Текст книги "Журналистика, магия и заговор (СИ)"

Автор книги: Владимир Высотин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 21 страниц)

Журналистика, магия и заговор

Глава 1: Ржавеет всё?

Ржавая вода лилась из горячего крана. Лида стояла у кухонной раковины и смотрела, как рыжая жидкость заполняет тарелки. Цвет у воды был йодистый, закатный. Почти благородный, как у мутного коньяка или крепко заваренного чая. Но пахло железом и болотиной.

Девушка перекрыла кран и вылила мутную воду из кастрюли. Взяла закипевший электрический чайник. Налила в раковину и добавила пахнущей тиной холодной из крана. Пришлось мыть так.

Телевизор на холодильнике бормотал. Лида обернулась и увидела на экране лицо недавно избранного мэра.

«Власть взяла ситуацию с водоснабжением под контроль, – говорил глава города уверенно, широко улыбаясь на фоне флагов. – Проблема решается, худшее позади!»

– Ну всё! – Лида обернулась, тарелка звякнула о кастрюлю. – Если политики обещают, что худшее позади, значит, будет совсем туго!

Привлечённая репликой, в дверном проёме кухни появилась мама. Эльвира Марковна Черных держала квитанцию двумя пальцами.

– Лидочка, тарифы подняли. И за горячую выставили за весь месяц. – Пожилая женщина говорила тихо, с паузами между словами, будто перечитывала вслух чужой диктант и не верила количеству ошибок.

– Видела, мам. – Лида отвернулась, начала вытирать помытые тарелки вафельным полотенцем.

– Мэр говорит, что скоро наладят? – Мама положила квитанцию на стол и рядом пятнадцать тысяч рублей. – Оплати через ваши приложения. Пенсии у нас маленькие, но папа ещё работает, да и вы с Артёмом помогаете. Не пропадём! В девяностые выжили, а уж вода какая-то...

Лида Черных выключила кран, повернулась. Посмотрела на маму и улыбнулась.

– Давай я сама заплачу? Мне вчера зарплату дали, деньги пока есть. Брат завтра сходит в магазин, купит пятилитровки для питья.

– Доченька... мы сами. – Эльвира Марковна поджала нижнюю губу.

– Мамочка, давай без возражений. – Лида взяла квитанцию, пробежалась взглядом по цифрам. – Я устала и не хочу спорить.

Пожилая женщина кивнула, постояла в дверях, посмотрела на дочь, вздохнула и пошла в комнату.

Лида села за стол и достала телефон. Отсканировала код на квитанции и оплатила. Уведомление банка сообщило, что на счёте осталось ещё 47 000 рублей. Девушка взяла мамины деньги и положила в конверт под скатертью.

Черных открыла соцсети и полистала ленту. Десятки фотографий ржавой жидкости в раковинах и в ваннах. Сотни жалоб на вонючую и мутную холодную воду. Пользователи шутили про кока-колу, льющуюся из крана. Кто-то поставил рядом бутылку покупной чистой воды и набранной из-под крана для сравнения. Лида задержалась на меме: улыбающийся мэр на фоне полной ванны ржавой воды и надпись «И так сойдет!».

Через каждые пять постов в ленте встречалась реклама. «Фильтры для воды Заслон: глубокая система очистки от 39 000 рублей» и ещё «Колдовской амулет очистки. Волшебный ответ, воды грязной нет!» Лида перечитала, сделала скриншот и сохранила.

Девушка листала, не останавливаясь, пока палец не замер.

В одном обсуждении дали ссылку на городской отчёт о модернизации водоканала и очистных сооружений. Подряд на сто двадцать миллионов. Исполнитель ООО «Магистраль-Сервис». Лида провела пальцем по названию.

Ниже комментарий от сообщества «Молота Правды»: «Все подряды идут через одни конторы. Магистраль-Сервис, ХозМонтаж, Каскад-Трейд. Какое совпадение!»

Под постом девяносто лайков, четыре репоста и десяток комментариев.

Лида смотрела на экран. Палец лежал на кнопке скриншота. Нажала и сохранила, затем завела будильник. Написала в телефоне заметку: «Не забыть взять флешку с расследованием. Украли 80 миллионов. Видео и статьи будут бомбой!» Девушка залпом допила остывший чай, вымыла чашку. Выключила свет на кухне и пошла спать.

*************

Утро в редакции «ИнтерВести» начиналось с растворимого кофе, мата администратора сайта и запаха краски принтеров.

Редакция занимала второй этаж бывшего НИИ. Потолки высокие, окна большие, по коридорам можно ездить на велосипеде. Поставили мебель светлых тонов. Повесили экраны, доски и интерьерные картинки с подсветкой. Добавили светодиодных светильников на каждом шагу.

Лида прошла через холл, кивнула собравшимся у кулера коллегам. Вошла в приоткрытую дверь девятого кабинета. У своего стола скинула рюкзак, аккуратно повесила красную кожаную куртку, пригладила волосы. Тронула флешку с расследованием в правом кармане, бросила взгляд на зеркало и заметила отражения экрана.

На огромном телевизоре шёл повтор репортажа без звука. Забыли выключить запись после разбора, и видео пошло по второму кругу. На экране здание городской больницы. Мэр Кривошеин перерезает красную ленту у входа в отделение.

– Это... Ну, в общем... Я вчера снимал.

Лида обернулась. Видеооператор Олег стоял рядом, подошёл без звука. Как всегда, белая мятая рубашка с закатанными рукавами, серые брюки. Неровный зачёс русых волос набок, лёгкий румянец на пухлом лице. Глаза чуть опущены, плечи подняты.

– Уверенней, Олежа. Сколько раз тебе говорила? Мы же журналисты, мямлить нам не к лицу! – Черных улыбнулась.

– В больнице только VIP-палаты отремонтировали, а подали как ремонт всего отделения. Плохо получилось, да? – спросил парень. Подбородок чуть приподнялся, руки тут же залезли в карманы.

Лида бросила взгляд на экран. Ленточку уже перерезали. Мэр жал руку крепкому мужчине в чёрном пиджаке и белой каске. Через пару секунд на экране появился общий план главного входа больницы.

Журналистка с улыбкой показала пальцем на экран и сказала:

– По форме хорошо. А вот... по содержанию? Очередная заказуха. Мы не врём, но и всей правды не говорим. – Лида вздохнула, развернулась и пошла по коридору. Олег молча проводил девушку взглядом, поджав губы.

Журналистка быстро дошла до последнего кабинета. Из двери вышел угрюмый администратор портала, ворча что-то про целевые показатели просмотров. Девушка шумно выдохнула, на секунду зажмурилась и вошла в кабинет начальника.

– Лидочка Черных! – Голос у редактора был бодрым. – Заходи и садись.

Максим Юрьевич Самохвалов сидел за столом, заваленным бумагами. Рядом лежал стационарный телефон, кнопочная Nokia и смартфон последней модели. Мужчина был толстоват, подвижен, аккуратно подстрижен. На запястье золотые часы. Лицо круглое, живое. Взгляд перескакивал с монитора на Лиду и на телефон.

– Может, кофе? Или чай? У меня где-то печенье было, – редактор ухмыльнулся, причмокнул и зашарил в ящике стола, – или шоколад хочешь? Коньяк?

– Снова вы шутите, а у меня к вам важное дело.

Лида положила на стол флешку.

Самохвалов проворно схватил и быстро вставил в компьютер, открыл файлы. Улыбка не ушла, изменилась. Растянутые уголки губ замерли, брови нахмурились. Взгляд бегал по монитору. Начальник листал документы молча. Через несколько минут оторвался от экрана.

– Интересно девки пляшут, – сказал мужчина, щёлкая мышкой по скриншотам. – Так-так...

Редактор закрыл документ, на секунду прикрыл глаза. Положил толстые руки на документ на столе, и убрал его в стол. Развернулся к Лиде, разводя пухлыми руками, и заговорил:

– Сначала проясним детали, ведь они важны! – Самохвалов скопировал файлы и вернул флешку. – Давай быстро, какой основной посыл? Что именно ты доказываешь?

– Хищение 80 миллионов на ремонте станции и водовода, снабжающего треть города холодной водой. Наимов и его окружение присвоили себе...

– Кто первый дал наводку? – спросил редактор. – Без имён, важен контекст. Водоканал, администрация, подрядчик?

Лида замялась на секунду и сказала:

– Источники раскрывать не буду, но тему нашла случайно, один из работников водоканала проговорился, и я начала копать, как вы учили.

Самохвалов кивнул и продолжил:

– Документы, которые «вяжут» Наимова с предполагаемыми хищениями, есть? Акты, договоры, платёжки, переписки?

– Множество косвенных улик, десять актов о приёмке фиктивных работ подрядчиков, завышенные сметы, тендеры, в которых побеждают только нужные фирмы, интервью людей...

– Лидочка, молодец, всё чётко, по полочкам. Ещё одно великолепное журналистское расследование. Только вот беда, я не приказывал его вести.

– Что вас смущает? Я уже делала материал о продаже мест в предвыборных списках партии «Единства», коррупции в ближнем кругу старого мэра и проблемах в ЖКХ.

Редактор откинулся в кресле, сцепил руки на животе. Улыбка ушла, голос упал до шёпота.

– Ты знаешь, что владелец «Магистраль-Сервиса» из партии нашего спонсора «Свобода». Хочешь лишить редакцию финансирования и превратить нас в нищий портал?

– Это черновой материал, вы уберёте рекламодателей и, как обычно, сгладите углы. Ещё что не так? – Лида сцепила пальцы на столе и наклонилась вперёд.

– Источники анонимные. Все, кого ты заденешь, подадут иск за клевету. Нам придётся либо раскрывать источники, либо платить, либо выкручиваться.

– Вы три года учили меня не бояться говорить правду, чтобы теперь пугать судами? Ваши слова: «Журналистика не может молчать. Это её главная добродетель и грех», – ответила Лида, нахмурившись, губы сжались в полоску.

– Я много кого цитировал. – Самохвалов махнул рукой. – Дело серьёзное, тут не до пафосных речей. Директор водоканала, Наимов, не сам по себе. У него много покровителей. Начнут нас травить проверками и полоскать в провластном «Загорском вестнике».

Черных сидела прямо, ровно, подбородок чуть приподнят. Зубы сжаты, взгляд перед собой. Девушка вздохнула, задержала дыхание на миг, сжала кулаки и ответила:

– Максим Юрьевич, – Лида подалась вперед, прищурила глаза, – я вас уважаю, но на флешке два месяца работы. Три независимых источника подтвердили схему. При ремонте станции забора воды и водовода украли больше половины бюджета.

– Не стоит делать такие утверждения, мы журналисты, а не прокуроры. – Мужчина ухмыльнулся и поправил часы.

– У нас в городе растёт количество пищевых отравлений и проблемы с водой. На самом деле, всё гораздо хуже, налицо системные хищения в сфере ЖКХ. И все СМИ молчат, чего ждём? Аварии или эпидемии?

– Лидочка, солнышко, пыл поумерь и мои приёмчики против меня же не используй. Ты не провокационное интервью берёшь у кандидата конкурентов, а с начальником разговариваешь.

Журналистка шумно вздохнула и добавила:

– Вы опубликуете расследование, да или нет? Я могу отдать материал другим. Блогеры, телеграм-каналы, областные издания. – Девушка скрестила руки на груди. – Материалы собирала в свободное время, имею право.

Самохвалов бросил взгляд на шкаф с наградами и фотографиями семьи, поник и сказал:

– Значит, тебя не переубедить? Но давай хотя бы не торопиться, а то проблем не оберёмся. Проверь факты, всё причеши и напиши сценарий для ролика. Я поговорю с юристами. И пока никому не говори... – Он покосился на дверь. – Особенно видеооператору Олегу. Он хороший мальчик, но племянник депутата из «Свободы». А материал у тебя непростой!

Правая рука начальника поднялась к уху. Пальцы коротко потёрли мочку. Журналистка на мгновение задержала взгляд на этом жесте, потом поднялась.

– За Олежку зря беспокоитесь, он не предаст, – сказала журналистка, вставая. – Надеюсь, материал опубликуем у нас. Я не упущу шанс прославиться и помочь городу.

– Тебе спасибо. Звёздочка наша! Понимаю, как эта тема для тебя важна. В вашем районе два месяца не было горячей, а вчера дали и ржавую?

Лида молча кивнула, редактор улыбнулся и добавил:

– И с холодной водой проблемы? Нас миновала чаша сия. Новостройки за мэрией, там куча чиновников живёт. Но у родителей тоже проблемы с водой, понимаю ваше негодование! Лидочка, ты знай, мы так этого не оставим. Как там говорится? Журналистика это самое действенное и быстрое оружие для изменения мира.

Черных посмотрела в тёмно-синие глаза Самохвалова. Редактор широко улыбался. Девушка нахмурилась, промолчала, повернулась и вышла.

В коридоре ждал Олег. Стоял у стены, делая вид, что читает что-то в телефоне, но при появлении девушки убрал смартфон и заговорил.

– Лида, я хотел сказать...

– Прости, сегодня надо снять материал про братство настоящих нищих магов. Я всю эту чародейскую муру не люблю и побаиваюсь реальной магии. Ведьмы, упыри, лешие и древние духи для меня тёмный лес. Может, как обычно, поедешь с Кириллом? У меня другие дела, важные.

Журналистка сказала это на ходу, не сбавляя шага. Олег опустил взгляд и отстал.

*************

К шести вечера редакция опустела. Сидевший за соседним столом журналист ушёл, выключив огромный экран. Олега тоже не было. В кабинете горели все лампы, но за рабочим столом сидела только Лида, в третий раз перечитывая сценарий завтрашнего ролика.

Зазвонил мобильный телефон, и рингтон голосом Сургановой запел: «Неужели не я, освещённый тремя фонарями, столько лет в темноте по осколкам бежал пустырями». Журналистка достала мобильник из сумочки и ответила.

– Лидочка, ты ещё в редакции? – послышался вкрадчивый голос редактора.

– Да, материал готов и проверен. Сейчас показать?

– Не надо, ты и так задержалась. Завтра важный день. Иди домой и отдохни.

Лида отняла телефон от уха и посмотрела на экран. Несколько секунд держала в руке, потом убрала. Выключила ноутбук, собрала вещи. Проверила карман с баллончиком.

Спустилась на первый этаж, попрощалась с молодым охранником из нового ЧОП «Стражей реальности». Вышла на улицу.

Холодный ветер шелестел опавшей листвой. В шесть часов вечера уже темнело. Город менял лицо: днём обычный, провинциальный, немного пыльный, с каштанами и маршрутками. Ночью настороженный и весёлый, с ярко освещёнными главными улицами и полутёмными дворами.

Лида свернула в подворотню. Короткий путь до дома, пятнадцать минут быстрым шагом. Сначала проходишь мимо новых девятиэтажек, а потом сворачиваешь в уютные старые дворики.

На полпути девушка оглянулась, позади шли двое. Журналистка чуть ускорила шаг. Быстро прошла через детскую площадку, подошла ближе к светящимся окнам, до дома оставалось семь минут быстрой ходьбы.

Узкий проход, стены в граффити. Фонарь давно не горел. Рядом широкая лужа. Лида обогнула её по краю, не глядя вниз. Дальше перекопано, ограда с двумя одинокими сигнальными фонарями, огромные трубы лежат на земле. Лида сбавила темп, обошла.

Послышались шаги за спиной. Двое незнакомцев нагоняли.

Лида глянула через плечо и ускорилась. Рука в кармане сжала баллончик.

– Эй, курица. Сюда иди, побазарим. – послышался низкий, сиплый голос позади.

Лида обернулась. В двадцати шагах стояли двое. В чёрных масках, похожих на те, что носили в ковид, и серых куртках с капюшонами. Лиц не разобрать, особенно в вечерней полутьме. Свет из окон едва доходил до приближавшихся фигур.

Лида сделала шаг назад. Глаза прошлись по фигурам: рост, куртки, маски, руки. Один крупный, худой, стоял расслабленно, руки в карманах. Второй поменьше, коренастый, переступал с ноги на ногу и держал в руках большой гаечный ключ.

Незнакомцы подбежали прежде, чем девушка успела уйти. Встали полукругом в метрах пяти. Девушка замерла, правая рука сжимала баллончик, левая нащупывала телефон в сумке.

– Ну что молчишь, журналюшка? Ссышь, да? – Высокий мужчина продолжал приближаться и говорить: – Расследование прекращай!

Лида смотрела на высокого мужчину. Мелкий позади переминался с ноги на ногу и хлопал увесистым ключом по ладони.

– Кто вас послал? – Лида отступила назад ещё на полшага. Пальцы в правом кармане скользили по экрану телефона.

– Тебе какое дело? Просто поговорить пришли. – Крупный сделал ещё шаг вперёд, сжал кулаки. – Расследование удали. Ни к каким блогерам или областным изданиям не суйся. Сделаешь, получишь сорок косарей.

– А если не сделаю, изобьёте? Так сильно боитесь правды?

Крупный переглянулся с мелким и поднял руки со сжатыми кулаками.

– Ты чё, дура? – Голос из-под маски стал громче. – Тебе же по-хорошему говорят. Думаешь, раз из новостей, всё можно?

Лида пятилась назад. Крупный шагнул ближе, на расстояние удара. Кулачища в рабочих перчатках. Правая рука здоровяка потянулась к плечу журналистки.

Лида отскочила назад. Выхватила баллончик из кармана и выставила руку. Нажала, струя ударила мужчине в лицо и грудь. Запах перца и черёмухи хлынул в воздух. Незнакомец отшатнулся, заорал, схватился за лицо.

Лида развернулась и побежала. Кроссовки шлёпали по мокрому асфальту, крик рвался из горла, высокий, резкий:

– Помогите! Убивают!

Пробежала тридцать шагов. Фонарь впереди, свет из окон, ещё немного, и подъезд одноклассницы без домофонной двери.

Послышались шаги за спиной, подельник нагонял.

Девушка на бегу обернулась, отводя руку назад и брызгая перцем. Мужчина ударил по предплечью большим гаечным ключом, Лида вскрикнула и выронила баллончик.

– Ты чё, тварина? – сказал невысокий, хватая журналистку за ворот красной куртки.

Лида нащупала в сумочке зонтик, выхватила и ударила наотмашь, снова позвав на помощь. Мужчина присел, пропуская руку девушки над головой, выпрямился, чуть развернул корпус и ударил рукой в левую скулу.

Мир дёрнулся. Звук пропал, фигура мужчины качнулась. Фонарь впереди раздвоился.

Журналистка качнулась и упала на асфальт, ударившись головой.

Послышались голоса незнакомцев.

– Ты что... Мы ж только припугнуть... – Дальше кашель и мат. Высокий мотал головой и тёр морду перчатками.

– Серёга, валим... Вон, в окнах...

Черных лежала на мокром асфальте. Правая рука вытянута, пальцы разжаты. В паре окон слева мелькнули лица. Край зрения темнел. Она попыталась поднять руку, ладонь шевельнулась и упала. Хотела крикнуть, но из горла вышел только хрип и Лида потеряла сознание.

*************

Мир залила ржавая вода.

Черных тонула в мутной жиже. Вокруг был город. Знакомые дома и дворы, маршрутки на перекрёстках, каштаны вдоль дороги. Только всё было под водой. Дома утопали в мутных потоках. Быстро, этаж за этажом, уходили в грязную глубину.

В каждом окне лицо: мамы, Артёма, Олежки, Самохвалова. Сотни лиц, знакомых и чужих. Все смотрели и молчали.

Вода ушла. Лида стояла на дне колодца.

Стены каменные, скользкие, покрытые чем-то чёрным и живым. Девушка подняла голову: наверху был кружок неба, маленький, далёкий, серый. На дне сухо, но под ногами что-то шевелилось и скреблось.

Из-под земли появились две женские фигуры.

Чёрное высокое существо в балахоне стояло справа. От твари пахло хлоркой, бинтами, кровью и сырой землёй.

Белая фигура слева была похожа на Лиду. Те же черты: узкое скуластое лицо, острый подбородок, серо-зелёные глаза. Глаза прозрачнее и ярче. Существо было сделано не из плоти, а из тумана и инея. От монстра шёл пар, как от дыхания на морозе.

Существа протянули руки. Запах хлорки и мороза ударил с двух сторон.

Черных шагнула влево. Пальцы коснулись холода. Обожгло морозом, кожа перестала чувствовать, рука хрустнула, как лёд на луже под каблуком.

Ледяной двойник улыбнулся. Рот раскрывался шире и шире, пока не превратился в огромную пасть. Девушка дёрнулась, но порыв ледяного ветра сбил с ног. Монстр сделал два шага и проглотил Лиду целиком.

Где-то далеко слышалась сирена скорой.

Глава 2: Несломленная

Лида открыла правый глаз, левый не поддался.

Девушка осмотрелась, не поворачивая головы. Прямоугольная больничная палата. Старый линолеум, светло-зелёная выцветшая краска до середины стены, выше белая шпаклёвка. Четыре койки, столько же тумбочек у изголовья, два стула и больше ничего.

Койки у окна занимала Лида, напротив – бабушка, у двери лежала молодая рыжая девушка и тихая блондинка лет сорока.

Старуха спала с приоткрытым ртом. Серые волосы, тёмно-зелёная кофта поверх байкового халата в цветочек, яркий пластиковый амулет с глазом висел на шее. Из-под кровати торчал краешек советского тапка в синюю клетку.

Лида повела взглядом к окну.

У подоконника стоял папа, Марк Сергеевич Черных, в вязаном свитере и тёплых штанах. Белый больничный халат он накинул на плечи. В руках держал открытую книгу «Записки врача» Вересаева, но взгляд уходил в окно и снова возвращался к странице.

Лида потянулась рукой к окну. Пальцы послушались с запозданием, девушка задела стакан на тумбочке. Стеклянные грани звякнули о кружку.

Папа повернул голову. Секунду стоял и подошёл к кровати. Присел, аккуратно погладил плечо под одеялом, попросил не шевелиться и вышел в коридор.

Две минуты тишины. Телевизор за стеной бубнил про похолодание и приход зимы. Старуха всхрапнула, перевернулась, укрылась одеялом.

Послышались голоса в коридоре. Вошёл молодой врач в мятом халате, очки на тесёмке висели на груди, под халатом рубашка и чёрный галстук. За ним шла медсестра лет пятидесяти, полная, румяная, с длинными волосами цвета соломы.

Через две секунды в палату вернулся Марк Сергеевич, опёрся на дверь, отдышался. За ним пришла мама с четырьмя пластиковыми контейнерами, составленными башенкой, и термосом в руках.

Врач придвинул стул, сел рядом с кроватью, посветил фонариком в правый зрачок, осторожно приподнял левое веко. Лида дёрнулась.

– Больно? – спросил доктор. – Не говорите, моргните.

Лида закрыла правый глаз и открыла.

Врач задумчиво посмотрел в папку, поданную медсестрой, и сказал:

– Закрытая черепно-мозговая травма тяжёлой степени. Ушиб мозга и рваная рана левой скуловой области. Трое суток без сознания, вчера состояние стабилизировалось, и перевели в общую палату. – Врач говорил быстро, почти без интонации. – Повезло, что скорая быстро подобрала.

– Коллега, – сказал Марк Сергеевич из-за спины, тихо, с нажимом, обращаясь к врачу. – Восстановление? Прогноз?

Доктор снял очки, повернулся на стуле.

– По первым снимкам одна картина, по вчерашним другая. – дважды врач открывал рот, но с губ слетало только «хм-хм» и «да-да». Голос медика стал чуть громче, речь выразительней. – Честно? Такого темпа я не встречал. По протоколу обязан уведомить магический отдел полиции. При аномальных показателях восстановления так положено. Не бойтесь, стандартная процедура.

Отец побледнел, подошёл ближе, почти вплотную к спине врача.

– Может, ошибка? Аппарат какого года? – спросил старший Черных, покашливая и глядя в сторону.

– Девяностого. – Врач протёр стекло очков краем халата и резко надел. – Марк Сергеевич, ну какая ошибка?

– Да-да. – Отец кивнул, отступил на полшага. – Протокол, понимаю. Хочу уточнить: форма двести сорок? Уведомление в ОМБ, не принудительная экспертиза?

– Пока да. Картина однозначная, но не экстремальная. Дочь до этого не принимала магические эликсиры? Для омоложения, например. Нет, не то барахло, что в интернете продают, а настоящие?

– Опасные незаконные магические препараты, после которых можно оглохнуть, ослепнуть или сойти с ума? Вы за кого нас принимаете? – Папа нахмурился.

– Понимаю, что маловероятно, но вдруг. Выздоровление слишком резкое, как будто что-то ускоряет все процессы регенерации в три раза.

– Знаю, но справедливо ли из-за этого портить моей дочке всю жизнь? – Марк Сергеевич повернулся к окну. – Если бы спросили меня, я бы написал, что динамика укладывается в верхнюю границу нормы при данном типе травмы у молодых со здоровым анамнезом.

Врач резко развернулся, молча потёр переносицу под очками, встал.

– Не обижайтесь. Но у меня уже есть выговор в этом полугодии за несоблюдение таких вот формальностей.

Повернулся к Лиде, быстро объяснил про режим, лечение, капельницу, перевязку. Кивнул родителям и пошёл к двери. Рыжая соседка у двери что-то сказала вслед, доктор только махнул рукой и ушёл.

Медсестра задержалась, поправила капельницу, проверила иглу. Подмигнула Лиде, улыбнулась и ушла к соседке по палате, что-то посмотреть.

Эльвира Марковна расставляла контейнеры на тумбочке. Рядом выстроились салфетки, ложка, термос.

– Лидочка, тут покушать. Бульон куриный, свежий, с утра варила и компот.

– Ма... – Лида поперхнулась, закашлялась.

Эльвира Марковна замолчала и дала попить. Девушка сделала несколько глотков и легла.

– Ничего, ничего. Врач толковый, папа с ним говорил. – она погладила дочь по руке под одеялом.

Марк Сергеевич стоял у окна, руки сложил за спиной. Кивнул, не оборачиваясь, и забурчал.

Лида приподнялась и допила стакан маленькими глотками. Голос возвращался.

– Как на работе, пап? – спросила девушка тихо.

– Работа подождёт. Обращений с пищевыми отравлениями стало чуть меньше. Я давно должен был на пенсии сидеть. Выговор у него... хм... формализм. Но пенсия смех... – Марк Сергеевич махнул рукой.

Мама сказала, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Почти шестьдесят три года. «Кто, если не я», «специалистов нет»... Чехов писал: «Если хочешь, чтобы у тебя было мало времени, ничего не делай». А мы всё делаем, и времени нет ни на что.

Марк посмотрел на жену, она встретила взгляд и замолчала.

– Завтра придёт следователь, – сказал папа. – Не из магического отдела, не бойся. Из уголовного. Возьми, записывай, что вспомнишь. Руку и голову разрабатывают одновременно.

Достал из кармана блокнот и ручку, положил на тумбочку. Блокнот новый, синяя обложка с фиолетовой совой. Ручка с гравировкой «Минздрав» на колпачке.

– Найдут, – сказала Эльвира Марковна. Голос дрогнул, и она тут же занялась термосом. – Обязательно найдут извергов. Везде камеры сейчас. Тем более такой случай, известная журналистка.

Лида медленно повернула голову. Взгляд скользнул по заваленной тумбочке, по блокноту и телефону. Индикатор горел зелёным светом, провод зарядки уходил к ближайшей розетке.

– Мам, дай телефон.

Двадцать три пропущенных. От Олега одиннадцать. Семь пропущенных от Артёма и родителей, один с работы и остальные с незнакомых номеров. Сообщений больше – экран пестрел уведомлениями от Олега. «Лида, как ты?», «Прошу, напиши», «Я приехал в больницу, меня не пустили».

Черных набрала в ответ: «Пришла в себя, жду тебя». Отправила, положила телефон на грудь и закрыла глаз.

Эльвира Марковна достала потрёпанный томик «Чехов. Рассказы».

– Почитай, как ра... – Черных не договорила, сглотнула.

Книга чуть дрогнула в руках. Мама придвинулась ближе, перелистнула на первую страницу и начала: «В больничном дворе стоит небольшой флигель, окружённый целым лесом репейника...»

Голос звучал тихо и ровно. Марк Сергеевич сел на подоконник и прислушался. Рыжая соседка беззвучно взяла пачку сигарет, подошла к постели Лиды, улыбнулась и вышла.

– Лидочка, тебе удобно? Одеяло совсем тонкое, завтра привезу из дома потеплее. Халат и тапочки тоже возьму. Твои любимые синие, с зайцами?

– С волками, – Лида подмигнула единственным глазом.

– Такие упитанные волки? – Эльвира Марковна перевернула страницу. – Очень похожи на зайцев. Как у классиков: «Всё в этом мире относительно».

Папа подошёл, поднял руку, посмотрел на часы и тихо вымолвил: «Нам пора».

Эльвира Марковна дёрнула плечом. Книгу закрывать не стала и продолжила читать, чуть громче. Отец вернулся к окну, взял брошенные на подоконнике «Записки врача», открыл на середине и тоже погрузился в текст.

Через полчаса мама дочитала до середины. Нахмурилась, остановилась, обернулась к мужу и скомандовала: «Вот теперь пора».

Наклонилась к дочери, поцеловала в лоб: единственное место без бинтов и синяков.

– Завтра к девяти жди, с врачами договорились. Принесу борщ и вещи.

Марк подошёл. Постоял секунду, положил ладонь на руку дочери. Подержал несколько мгновений и убрал.

Папа вышел, и мама поспешила следом. Уронила в дверях сумку, подняла и исчезла за косяком.

В коридоре послышались шаги, размеренные, удаляющиеся.

Лида лежала и смотрела на трещину потолка. Веки стали тяжёлыми. Лида закрыла глаз. Поёрзала на подушке головой и задремала.

*************

Чужой сон пришёл без предупреждения.

Маленькая кухня хрущёвки. Жёлтая лампочка без абажура. Клеёнка в красных маках, деревянный квадратный стол. Алюминиевый чайник на газовой плите закипал. Круглое коричневое радио транслировало концерт для фортепьяно.

Старая, сероволосая, грузная женщина у плиты мешала что-то в кастрюле. За столом сидел мальчик лет пяти. Ложка ныряла в манную кашу и возвращалась пустой.

Лида стояла у стены. Веки не двигались, шея не поворачивалась. Тело вмуровали в стену. Журналистка видела всё и не могла закрыть глаза.

Дверь в коридор приоткрылась. Из темноты потянуло: табак, машинное масло, что-то острое. Запах нарастал быстрее, чем открывалась дверь.

Женщина перестала мешать. Плечи поднялись, руки взметнулись перед собой в защитном жесте. Мальчик поднял голову. Его ложка выскользнула и упала.

Мужчина в промасленной телогрейке вошёл, пошатываясь. Наклонился и поднял ложку.

Удар. Мальчик слетел со стула. Послышались неразборчивые крики и ругань. Женщина подлетела к ребёнку, закрывая его руками. Крики, слова, в которых не разобрать. Ещё удары, рев и рычание. Лида видела всё и не могла отвернуться.

Кухня сложилась и развернулась снова.

Жуткая сцена разворачивалась десятки раз с небольшими изменениями. Лицо входящего мужчины искажалось, пока не стало лицом Лиды. На кухне становилось холоднее после каждого дубля. Удары жёстче и многочисленнее. Крики громче и неразборчивее.

Потом кухня рухнула и наступила тишина. Не темнота, а ледяная тишина, в которой что-то было. Огромное, холодное, совершенно неподвижное. Оно просто чавкало, урчало и ждало.

*************

Лида проснулась и открыла правый глаз.

Серый свет за окном. В коридоре звон посуды, голос медсестры: «Двенадцатая, завтрак! Да, опять каша и чай!»

Лида медленно подняла руку, провела ладонью по холодному одеялу. Взяла стакан воды, поднесла к губам, осушила и поставила обратно.

Напротив, на кровати, сидела побледневшая грузная бабка. Байковый халат застёгнут не на те пуговицы, полы перекошены. Руки на коленях, теребила пальцами пластиковый амулет. Посиневшие губы шевелились беззвучно:

– ...закрой дверь, Коленька... закрой...

В палату вошла длинноногая рыжая соседка с пачкой сигарет в руке. Шёлковые розовые брюки и халатик, красный лак на ногтях незабинтованной руки, золотая цепочка на шее. Девушка поймала взгляд Лиды, чуть изогнула левую бровь и сказала:

– Тоже холодно стало? Я аж проснулась и всё проверила. Откуда сквозит, чёрт его знает. – Девушка засунула пачку сигарет в карман, поправила левую руку в гипсе на перевязи.

– Батарея? – Лида бросила взгляд на старый советский радиатор под окном.

Девушка улыбнулась, откинула длинные тёмно-рыжие волосы назад. Подмигнула Лиде, ухмыльнулась и сказала:

– Батарея ледяная. Опять осень неожиданно пришла. Коммунальщики такого не ожидали. Думали, у нас здесь Коста-Рика и весь год жарко, а оказалось Урал. Ну как к такому можно подготовиться? Нет, надо было валить в отпуск с Нурланчиком, если бы не травма...

Лида кивнула и закуталась в одеяло. С трудом вставила в правое ухо наушник-каплю. Врубила недослушанную аудиокнигу «Воды Нарына», отвернулась к стене.

Утро пролетело в обычных больничных хлопотах. Завтрак. Процедуры. Осмотр. Встреча с мамой. Папа прийти не смог. Его срочно вызывали на работу из-за новой вспышки отравлений.