадцати килограммов.

Обычно я включал для фона музыку из своего «спортивного» плейлиста. Но на этот раз, все еще находясь в плену тревожных околовоенных разговоров, решил включить телевизор. И, конечно же, увидел на первом же телеканале – «Euro news», мрачное лицо «генералиссимуса ЮНР» Ильина.

За последние годы этот желчный старик основательно набил всем оскомину. Если бы теория о материальности мысли была верна, то он давно должен был бы находиться в гробу, так как ругательства и проклятия в его адрес долгие годы доносились чуть ли не в каждом доме Генераторного и десятков других приграничных общин, находящихся в вечной тени имперских замашек ЮНР. Но в этом году ему исполнилось семьдесят четыре, а помирать он все еще не спешил. Вид у «предводителя южных славян», впрочем, был нездоровый – исхудавшее, желтоватое лицо с дряблой обвисшей кожей, клочковатым серебристым пухом на подбородке и налитыми кровью глазами, в которых отражается пугающе мало адекватности.

Крупными буквами внизу экрана красовалась надпись: «Ильин угрожает войной Альянсу». Бесстрастный женский голос за кадром переводил на английский язык преисполненную эмоций речь русского диктатора, в которой доминировали ура-патриотические интонации с примесью истерики. Я не вслушивался, но ударения, как всегда, ставились на словах вроде «не допустим!», «станем горой!» и «славяне!» Скорее всего, речь шла о югославском беспилотнике, который вчера нарушил воздушное пространство, контролируемое Альянсом (а по версии ЮНР – не нарушил) и был сбит.

– … если кто-то думает, что мы оставим без ответа трусливые поползновения банды самопровозглашенных князьков, называющих себя «Альянсом», в сторону нашей великой славянской Республики – он жестоко ошибается! Я уже дал соответствующие поручения Кабинету государственной безопасности. Все действия, угрожающий национальному суверенитету, единству и безопасности ЮНР, будут не просто пресекаться – они получат адекватный ответ!

От переизбытка эмоций голос Ильина сел и перешел на сиплый шепот – командирский бас на восьмом десятке лет давался не так просто, как в молодости. Я слушал его краем уха, не переставая заниматься с гантелями. Звуки телевизора доносились словно издалека, почти не проникая в мозг. В мышцах чувствовалось приятное напряжение. На лбу начинал выступать первый пот.

– И пусть никто не обманывается циничной ложью, будто эти сатрапы представляют интересы людей. Простой народ не имеет с ними ничего общего! Простые люди за пределами Республики не считают врагами таких же простых людей, живущих в Республике. Они стонут под владычеством криминальных авторитетов и натовских военных преступников, прибравших к рукам власть во время послевоенной анархии. Они грезят об освобождении! Им не нужно с нами враждовать! Они встретили бы нас, как освободителей!..

Выдохнув, я положил гантели на пол, отер пот тыльной стороной ладони и распрямил спину, вытягиваясь. Краем глаза глянув на свое отражение в зеркале, я важно покрутил бицепсами и удовлетворенно усмехнулся.

«Ильин обвиняет Содружество в разжигании вражды» – сменилась, тем временем, надпись внизу телеэкрана и зрителям продемонстрировали другой, не менее красочный отрывок двухчасового выступления россиянина.

– … кому выгодно все что, происходит сейчас на Балканах?! Я скажу вам! Жадным беспринципным подонкам – тем самым, которые уничтожили наш мир двадцать лет назад! Думаете, они сгорели в огне, в который они повергли мир?! Нет! Сгорели наши отцы, жены, дети, все кого мы знали – но только не они! Сионистское оккупационное правительство – это гидра! И она быстро отращивает себе новые головы! Капитолийские холмы превратились в радиоактивные болота, небоскребы Уолл-Стрит обратились в пыль, Лондон лежит на дне океана – а проклятая гидра уже переползла в теплое и сухое местечко! Она по-прежнему тянется к нам своими грязными щупальцами из Валлаби-Вэй в Сиднее и правительственного квартала Канберры! Не правда ли, мистер Патридж?! Мне хорошо известно, кому ты служишь и что ты себе представляешь! Ты – мафиози, называющий себя «сэром». Единственная твоя задача – помогать жирным котам-капиталистам зарабатывать миллиарды на поставках оружия славянам, которые будут убивать других славян и арабам, которые будут убивать арабов!..

Зрелище брызжущего слюнями русского изрядно меня утомило, так что я обрадовался, когда на этом месте “Euro news” решили оборвать его монолог и передали слово диктору – молодому мужчине южноевропейской внешности в хорошо сидящем на нем сером костюме с галстуком. Надпись внизу экрана трансформировалась в общее словосочетание «Балканский кризис».

– Вчерашний инцидент с беспилотным летательным аппаратом еще сильнее накалил страсти, бушующие на Балканах. Оправдались прогнозы экспертов, предсказывающих, что отношения Центральноевропейского альянса и Югославской народной республики, резко обострившиеся в декабре прошлого года, будут продолжать ухудшаться и достигнут критической точки. Напомним, 2-го декабря 2076-го лидер ЮНР Захар Ильин распорядился выслать из своей столицы Бендер дипломатических представителей всех государств и общин, вошедших в ЦЕА. Этот жест стал ожидаемой реакцией на провал Скопийских переговоров о разграничении зон ответственности на Балканах. Тремя днями ранее, 30 ноября, после трех недель бесплодных консультаций, было объявлено о сворачивании переговоров. По словам главы объединенной дипломатической миссии ЦЕА в Скопье Милана Ненича, «стороны не смогли найти точек соприкосновения». В кулуарах же представители Альянса не скрывали своего разочарования из-за неконструктивной позиции ЮНР.

Продолжая таскать гантели и тяжело дыша, я пробегал глазами по «бегущей строке» внизу экрана, где прокатывались краткие заголовки второстепенных новостей и информационных сообщений. Впрочем, сегодня большинство из них касались главной темы. «В районе приграничного селения Южна рай очевидцы наблюдают сосредоточение бронетанковых войск ЮНР», – предупреждал один из заголовков. «В разведданных отмечено увеличение летной активности на вертолетоносце ЮНР «Илья Муромец», – предостерегал другой. И еще несколько подобных. На этом фоне несколько одиноко и стыдливо смотрелась новость «Обсуждается решение об отправке в Бендеры дипмиссии с особым статусом – анонимный источник в Комитете по внешним связям ЦЕА», сразу за которой пошли заголовки о второстепенных событиях и происшествиях.

В моей голове пронеслась мысль, что отец, находящийся сейчас в Олтенице, должно быть, активно работает над дипломатическим урегулированием вопроса и, очень возможно, останется ночевать на раскладушке в чьем-нибудь кабинете в райцентре, как и прошлые две ночи. Мама виделась с ним вчера вечером по дороге с работы и пожаловалась мне за ужином, что отец держится на ногах только благодаря кофеину.

– Итак, очевидно, что мы столкнулись с кризисом, который впервые со времен выхода человечества из Темных времен грозит началом межгосударственного военного конфликта в Европе. И это при том, что регион находится лишь в самом начале долгого пути послевоенного возрождения. По оценкам экспертов, на территории современной Европы проживает около 60 миллионов человек – немногим больше, чем во времена Римской империи в начале нашей эры и меньше, чем проживало на территории одной лишь Германии в 2055-ом. Лишь четверть населения обитает в 89 населенных пунктах, укрытых искусственных озоновым слоем – так называемых «зеленых зонах», и имеет доступ к основным благам цивилизации. Половина же европейцев обретается в условиях диких пустошей, остро нуждаясь в питьевой воде и экологически чистых продуктах питания. Примерно 90 % сухопутной территории Европы эксперты причисляют к «серой зоне» – там отсутствуют сколько-нибудь заметные признаки власти и организации либо нет разумной жизни вообще. Несмотря на столь бедственное положение, немногие из оставшихся островков цивилизации неспособны справится со своими противоречиями, и, вместо того, чтобы объединить усилия вокруг противостояния глобальным проблемам, застыли в шаге от нового военного конфликта. Почему человечество не учится на своих ошибках? Где находятся истоки проблемы и возможно ли их мирное решение? Чтобы помочь зрителям разобраться в этих вопросах, мы пригласили в студию квалифицированных экспертов. Сегодня здесь с нами: Джошуа Гудман, профессор Мельбурнского института прикладных политических исследований, известный политолог и специалист в области теории конфликтов…

Чинно-благородный мужчинка в деловом костюме с опрятной «профессорской» бородкой и в очках с дорогой оправой, ответил на представление вежливым кивком. Было заметно, что перед камерой он чувствует себя достаточно уверенно. Это был, похоже, один из тех болтунов, которые проводят на подобных ток-шоу полжизни и главным образом за счет них зарабатывают на жизнь. Я достаточно общался с папой, чтобы понимать – эксперт, представляющий некий Мельбурнский институт, будет говорить с позиций Содружества наций, то есть, весьма умеренной и скептической по отношению к ЦЕА.

– … и Бруна Бут, европейский общественный деятель, гражданский активист и блоггер, с октября прошлого года – консультант президента Центральноевропейского альянса Лукаса Пирелли по связям с общественностью.

Дамочка средних лет уютного и спокойно вида, которой не хватало только бигуди и клетчатого пледа или кошки на руках, чтобы походить на стереотипную многодетную мать – домохозяйку из старых фильмов, мило улыбнулась в камеру.

– Приветствую, – проворковала она.

Даже сложно поверить, что эта невинная овечка – та самая «баба-огонь» Бут, о которой так часто говорил отец. Папа восхищался ею как одной из самых ярых сторонников идей Альянса, а также говорил, что она входит в число самых умных и влиятельных людей в окружении президента Пирелли. Правду говорят, что внешность часто бывает обманчива.

Я никогда не интересовался политикой больше, чем это требовалось от сына дипломата, а уж тем более не находился в числе фанатов политической грызни в прямом эфире вроде той, что сейчас намечалась. Моя рука потянулась было к пульту, чтобы переключить канал или вырубить «ящик» полностью, но в последний момент я сдержался. Мне показалось неправильным прятать голову в песок в то время, когда папа переживает из-за всего этого и пашет по двадцать часов в сутки. Тем более, ситуация в этот раз и впрямь выглядит серьезно – даже Дженни во время последней нашей беседы недовольно расспрашивала меня, что за ерунду мы здесь придумали с этим своим Альянсом и почему затеваем войну. Пришлось мне посоветовать ей не читать австралийских новостей.

Что ж, возможно, стоит и впрямь послушать. Смогу в это время заняться брюшным прессом – отполировать рельефные «кубики» на животе.

– Итак, мистер Гудман, – открыл дискуссию ведущий. – В вашей статье, опубликованной в издании «Новая международная политика» в марте 2075-го года, вы назвали объединение центральноевропейских общин в единый блок «серьезным дестабилизирующим фактором для Европы». Еще тогда вы предсказали наступление политического кризиса на Балканах. Теперь, похоже, мы столкнулись с этим кризисом лицом к лицу. Скажите, вы все еще склонны возлагать вину в эскалации конфликта прежде всего на руководство Альянса?

– Ну, я не хотел бы перебирать на себя роль судьи и искать виновных. Когда есть конфликт, то всегда есть две стороны и принципиальное противоречие, то есть, два мнения, которые стороны склонны считать взаимоисключающими по вопросу, которые стороны считают важным, – довольно нудно начал австралийский ученый, но не стал испытывать терпение ведущего и постепенно перешел к сути вопроса. – Как незаинтересованное лицо с незашоренным взглядом, я говорю сейчас о тех вещах, которые я объективно наблюдаю со стороны. И я вижу, что создание ЦЕА – это, образно говоря, красная тряпка, которой машут перед ЮНР. Не подумайте, что я даю положительную оценку политике ЮНР. Но, согласитесь, эта политика была достаточно стабильной и предсказуемой со времени ее образования. ЮНР – это известная величина, которая существует в Европе достаточно долгое, по современным меркам, время, и успела вписаться в сформировавшийся здесь политический рельеф. Нам может не нравиться тоталитарный режим ЮНР и их имперская риторика, и мы можем иметь много претензий к тому, как у них обстоят дела с правами человека. Но! Мир не такой, каким был двадцать лет назад. И мы не можем позволить себе мыслить довоенными категориями. Когда мы говорим о стабильной власти, которая поддерживает порядок и организацию среди 4,5 миллиона людей на территории разрушенной Европы – мы просто обязаны относиться к ней, при всех недостатках, с определенным позитивом. И мы должны искать такие пути взаимодействия с ней, при которых ее интересы будут соблюдены. Потому что мы понимаем, что если интересы не будут соблюдены – то они будут защищать эти интересы с помощью имеющейся у них 250-тысячной армии. И это не пойдет на пользу нашей приоритетной задаче: восстановлению цивилизации, пережившей апокалипсис.

– Мистер Гудман, но ведь ЦЕА был создан именно для этой цели – для консолидации усилий разрозненных человеческих общин вокруг возрождения цивилизации, – возразил ведущий программы. – Не кажется ли вам, что негативная реакция ЮНР на создание ЦЕА – это проявление агрессивности существующего там режима, а не ответ на реальную угрозу?

– Мне легко ответить на ваш вопрос, потому что я не согласен с вашим утверждением, которое ему предшествовало. Цель создания ЦЕА является совсем иной. Давайте не будем цепляться за фразы, записанные юристами в учредительных документах организации, и посмотрим на ее действия. И мы увидим, что этот блок имеет ярко выраженную военную направленность. Давайте не будем жонглировать понятиями – «оборонительную», «наступательную». Военную – и этого достаточно. Задолго до создания Альянса Европа стала на путь активного восстановления – с помощью Содружества наций и частных инвесторов во главе с консорциумом «Смарт Тек». Именно их гуманитарные миссии и многомиллиардные беспроцентные кредиты позволили в кратчайшие сроки создать те самые «зеленые зоны», на которых сейчас держится ЦЕА. Были написаны и утверждены многолетние планы развития, призванные преодолеть продовольственный, экологический и медицинский кризисы, построить в Европе стабильную экономическую систему. Эти планы продвигались вперед семимильными шагами. И, что самое важное, все эти сугубо мирные процессы не вызывали активного противодействия со стороны ЮНР. Это вызывало недовольное ворчание, безусловно. Но не более того. И ситуация оставалась бы такой и в дальнейшем. Содружество наций дало европейским общинам определенные гарантии, которые были намного более надежной защитой, нежели собственная армия. Так какой же была цель создания ЦЕА? И чем занимается ЦЕА после своего создания? Складывается впечатление, что лишь одним – наращивает военную помощь, провоцируя тем самым соседа. Посмотрите, что произошло только во второй половине 76-ого! Созданы три аэромобильных бригады прямого подчинения руководству Альянса. Введена в строй авиабаза в Тасаре, на которой будут базироваться 32 ударных БПЛА. Выведена на орбиту высокотехнологичная станция ПРО, которая, по утверждению ЮНР, может быть использована и в качестве орбитальной артиллерийской системы наступательного назначения. Подумайте, сколько ресурсов «съели» эти проекты? И это при том, что люди голодают, замерзают, мучаются от жажды, лишены образования и медицины! Но вместо того, чтобы пустить ресурсы на созидание, они были выброшены на ветер. И вот он, перед вами, единственный результат такого их использования – Европа предстала перед угрозой войны. Я уже молчу о том, что на свои военные проекты, никем не санкционированные, руководство Альянса не стеснялось пускать заемные средства, выделенные финансовыми донорами совсем для других целей…

– Мистер Гудман, благодарю вас, ваша точка зрения ясна, – наконец решился встрять ведущий, который на протяжении длительной речи уже дважды или трижды открывал рот, намереваясь перебить австралийца. – По-видимому, она совпадает с точкой зрения руководства Содружества наций, принявшего решение о заморозке большинства свои гуманитарных программ на территориях, вошедших в ЦЕА. Давайте-ка дадим слово и вашему оппоненту. Мисс Бут, не секрет, что вы являетесь убежденным апологетом Альянса и выступаете за укрепление центральноевропейской системы коллективной обороны. Скажите, не кажется ли вам, что, чрезмерно заботясь о своей обороне, европейские общины и впрямь смещают свои приоритеты в неверную сторону и в результате могут спровоцировать разрушительный военный конфликт?

– Спасибо, – женщина, по своему обыкновению, мило улыбнулась, но это было последним, что она сделала милого этим вечером. – Прежде всего я хотела бы спросить у уважаемого мистера Гудмана, а можем ли мы вообще говорить о наличии каких-то «прав» и «интересов» тех товарищей, которые сейчас прячутся под аббревиатурой «ЮНР», на территории таких стран, как Болгария, Греция, Румыния, Сербия?.. Давайте не будем забывать о том, кто они такие и как они здесь оказались. Я хотела бы напомнить вам об этом, мистер Гудман. Захар Иванович Ильин – экс-командующий 5-ой гвардейской танковой армии вооруженных сил РФ. В 76-ом году его армия зашла на территорию нескольких суверенных государств с целью ее оккупации от имени национал-шовинистического режима в России. И эта армия до сих пор находится здесь – как бы это сейчас не называлось. Как вы сами предложили, давайте не будем заниматься юридической казуистикой. Именно Ильин и его офицеры авторитарно управляют тем, что они называют «ЮНР», а так называемая «армия ЮНР» – это все те же русские войска с новыми нашивками и шевронами, и лишь на них держится власть Ильина над теми землями, которые он причисляет к «территории ЮНР» и теми людьми, которых они величают «населением ЮНР». Я бы хотела это очень четко прояснить! Потому что, когда мы перестаем называть вещи своими именами и начинаем говорить выдуманными дипломатами терминами – это серьезно искажает реальную картину. Так вот, все мы помним, кто есть кто, и кто откуда пришел!

– Прошу прощения, что перебиваю вас, коллега, – менторским тоном пробубнил оппонент, слегка поморщившись при слове «коллега», будто едва заставила себя его произнести. – Но я хотел бы напомнить, что еще на Сиднейском конгрессе представители всего цивилизованного мира пришли к выводу, что единственный разумный способ остановить маховик войны – не искать виновных, начать все с чистого листа…

– Конечно же, это было разумно. На тот момент! – ничуть не смутилась Бруна. – Никто не вспоминал о прошлом в Темные времена, когда вопрос стоял о выживании человечества как вида. Но сейчас, когда на землю постепенно возвращаются цивилизованные отношения, мы не можем полностью абстрагироваться от исторического контекста. Настоящее не существует в отрыве от прошлого. И когда кто-то заявляет «я имею право на эту территорию, потому что я занимаю ее сейчас» – это называется кулачным правом, и я убеждена, что это тупиковый путь. Впрочем, мы не говорим сейчас о том, чтобы полностью восстановить историческую справедливость. Мы понимаем, что такая постановка вопроса сделало бы бескровное решение невозможным – хотя, поверьте, многие хотели бы поставить вопрос именно так, не заботясь о крови. Но мы готовы идти на самые серьезные уступки ради сохранения мира. Президент неоднократно заявлял, что члены Альянса, несмотря на то, что некоторые из них являются прямыми юридическими правопреемниками довоенных балканских государств, не выдвигают никаких требований по поводу ухода Ильина и его войск с тех территорий, которые они занимали по состоянию на март 75-го. Мы глубоко обеспокоены тем, что творится на этих территориях – но мы готовы дать однозначные гарантии нашего невмешательства в их дела в обмен на такие же гарантии со стороны ЮНР. Но что мы услышали в Скопье? Ничего, кроме воинственной риторики. Представители Ильина заявили, что видят предмет переговоров в определении сроков и условий добровольного роспуска ЦЕА. Так и сказали – «добровольного роспуска». Господа, да они приехали в Скопье только для того, чтобы прилюдно плюнуть нам в лицо и заявить свои права на все Балканы. Что-то еще надо комментировать? У кого-то еще остались иллюзии на тему того, чья позиция созидательна, а чья – деструктивна? Ошибка таких экспертов, как вы, мистер Гудман, в том, что вы видите все со стороны как конфликт двух цивилизованных сил, которыми движут рациональные мотивы и здравый смысл. Но на самом деле лишь одна из них является таковой. Вторая – это просто банда, разросшаяся до масштабов страны, которая не переняла от цивилизации ничего, кроме огромного количества вооружения. Язык силы – это единственный понятный им язык. Поэтому Альянс вынужден укреплять свой военный потенциал в целях обороны. Если мы не будем достаточно сильны, чтобы отразить потенциальное нападение – его вероятность резко возрастет.

– Ну довольно, прошу вас, мисс Бут. Система коллективной безопасности когда-то уже держалась на принципе «гарантированного взаимного уничтожения». Напомнить, чем это окончилось? – фыркнул Гудман. – Я склонен крайне скептически относиться к оправданию наращивания военной мощи задачами обороны. Вообще, во всей этой ситуации возникают некоторые вопросы. Во-первых – не стал ли вопрос «обороны», о котором вы говорите, актуален лишь после создания ЦЕА? Ведь на протяжении шестнадцати лет до этого ЮНР, а прежде ЗРР, не пытались расширить контролируемые территории. И, во-вторых, – достаточно ли было приложено усилий со стороны ЦЕА для достижения дипломатического компромисса в Скопье? Я говорю о реальных усилиях, а не об их имитации. Я хочу спросить – почему представители ЦЕА столь яростно отказывались от признания суверенитета ЮНР над территориями, занятыми в апреле – мае 75-го? Ведь очевидно, что это условие было абсолютно необходимым для Захара Ивановича Ильина в нынешней политической ситуации. Я сейчас не говорю о том, кто был прав, а кто виноват во время Бургасской операции ЮНР. Я говорю о том – не помогла бы ли некоторая гибкость в этом вопросе сдвинуть переговоры в Скопье с мертвой точки?

– Но позвольте-ка, мистер Гудман, – тут уж в полемику встрял ведущий. – Ведь в этом вопросе и так была проявлена немалая гибкость. Президент Пирелли весьма ясно дал понять, что Альянс готов воздержаться от активных мер в этом вопросе, хотя не все члены Ассамблеи были с ним солидарны…

– Президент этими словами красноречиво показал, что мир заботит его больше, чем рейтинги, – вклинилась в разговор и перехватила инициативу Бруна Бут. – Реакция Альянса на вторжение, которое вы дипломатично называете «операцией», была просто изумительно сдержанной. Вам напомнить, что тогда произошло?!

– Все мы это прекрасно помним. Когда было объявлено о создании ЦЕА и разразилась, позвольте сказать, нешуточная дипломатическая борьба за вхождение в Альянс как можно большего количества независимых общин, воздушно-десантные войска ЮНР совершили внезапную высадку на территориях бывшей восточной Болгарии и северной Греции, создав там свои форпосты и взяв под протекцию более десятка населенных пунктов, которые потенциально могли войти в Альянс. Ответьте мне лишь на один вопрос, мисс Бут – не ожидали ли вы ничего подобного, форсируя подписание коалиционного соглашения в той его агрессивно-воинственной форме, от которой Содружество наций настоятельно рекомендовало воздержаться, и провозглашая агрессивную пиар-кампанию по набору в Альянс новых членов? Вы не думали о том, что ЮНР предпримет решительные ответные меры для поддержания своих интересов на Балканах?

– Называть это «ответными мерами» – вопиющая несправедливость, мистер Гудман. Каким образом военная интервенция, сопровождаемая жестокостью и большими жертвами среди мирного населения, может рассматриваться как «ответная мера» на подписание соглашения, целью которого является коллективная оборона группы малых общин?!

– Давайте воздержимся от упоминаний о «жестокости» и «больших жертвах», коллега, которые, очевидно, почерпнуты со страниц желтой прессы! Ни в одном заслуживающем внимание источнике я не встречал подтверждения этих данных. Наоборот, есть данные, что местное население не оказывало сопротивления войскам ЮНР.

– Конечно, никто поначалу не ждал там их вертолеты с зенитными ракетницами наперевес. Вам приходилось когда-то бывать на пустошах, мистер Гудман? Не отвечайте, вопрос риторический. А я провела часть своей жизни в селении, которое основали несколько сотен людей в подвале бывшего супермаркета, без электричества. Могу вам сказать, что люди в таких местах не озабочены ничем, кроме собственного выживания. Если они недостаточно сильны, чтобы защищаться и недостаточно богаты, чтобы откупаться – они прячутся, убегают либо покоряются воле сильного. Таким вот маленьким и слабым людским общинам было предпочтительнее смириться с принудительной «протекцией» Ильина, нежели ввязываться в безнадежное противостояние с превосходящими силами агрессора. Но они тогда еще не знали, во что выльется для них эта «протекция». Они ошибочно полагали, что имеют дело с представителями цивилизации. А на деле не больше трети так называемых «ВДВ ЮНР» имели перед собой ясные боевые задачи и обладали подобием воинской дисциплины. Остальные две трети являли собой разномастных бандитов, которые сбрелись под знамена ЮНР со всех пустошей. Единственной их идеологией были грабежи, насилие и террор. Даже те немногие, кто поначалу приветствовал флаг ЮНР, быстро меняли свое отношение после встречи с этими товарищами. По нашим данным, «югославы» теряют в Болгарии и Греции от 10 до 30 человек в месяц вследствие партизанской борьбы и разборок между своими же «подразделениями».