Текст книги "Журналистика, магия и заговор (СИ)"

Автор книги: Владимир Высотин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц)

– Если потребуются нюдсы, я обязательно у тебя закажу, – сказала Лида, убирая лежавший на тумбочке телефон в карман.

– Фу, как грубо! – рыжуля надула губки и вздёрнула носик. – Ты чего такая злая, подружка? Бабка тебя что ли покусала?

– Давай лучше о тебе поговорим. В каком году нашу школу закончила? – брови Лиды изогнулись.

– Ну, я 2001 года, значит в 18 или 19... – соседка посмотрела в потолок, разглядывая трещины.

– Сколько лет мама у вас русский и литературу преподавала? – журналистка выдержала паузу.

– Ну, года три или четыре. Я уже не помню, столько времени прошло!

– Мама перестала новые старшие классы брать в 2010. Мой класс был последним, который она выпустила, в 2014 году. Ты никак не могла у неё учиться. Подружка!

– Ну как же... ведь я... ну, может быть, что-нибудь и перепутала. Что с того?

– Обычно люди о таком не врут без надобности. И кофе мало знакомым людям не приносят. – Левая бровь журналистки чуть опустилась, а правая изогнулась.

– Может, я так, от чистого сердца...

– Давай-ка ты расскажешь, кто тебя и зачем послал. А я постараюсь сделать так, чтобы тебе больше не снились ледяные комнаты и девушки с разбитыми отражениями вместо лица.

Рыжая сглотнула, оглянулась, наклонилась к самому уху и зашептала.

– А ты можешь?

– Я постараюсь.

– И ещё, ты мне должна будешь что-нибудь слить, ну так, по мелочи. Нужны козыри, чтобы восстановиться в конторе после больничного.

– А контора это ОМБ? – Лида поморщилась.

– Чего? Нет, агентство «Нимфа». Модельная, ну ты поняла. Начальница вышла на меня, когда тебя перевели в общую, и попросила следить. Даже кому-то шепнула, чтобы меня подселили к тебе.

– Понимаю. Сейчас напишу что-нибудь из старого расследования. Сфоткай украдкой и передай. Скажи, что я плачу в подушку и делюсь планами о бегстве в Питер. До выписки буду сливать тебе по чуть-чуть, пустяки, а ты взамен расскажешь мне больше про агентство?

– Ой, будто ты сама не знаешь. Ну там модные показы, выставки, форумы. Солидным господам нужны умные и симпатичные девчонки, чтобы выйти в свет, ну и всё остальное...

– Понимаю, клиенты в основном чиновники, бизнесмены и силовики. Кто-нибудь из ЖКХ есть? – Лида азартно улыбнулась.

Рыжая кивнула и затравленно огляделась, её голос упал до самого тихого шёпота:

– Я не могу трепаться. Болтливых у нас переводят в другую категорию, а мне в массажке оказаться не хочется.

Лида вздохнула, подмигнула и взяла стаканчик с кофе. Журналистка открыла крышку, отпила чуть остывший напиток и добавила в блокнот «проверить агентство «Нимфа»».

Черных хотела открыть социальные сети и поискать зацепки, но в палату пожаловала делегация из трёх женщин за сорок во главе с бабкой. Старушка сгорбилась, опустила голову и широким жестом указала на «ведьму».

– Вот она, значит, где! Кошмары и порчу насылаешь? И не стыдно тебе пенсионеров до инфаркта доводить! – заголосили вошедшие с бабкой женщины.

Журналистка села на кровать, схватилась за перила, помолчала и сказала:

– Женщины, погодите! Вы без вил и факелов. Так нельзя, спуститесь на первый этаж, там со скидкой продают...

– Ты нам зубы не заговаривай. Зачем пожилых людей изводишь во сне?

В разговор вмешалась рыжеволосая, вставая и заслоняя путь наступавшим.

– Да старуха сама к ней пристаёт! Наговаривает, доносы пишет, сплетни сочиняет!

На шум пришли санитарки, а следом и соседки из других палат. В толпе слышались голоса: «быстро поправляется», «ведьма, снится всем», «сообщили куда следует». Гвалт остановил врач, призвавший всех расходиться по своим палатам и не толпиться в коридоре. Последней пошла к себе бабка, пытавшаяся истребовать перевод в соседнюю палату.

Через несколько минут всё затихло, и Лида наконец-то смогла начать изучение социальных сетей известных сотрудников фирм в поисках зацепок.

*************

Неделя пролетела быстро.

Утром – врач, капельницы, перевязки, долгие опросы. Бинтов становилось меньше с каждым днём. Последний пластырь сняли на пятый день. Под ним остался едва заметный шрам.

Днём приходили родители: Марк Сергеевич с рассказами о новой вспышке пищевых отравлений из-за плохой воды, Эльвира Чёрных с контейнерами и Булгаковым. Изредка захаживал Артём, с удивлением заглядывавший в стремительно заполнявшийся блокнот.

В перерывах Лида работала, слушала Сурганову и аудиокниги. Рингтон на новом телефоне сменился на песню «Река». Всё чаще в темноте палаты Лида тихонько напевала:

Ты – моя река, тайна – твой исток

Я в твоих волнах – бересты челнок

Берега твои – вереск да полынь

А в ушах моих голоса пустынь

По ночам Лида пыталась не блуждать по снам. Но порыв ветра раз за разом швырял дух девушки в чьё-нибудь спящее тело. Каждую ночь Черных видела чужие кошмары, а наутро слышала шепотки в коридоре и туалете.

Бывшую журналистку называли ведьмой, колдуньей, проклятой и даже Марой. С лёгкой подачи бабки многие женщины прикупили иконки в больничной часовне и обвешались амулетами из чеснока. От вторжения в сны это не помогало, но старуха убеждала всех в эффективности защиты – ведь пенсионерке кошмары больше не снились.

Днём 27 октября Лиду досрочно выписали. Лечащий врач подписывал документы. Марк Сергеевич стоял рядом. На столе лежали два снимка. Он смотрел на левый и правый. Потёр руки и сложил документы.

– Удивительное восстановление. – Врач закрыл папку и поставил штамп «на экспертизу». – Марк Сергеевич, я вас прошу подумать об областной клинике или городском центре «Забота». Есть основания предполагать. Сами понимаете, что это и к каким необратимым последствиям приведёт.

Марк Сергеевич взял документы, сложил и начал вежливо отказываться и объяснять нюансы.

В коридоре ждал Артём. Стоял у стены, руки в карманах, наушники на шее играли тихий пост-рок. Увидел сестру и выпрямился.

Девушка задержалась в коридоре у большого зеркала. Покрутилась: красная кожаная курточка сидела впритык, тёмные синие джинсы подчёркивали бёдра. Только тонкий шрам на щеке напоминал о травме.

– Люди в больницах худеют, а ты накачалась? – посмеиваясь, спросил брат.

– Потолстела! Мама меня закармливала, – Лида вздохнула, провела ладонью по едва заметной складке на талии.

Журналистка обернулась, отец стоял в дверях кабинета, разговаривал с врачом. Кивнул и махнул рукой, давая понять, что его ждать не стоит.

Брат с сестрой прошли коридор, лестницу, холл, открыли тяжелые железные двери и вышли на улицу.

Несколько долгих мгновений Лида молча стояла, улыбалась, смотрела на небо и шумно вдыхала морозный октябрьский воздух. А затем громко сказала:

– Будем бороться!

– Трепещите, – добавил брат, глядя на мокрую парковку. – Мамкины борцуны вышли на тропу войны. Сейчас три поста в соцсетях запилим, и конец коррупции. Наимов утопится в вонючей воде.

Лида пихнула его кулаком в плечо.

– Дурак, – сказала она и громко засмеялась. Опомнилась, зажала рот ладонью, но смех пробивался сквозь пальцы.

Артём потёр плечо.

– Бьёшь сильно для человека после комы, – сказал он. Уголок рта дрогнул.

Они спустились по ступеням.

На улице гуляли холодные ветры, гонявшие опавшую листву. Тополя стояли мрачными столбами вдоль входа в больницу. Шёл мелкий, моросящий холодный дождик.

– Всех источников достали, – не оборачиваясь, бросила Лида. – Я позвонила с кнопочного. Двое из трёх не берут. Третий снял трубку. Сказал: «Не звони сюда больше, тварь».

Артём молчал. Кроссовки шлёпали по мокрому тротуару.

– Новых нашла? – бросил он, поправляя наушники.

– Ага, держи карман шире. К предыдущим я подбиралась почти месяц, будучи известной журналисткой. А теперь я кто? Ведьма, экстремистка, лгунья? – Девушка, замедлив шаг, посмотрела на серое небо, плюющееся мелкими каплями. – У меня нет редакции, источников, денег на адвоката.

Артём коснулся плеча сестры и тихо спросил:

– Что нужно?

– Хотя бы аккаунты. Анонимные и защищённые. Чтобы можно было публиковать и не бояться ареста.

– Сделаю.

– Новые источники. Люди, которые знают, как устроен водоканал, тендеры, ремонтные работы, управляющие компании и ЖКХ изнутри. Может, бывшие сотрудники, обделённые подрядчики. Кто-то ещё не запуганный.

– Это сложнее.

– А куда деваться? – Лида помолчала. – Мне нужно понять, кто их крышует. Двенадцать подрядных организаций и шесть управляющих компаний за семь лет. Все работают по схожей схеме. Для такого нужны обширные связи.

– Предполагай худший вариант и не ошибёшься, – брат криво усмехнулся и ускорил шаг, до дома оставалось пять минут ходьбы.

Остаток пути прошли без разговоров. У Артёма из наушников играла Louna, Лида слушала и тихонько подпевала: «Слава героям, ломавшим схемы! Слава изгоям внутри системы!»

Перед подъездом остановились, Артём снял наушники и криво ухмыльнулся.

– Угадаешь откуда? Кто-то, видимо, на неё наклеветал, – сказал брат ровно, глядя на облезлую дверь подъезда, – потому что, не сделав ничего дурного, она однажды утром была арестована.

Лида замерла, изогнула бровь и спросила:

– Кафка? «Процесс»?

Артём кивнул, улыбнулся и добавил: «Да. Только у тебя шансов больше!»

Глава 4: Закрытые двери

Крепкая вахтёрша лет шестидесяти сидела за зарешёченным стеклом в будке у входа. Чёрная куртка с нашивкой «Охрана» была накинута на плечи поверх белой застиранной кофты. В руках тётка держала разворот газеты с названием «Магические тайны города» и статьёй «Шок! Оракулы предсказали, когда Кривошеин умрёт».

Лида медленно подошла, вчиталась в другие разноцветные заголовки колонок, набранных капслоком: «Защитники магии пытают в библиотеке собак», «Зэк превратил секту чудо-бомжей в банду», «Загородный бордель под видом арт-галереи».

Журналистка скривилась, прикрыла рот кулаком, покашляла.

– Фамилия? – спросила женщина, не отрываясь от чтения.

– Черных. К Коростылёвой, по приглашению.

Палец ткнул в журнал, лежащий в окошке будки. Вахтёрша сипло буркнула:

– Давненько тебя не видела. Что, пнули из «ИнтерВестей»? Опять будешь у нас внештатником работать? Ай, ладно, распишись!

– Как я могу пройти без подарка мимо самого заслуженного работника редакции? – Лида сунула в окошечко новый кроссворд и белую шоколадку. – Уже весь этаж обсудил моё увольнение?

– Пять дней назад Самохвалов прибежал и растрепал, – не поднимая глаз, буркнула вахтёрша. – Пиши давай и иди, там весь триумвират собрался!

Лида заполнила строчки таблицы наклонным почерком с завитушками. Вахтёрша не посмотрела, махнула рукой.

Черных медленно пошла вперёд.

Коридор тянулся через весь первый этаж. Стены покрашены в белый и зелёный цвет, краска местами пошла пузырями. Линолеум старый, с протоптанной дорожкой посередине. Половина ламп не горела, и коридор тонул в полутьме. Пахло бумагой, типографской краской и чем-то кислым.

Лида внимательно осматривала стены. Сначала шли четыре газеты в рамках с золотым тиснением: «Вечерний Загорск», «Из рук в руки», «Жизнь Загорска» и «Магические тайны города». Номера прошлой недели хранились под оргстеклом.

По стене рядом с последней газетой полз большой чёрный таракан. Лида прошла дальше и остановилась у доски почёта.

Фотографии сотрудников в овальных рамках. Мужчины в пиджаках, женщины в платьях. В центре, крупнее остальных, – главный редактор Коростылёва Н. А. Рядом – дочь, секретарь-референт. Лида замедлила шаг, посмотрела на обе фотографии, перевела взгляд дальше.

Три доски грамот. Бумаги в рамках, некоторые датированы началом двухтысячных. Лида прошлась взглядом по датам. Самая поздняя – за 2018 год.

Дальше шла доска партнёров. Логотипы местных предприятий, некоторые уже выцветшие. Ни «МагистральСервиса», ни «НовоСтроя», ни «Каскад-Трейда». Даже водоканала нет. Только мэрия, партия «Единство» и местные заводы.

В конце коридора приёмная. Лида вошла и оглянулась.

Натяжные потолки с точечными светильниками. Стены оклеены фотообоями: город в перспективе, с проспектом и фонтаном, но обои вздулись у батареи, и проспект неестественно изогнулся. Журнальный столик, на нём стопка «Жизни Загорска» и подшивка «Областной газеты» за месяц.

За столом в приёмной восседала секретарша. Большое декольте на белой кофточке, белые волосы уложены крупными локонами, яркий лак на ногтях. Девушка за тридцать, грузная, яркая. То же лицо, что на доске почёта в коридоре, только толще и с другой причёской. Женщина смотрела в белый айфон последней модели, не поворачиваясь к Лиде.

Журналистка подошла к столу. Подождала несколько секунд и заговорила.

– Здравствуй. Я к Нине Алексеевне.

Секретарша подняла глаза. Оглядела Лиду, выкатила нижнюю губу и молча открыла журнал. Перелистнула страницу туда, обратно. Нашла запись и повернула журнал.

– Здесь время прихода. Потом фамилию. Потом цель визита. Разборчиво пишите, да. Печатными буквами, да.

Лида заполнила все столбцы. Секретарша наклонила голову, прочитала перевёрнутый текст. Кивнула и вернулась к разглядыванию на экране фотографий мужчин с сайта знакомств.

Журналистка шагнула и потянула массивную дубовую дверь с латунной ручкой и вошла.

Кабинет был большой и тёмный, несмотря на два окна. Шторы толстые, задёрнуты наполовину. В центре массивный стол из тёмного дерева, покрытый стеклом, под которым визитки, календарь за прошлый год и вырезки из газет: Коростылёва жмёт руку губернатору, вручает грамоту, выступает на трибуне.

За спиной главного редактора три портрета в одинаковых золотистых рамках. Президент, губернатор, помощник мэра по ЖКХ Дроновский.

В кабинете расселись трое.

Нина Коростылёва – за столом, в огромном «директорском» кожаном кресле. Крупная, с химической завивкой, корни отросли на сантиметр. Строгий костюм, брошь в виде чёрного ромба с белым оком, очки на золотой цепочке. Её руки лежали на столе поверх кожаной папки с эмблемой партии «Единства».

Справа, в потёртом кожаном кресле, сидел редактор «Из рук в руки». Лет пятидесяти, серый костюм, рубашка в полоску. Чёрные брови, греческий нос и седеющие усы. Мужчина держал в руках блокнот и ручку.

Слева на спинку дивана откинулась начальница «Жизни Загорска» и псевдомагической газетёнки. Красивая, полная женщина с фарфоровой чашкой чая в руке. Округлое лицо, мягкие черты, карие глаза и яркий макияж. На шее синий платок в цветочек, заколотый брошью с чёрным ромбом и белым глазом.

Лида взяла один из потрёпанных офисных стульев для посетителей, села поближе к столу.

– Здравствуй, Лидочка, – Коростылёва чуть улыбнулась и протянула массивные ладони навстречу, – мы вас пригласили, потому что нам небезразлична судьба коллег. Как ваше здоровье? Говорили, что вы только через две недели выйдете?

Взгляд главного редактора скользнул по красной кожаной куртке и джинсам журналистки.

– Спасибо, Нина Алексеевна. Здоровье в порядке, – отозвалась Лида спокойно, положив локти на стол. – Один из ваших сотрудников утром пригласил зайти. Я бы хотела обсудить возможность публикации материала о коррупции в водоканале.

Мужчина справа не поднял глаз от блокнота. Усы шевельнулись, чёрные брови нахмурились, и послышался глубокий бас:

– О водоканале сейчас кто только ни пишет. В интернете все эксперты. Каждый блогер с сотней подписчиков мнит себя следователем.

Толстушка слева наклонилась вперёд, сделала глоток чая.

– Лидочка, а ты точно себя хорошо чувствуешь? Видения, вспышки гнева и головные боли уже прошли?

– У меня их не было. Кто распространяет такую клевету? – Лида посмотрела в глаза собеседницы и выдержала паузу.

– Болтают злые языки, а я не знаю, что им отвечать, вот и уточняю. А за что тебя уволили? За недостоверные данные? Говорят, ты писала по заказу прежнего директора водоканала? Но я не верю!

Начальница «Жизни Загорска» не отводила взгляд и улыбалась.

– Меня уволили за расследование коррупции. Данные достоверны, – громко ответила Лида. – А у злых языков есть фамилии и имена?

Женщина поставила чашечку на столик рядом, взяла конфетку из коробки, съела и продолжила:

– Настоящий журналист не сдаёт источники, да, Лидочка? Говорят, ты перед увольнением хотела продать материал конкурентам и шантажировала редактора. Ну ты же знаешь, какой у нас город! Все всё знают. Но это тоже неправда, да? – Толстушка откинулась на диван, закинула ногу на ногу, посмотрела на портрет помощника мэра.

Лида сидела прямо, посмотрела на коллегу в упор и спросила: «Что, я детей ем и на метле по ночам летаю, Максим Самохвалов не говорил?»

Усач хмыкнул, сделал пометку в блокноте и сказал:

– Нет, только про быстрое выздоровление и кошмары соседок в больнице. А ещё про расследование в политическом и магическом отделах.

– Спасибо вашим хозяевам из «Единства». Насколько же они сильно увязли в коррупции, что намёк на расследование привёл к такому?

Коростылёва подняла ладонь, останавливая беседующих.

– Не надо сплетен. Лидочка, вы же дипломированный специалист. Двадцатая в выпуске, если не ошибаюсь?

– Вообще-то третья. У меня красный диплом.

Мужчина с блокнотом снова сделал пометку.

– Образование, конечно, уже не то. Теперь пятёрка, как раньше четвёрка, была.

Женщина на диване подхватила:

– Я слышала, теперь любой себе может диплом купить. Даже диплом врача!

– Это неуместный подкол? – Лида переводила взгляд с одного на другого. – Вы меня сюда позвали говорить про водоканал или сплетничать и шутить?

Коростылёва улыбнулась, тихо хлопнув ладошкой по столу.

– Нет, у Лидочки сносное образование. Но вы поймите, образование только фундамент, а журналистика – это практика. Вы сколько в профессии? Три года?

– С учётом работы у вас внештатником чуть больше трёх, – согласилась Лида.

Редактор «Из рук в руки» поднял глаза от блокнота. Усы дёрнулись, брови нахмурились.

– И сразу решили писать о том, кто украл сто миллионов? Амбиции и гордыня вас погубят!

Толстушка снова вступила в разговор, мягко и покровительственно:

– А скажи, Лида, ведь «ИнтерВести» недавно грант получила? Ну, который за свободу прессы. Я слышала, они через тебя хотели отработать заказ. Расследование, скандал и шумиха. А потом новый закон об иностранных агентах вышел. Редактор испугался и решил тебя уволить?

– А я слышала, что «Загорский Вестник» убыточен и живёт на дотации мэрии. Это правда? – спросила Лида спокойно.

– Так и запишем, про вопрос о гранте Лида отвечать отказалась. – Мужчина пригладил усы левой рукой и сказал: – И я с вами, коллега, не согласен, девочка не занималась расследованием. Так, записала парочку баек и прикрепила к ним фотки документов из интернета. Некритичная работа с источниками...

– На этом месте я должна дать вам копию расследования, чтобы опровергнуть слухи? – спросила Лида с ухмылкой. – Или Самохвалов уже всё передал?

Коростылёва подняла ладонь в третий раз.

– Обойдёмся без склок. Лидочка приемлемо пописывает. Просто ошиблась с выбором, а Макс её не смог отговорить. Есть темы, которые журналисту не по зубам. Масштаб другой. Водоканал, тендеры, бюджет. Это уровень прокуратуры. Девочка полезла куда не надо и получила.

– Ага, – сказала Лида. – Буквально по голове и получила.

Коростылёва сняла очки. Протёрла полой шёлковой рубашки с монограммой. Надела и посмотрела на Лиду поверх стёкол.

– Сочувствуем и желаем только добра. Готовы снова взять внештатным корреспондентом. Моя дочь ведёт экспериментальную рубрику «Прожектор искусства». Обзоры кино, театральных и других постановок. Мне кажется, вам будет интересно.

– Дайте угадаю. Писать опять всё буду я, а фамилия под материалом будет стоять вашей дочери? А получать я буду как внештатник по три тысячи рублей в неделю? – Лида хмыкнула и посмотрела на редактора.

– Лучше что-то, чем ничего, – очень быстро ответила хозяйка кабинета и посмотрела на подчинённых. Коллеги закивали и заулыбались.

В разговор снова вторглась упитанная дама с чаем.

– Вот вы отшучиваетесь про полёты на метле. А репутацию вашу господин Самохвалов втоптал в грязь. Люди что думают? Дыма без огня не бывает. Поэтому зря отказываетесь от нашего великодушного предложения. Мы ещё дозволим про магическую муру писать. Поработаете годик, скандал забудут, возьмём вас в штат, а там глядите...

– Я начну получать двадцать пять тысяч в месяц? И этого мне хватит, чтобы закрыть коммуналку и, может быть, не умереть с голоду? Предложение невероятно щедрое. Чувствую заботу и поддержку коллег!

– Зачем хамить? Никакого уважения к ветеранам городских новостей. Да журналист прежде всего должен за идею работать! – пробасил усач в кресле, хмурясь.

– За идею и совершенно бесплатно готова написать вам серию статей с расследованием коррупции в водоканале. Что? Тема не подходит? Нужно писать про постановку «Ревизор» в театре. Про современные проверки писать не нужно?

– А есть что-то новое по водоканалу? – Коростылёва подалась вперёд, опершись на стол ладонями. – Или только домыслы и замолчавшие источники?

– Выходит, старое вы уже прочитали? – спросила Лида тихо, но отчётливо. – Значит, можете чётко сказать, будете публиковать материалы или нет?

Все три редактора со снисходительными улыбочками замолчали. Лида встала, и стул с грохотом упал на паркет.

– Того, что я нарыла до нападения, достаточно. Выпустите первую публикацию, тогда поговорим о новом.

Лида взяла сумку, повернулась к двери. В дверях остановилась. Постояла секунду, обернулась и добавила:

– Ну конечно, публикации не будет! А скажите, вы ведь «Загорский вестник» в шестнадцатом году возглавили? Я заметила, самая свежая награда у издания за восемнадцатый. Намекните вашим хозяевам в администрации города, что пора бы новую выписать!

И Лида вышла из кабинета, захлопнув тяжёлую дверь. Секретарша провожала девушку взглядом, приложив телефон к уху, пока Лида не скрылась в полумраке коридора.

На крыльце Лида остановилась. Достала блокнот из сумки и карандаш. Покрутила в руках, написала: «Старые данные уже слили. Вызвали, чтобы разговорить. Помощник мэра Дроновский. Самохвалов и грант. Тоже замешаны в схеме коррупции?» Дрожащими руками убрала блокнот с совой в сумку.

*************

Лида остановилась у входа в бизнес-центр, несколько раз вдохнула и выдохнула, тихо шепнула дважды: «Эмоции отключить, думать наперёд, после отказа сменю поле и выведу к результату». Улыбнулась и неторопливо вошла.

Молодой охранник в белой рубашке, чёрном бронежилете с надписью ЧОП «Стражи Реальности» и серых брюках остановил гостью жестом.

У него была рация, дубинка, толстая кобура и наручники на поясе. Берцы с железным носком под брюками, в одной руке электронный планшет, во второй – чёрный детектор с множеством диодов по краям.

Охранник проверил фамилию и попросил пройти через рамку.

– Все железные вещи выложите. На куртке замок и пуговицы? Снимите куртку. Проходите через рамку. – Парень подмигнул и наклоном головы показал направление.

Девушка прошла. Рамка запищала и замигала белым светом. Охранник резко сказал: «Стоять».

Лида шагнула назад, и рамка снова засветилась, громко пища.

Охранник шумно выдохнул. Показал раскрытую ладонь. Застучал пальцами по экрану. Парень поджал губы и прищурился.

– Магический артефакт или остаточные следы волшебства? Может, у вас зелёный пропуск есть? Либо... – Правая рука скользнула на кобуру и открыла кнопку.

– Мне назначена встреча с супервайзером Дмитрием. Передать, что из-за вас я опоздаю? – Лида приподняла левую бровь, голову чуть наклонила и посмотрела в глаза охраннику. Щёки быстро покраснели, на лбу выступил пот.

На телефоне охранника заиграл звонок с известной насвистывающей песней. Парень не спешил убирать правую руку от открытой кобуры.

Лида прислушалась, рингтон в телефоне напевал песню на немецком языке.

– «Что мы будем пить семь дней, – чётко произнесла Лида, вслушиваясь в текст, – что мы будем пить жарким днём».

Парень широко улыбнулся, правая рука вернулась к планшету, голос изменился.

– С кем бегаешь, сестра? Белая Община, Союз Михаила Архангела или Дружина Рода? – Взгляд охранника скользнул с лица Лиды на округлости под красной курткой

– Просто немецкий знаю со школы. И, кстати, это не гимн Люфтваффе, а бретонская народная песня. Можно я уже пройду? – Лида коснулась лба, кожа была горячей.

– Чего ты покраснела-то? Ну рискни, иногда приборы шалят, – предложил юноша, улыбка осталась на лице парня, но глаза чуть прищурились.

Журналистка прошла. Рамка детектора молчала.

– Вам на второй этаж в третью переговорную. – Парень отступил с дороги.

Лида закатила глаза и прошла к лифту.

На втором этаже были стеклянные перегородки, полы из керамогранитной белой плитки и мебель бежевых и светло-оранжевых тонов.

На стене у входа висели рекламные баннеры под стеклом: «Загорск Онлайн» представляла фотография с городского праздника красок. С плаката «Бизнес-Загорска» смотрел пятидесятилетний мужчина в белом деловом костюме с красным галстуком и надписью «Колесников построил свой бизнес с нуля, и вы сможете!». Дальше был «Загорск Live»: стримы, подкасты, логотипы «Рутуба», «Дзена», «ВК».

Журналистка заметила вдалеке стену с логотипами и украдкой сфоткала. Открыла телефон, приблизила фотку, улучшила качество и разглядела символы «НовоСтрой» и управляющей компании «Наш Город».

Лида улыбнулась, прошла и открыла стеклянную дверь в переговорную с прозрачными стенами.

Супервайзер Дмитрий задумчиво стоял у доски с фломастером. Он был худой, высокий, носил чёрную водолазку, белые джинсы и умные часы. Медальон в виде чёрного ромба с белым оком висел на шее. Мужчина обернулся и быстро заговорил:

– Добро пожаловать. Слышал твою историю, прям жесть. – Он повернулся к доске, дописал слово «синергия» и продолжил говорить, разглядывая схему: – Сочувствуем и с радостью поможем влиться в новый амбициозный коллектив.

Лида огляделась. Нашла единственное свободное место: куча кресел-мешков в углу. Подтащила и села. Кресло окутало её, девушка оказалась в положении полулёжа, глядя на Дмитрия снизу вверх.

– Дмитрий, я хочу обсудить публикацию материала о водоканале. Расследование...

Мужчина слушал секунд двадцать. Кивал ритмично, а после поднял левую руку.

– Я понял направление. Фирмы-однодневки, тендеры, коррупция. Тема потенциальная, без вопросов. Контент хайповый. Но репутационные риски слишком высоки.

– Безопасный и основанный на фактах формат независимого расследования тоже не годится? – спросила Лида, пытаясь ровно сесть на кресло-мешок.

Супервайзер глянул на камеру под потолком. Подошёл к доске, показал фломастером на схему.

– С «ИнтерВестями» у нас три совместных проекта: взаимный пиар в ВК, подкаст «Загорск говорит», помощь с масштабированием на «Дзен» и «Рутуб». Выводим на целевые показатели, ну ты знаешь.

Лида медленно выдохнула, закрыла глаза, провела рукой по волосам. Встала и подошла к столу.

Дмитрий продолжал говорить:

– Мы не можем публиковать забракованное Самохваловым расследование, он наш партнёр.

– Деньги важнее журналистики? – Лида подошла вплотную и перешла на шёпот.

Дмитрий сел на край стола, скрестил ноги и ответил тише:

– Нужно смотреть на ситуацию шире. Без модели нет осознанного контента. Это не цинизм, а реализм. Ты же умная, должна понимать.

Стеклянная дверь открылась. Заглянула девочка лет двадцати: планшет, гарнитура в ухе, бейдж с логотипом. Розовый тонкий чокер с металлическим кольцом на шее. Красная помада, светло-розовые тени, чёрная тушь.

– Дим, по «Каскад-Групп» и «Уютному Двору» когда встреча по ребрендингу? Они спрашивают, готовы ли мокапы логотипа.

Дмитрий повернул голову, цыкнул. Девушка бросила взгляд на гостью и слегка побледнела.

– О чём мы говорили, стажёрка? Корпоративная культура! Ещё раз так сделаешь, и я тебя накажу.

Девица коснулась указательным пальцем железного кольца на чокере, чуть склонила голову и вышла.

Дмитрий проводил попу помощницы долгим взглядом.

Лида, смотря в окно, тихо бросила:

– Симпатичная девочка. Из агентства «Нимфа»?

– Да, но... – Мужчина осёкся, перевёл взгляд на стоявшую рядом журналистку и торопливо проговорил: – Обе мои помощницы высокопрофессиональные и ответственные сотрудницы, нанятые исключительно...

– За умение глубоко работать с документами?

– Не понимаю, о чём ты, но мы готовы предложить работу. Сейчас как раз запускаем канал «Мистика Загорска». Сексапильные ведьмочки из загородного магического борделя, сумасшедшие поклонники Мары. Острый магический контент. Никакой пенсионерской мути, как в «Вестнике». Авторский взгляд на проблему приветствуется.

– Какие форматные ограничения? Я хочу снять материал про ведьму кошмаров, которую оболгали и осудили два года назад.

Лида побарабанила пальцами по столу. Взгляд скользнул по медальону на шее Дмитрия: чёрный ромб, белый глаз.

– Мы не для магических выродков снимаем, а для широкой аудитории. Им вся эта правозащитная муть не заходит. Нужно что-то цепляющее, конфликтное, близкое каждому. Про арест можно упомянуть, но после крутой истории о том, как ведьма с ума половину подъезда свела!

– Понятно. – Лида посмотрела на камеру за спиной, отошла к плотным шторам блек-аут на окне и добавила тихо: – Хотите услышать моё виденье?

Дима помолчал. Отошёл к подоконнику, подальше от прозрачных стен и угла обзора камеры.

– Конечно, у нас тут атмосфера опенспейс и френдли... – сказал супервайзер.

– Но слежку за сотрудниками никто не отменял? – Лида наклонилась к самому уху Дмитрия, перешла на шёпот, – мне нужна информация по всем фирмам из ЖКХ, которые сотрудничают с вами и решили поменять название и бренд в последние пару лет. Ты наверняка это знаешь, потому что исполнители в «новых компаниях» остаются старыми.

– Э-э-э, я так не могу, – прошипел Дима в ответ.

– Помните, мы две недели назад спорили о парадоксе вагонетки? Ты выбрал минимальный ущерб. – Лида выдержала паузу и добавила, – я хочу спросить, что разумный человек выберет? Тайно, через фейковые аккаунты один раз сообщить информацию. Или ничего не говорить и столкнуться с обоснованными слухами.

Глаза Дмитрия расширились.

Лида отошла к столу, попадая в угол обзора камеры, набрала воздуха в грудь и громко сказала:

– Дмитрий, огромное спасибо за...

Супервайзер оглянулся и перебил:

– Всё, я понял! Жди фидбэк в соцсетях. Но, Лида... – Дмитрий помолчал, а потом продолжил: – Без обид: тема с водоканалом опасна. Забей и уезжай из города, пока не поздно.

Лида посмотрела в глаза руководителю проектов и вышла. В коридоре журналистка остановилась у стены с логотипами. Постояла, оперлась на стену, отдышалась. Подняла взгляд: «Новострой», «Комфорт Плюс» и «Каскад-Групп». Последний логотип новый, свежая печать.

Журналистка сделала вид, что фотографируется на фронтальную камеру, надувая губки, переключила камеру, сделала снимок стены и пошла к выходу.

*************

Через час Лида посетила редакцию «Справедливости».

Отдельный вход со двора, цокольный этаж жилого дома. Поблёкшая яркая вывеска, распечатанная на баннере: «Голос Справедливости. Общественно-политический портал». Ниже – табличка партии и лозунг «За честную власть», напечатанный на обычной бумаге и заламинированный скотчем.