Текст книги "Журналистика, магия и заговор (СИ)"

Автор книги: Владимир Высотин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц)

– Я записала. Теперь давай старого бухгалтера водоканала проверять? – продолжила Лида.

Через полчаса Артём нашёл на сайте администрации через вебархив измененные страницы и упоминания о бывшем бухгалтере Маслове Т. А. Пробил через программу и выяснил старую прописку на улице Фабричной.

– Ага, Ольга сказала, что он пропал, надо будет зайти в гости. – Лида записала в блокнот адрес и ФИО.

– Крылова, депутат от «Справедливости»? Ты ей доверяешь?

Лида нахмурилась, помолчала. Достала из кармана визитку с замятыми краями, покрутила в пальцах.

– Уже никому не доверяю. Но информацию проверить стоит.

Артём продолжил искать в вебархиве. Нарыл упоминания бухгалтера Масловой Т. А. на сайте водоканала. Пробил по программам поиска и нашёл прописку.

– Адрес регистрации, жилой дом на окраине. Надо проверить.

– Днём все на работе, надо вечером идти. А пока я хочу энергетики взять. Пятилитровку домой и соседка сверху просила ей воды купить.

– Да, она до магазина с тросточкой с трудом ходит. Пять литров не утащит. Может, тебе помочь?

– Думаешь, я не утащу десять литров?

– Да, просто боюсь за тебя. Столько всего! Мама говорит, бомжи у магазинов стали часто ошиваться.

– Возьму баллончик и мелочи. Если не откуплюсь, то отобьюсь!

Оба посмеялись.

*************

Лида остановилась у подъезда, озираясь по сторонам и вдыхая морозный октябрьский воздух.

Быстро пошла к ближайшему магазину. Каждые двадцать шагов оборачивалась и трогала баллончик. Заметила двух слишком крупных воронов, севших на крышу соседнего дома, и перешла на бег. Впереди показался магазин, на верхней ступеньке крыльца сидел бомж.

Тележка бездомного ломилась от барахла: пакеты, тряпьё, картон, грязная подушка, бутылки. Бородатый старый мужчина встал, мешая пройти. На нём был армейский бушлат поверх серого свитера, коричневый шарф и грязные джинсы. Лицо морщинистое, безумное и радостное. У ног старика стояла канистра, на четверть заполненная фиолетовой жидкостью. От незнакомца разило запахом трав, рябины и спирта.

Лида замедлилась, до двери оставалось четыре шага.

Старик развернул тележку боком, загораживая проход, и сказал:

– Поджидаю давненько я Мару мою... Нашла ты новую носительницу быстро, забыв про старого артиста.

Бомж смотрел выше и левее плеча Лиды и продолжал напевать:

– Я вам жизнь задолжал, задержавшись в минувшем. Мне так хочется верить, что час мой придёт. – Он перевёл дух и добавил: – Смотрители, стражи, гестапо грядёт. Дух кошмаров погибель найдёт.

– Кто вы? Чего хотите? – Лида достала баллончик из кармана.

Мужчина взял канистру, отхлебнул пахучего алкоголя и запел снова:

– Она сегодня здесь, а завтра будет в Нави. Да, я попал впросак, да, я попал в беду! Кто раньше с нею был и тот, кто будет после. Пусть пробуют они. Я лучше пережду.

Лида дёрнула ногу – ступня не сдвинулась. Воздух вокруг сгустился, превратившись в белёсую взвесь, плотную и густую. Она поднималась от плеч, волос, воротника куртки – медленно, как пар от горячей воды. Бомж смотрел на эту взвесь и кивал.

– Жутким плачем раскатится ночь! Голодному зверю нужно помочь?

Ноги журналистки приросли к ступеньке, тело не слушалось, прядь волос на чёлке побелела.

Старик посмотрел прямо на Лиду. Глаза незнакомца расширились, зрачки залила чернота, тёмная жидкость выступила из-под век и потекла по щекам.

Запах спирта и рябины разлился по крыльцу. Редкие прохожие на подходе резко разворачивались и уходили в другую сторону. Продавщица выглянула, вскрикнула, закрыла дверь на замок. Бомж открыл беззубый рот и продолжил:

– У тебя нет птенцов, у тебя нет гнезда, тебя манит незримая миру звезда. А в глазах у тебя неземная печаль. Ты сильная птица, но мне тебя жаль.

Лида качнулась, оторвала ногу от пола, схватилась за перила. Выдохнула и выпалила:

– Есть у меня гнездо. И меня там ждут!

– Не дала ты Маре сегодня поесть? – глаза бомжа налились синим цветом, одежда заиграла красками. – Белой поступью смерть бродит на полях, иней на губах, в волосах ковыль. Всё, что было живым, обращает в пыль.

– Что вы знаете о Маре? – Левой рукой журналистка достала телефон и сделала фотку.

Бомж хрипло выдохнул, улыбнулся и сказал:

– Ромбик с глазом видела ты? Это наши враги... – Старик замолк, прищурился, глаза блеснули, и он снова запел: – Мороку служат многие годы, им не встречайся ты на дороге. Заманят тебя в клетку они, будешь считать постылые дни.

Белёсая взвесь вокруг Лиды стала плотнее, и бомж расхохотался. Полез в тележку, долго копался среди тряпья и вытащил причудливый фломастер с куском картонки от пивной коробки. Писал коряво, крупно, потом протянул схему трясущимися руками.

– Орден Скитальцев поможет понять, как в этом мире не оплошать. Нищие братья с друзьями сведут и к договору тебя приведут.

Вдалеке послышался вой сирен полиции. Глаза мужчины снова стали карими, лицо обмякло, одежда потеряла цвет. Лида взяла картонку: корявые буквы, нечто похожее на адрес и схему заброшенного здания в парке. Сложила и убрала в карман.

– О чём вы говорите? Знаете, как договориться с... Марой?

Старик подмигнул, взял тележку двумя руками и побежал прочь. Сирены приближались.

Лида проводила его взглядом, сделала несколько шагов следом, остановилась, развернулась и быстро пошла к другому магазину.

Журналистка открыла смартфон, поиск по фотке и названию «орден скитальцев» или «нищие братья» не дал результатов.

Выругавшись, Лида зашла в подвальный мини-маркет у остановки, купила всё и побрела домой.

Глава 7: Средства массовой дезинформации

Спускаясь от соседки, Лида повстречалась с вернувшимся с работы папой. Он открыл дверь, забрал оставшиеся пятилитровки и отнес на кухню.

Вернулся, отвёл Лиду в комнату, усадил на кровать и сказал:

– Мы с мамой беспокоимся. Сколько спала ночью? Кошмары снились?

– Пап, каждую ночь я вижу чужие сны. Просыпаюсь бодрой, отдохнувшей и полной сил.

– А прядь сама появилась? Или покрасила волосы?

– Да сама собой... Не знаю как.

Папа принёс медицинский чемоданчик и провёл осмотр: проверил температуру, зрачки, рефлексы, дважды померил давление. Сложил приборы, посмотрел на стену – в рамке висело семейное фото.

– Лида, после травмы произошла магическая деформация. Я сталкивался с таким трижды. Каждый раз симптомы и проявления разные.

– И что мне делать? – Лида опустила взгляд.

– Я не знаю, но мы всегда поможем. Даже если твои волосы станут живым существом с собственной волей.

– Что, и такое бывает? – Черных накрутила белую прядь на палец.

– Людей, искаженных магией, мало, и все они уникальные. Изменение не повод отворачиваться от семьи и друзей.

– Пап, это ты к чему сейчас?

– Вчера на приём пришёл парень с чужого участка. Кажется, Олег. В интернете нашёл поликлинику, сидел с бабушками полчаса в очереди. Пришёл без талона, спрашивал о тебе.

Лида закрыла глаза на секунду, открыла. Достала из шкафа старую симку, вставила в телефон и тихонько хлопнула себя по лбу. Двадцать пропущенных сообщений и смс от Олега. Последнее: «Пожалуйста, напиши. Я могу помочь с расследованием!»

Журналистка прошла в комнату брата и показала сообщения Артёму.

– Не хочу его отталкивать и подставить боюсь...

Брат нахмурился и побарабанил пальцами по голове.

Папа постучал в приоткрытую дверь, вошёл и покашлял в кулак.

– Парень сидел в очереди, просто чтобы спросить, как у тебя дела.

Артём смотрел на сестру.

– Позвони ему. Поговорите нормально. Нам нужны люди, а дальше сам решит.

Лида посмотрела на папу, на брата, взяла телефон и набрала длинное сообщение.

*************

В шесть вечера Олег позвонил в дверь. Эльвира Марковна открыла. В дверном проёме стоял парень с криво завязанным серым шарфом, рюкзаком на одном плече и тортиком в руках.

– Здравствуйте. Это вам... я это... мама всегда говорила: в гости с пустыми руками не ходят... примите от чистого сердца...

– Олежа? Тебя доченька поджидает. Чай будешь? Ну конечно будешь. У нас малиновое варенье есть и смородиновое.

– Спасибо! Но лучше просто с сахаром. – Юноша разулся, аккуратно поставил кроссовки, снял шарф, свернул, убрал в рюкзак.

Мама прошла на кухню, послышался звон чашек. Олег в коридоре оглядывался.

Лида вышла из комнаты в красном платье с длинным рукавом, волосы распущены, на губах алая помада; тональник скрыл следы шрама на щеке. Артём стоял за спиной сестры в дверном проёме, брови дрогнули, вырвалось сдавленное «кхммм».

– Добрый... эээ... вечер? – Видеооператор приоткрыл рот и закрыл.

– Привет, – отозвалась Лида с короткой улыбкой, поправляя волосы.

Эльвира Марковна выглянула с подносом, увидела дочь. Поднос качнулся, чашки звякнули. Мама перевела взгляд на платье, на помаду, поставила поднос на тумбочку в коридоре, поправила чашки и ушла обратно.

– Идём. Чай потом, – бросил Артём, разворачиваясь.

Втроём разместились в комнате. Лида села на диван, брат занял кресло за компьютером, Олег взял стул у двери и сел у шкафа.

Мама тихо принесла чай на подносе, поставила на широкий подоконник, посмотрела на дочь и Олега, улыбнулась и вышла.

– Олег, извини, что не отвечала. Как-то всё навалилось, пришлось симку менять...

– Не надо... Я понимаю...

– Нет, подожди. Ты ведь беспокоился? И пришёл не просто поздороваться?

Олег посмотрел на рюкзак, замер и кивнул дважды.

– Я принёс, ну это... с работы. Там черновые материалы.

– Олежа, если кто-то узнает, тебя могут уволить!

Видеооператор зажмурился, губы шевельнулись беззвучно. Открыл глаза и сказал:

– Я хочу... поступать правильно. Ты говорила, что журналисты должны менять мир... – Расстегнул рюкзак, достал камеру и флешку, положил на стол рядом с клавиатурой. – Там много... зарубленные материалы, исходники, пролётки, подсъёмки.

Артём вынул наушник, вставил флешку в старый ноутбук, запустил проверку антивирусом. Папки заполнили экран.

– Что ищем? – спросил брат.

– Репортажи о магах, пора перестать отмахиваться от этой темы, – откликнулась Лида.

Артём открыл файл «Магическая_угроза_01».

Сначала чистовой репортаж «ИнтерВестей» на скорости полтора, затем черновая съёмка на скорости два с перемоткой и остановками. В официальном видео звучал закадровый голос Кирилла: «Бывший уголовник. Опасные маргиналы, угрожающие безопасности горожан...». Кадры соответствовали: тесный полуподвал, стены в трещинах, крупный план рук с татуировками.

В черновике тот же человек, но на фоне мастерской в подвале. Деревянные полки, верстак, столярный инструмент, выжигатели, ножи для работы с кожей. Мастер показывал работы: картины из дерева, ремни с рисунками, шкатулки с резьбой и выжженными цветами.

Мужчина говорил: «... первый срок по малолетке, а второй за драку, мне хватило. Теперь зарабатываю искусством. Клиентов немного, но получается хорошо. Надеюсь, благодаря вашему репортажу многие узнают». Татуировки показывать не хотел, журналисты упрашивали несколько минут. В кадре также оказалась женщина лет тридцати со светло-рыжими волосами, за спиной бегали двое детей, один заглянул в камеру и скорчил рожицу.

В чистовом репортаже детей вырезали, женщину убрали, мастерскую обрезали до грязного угла и ножей. Из всего интервью взяли кусок про тюрьму, срок, магические наколки. Наложили затемняющий фильтр, старые фотографии и комментарии полиции. Большую часть видео играла тревожная музыка.

Лида тяжело вздохнула и включила второй репортаж.

Женщина-травница с морщинистыми руками, светящимися эликсирами и кошкой на подоконнике. В черновом варианте она заваривала чай журналисту, смеялась, рассказывала про соседей. В чистовике – крупный план пучков сушёных грибов, тревожная музыка и голос Кирилла за кадром: «...неконтролируемый оборот магических веществ опасен для горожан».

Третий репортаж отличался. В черновой версии широкоплечий, коротко стриженный детектив хмуро рассказывал про слежку за неверными жёнами и поиск призраков. Татарка лет двадцати, опустив глаза и покусывая губы, говорила, что видит яркие фрагменты чужих эмоций и жизней. В чистовую версию взяли самые позитивные моменты, добавили благодарности полиции и рекламные комментарии журналистов.

– Это что за заказуха? – спросила Черных, досматривая ролик.

– Частные детективы из «Эха прошлого». – Олег помял руки и продолжил, опустив глаза в пол: – Их директор хорошо заплатил. Самохвалов сказал снимать завуалированную рекламу.

Четвёртый и пятый мрачный ролик смотрели кусками. Лида не комментировала – только просила перемотать, ускорить, вернуть, замедлить или включить следующее видео. Что-то записывала в блокнот с совой.

– Самохвалов нам ставил задачу... – начал Олег почти без спотыканий, сжал кулаки и добавил: – После двух-трёх материалов мы выучили: если не реклама, то снимаем всё магическое в негативном свете. Кирилл не спорил, меня не спрашивали.

Артём повернулся к Лиде:

– Ты что, не знала? Или одобряла?

– Я этими материалами вообще не интересовалась. У меня были свои темы: тарифы, ЖКХ, выборы, мероприятия, острые интервью. Магию я считала... – журналистка помолчала, – ...чародейской мурой. Ну какие ведьмы и русалки? Мы что, в пятнадцатом веке живём?

– Ну да, – сказал Артём. – Удобно. Меньше знаешь – и крепче спишь?

Тишина. На экране чистовик, Кирилл за кадром: «...ещё один пример безответственного и опасного отношения, угрожающего жизни и здоровью...»

– Самохвалов мразь, – выдохнула Лида. – Простите, что не разглядела. Может, за это я и получила по голове? Карма такая.

Олег подался вперёд и быстро заговорил:

– Лида, ты не виновата. Он всех... знаешь, что делает? Правит тексты после сдачи, заставляет монтировать видео как надо, меняет, подбирает.

Олег сглотнул, поднял руку, пальцы сжали ворот рубашки.

– И ещё, я слышал. Есть правки не только от рекламодателей. От кого-то другого из мэрии, связанного с ЖКХ.

Лида подняла голову.

– Случайно не помощник мэра Дроновский? Когда это началось?

– Не знаю, месяц или два назад. Мы же по пятницам ходим в бар, кальянные или караоке... Там коллеги говорили, что тему ЖКХ и тендеров освещаем чётко по заданию.

– Твою мать, кто бы знал, что меня подведёт не любовь к алкоголю и табаку. А раньше ты не сказал, потому что думал, что я в курсе?

– Ну да, ты ведь с Самохваловым на короткой ноге... была.

Лида схватилась за голову двумя руками, глубоко вдохнула, выдохнула и сказала:

– Да, я наивная дурочка. Меня использовали против конкурентов «Свободы», а я и рада была разоблачать коррупцию и несправедливость.

– Ну, сестрёнка, не убивайся так. Ты же не компьютер, чтобы всё знать, – вмешался в разговор Артём.

– Да, большинство в редакции вообще не задумываются... – тихо сказал Олег. – Просто работают, снимают и пишут, что говорят.

– Ладно, отложу самобичевание на потом, – с горькой усмешкой ответила Лида. – Давайте оставшиеся материалы про магов посмотрим.

Видео с ручной камеры дрожало. Забор из профнастила, за ним недостроенное здание из красного кирпича, окна заколочены фанерой – заброшка в парке, сады на заднем плане, грунтовая дорога. За забором люди в старой, но приличной одежде – подогнанной, залатанной. Вместо костров – мангалы и печка-буржуйка, навесы из брезента. Кто-то нёс воду, кто-то чинил что-то у стены, двое разговаривали у закрытого цепью входа. Лида заметила лысого широкоплечего парня в чёрной толстовке: он что-то раздавал бездомным.

– Орден Нищих Скитальцев. Самохвалов приказал... «разоблачить лидера зэка и сектантов, жрущих собак». Я приехал, меня не пустили, чуть не избили.

Кадр приблизился, снимая двоих у костра. Старый бородатый мужчина в потрёпанном военном бушлате обернулся на секунду и посмотрел в объектив – ярко-синие глаза блеснули светом.

– Не просто бездомные? – спросила Лида.

– У них правила, структура и... философия. Кажется, нищенство как выбор? Самохвалов зарубил: «Ничего не сняли, бездари, подход не можете найти! Врать не умеете!»

Лида достала из кармана картонку от бомжа, положила рядом с клавиатурой. Корявые буквы, адрес ближайших садов, схема прохода. Олег посмотрел на картонку.

– Откуда это?.. Да, похоже на то место, где мы снимали.

– Давай потом. Уличное искусство, что там?

Артём открыл следующее видео. Одинокий многоквартирный дом на фоне леса – начатый и брошенный в начале нулевых долгострой. Камера наезжала медленно, Лида придвинулась ближе. Граффити занимало два этажа внешней стены: стилизованный город – каштаны, силуэт труб, маршрутка на перекрёстке. Только дома наклонены, улицы свиваются в замысловатые спирали, небо чёрное, а на заднем плане белое солнце и жуткий дворец.

– Творчество анархиста Данила Бакирова, – сказал Олег. – Отчислен из художественного, нарисовал на стене института ректора в нелестном виде. На этом материале мы с Кириллом ещё не до конца понимали, чего начальство хочет. Ролик получился позитивным, наверное, потому и зарубили.

Камера переместилась внутрь. Другое граффити: крупное лицо, закрытые глаза. Камера замерла – и ледяное существо открыло чёрные глаза и пасть-бездну. Изображение дёрнулось, кадр прыгнул, видео задрожало. Послышалось, как Олег ахнул, а Кирилл вскрикнул.

Лида хмыкнула, перемотала назад, поставила на паузу. Закрытые глаза. Нажала Play, и через секунду глаза и рот фрески открылись. Чёрные зрачки в синих радужках, взгляд прямо в камеру. Она остановила запись, посмотрела на Олега, помолчала.

– Это всё... – он развёл руками. – Больше нет...

Артём помолчал, кивнул, бросил взгляд на сестру.

Лида открыла на смартфоне ссылку на гугл-доки с расследования, показала Олегу. На экране таблица: строки, суммы, фамилии, акты приёмки, скриншоты. Всё, что прежде показывала Самохвалову. Олег изучил, брови поползли вверх, рот приоткрылся.

– Не удивляйся, это уже зачистили, но масштаб видишь. Последствия на моём примере представляешь. Можешь не помогать, я не обижусь.

– Я в деле, – без паузы ответил парень. – С того момента, когда они посмели напасть на тебя.

Олег встал, стул скрипнул.

– Позвоните, когда буду нужен. Мне домой надо, сегодня на ужин дядя придёт, постараюсь у него что-нибудь узнать!

– Даже не вздумай. Веди себя как обычно, не подставляйся! Если спросят, ты ничего не знаешь. Мы давно не общаемся. Понял?

– Конечно... Лида, я же знаю...

– Пиши не мне. В этот мессенджер, на номер звони только в крайних случаях.

Олег кивнул, быстро собрал вещи и пошёл. Из коридора донёсся голос Эльвиры Марковны: «Олежка, чай не допили! Пирожков завернуть? Заверну, не спорь...» Дверь тихо хлопнула.

Лида сидела на диване. На стуле у двери осталась чашка Олега – полная, нетронутая. Она посмотрела на неё, протянула руку, взяла, подержала и поставила обратно. Потом ещё минуту смотрела в окно, встала и вышла.

Через пять минут Лида вернулась без макияжа – чёрные штаны карго из плащёвки, белая приталенная водолазка. Приставила стул к шкафу брата, порылась на верхних полках. Достала потёртую чёрную кожанку с капюшоном, затем страйкбольные перчатки, последней вытащила грязно-зелёную балаклаву.

Артём выключил компьютер, встал.

– Я с тобой. И это не обсуждается.

Лида натянула перчатки, накинула куртку и пошла в коридор.

Глава 8: Беседы с немыми

Ротонда стояла в ста метрах от дома Лиды.

Восемь бетонных колонн держали круглую крышу. Над ротондой реял новый, яркий красный флаг. Яркий цвет развевающегося полотна контрастировал с выцветшими синими граффити и листовками на колоннах. Политическая реклама была содрана наполовину: жёлтые клочья плакатов «Свободы», синие куски «Единства». С одной колонны смотрел мэр без нижней половины лица.

Между ротондой и синим двухэтажным домом стояли ржавые качели и бетонный пьедестал. Крупные объёмные буквы на постаменте гласили: «Медикам и учителям от советского народа». Статуи не было. Только две пары бетонных ног по щиколотку и рыжая арматура торчала из обломков.

Лида прохаживалась у пьедестала. Большая чёрная кожанка застёгнута до конца, капюшон откинут. Балаклава торчала из кармана.

Журналистка читала на телефоне сообщение от супервайзера Дмитрия. С фейкового аккаунта он подтвердил, что во многих фирмах из схемы коррупции работают одни люди. А ещё сообщил, что 40% акций холдинга «Загорск Онлайн» владеет личный фонд Колесникова Д. Г. и он же является неформальным директором многих фирм в ЖКХ.

Артём стоял у крайней колонны, слушал пост-рок и переписывался.

Лида дочитала сообщения и методично начала обзванивать номера местных такси. Первая служба оказалась не той. Вторая и третья фирмы вели с разных номеров на один таксопарк. В четвёртой организации оператор попросила подождать.

Журналистка опустила телефон. Посмотрела на арматуру из пьедестала.

– Соседи и мама пятый год пишут просьбы восстановить. Мэрия обещала.

Артём не повернулся, но бросил в ответ:

– Переобещать обещанное?

– Я снимала здесь репортаж. Единственная ротонда в городе.

– Репортаж красивый был. – Артём посмотрел на ржавые качели, затем на остатки статуи. – Лида Черных возложила гвоздики к...

Лида резко обернулась.

– Хватит, не дави. – В эту секунду кнопочный телефон ожил, журналистка поднесла его к уху. – Нашли серый «Форд Фокус»? Оформите заказ, я оплачу и водителю на чай тысячу дам. Да, номер Е83. Там я паспорт забыла на прошлой неделе. Скоро подъедет? Спасибо!

Серый «Форд» въехал во двор через семь минут. Встал под фонарём. Водитель вышел: худой мужчина лет сорока, округлое лицо, тёмная куртка, джинсы с пятном на колене. Потёр глаза и моргнул.

– Паспорта нет. Смотрел под сиденьями. Ничего...

– Знаю, – сказала Лида подходя к автомобилю. – Шестнадцатого октября, восемнадцать часов двадцать пять минут. Улица Школьная, дом пять. Вас вызвали двое.

Водитель посмотрел мимо Лиды и зевнул.

– Что? Это... больше недели прошло? Я по сорок поездок каждый вечер делаю...

– Один высокий, почти метр восемьдесят пять. От него пахло перцем. Второй пониже, примерно как вы. Оба в рабочих серых куртках из плащевки. Чёрные маски на лицах.

Водитель махнул рукой и шагнул к машине.

– Некогда. Отвлекаете от работы. Я думал, правда паспорт...

Брат и сестра подбежали к автомобилю, открыли заднюю дверь и сели одновременно с мужчиной. Водитель обернулся, заводя автомобиль.

– Ну чего ещё? Меня заказы ждут...

Артём достал тысячу рублей и сунул мужчине, садясь на заднее сиденье.

– Вот. Помогай, давай!

Водитель посмотрел на купюру, пожал плечами, поворчал и кивнул.

Лида села и осмотрелась в салоне. Под зеркалом на нитке висела выцветшая картонная ёлочка. На панели термос в подстаканнике, крышка примотана изолентой. Между сиденьем водителя и дверью: два квитка за ЖКХ и сложенный лист с заголовком «График погашения ипотеки».

– Куда едем? – не оборачиваясь спросил водитель.

– Сначала расскажите о них, – сказала Лида. – Куда они поехали? Тот крупный, воняющий перцем? Он избил журналистку за расследование коррупции в ЖКХ!

Водитель не ответил, тронулся и выехал из двора.

Машина проехала квартал. Водитель молчал свернул – и за окном медленно поплыло длинное двухэтажное здание синего цвета. Массивный забор: кирпичные столбы, двухметровые железные прутья и колючая проволока поверх. Над крыльцом горела яркая вывеска «Водоканал».

За прутьями во дворике несколько человек сидели на скамейках. Курили и переговаривались. Куртки у всех одинаковые: карман на каждом рукаве, два на груди. Одинаковый крой и серый цвет. За спиной у людей висел огромный банер с эмблемой: белый щит, чёрный сокол над фиолетовой змеёй.

Лида смотрела в окно, стиснув зубы.

– Вот этот двор, рядом с водоканалом, – сказал водитель, паркуясь в старом дворике с деревянными двухэтажными домиками. – Высадил их вон у тех баков. Помню, они просили у мусорки остановить...

– Видеорегистратор у вас есть? – спросила Лида.

– Циклическая запись. Восемь часов и конец. Нету там ничего.

Артём коротко кивнул сестре, не глядя на водителя.

– Вы же их вспомнили? – Лида улыбнулась и прищурилась. – Понимаете, мы ведём расследование. Горячей воды нет второй месяц, а тарифы выросли. У вас, наверное, тоже так?

– Ну, мы в новостройках на Емлено живём, там водоснабжение по другой нитке идёт, и горячую летом только на две недели отключали. – Мужчина нахмурился и глянул на бардачок. – Но квитанцию за двушку принесли на одиннадцать тысяч! А ведь ещё за ипотеку двадцатку отдавать.

– Ну вот, помогите нам с расследованием. Это в общих интересах!

– Ничего у вас не выйдет, и мне проблемы не нужны. Пусть полиция занимается.

– Ещё тысячу сверху? – предложила Лида.

– Ничего я не знаю. – Водитель цыкнул и заворчал под нос.

Лида откинулась назад. Голос стал тише и ровнее:

– Завтра у меня допрос у следователя. Скажу, что ваша машина помогла нападавшим уехать. Номер и марку назову.

Водитель заворчал громче. Девушка разобрала что-то про «вот пристала», «с общиной лучше не связываться» и много едва слышного мата. Мужчина обернулся.

– Когда сели, маски сняли. Большой попросил влажные салфетки и воду. Лицо протирал. Я его узнал. Над глазом шрам, морда такая неприятная. Бригадир аварийки УК «Наш двор». Ну, был года два назад. Сейчас не знаю, где работает.

– Следователю сможете всё повторить? – выпалила журналистка на одном дыхании, подавшись чуть вперёд.

– Нет и не пойду. Если сами вызовут, скажу, ничего не знаю. У меня днём завод, вечером такси. Кредит за машину и квартиру. Показания, суды, оно мне надо?

Артём достал ещё одну смятую купюру в сто рублей, сунул водителю.

– Понятно, едем. Фабричная, двадцать семь.

Водитель забрал деньги не глядя, убрал в карман куртки, развернулся и поехал. За окном потянулись деревянные двухэтажки: чёрные брёвна, пара домов закрыта сайдингом. Ёлочка под зеркалом качнулась на повороте.

– Проверим, куда пропал наш счетовод Маслов... – тихо сказала Лида.

*************

Водитель уехал не оглядываясь, ещё на подъезде к улице Фабричной ему пришёл новый заказ.

Двор открылся сразу за аркой – четыре брежневки выстроены квадратом, два фонаря, детская площадка, автомобили, забившие все свободные места. Опавшие жёлтые листья, чуть присыпанные первым снегом, пожухлая трава, кусты с переливами красного и жёлтого цвета.

Лида осмотрелась, достала телефон, сверилась с адресом. Пошла вдоль дома, считая подъезды. Артём шёл позади, руки в карманах, из скинутых наушников доносился рок.

Журналистка остановилась у третьего подъезда. Пригляделась: дверь с домофоном и стенд рядом. Объявление от управляющей компании гласило: «Плановое отключение горячего водоснабжения продлено до особого уведомления». Рядом – красочная реклама домашнего интернета, охранной фирмы «Стражи реальности» и листовка «Свободы» с фотографией Кривошеина. «Новый мэр очистит власть от жуликов и воров!». Угол листовки отклеился и завернулся. Под ней проступала реклама массажного салона с окончанием.

Лида нашла тридцать шестую кнопку на панели домофона, нажала. Дозвон шёл две минуты и замолчал. Девушка нажала ещё раз, трели домофона играли две минуты и затихли.

Тишина. Девушка нажала тридцать пятую. Дозвон, кто-то взял трубку и тут же бросил. Журналистка позвонила в тридцать четвёртую.

– Кто? – послышался женский голос с хрипотцой.

– Мы журналисты. Пришли написать материал по вашему соседу...

– Звоните тому, к кому пришли. Мы не откроем. – Резкий звук положенной трубки.

Лида хотела позвонить в тридцать третью, но Артём остановил сестру. Нажал на цифру тридцать семь.

Дозвон и долгая пауза. Новая трель и железная дверь с щелчком открылась.

В подъезде пахло сыростью и кошками. Лида мимоходом проверила батарею на первом этаже – холодная. Поднялись на второй этаж. Тридцать шестая – направо, дверь обита дерматином, угол отходит, вата торчит наружу. В нижнем углу дерматина тёмное бурое пятно. Лида громко постучала дважды, никто не ответил.

Пошли на третий этаж. Тридцать седьмая – налево. Дверь открылась раньше, чем успели постучать.

Девушка лет двадцати пяти, невысокая, в серо-голубой футболке. Овальное лицо, светлая кожа, очки в тонкой тёмной оправе. Каштановые волнистые волосы, на шее тонкая цепочка. В руке телефон – экран повёрнут к ним, крупный шрифт: «Слышала звонки. Вы про Тимура Андреевича?»

Лида прочитала и кивнула.

Девушка шире открыла дверь, жестом приглашая войти.

Прихожая небольшая: деревянная вагонка на стенах, огромный шкаф-купе из светлой сосны на всю высоту, полки с мелочами. Линолеум с рисунком под ковёр, вытертый у порога. На вешалке куртки, рюкзак, зонтики.

Из кухни слышался шум воды, звяканье посуды и женский голос:

– Когда дадут не ржавую горячую? Сколько можно? Два месяца мучения. За что мы платим?

Из единственной комнаты донесся звук телевизора, транслировали футбол, кричал комментатор матча и вырвалось мужское разочарованное «эх».

Девушка шагнула назад, затем вперёд, поправила футболку, откинула прядь волос. Артём достал свой телефон, открыл заметку, набрал: «Спасибо, что открыли».

Она присмотрелась – шрифт небольшой, прочитала. Взяла свой телефон, набрала: «Я Настя. Не говорю. Могу писать»

Показала. Второе сообщение набрала быстрее: «Я читала все ваши материалы. Про тарифы, про выборы, про ЖКХ. Работаю копирайтером, но мечтаю о журналистике. Говорят, вас избили и уволили из-за расследования против мэра. Несправедливо!».

Артём повернул экран к Лиде. Журналистка улыбнулась, взяла телефон Артёма, набрала:

«Расскажите о Тимуре Андреевиче. Что случилось? Он уехал?»

Настя читала с экрана. Парень сделал шрифт покрупнее и телефон выставлял так, чтобы девушке не пришлось наклоняться. Девушка поправила очки, улыбнулась, набрала на своём:

«Он пропал. Тимур Андреевич был вежливый. Обычно тяжело на верх поднимался. Всегда здоровался. Когда видел маму с пакетами или меня всегда помогал. По вечерам гулял с Найдой – дворняжка рыжая. Очень умная.»

Из кухни донеслись отзвуки телевизора, местные новости и возмущённые слова женщины:

– Дроновский этот! При прошлом воре замом сидел, шесть лет назад ЖКХ занимался, теперь при Кривошеине опять! Тарифы каждый год растут и ничего не делают!

Звяканье кастрюли о раковину. Пауза и продолжение монолога.

– Крылова честный депутат. Кривошеин её должен слушать. Может, разберутся. Хапают, хапают и никак не подавятся, чиновники поганые!

Из комнаты вышел невысокий пузатый мужичок лет пятидесяти пяти в халате с бутылкой пива в руках. Бросил взгляд на гостей через спину дочери, помахал рукой и пошёл на кухню.

Настя покосилась в сторону кухни и набрала: «Мама переживает. Платежи выросли. Воды нормальной нет. Тепла тоже. Вы не по этому вопросу?»

Артём набрал: «Почти. До того как сосед пропал – что случилось?»

Настя прочитала. Телефон лёг на ладонь. Пальцы замерли над экраном. Потом девушка написала: «Месяца за два до его исчезновения, я выходила вечером прогуляться. Видела у подъезда двоих. Один большой, другой пониже. Говорили с Тимуром Андреевичем громко»