Текст книги "Журналистика, магия и заговор (СИ)"

Автор книги: Владимир Высотин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)

Глава 13: Полиция меня стережёт

Выпавший ночью снег растаял. Лида шла по мокрому асфальту, обходя лужи. Порывистый ледяной ветер задувал с запада.

Журналистка прошла мимо колоннады папиной больницы, свернула к трёхметровому кирпичному забору с колючей проволокой, прошла ещё сотню метров и вышла к полиции.

Огромное трёхэтажное здание стояло на пересечении улиц Медиков и Ватутина. Лида остановилась у входа, достала телефон, посмотрела на время и огляделась.

Новая охристая штукатурка, полукруглый балкон над входом, три флага: государственный, областной, городской. К входу подъехали две машины: белый УАЗ с синей полосой и надписью «Полиция» на борту, следом чёрный джип с белым щитом, соколом и фиолетовой змеёй. Автомобили встали на соседних парковочных местах.

Лида не стала убирать телефон, сфотографировала и отправила брату с подписью «знакомые авто!».

Двое полицейских в шлемах и бронежилетах вышли из уазика. Журналистка отступила на десять шагов и юркнула за багровую ладу десятой модели. Присела и снимала украдкой.

Ещё двое сотрудников ППС вытащили из машины юношу. Лида сфокусировала камеру телефона. В кадр попала толстовка с ярким граффити-принтом, худое смуглое лицо, раскосые глаза и старый шрам над переносицей. Под левым глазом – синяк. Руки юноши скреплены пластиковыми стяжками за спиной, один из конвоиров загибал их чуть выше положенного.

Из джипа выбрались ЧОПовцы, перекрывая кадр спинами. Молодой – бритый, белые грязные джинсы, берцы с белыми шнурками. Коренастый мужчина в охотничьей куртке вышел следом. Журналистка сняла обоих крупным планом, выглядывая из-за лады.

– Поймали граффитиста! – крикнул молодой в сторону здания, потягиваясь. – Премию дадут! Жаль, трёх мразей у реки упустили. А то бы за один день план на месяц закрыли!

Мужчина в охотничьем костюме не ответил, обвёл взглядом парковку и заметил Лиду.

Журналистка встала, переключилась на фронтальную камеру, посмотрела в экран, поправила волосы и воротник. Улыбнулась одними губами, брови сдвинулись, руки дрогнули. Медленно выдохнула и пошла к входу наперерез конвою.

Лида сделала три шага вперёд. Мужчина в охотничьем костюме вышел навстречу и встал, перегораживая путь.

– Тебе чего, девочка? – Голос басистый, скучающий. – Магического преступника ведут. Погоди, не лезь.

Черных остановилась.

Когда конвой вёл парня к входу, журналистка заметила свежие ссадины на руках. На ступеньке перед входом арестованный споткнулся. Конвоир не придержал, потянул дальше, и парень упал на правое колено. Полицейские не стали помогать, только приказали подняться. Юноша опёрся на левую ногу, встал на обе, сделал шаг и под конвоем исчез за дверью.

Черных сделала шаг, но сзади аккуратно коснулись плеча, она обернулась и увидела Ольгу Крылову. Депутатка сказала тихо, вместо приветствия:

– Постой, пока их не проведут, нас не пустят. Ждём, сейчас партийный юрист подъедет.

Парень в белых джинсах и охотник прошли в здание. Лида проводила их взглядом и бросила:

– Моя полиция меня бережёт? Бесплатно сажает, а потом стережёт?

Ольга промолчала. Подождали и прошли внутрь. Юрист первым подошёл к окошку, положил раскрытую корочку удостоверения на стойку и кивнул женщинам. Ольга протянула паспорт. Дежурный лениво пролистал страницы, записал фамилию в журнал.

Лида вынула свой документ из сумки и подала вместе с подробным заявлением о пропаже бывшего бухгалтера Маслова Т. А. Дежурный пробежался глазами по тексту. Занёс данные в один журнал, записал что-то во второй. Выдал талон-уведомление и вернул паспорт.

Раздался короткий зуммер. Сейф-дверь дрогнула, открывая проход. Юрист прошёл первым, за ним Ольга. Лида ступила через порог и оказалась в узком тамбуре перед рамкой дополненного металлоискателя.

Полицейский в бронежилете с автоматом на груди стоял у стены. Турникет щёлкнул под весом юриста. Рамка промолчала. Следом прошла Ольга.

Лида шагнула вперёд. Механизм сработал с лёгким металлическим хрустом, но сигнала тревоги не последовало. Только белый огонёк на верхней планке рамки вспыхнул один раз и погас.

Охранник потянулся к рации на плече и нажал кнопку. Лида расслышала только: «ОМБ, приём. Код 304. Ваша пришла». Полицейский вернул ладонь на цевьё автомата и кивнул в сторону коридора.

Лида вздохнула и пошла к огромной лестнице.

В пролёте между первым и вторым этажом двое сотрудников возились с портретом. Лида увидела сначала стремянку, потом – доску с надписью «В единстве наша сила». Рядом с начальниками силовых структур и губернатором висел «Д. Г. Колесников, почётный партнёр города. 2018». Ниже: «А. В. Дроновский, заместитель мэра по ЖКХ». Центральное место пустовало – туда как раз крепили портрет мэра Кривошеина.

Лида достала телефон и сфотографировала доску. Прапорщик на стремянке скосил вниз и буркнул: «Не положено».

Журналистка убрала смартфон, снимок был уже сделан.

Девушка-лейтенант отвлекла толстого прапорщика, подавая новый портрет снизу.

– Портрет старого мэра куда? – спросила она нерешительно. – На мусорку?

– Ага, ещё сочтут за политическое высказывание! – откликнулся полицейский, ровняя фото.

– Может, тогда перевесить куда-нибудь? – девушка подняла портрет старого мэра в рамке.

– Куда? В КПЗ? На склад или в сортир? Нет уж, вернём в администрацию, пусть сами валандаются!

Лида засмеялась в кулак и поднялась по лестнице, догоняя Ольгу с юристом.

На втором этаже коридор тянулся в полутьме, подсвеченный редкими мигающими лампами под потолком. Красные таблички шли одна за другой: «Противодействие экстремизму», «Ограничение иностранного влияния», «Борьба с деструктивными культами». Между кабинетами сновал молодой человек с охапкой папок.

Дверь кабинета отворилась. Пошатываясь, вышел человек в дорогом пиджаке, держа перед собой бумагу с печатью. Остановился посреди коридора. Сжал лист в кулаке, сунул в карман и двинулся к лестнице.

– Директор фонда поддержки молодых инвалидов, – шепнула Ольга, осторожно показывая рукой на уходящего. – Обвинили в связях с иностранными государствами. Фонд закрыли, он уже месяц ходит.

«Следующий!» – зычный бас из кабинета оборвал шёпот.

Юрист вошёл первым, Лида следом. Ольга остановилась в дверях и произнесла ровно, глядя на офицера: «Крылова, депутат городского совета. Партия «Справедливость». Прошу допустить меня как общественного наблюдателя».

Капитан пожал плечами и коротко бросил: «Садитесь и не мешайте».

Хозяин кабинета стоял у подоконника и наливал себе чай.

– Мы по делу Лиды Черных, её вызывали повесткой на это время, – негромко, но чётко произнёс юрист, выдвигаясь на полшага.

Полицейский обернулся, смерил взглядом троицу. Выпятил нижнюю губу, скривился и пробасил:

– Вызывали одну девушку, а вы припёрлись делегацией. Дайте угадаю: опять невиновная?

Ольга шагнула к столу, достала телефон и выставила перед собой. Офицер скользнул по нему взглядом и произнёс без интонации: «Уберите. Или выйдете вместе с диктофоном». Женщина замешкалась, но всё-таки убрала смартфон в сумку.

– Лида известная в нашем городе журналистка... – начала депутатка, но не смогла закончить.

– А в анонимке сказано: «писала статьи по заказу фонда Сороса и Госдепа США» и ещё «подрывала устои общества, пользуясь временными трудностями в ЖКХ», – перебил офицер, опускаясь в кожаное кресло с кружкой чая в руках.

– Кто такой бред в доносах пишет? – спросила Лида, садясь на стул. Журналистка чуть приподняла подбородок, выпрямилась, не касаясь наклонной спинки стула.

– Так, гражданка, давайте по существу, – следователь поставил кружку на стол и пригладил редкие волосы, пытаясь прикрыть залысину. – От каких фондов, когда и в каком объёме получали финансирование? Чистосердечное признание облегчает наказание.

Юрист мягко, но настойчиво коснулся плеча Лиды, и та промолчала. Мужчина сел сбоку от стола офицера, открыл папку, вынул ручку.

– В чём конкретно обвиняют мою доверительницу? – спросил он, глядя в чистый лист перед собой.

Офицер хмыкнул, отпил кофе и потряс поднятым указательным пальцем.

– Поступила информация о целенаправленном распространении материалов, дискредитирующих органы местного самоуправления, – полицейский говорил медленно, растягивая слова. – А также о возможном получении иностранного финансирования.

– Какие у вас основания? – юрист положил руки на стол, записывать ничего не стал.

Ольга сидела рядом. Лида закрыла рот ладонью, широко раскрытыми глазами глядя то на адвоката, то на следователя.

Капитан перевёл взгляд на экран компьютера и громко прочёл.

– Написано: «Черных Л. М. систематически публиковала материалы, содержащие негативную оценку деятельности городской администрации в сфере ЖКХ». Вот, например, статья «Почему в Загорске нет горячей воды второй месяц». Знакомая тема?

Лида чуть подалась вперёд, но юрист поднял ладонь, останавливая.

– Моя доверительница реализовывала своё конституционное право на свободу слова и распространение информации, – быстро заговорил адвокат. – В статье указаны конкретные факты: сроки отключения, номера постановлений, комментарии жителей. Ни одного призыва к чему-либо противозаконному. В чём состав преступления?

Следователь несколько раз щёлкнул мышью.

– А вот дальше: «Взаимодействовала с иностранными неправительственными организациями». Фонд «Открытая страна» вам о чём-нибудь говорит?

В разговор вмешалась Ольга:

– Фонд «Открытая страна» был закрыт год назад по решению властей. Статья, о которой вы говорите, вышла меньше месяца назад, – произнесла женщина тихо, но веско.

Офицер отвёл взгляд от компьютера, посмотрел в окно. Пальцы его правой руки теребили уголок папки с делом. Помолчал и процедил:

– Разберёмся. Наше дело реагировать.

Ольга улыбнулась, подмигнула журналистке и продолжила:

– Проверьте банковские счета Лиды. Вы уже запросили выписки? Нашли какие-то подозрительные переводы? Нет? Ну я так и думала.

Лида резко выдохнула, плечи едва заметно опустились. Она перевела взгляд на свои руки, сцепленные в замок на колене, и медленно разжала пальцы.

Капитан не ответил, смотрел в монитор, что-то читал, бил толстыми пальцами по клавиатуре. Затем несколько раз щёлкнул мышью и сказал:

– Анонимный источник также сообщает, что гражданка Черных готовила ряд публикаций, порочащих власти города и водоканал.

– Конкретно? – юрист чуть наклонил голову.

– Не могу сообщить, у нас оперативная информация.

– Предоставьте её, – юрист придвинул к себе чистый лист и занёс ручку. – Номер дела, дата возбуждения, основания для оперативно-розыскных мероприятий. Мы готовы ознакомиться и дать пояснения.

Полицейский посмотрел на юриста, потом на Ольгу. Его пальцы пробарабанили по столешнице короткую дробь. Он взял со стола скрепку, разогнул её и принялся вертеть в пальцах.

– Пока это предварительная проверка, – сказал офицер медленнее. – Заявление зарегистрировано, обязаны отработать.

– Заявление, поданное анонимно и содержащее неподтверждённые сведения? – Ольга усмехнулась, – это основание для отказа в возбуждении дела. Статья сто сорок первая УПК.

Следователь подпёр кулаками подбородок, поморщился. Нижняя челюсть слегка выдвинулась, он шумно втянул воздух через нос.

– Мы проводим проверку. Проясняем детали. Пока можете идти, – бросил офицер и снова отвернулся к окну. – Вызовем, если понадобитесь!

Делегация покинула кабинет. В коридоре Ольга легонько похлопала Лиду по плечу. Юрист убрал папку в портфель и поправил галстук.

– Хорошо, что у них ничего нет, – сказал адвокат негромко. – Но это не конец. Анонимку они могут переквалифицировать в любой момент.

Лида села на скамейку перед кабинетом, прислонилась спиной к холодной стене и закрыла глаза. Ресницы подрагивали.

– Спасибо, – выдохнула журналистка, не открывая глаз. – Я бы одна наговорила лишнего...

Ольга коснулась её локтя и легонько сжала.

– Понимаешь теперь, почему редактор «Справедливости» нервный? У него такие беседы каждый месяц.

– Это ещё не всё. Мне понадобится ваша помощь и в другом кабинете. Пойдёмте! – Лида встала и достала блокнот.

*************

Черных спустилась на первый этаж. Ольга осталась у лестницы ждать в коридоре. Адвокат шагал рядом, молча поправляя папку.

Шёпотом обсудили суть дела. Нашли нужный кабинет. Журналистка провела ладонью по волосам, постучала и вошла.

Кабинет был небольшим. На пяти квадратных метрах разместился компьютерный стол, шкаф с бумагами, несколько стульев. Лида взяла стул, поставила его перед столом спинкой вперёд и села. Адвокат вошёл следом, прикрыл дверь и тоже поставил стул ближе к столу.

Капитан перестал печатать, достал из ящика папку для записей. Взгляд из-под нахмуренных бровей переходил с Лиды на адвоката и обратно. Офицер подался вперёд. Навалился на стол и приготовился писать.

– Дополнительный допрос потерпевшей по делу о нападении шестнадцатого октября, – капитан заполнял бланк, не поднимая глаз. – Права разъяснялись при первом допросе. Подтверждаете, что помните?

– Да. – Лида кивнула и постучала пальцами по спинке стула.

– Напоминаю: показания могут быть использованы как доказательства, в том числе при последующем отказе от них. Ответственность по триста седьмой и триста восьмой помните?

Журналистка подтвердила, поглядывая на адвоката.

Офицер развернул бланк, показал пальцем. Лида расписалась. Капитан перевернул страницу и пододвинул ещё лист.

– Подписка о неразглашении. Те же условия.

Черных подписала. Офицер убрал бланк в папку, взял ручку и поднял взгляд.

– Что хотите сообщить?

Лида выпрямилась, ладони легли на колени.

– После выписки вспомнила детали, которые не могла воспроизвести сразу. Хочу внести их в протокол.

Следователь держал ручку над бумагой, но не писал.

– Почему только сейчас? Прошло десять дней.

Лида встретила его взгляд и ответила медленно и чётко:

– Ну у меня же черепно-мозговая травма была. Первые дни провалы в памяти. Потом постепенно начала вспоминать: сначала обрывки, потом фрагменты целиком.

Капитан что-то отметил в блокноте – отдельно от протокола. Кивнул, приглашая продолжать.

– Куртки на обоих были серые, рабочего покроя, с множеством карманов. По два на груди, по одному на каждом рукаве. Я видела такие на сотрудниках муниципальных аварийных служб, когда снимала репортаж о ремонте теплотрассы.

Офицер поднял голову и прищурился.

– Вы уверены насчёт карманов на рукавах? В темноте, в момент нападения?

Лида опустила взгляд на свои руки. Большой палец левой тёр костяшку правой.

– Уверена. Карман был вот здесь. – Она коснулась своего предплечья чуть ниже локтя. – С клапаном на липучке.

Следователь смотрел на неё несколько секунд. Потом начал писать. Взял линейку, провёл ею вдоль написанного и положил обратно, поперёк стопки.

– Ткань курток?

– Серая, оксфорд. Рабочая демисезонная куртка. Крой специфический, такой шьют для городских служб.

Он дописал, подчеркнул строку и снова поднял взгляд.

– Что-то ещё?

– Крупный назвал второго «Паша». Второй ответил ему «Серёга». У высокого был шрам над глазом. – Лида чуть отодвинулась и скрестила руки перед собой. – Можете не переспрашивать, я уверена.

Адвокат негромко, но чётко добавил:

– Для протокола: потерпевшая сообщает дополнительные приметы нападавших, воспринятые непосредственно в момент преступления. Сведения могут быть использованы следствием для проверки.

Капитан записывал, ручка двигалась быстро, почти без отрыва от бумаги. Дописав, задал следующий вопрос:

– Рост большого?

– Примерно сто восемьдесят пять, сто девяносто. Второй около ста семидесяти. Лёгкая атлетическая обувь, синие кроссовки. Бегал очень быстро. Он догнал меня прежде, чем я добежала до подъезда, хотя фора была метров двадцать. Нанёс один удар в левую скулу, и я упала.

Офицер дописал и отложил ручку. Потом поднял взгляд.

– Опознать сможете, если увидите?

Лида чуть наклонила голову.

– Возможно. По фигуре, по голосу. Мне кажется, я одного из них...

Адвокат коснулся её плеча и нажал большим пальцем на спину.

– Моя доверительница воздержится от предположений о личности нападавших. Если следствие сочтёт нужным провести опознание, мы готовы участвовать.

Капитан переводил взгляд с адвоката на Лиду и обратно. Потом раскрыл блокнот, дописал что-то под предыдущей пометкой и закрыл.

Протянул девушке заполненные страницы протокола.

– Ознакомьтесь. Подпишите, если всё верно.

Лида читала медленно – две страницы, ровно то, что она сказала. Подписала каждую. Капитан поставил свою подпись, закрыл папку и пододвинул её к остальным, выровняв по углу.

– Спасибо за показания. О результатах проверки будете уведомлены.

Рука офицера легла на край стола. Капитан выдохнул: громко, с присвистом.

– И ещё... По поводу вашего заявления по Маслову. Официальный ответ получите позже, но он найден возле чёрного пруда в лесу, три дня назад. Тело уже опознано, умер от сердечного приступа. Он ваш друг или дальний родственник? В любом случае, соболезную.

Лида дрогнула, глаза расширились. Пальцы на спинке стула побелели. Журналистка сделала глубокий вдох, задержала дыхание, выдохнула.

Адвокат чуть повернул голову, поднял руку, ладонь замерла в нескольких сантиметрах от плеча, отдёрнул и поправил галстук.

Лида встала. Адвокат вышел первым. Она задержалась у двери, обернулась – капитан уже смотрел в монитор, пальцы стучали по клавиатуре.

Выйдя в коридор, журналистка прикрыла за собой дверь и прислонилась к стене. Плечи опустились. Она выдохнула со стоном, посмотрела на руки. Пальцы всё ещё были сжаты. Лида расслабила хватку.

Ольга ждала у окна с телефоном в руках.

Журналистка подошла, встала рядом и негромко сказала, глядя в сторону лестницы:

– Я вспомнила всё, что смогла, – начала Лида и осеклась.

Адвокат рядом чуть заметно улыбнулся и добавил:

– Хорошо, что я вас вовремя остановил, могли всё испортить. А сейчас есть высокий шанс на осуждение преступников.

Лида посмотрела на него и качнула головой.

– Умные следователи сами находят дорогу, если им дать правильное направление?

Черных достала из кармана сложенный листок – четыре строчки инструкций, почерк Спартака, в конце: «Перед тем как идти в магическое гестапо, листок порви и выкинь». Пробежала глазами, несколько быстрых движений, и записка превратилась в клочья.

– Меня ещё в магический отдел повесткой вызвали! – сообщила журналистка.

Лида подошла к ступенькам, взялась за перила и замерла. На площадке между вторым и третьим этажами стоял человек в серых брюках и рубашке. На широком кожаном поясе незнакомца висели рация, пистолет, наручники, баллончик и шокер. Поджарый мужчина смотрел на Лиду и ждал.

Глава 14: Отдел Магической Безопасности

Адвокат сместился, загораживая Лиду, и заговорил вполголоса:

– В ОМБ нарушают все права. Идите только с аккредитованным адвокатом. Их в городе трое.

– Нам лицензии на магические дела второй год не дают, – добавила Ольга, не глядя на Лиду.

– Сколько стоит защитник?

– Тридцать пять тысяч. Вызов и два часа работы.

Лида вытащила телефон, открыла приложение банка. На счету было тридцать тысяч с небольшим. Большой палец завис над экраном на секунду, она убрала телефон в карман.

– Ладно, сама справлюсь.

Ольга взяла журналистку за руку, заглянула в глаза.

Невысокий офицер в серой рубашке и джинсах подошёл ближе.

– Гражданка, пройдёмте. Ваши сопровождающие подождут здесь.

– Уважаемый, минутку. – Ольга слишком широко улыбнулась, взгляд метался. – Мы сейчас в дамскую комнату сходим, носик припудрим!

Не дожидаясь ответа, депутатка утащила журналистку в туалет. Включила воду в раковине, наклонилась к уху Черных и зашептала:

– ОМБ наше магическое ФСБ. Контролируют и расследуют всё, что связано с магией. Они тебя либо завербуют, либо посадят в тюрьму или психушку. Закон используют как им удобно.

– Да, мне уже рассказали. Не бойся, Оля, я справлюсь!

Черных сходила в туалет, помыла руки, причесалась и умылась.

– Лида, может, ты сумку мне отдашь? Вещи заберут и досмотрят.

– У меня там ничего. Новый блокнот, косметичка, перцовый баллончик да телефоны с полностью стёртой информацией.

Журналистка вышла в коридор и посмотрела на дожидавшегося офицера.

Обычный лоб, прямые брови, серо-голубые глаза. Симметричные, стандартные, славянские черты лица. Серый бейдж с цифрой семьдесят пять без имени и татуировка с таким же номером на запястье.

Лида улыбнулась Ольге одним уголком губ и под конвоем поднялась на третий этаж.

Офицер в штатском приложил пропуск к считывателю, поднял взгляд на камеру над притолокой и показал четыре пальца левой руки. Дверь с громким щелчком открылась.

Серый сотрудник, не оборачиваясь, подтолкнул Лиду в плечо, и она переступила порог.

Бронированная дверь закрылась за спиной. Черных покачнулась, мужчина в штатском подхватил её под руку.

Она наклонилась, закашлялась, коснулась лба – кожа под пальцами была горячей и влажной. Офицер похлопал её по спине и спокойно сказал:

– Это ритуал подавляет магические способности посторонних. За пару минут боль пройдет, но колдовать не сможешь.

Лида едва заметно кивнула, выпрямилась, поправила упавшую на лоб прядь белых волос и огляделась.

Длинный бетонный коридор. Турникет и рамка, лента с рентгеном, полтора десятка чёрных одинаковых железных дверей без табличек. В десяти метрах, на потолке, два тусклых устройства, размером с половину баскетбольного мяча, со стволами и объективами камер. Ни одного окна, только слепящий яркий свет белых ламп.

В конце коридора, у стены, стояла машинка. Чёрные гусеницы, выцветший корпус в виде платформы, над ним короб, камера и два ствола. Механизм был не больше детской коляски. Стоял неподвижно, только угол разворота короба едва заметно изменялся, наводя ствол на Лиду.

Журналистка шагнула вбок, прячась за серого мужчину. Офицер мигом приложил карточку, прошёл турникет и занял место у стены, открывая обзор маленьким турелям на потолке и наземному дрону в конце коридора.

Лида тихо ругнулась. Серый человек стоял у стены, поглядывая на белую приталенную водолазку журналистки.

– Все вещи в бокс и на ленту. Ботинки и украшения тоже. – офицер зевнул, прикрывая рот рукой.

Черных подошла к тумбочке у входа, коснулась прозрачного пластикового контейнера. Со вздохом сняла и сложила вещи. Серьги снимала медленно: сначала правую, держала в кулаке секунду, потом левую. Коснулась шеи, пальцы задержались на застёжке цепочки, нашли замочек, расстегнули. Всё отправилось в бокс.

Лента утащила вещи. Офицер остановил транспортёр, вгляделся в экран. Кивнул, достал контейнер, сделал три шага к стене, приложил ключ-карту. Фальшивая панель сдвинулась, открывая глубокий ящик. Сотрудник положил прозрачный бокс внутрь. Вернулся, пихнул лежащую на аппарате рентгена папку с ручкой и бумагой в сторону гостьи.

– Сделай опись вещей.

Лида заполнила форму, офицер мотнул головой в сторону аппарата. Лампочка на турникете поменяла цвет на зелёный, журналистка прошла, рамка металлоискателя не пикнула.

– А теперь стоп. Развернуться и лицом к стене. Руки на белые отметки. Ноги на ширине плеч.

Черных вздохнула громче и встала лицом к стене. Белые пятна на высоте плеч, затёртые до желтоватого оттенка. Приложила руки к отметкам и побарабанила пальцами.

Серый мужчина встал сзади. Провёл детектором вдоль головы, вниз по рукам, вдоль тела, по ногам. Прибор молчал. Офицер повторил процедуру ещё раз, почти касаясь. Тишина.

Офицер хихикнул, выключил прибор, кинул на мягкую скамейку у противоположной стены. Методично ощупал каждый сантиметр одежды. На бёдрах руки задержались. Из заднего кармана джинсов оперативник достал карандаш, цыкнул и забрал себе.

– Унижения закончены? – Черных обернулась.

– Лицом к стене. Руки на отметки. Ноги шире, разговоры отставить.

– Вообще-то меня должна осматривать женщина.

Офицер заржал, отошёл на три шага назад. Лида обернулась и увидела, как волна прошла по лицу мужчины.

Черты расплылись, потеряли чёткость, как отражение в воде, которую тронули. Лида отклонилась назад, плечи коснулись стены. Мужчина не реагировал – продолжал смотреть мимо неё, пока лицо перестраивалось. Подбородок смягчался, скулы уходили выше, нос становился тоньше. Волосы светлели от корней и удлинялись. Фигура перестраивалась тяжелее, с тихим хрустом.

Через минуту перед журналисткой стояла невзрачная блондинка в той же серой рубашке и джинсах. Бейджик и татуировка с цифрой остались на месте. Рост и телосложение не изменились, лицо и волосы перестроились. Под рубашкой едва заметно проступила грудь, бёдра округлились.

Голос не успел трансформироваться. Блондинка вымолвила мужским баритоном: «Пройдите в комнату осмотра». Журналистка скривилась и отшатнулась, офицер быстро открыл ближайший кабинет картой и распахнул дверь.

Лида открыла рот, но ничего не сказала. За спиной зажужжали две полусферы на потолке, наводя небольшие стволы. Журналистка подёргала край водолазки, несколько раз шумно вдохнула и зашла.

Внутри горел такой же яркий белый свет, пахло спиртом и хлоркой. Блондинка вошла следом, накинула медицинский халат, достала из шкафа пластиковый чемодан с красным крестом.

Кушетка у стены, стол, стеллажи с чёрными папками. На стенах таблицы с разноцветными цифрами и странными названиями: маги, провидцы, медиумы, духи, чудовища, искажённые. Ветвистая схема насчитывала больше пятидесяти категорий и вариаций.

– Раздеться до белья. – Голос блондинки наконец-то стал высоким и писклявым.

– Не хочу и не буду. Требую, чтобы осмотр вела настоящая женщина.

Серый офицер в девичьем обличье взял электронный планшет, включил, полистал. Сказал спокойно:

– При постановке на магический учёт мы обязаны провести осмотр. В случае отказа применяется нейтрализация и углублённая процедура.

– Чисто из любопытства: вы когда-нибудь слышали о правах человека?

– В углублённый осмотр входит гинеколог, маммолог, хирург. Неврологическое тестирование и психиатрическая экспертиза в спецучреждении.

– Это угроза?

– Стандартный протокол. – Серая блондинка несколько раз щёлкнула по экрану планшета. – Короче, слушайся, а то хуже будет.

– Не хочу! Прощай, немытая Россия. Страна рабов, страна господ, И вы, мундиры голубые, И ты, им преданный народ. Я передумала с вами общаться, я ухожу.

– Одержимая, не хами. Цитаты Пушкина тут не помогут.

– Это Лермонтов. И почему это я одержимая? – Лида скрестила руки на груди и сжала губы.

– Носительница Мары, раздевайся, или я вызову коллег, и они помогут.

Лида фыркнула, разделась до белья. Небрежно бросила вещи. Блондинка не торопила, ждала, листая фотографии на планшете. Черных заметила снимок: белые и серые тени на рентгеновской плёнке. Фото её черепа после травмы, из больничной карты.

– Откуда у вас мои данные?

Блондинка не ответила. Взяла пирометр, направила на лоб. Быстро набрала что-то в планшете. Дальше был медицинский осмотр: измерение давления, проверка реакции, осмотр, просьба присесть с закрытыми глазами.

Когда Лида поднялась и открыла глаза, блондинка пощупала её лоб, хмыкнула и зажала между пальцами белые пряди на лбу.

– Всего две? Не подкрашивала? У прошлой носительницы голова была полностью белой.

– У какой прошлой? – Лида повернулась, блондинка убрала прядь на место. – Может, вы перестанете говорить загадками и объясните по-человечески?

– На твои вопросы здесь никто не ответит. Подпиши согласие о сотрудничестве и неразглашение. Получи доступ, пройди инструктаж, тогда поговорим.

– Служить бы рад, прислуживаться тошно.

– Опять Лермонтов?

– Почти. – Лида чуть помедлила, и уголки рта дрогнули. – Это Блок. Стих «Письмо к матери». Сразу после «Преступления и наказания» написано. Почитайте, вам понравится.

Блондинка кивнула, пожала плечами и продолжила осмотр. Проверила вес, рост, давление, взяла кровь из вены. Затем сняла отпечатки пальцев, заставила две минуты держать правую руку в чёрном ящике и собрала сухой ваткой образцы пота.

После осмотра блондиночка расплылась в улыбке. Её глаза изнутри осветились, по лицу прошла волна. Брови медленно утончились и изогнулись, скулы обострились, одна прядь потемнела. Комнату заполнил сладкий, резкий запах.

Журналистка смотрела в лицо офицера, сжав кулаки.

Оперативница облизнула губы, провёла по лицу рукой и вернула поплывший образ. Достала с полки хлопчатобумажный, тонкий халат и положила на кушетку.

– Вещи оставить тут. Надеть халат и сланцы. – сотрудница бросила взгляд на обнажённые ноги Лиды. – Пройдём, тебя опросят и примут решение о необходимости изоляции.

Лида тихо выругалась, но халат надела, крепко завязала, сунула ноги в огромные сланцы и до соседнего кабинета дошла.

Три прожектора с потолка были направлены в белый круг на полу. Стула в комнате не было. Ближе к стене стояли два стола с тёплым направленным светом. Вдоль стен стеллажи с папками: зелёные, жёлтые, красные, чёрные, у каждой буквенно-цифровой код. Между столами и кругом протянуто прозрачное пуленепробиваемое стекло.

Один стол пустовал, за вторым в кожаном кресле сидел мужчина лет тридцати пяти, худощавый, взлохмаченный, левый глаз закрывала чёрная тканевая повязка. На краю стола стояла шахматная доска с незаконченной партией и кружка кофе.

– Встать в круг. – Голос у следователя был тихий и хриплый.

Лида прошла в круг. Прожекторы ударили сверху в глаза, смотреть по сторонам стало неприятно, Черных сложила правую руку над головой козырьком и прищурилась.

Мужчина отпил кофе, развернулся к монитору, начал печатать. Клавиши стучали, замолкали и снова стучали.

– В чём меня обвиняют?

Мужчина допечатал. Развернулся, зыркнул и насупился.

– Мы не отвечаем на вопросы, только задаём и фиксируем. Что вам снилось после удара по голове в переулке?

– Я имею право знать, что происходит.

– Это не вам решать, напоминаю об ответственности за дачу ложных показаний. Вы честный человек, Лидия Марковна? Говорите правду. Опишите каждый сон после нападения.

– А вы честный?

– Я человек. – Офицер взял пешку, зажал её в кулаке. – Когда в больнице впервые начали видеть чужие сны?

– О каких снах речь? Давайте чётче: вы меня в чём-то обвиняете?

– Вам наша беседа кажется ненужной формальностью? – Мужчина смотрел в стену. – Но я могу вызвать изгоняющего медиума из области или направить вас на принудительную экспертизу и лечение.

– Вы спрашивали, что снилось после удара? Ржавая вода затопила город, колодец, две фигуры, ледяная дева протянула руку. Я пожала, и монстр меня съел.

– Любопытно, о содержании снов, как и прошлая носительница, врать не можете? Сегодня ночью вас не было дома. Где вы были?

Руки Лиды чуть напряглись и скользнули вверх, ладони сложились козырьком над лбом, закрывая глаза от ослепительно яркого света.

– Какая прошлая носительница?

– Лидия Марковна, вопросы здесь задаём мы. Отвечайте без ваших журналистских увёрток, здесь не интервью.