Текст книги "Журналистика, магия и заговор (СИ)"

Автор книги: Владимир Высотин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)

Глава 16: Бремя сделок

Две минуты Лида сидела, подтянув колени к груди и сжимая ледяные виски пальцами. Часто дышала и почти не двигалась. Затем сделала глубокий вдох, встала и двумя взмахами рук ненадолго развеяла собиравшийся туман.

Журналистка шагнула к левому шкафу, отыскала книгу в грязно-зелёном переплёте с жёлтым названием «Одержимые древними духами». Раскрыла оглавление, дошла до раздела «Одержимые древними духами снов» и нашла главу «Икел, Мара, Лиетуонис, Геката».

Долистала до нужной страницы, пробежала взглядом несколько абзацев по диагонали и зацепилась за фрагмент: «Неформальные договорённости – основа отношений наиболее волевых людей и осколков древних духов. Однако стоит помнить о риске поглощения человеческой личности духом».

За правым плечом туман собрался в женскую фигуру. Заложив пальцы между страниц, Лида захлопнула книгу и сказала:

– Ты тоже думаешь, что настоящие научные труды пишутся исключительно зубодробительным языком?

Белый силуэт потянулся к переплёту и резко отдёрнулся.

Лида открыла книгу, вернулась в кресло и продолжила чтение. Губы беззвучно шевелились. Журналистка прочитала главу за пять минут и долистала до заголовка «Древние духи Нави: Чернобог, Мара, Морок».

Помотала головой из стороны в сторону, пробежалась глазами по вводным абзацам и начала читать вслух: «Взаимоотношения между осколками и вариациями древних духов никогда не бывают простыми и одномерными. Они всегда строятся на сложных взаимовыгодных связях, попытках обмануть и использовать друг друга. Например, Мороки ненавидят Мар за заключение в части Нави и пытаются использовать носительниц древнего духа, чтобы выбраться из темницы».

Через семь минут Лида остановилась на фразе: «Носители могут использовать образно-семантические послания для налаживания интуитивной связи с духом...»

Книга похолодела. Голова качнулась вниз, глаза закрылись. Журналистка хлопнула себя ладонью по щеке. Снова уставилась в текст. Буквы поплыли. Веки опустились и Лида уснула.

*************

Призрачный буран подхватил дух Лиды и понёс на улицу через форточку. Могучий ледяной ветер пронёс Черных над двором и швырнул в тёмное приоткрытое окно хрущёвки. За окном была розовая кровать с ночником у тумбочки. В ней спала восьмилетняя девочка, обнимая огромного белого гуся.

Ветер навалился сзади и толкнул Лиду к кроватке. Девушка упёрлась ногами в пол, откинулась корпусом назад. Порыв усилился, пригнул её вперёд. Черных схватилась за край кроватки двумя руками, опустилась на колени и вжалась плечом в матрас.

Ветер давил в спину. Зубы Лиды стиснулись, руки дрожали. Буран дул ещё несколько мгновений и затих.

Черных выпрямилась, развернулась и выхватила из воздуха материализовавшийся багровый блокнот с ручкой. Написала: «ЖКХ», добавила несколько схематичных труб и батарей. Ледяной поток ветра подхватил открытый блокнот.

Лида кивнула, шагнула к окну, буран швырнул её в чёрный двор хрущёвки. Дух девушки мотало как пёрышко в метель. Вскоре поток ветра зашвырнул Черных на пятый этаж.

Девушка приземлилась, поднялась и огляделась. На подоконнике стоял один стакан, рядом початая бутылка и сложенная газета. На спинке стула висела рабочая куртка. На разложенном диване возле включённого телевизора храпел пожилой мужчина.

Лида заметила старую советскую стенку со стеклянным шкафом для книг и грамотой «Лучшему сантехнику в 2024 году». Замерла, разглядывая, обернулась и подошла к спящему. Коснулась открытых губ мужчины и провалилась в чужой сон.

Дух девушки упал на старый поблёкший кафель. Из темноты выбежал шестипалый волк с двумя головами. Вместо лиц у монстра располагались чёрные калейдоскопы с осколками разных образов.

Лида поморщилась, подошла к зверю и положила руку на его ледяной бок. Тварь легла и журналистка прыжком забралась на спину, похлопала по холке. Монстр побежал скачками, едва не сбросив седока, преодолел сотню метров и пригнулся к земле.

Впереди разворачивался чужой праздник.

Большой офисный кабинет, длинный стол, уставленный тарелками с фруктами и бутылками. Возле стола ждал широкоплечий мужчина с лентой «дорогому юбиляру 50».

Коллеги шли непрерывной вереницей: жали руку, хлопали по спине, что-то говорили с улыбками. Начальник с горящим фиолетовым амулетом на шее вынес пухлый конверт-открытку и вручил имениннику.

Лида привстала на спине твари и заметила, как образ чужого сна превращается в плоскую картину на ткани. Огромное полотно, запечатлевшее смеющегося юбиляра на празднике. Тварь наклонила морды и с чавканьем начала втягивать в себя ткань сна.

Журналистка схватила тварь за два горла, свела вместе, надавила. Сил хватило, чтобы удержать монстра на секунду, могучие шеи дёрнулись в разные стороны и Лида чуть не упала. Чудовище продолжило жрать.

Лида вздрогнула, почувствовав, как монстр под ногами урчит. Ткань сна целиком исчезла в пасти твари, остались только темнота и холод. Чудовище походило вокруг, встало и выплюнуло из правой пасти широкоплечего пожилого слесаря с красной лентой.

Чёрный пол лопнул как тонкий лёд на луже. Слесарь, Мара и Лида провалились глубже.

Приземлились в подвал с ржавой водой. Жидкость плескалась у колен, тёмная, с радужными разводами машинного масла. Низкий потолок давил. Голые трубы вдоль стен гудели.

Монстр бил лапами по воде методично, с паузами. Брызги разлетались и из мутных кругов поднимались силуэты. Ледяные двойники коллег слесаря: белые, прозрачные, в узнаваемых нарядных одеждах.

Наваждения ходили вокруг мужчины, тыкали пальцем, плевали и беззвучно хохотали. Слесарь смотрел на хоровод округлившимися глазами. Тварь под Лидой мелко дрожала и причмокивала.

Юбиляр отшатнулся, поднял руки к лицу. Пошёл на ближайшего двойника с кулаком, ударил несколько раз. Поверхность льда трескалась, слесарь бил снова и снова.

Ледяные двойники набросились на мужчину и начали наносить удары. По голове, по спине, по ногам. Слесарь пытался защищаться и отбиваться, но противников было слишком много. Кровь мужчины окропила ржавую воду.

Лида подняла руки, ладони загорелись жёлтым светом, девушка хотела стукнуть Мару. С грохотом сбоку в подвал упали две закрытые крышками железные тарелки. На одной крышке было написано «семья», а на другой «союзники».

Девушка посмотрела на крышки, вздохнула, стряхнула руки, и свечение пропало. Монстр наблюдал за избиением слесаря и урчал, втягивая багровый дымок, разливавшийся по подвалу. Через минуту ледяные двойники остановились и разошлись. Окровавленный мужчина поднялся.

Монстр топнул обоими лапами по воде, и спящий приобрёл прежний вид. Сцена повторялась несколько раз: двойники ходили, тыкали пальцем, смеялись. Мужчина набрасывался на одного из них и получал от всех.

Лида отвернулась, закрыла глаза руками и прошептала: «Это всего лишь сон, так надо». Тварь заурчала громче, подпрыгнула на месте, пол провалился.

Темнота приняла их без звука. Ржавая вода доходила до пояса. Мужчина брёл, загребая руками и оглядываясь. Тварь шла рядом, медленно переставляя длинные ледяные лапы. Лида сидела на спине монстра, подтянув ноги.

Три прожектора включились одновременно и выхватили из тьмы деревянные помосты над водой. На каждом кружились пары: нарядные женщины и мужчины в дорогих костюмах. Смех и музыка лились сверху. Гости изредка останавливались и бросали в воду монетки. Мелочь падала нереалистично медленно, кувыркаясь в свете прожекторов.

Юбиляр поднял голову, потянулся вверх, подпрыгнул и не достал до сцены. Снова прыгнул, кончики пальцев почти дотянулись до края. Сотни попыток оказались бесплодными, всегда не хватало сантиметра, чтобы коснуться.

Слесарь запрокинул лицо вверх и потряс кулаком. Со сцены полетели новые порции мелких монет.

Монстр светился. С каждым прыжком мужчины свечение делалось ярче и холодней – от боков твари шёл мороз. Вода вокруг схватывалась тонкой коркой льда. Лида сидела, не двигаясь. Смотрела на пульсирующий свет, на прыжки, на монеты и вздыхала.

Постепенно двухголовый волк вырос, лёг на воду всей тушей и затих. Прожекторы над головой мигнули и сон оборвался.

*************

Когти царапали колени. Лида открыла глаза и отшатнулась. Рядом была открытая зубастая пасть собаки. Лабрадор, высунув язык, пытался разрыть ногу спящей в кресле девушки.

– Что ты творишь? – Лида оттолкнула морду ладонью.

– Бужу. Ты храпишь как тигр. Р-р-р и р-р-р. Тупейшую книгу слушать мешаешь, – Маша уже разворачивалась, цокая когтями по линолеуму.

– Неправда. Я не храплю. Сколько времени? Что за книга?

– Пять утра. Книга про надуманную любовь Мары и Морока. Озвучка классная, голос хозяйки напоминает, – собака выгнулась.

– Это ты меня так травишь? Можешь побольше про настоящую Мару и Морока рассказать? В твоём лае про это вскользь упоминалась.

– Про маньяка Фишера и лидера секты Гробового слышала? Вот Мороки что-то такое же, только древнее и хуже. Физически не может правду говорить. Представляется богом, ангелом, дьяволом или духом. Пудрит людям мозги. Создаёт культы и тайные общества. Заманивает врагов в свой осколок Нави и там месяцами пытает иллюзиями, высасывая жизненную силу.

Лида побледнела и закашлялась.

– Только не говори, что моя Мара с ним заодно!

– Нет, но они родичи и похожи. Мара давным-давно загнала ссаными тряпками Морока в кусок Нави и запечатала. Защита за тысячу лет ослабла, и теперь этот моральный урод лапы тянет в наш мир через разломы. Ворует всё, что связано с Марой, и пытается вырваться.

– И что мне с этим знанием делать?

– Не вестись на посылы слуг Морока помочь тебе. А ещё не позволять Маре полностью поглотить Лиду. Ладно, вставай, я кости догрызу, и гулять пойдем.

Маша дошла до палатки. Вцепилась зубами в обглоданные кости с потемневшими хрящами. Собака легла, зажала одну лапами и прихватила зубами. Раздался негромкий хруст.

Лида поднялась, подошла к подоконнику, щёлкнула чайником. Пока тот грелся, вытащила из тумбочки за палаткой зарядник, воткнула телефон. Вернулась к окну, положила две ложки кофе и сахара в кружку, залила кипятком.

– Ты хотела поговорить о ЖКХ?

Маша не ответила. Перехватила кость поудобнее, поскребла хрящ с другого края. Потом подняла голову.

– Есть грант. На социально значимое магическое СМИ. Но с условием: ты разоблачаешь коррупцию в водоканале и ищешь участвующих в схеме магов.

– Чей грант? Зачем вам копать против гипотетических чародеев?

– Гражданский, мать его, долг. – Собака схватила кусок кости, подбросила и поймала. – Лига зависима от подачек властей и вынуждена помогать. Грант от городской магической комиссии. Там два депутата «Единства» и ни одного магического существа.

Лида поставила кружку на подоконник и спросила:

– Подозрительное и внезапное предложение. Кто-то попросил тебя втравить меня в эту неприятную историю? Почему «Единство»? Не боятся, что я выйду на них? Или помощника мэра?

Маша бросила грызть кость, потянулась и пробубнила:

– Выборы в городскую думу через полгода. Директор водоканала из «Свободы». И избранный мэр у нас из псевдооппозиционной партии. Некоторые депутаты «Единства» хотят оседлать недовольство и ударить по конкурентам. А нам нужно кое-что проверить!

Лида села на подоконник, скрестила руки на груди и ответила:

– Коррупционная схема охватывает треть всего ЖКХ города и крышуется депутатами, полицией, прокуратурой. Думаешь, магические существа тоже замешаны?

– Один из сотен областных фиолетовых ковенов точно участвует. – Собака резко встала, шерсть на холке вздыбилась. – Если не как организаторы, то как исполнители. Ренегаты ставят под удар всех нас, совершая преступления.

– Ничего не забудем и не простим. – Глаза девушки потемнели, голос стал громче. – Каждый получит своё возмездие. Депутаты, чиновники, маги.

Маша снова легла. Подтянула кость лапой, прихватила зубами и покосилась на Лиду.

– Лида, мне плевать на игры двуногих и загоны твоей подружайки. Кураторша хочет грант и расследование, я хочу, чтобы ко мне не приставали с глупостями. Мы получаем деньги, ты тыкаешь горящей палкой в клубок взяточников. Все довольны!

– А потом? – девушка встряхнула головой, убрала белую прядь за ухо и отпила кофе.

– Суп с котом. Что хочешь, то и делай. Не забывай только писать на важные для магического сообщества темы. Мы грант получаем, чтобы нанять тебя на год. – Собака зевнула.

– Кто вам сказал, что я захочу на вас работать? – Лида нахмурилась.

– Суровая жизнь. – Маша побежала ближе и села рядом. – В течение тридцати дней ты должна купить годовую лицензию на право пользоваться магией и расширенную страховку. Всё вместе семьдесят тысяч.

– Это грабёж! – девушка взмахнула руками, немного расплескав кофе.

– Он самый! Ты же знакома с концепцией государства как оседлого бандита? Вот она в действии.

– Может быть, я где-то ещё заработаю? – журналистка нахмурилась, глянув на черные капли пролитого напитка на линолеуме.

– Где? Ты в жёлтом списке неблагонадёжных магических существ! На государственную службу и в большие корпорации тебя не возьмут. Местные СМИ тоже побоятся. Пойдешь в Копеечку работать продавцом?

– Это нарушение моих прав! – Лида перевела взгляд на разбитую кружку, которая так и лежала рядом с креслом в высохшем пятне.

– Я в зелёном реестре лояльных магов и живу в комнате, из которой могу выходить только в сопровождении человека. Самовыгул собак запрещён. Давай расскажи мне что-нибудь про ваши права и свободы! – Маша зарычала и встала в стойку.

– Это неправильно! Мы должны бороться. – Лида подняла сжатый кулак.

– Рада, что ты предложила. Выкинь книги вон из того шкафа и отодвинь его. Там под слоем краски дверь. Откроешь её и поможешь мне выйти на улицу погулять.

– Погоди... но ведь...

– Никаких «но», двуногая! Мне поручили тебя обучать. Значит, я могу за тобой ходить, если ты пойдешь гулять. Другого шанса не будет, до десяти утра мы должны незаметно вернуться сюда!

Глава 17: Театр Отражений

Из открывшейся двери библиотеки первым выскользнул палевый лабрадор и помчался по припорошённому снегом асфальту, цокая нестрижеными когтями. Следом, оглядываясь, вышла Лида с железной тростью в руке. Девушка развернулась, закрыла массивную дверь ключами и отошла к скамейке на детской площадке.

Обежав двор двумя зигзагами, лабрадор подошёл к Черных. Забрался под скамейку, выгнулся и начал чесать спину о рёбра досок, чуть подаваясь вперёд и назад. Глаза собаки осветились изнутри, ошейник засиял. В воздухе запахло мокрой шерстью и собачьим мускусом.

– Могла бы меня попросить, я бы почесала... – произнесла Лида, садясь на скамейку и ставя слева от себя железную трость с прорезиненным концом.

– Как сказал автор самого короткого романа... Не надо, я сама! – Машка открыла пасть, высунула язык и чуть закатила глаза.

– А почему ты иногда так странно светишься и пахнешь? – журналистка почесала затылок и нахмурила лоб.

– Не догадалась? Я получаю эссенцию, когда нахожу хитрый способ обойти особые приказы хозяйки, чтобы потешить свою уникальную личность! – собака продолжала чесаться о скамейку, выгибая шею.

– Точно, тебе же нельзя выходить из библиотеки без сопровождения и при этом нужно следить за... – Лида замолкла на полуслове, глаза расширились, брови изогнулись. – Погоди, значит, тот безликий офицер ОМБ и Артист у магазина тоже получили энергию?

– Всяков? Кажется, он добывает эссенции, когда скрытно в течение получаса впитывает внешность и повадки нового человека, – собака выбралась из-под скамейки и начала обнюхивать урну рядом.

– Теперь он может притворяться мной? – Лида вскочила со скамейки и схватила железную трость.

– Вы примерно одного веса, так что да. Маму с папой не проведёт, а вот коллег по бывшей работе обманет.

Лида оперлась на трость и посмотрела на чёрное окно пятого этажа хрущёвки напротив. Вздохнула и разжала пальцы, трость упала на снег. Чёрных вернулась на скамейку, включила телефон и отправила предупреждение об офицере-метаформе Артёму с просьбой передать эту информацию семьям и товарищам.

– Ладно, куда и зачем мы идём? Пока я шкаф разбирала и отодвигала, часть прослушала. – на телефон продолжали приходить давние смс-сообщения от родных, Ольги и Олега.

– Я не могу разбирать шкафы, у меня лапки. Да, это отмазка котов, но чем я хуже? – собака продолжила обнюхивать детскую горку и стойки качелей.

– Погоди, тут все с ума посходили, пока я была без связи. Решили, что меня заперли в ОМБ и пытают. – Черных быстро печатала, копировала и отправляла одно сообщение за другим.

– Некогда годить. Кратко повторю. В театре работает провидица эмоций. Она может забрать любое чувство клиента и избавить от него на неделю. Сама переживает эти эмоции в концентрированной форме. Я найду способ отвлечь их мерзкую хозяйку, ты спустишься в подвал и поговоришь.

– Теперь про детективов напомни! – журналистка набрала ещё несколько шифрованных сообщений и отправила Спартаку.

– Медиум Павел, широкоплечий мужчина, на самом деле ему тридцать, но выглядит на сорок пять. Видит духов и ещё кое-что умеет...

– Их начальник собрал компромат на работников и теперь использует их самым паскудным способом? – Черных нахмурилась и сжала кулаки.

– Вот, а говоришь, что не слушала! – собака высунула язык и часто задышала.

Машка заметила неосторожно выбежавшего на дорожку рядом с площадкой кота и умчалась за ним. Через минуту полосатая кошатина была загнана на дерево. Пушистый зверь сел на толстую ветку заснеженной рябины в двух метрах над землёй и зашипел, ударяя по воздуху лапой. Машка присела, пометила дерево и вернулась к скамейке с вопросом.

– Ты помнишь как себя вести в театре? Будь внимательна, мы к твоим коллегам пойдём. К ментальным проституткам, – собака наклонилась и почесала морду лапой.

– Я чужие эмоции в себя за деньги не вбираю. – Лида фыркнула, скрестила руки на груди и отвернулась, держа телефон в руках.

– Ты три года вбирала в себя чужие смыслы и транслировала их на публике. Нет, я без претензии, каждый выживает как может. Просто ты не находишь ваши профессии схожими? – собака заглянула в глаза девушки.

– Будешь меня оскорблять, я откажусь идти... – Лида надула губки.

– Да? Учти, других помощников не будет. Только ментальный театр «Отражение» и двое загнанных детективов из «Эха Прошлого», – собака завертелась на месте, принюхиваясь.

– Чем я буду платить за информацию? У меня на карточке чуть больше тридцати тысяч, – напомнила Черных, мотая головой.

– Плохая ученица! Сейчас сделаю тебе кусь, чтобы ты всё вспомнила! – лабрадор стал в стойку и показал зубы, но затем резко развернулся, оглядываясь.

– В магическом сообществе принято обмениваться взаимовыгодными услугами. На это намекаешь? Что я им предложу, кошмары взамен? – девушка чуть склонила голову и пригладила чёрные волосы, убирая телефон в сумку.

– В театр ходят три неприятных клиента, двоих нужно отвадить. Не могут двуногие отказать начальнице налоговой и городскому прокурору-садисту сами, – собака обежала скамейку, заглянула в соседний двор, вернулась.

– Кто третий? А я смогу прийти к ним во сне после сеансов и запугать? Как клиенты вообще уснут в театре? – Лида потёрла ледяные виски руками.

– Про третью не спрашивай, целее будешь. Немножко снотворного в шампусик. Комнаты там приватные, освещение приглушённое, диваны мягкие. А дальше твоя духовная подруга их накусает и отвадит, – лабрадор завилял хвостом, наклонил голову, негромко гавкнул.

– План плохой, я не участвую, я брезгую! – Лида посмотрела в карие глаза собаке.

– Ничего себе! Значит, пытать во снах соседок по палате и кого-то из вон этих хрущёвок ради энергии нормально. А нимфоманку из налоговой и прокурора-нарцисса нельзя? – лабрадор оскалился, шерсть на холке вздыбилась.

– Ладно, но только ради помощи девочкам и в обмен на информацию о коррупции. – Чёрных выдохнула и встала, наклонилась, подняла трость и несколько раз махнула, со свистом разрубая воздух.

– Двуногая, даже не думай так бить нападающих собак! Ты их покалечишь. Что я тебе говорила? Короткие колющие удары резиновым концом, громкие команды, крики, размашистые движения левой рукой!

– Почему псы вообще пытаются тебя загрызть? – Лида взяла трость как рапиру и нанесла несколько тычков по воздуху.

– Я пахну как нечто чуждое, больное, опасное. – Маша зарычала громче и залаяла на темноту подворотни соседнего двора, что-то в полумраке огрызнулось в ответ и с тявканьем исчезло за домом.

– Это что? – журналистка подняла трость и попробовала сделать выпад, нанося укол по невидимому врагу.

– Ну всё, дорвалась, деточка, до палки! Хватит баловаться. Лучше бы на Тайсана нарычала, мелкий двортерьер, боится меня, а всё равно паскудит! – собака завиляла хвостом и села.

– Ой, похоже, он тебе нравится? – усмехнулась Черных, опустив конец трости на землю.

– А вот и нет! Щенят у меня быть не может, так что... просто хочется поиграть. – Лабрадор выгнулся и издал зевающий звук.

– Как мы до загородного дома доберёмся? Если нам хаски или овчарка попадётся по пути? Я тебя не отобью. – девушка опёрлась на трость, наклонилась, потрепала Машку за загривок, собака подалась чуть ближе к руке.

– Быстрые лапы зубов не боятся. Бежишь за мной, я постараюсь провести тебя мимо всех опасных сородичей. На крайняк мой волшебный лай и твой баллончик. – Шерсть на загривке Маши вздыбилась, она отбежала к библиотеке.

Лида с трудом поспела за наставницей, севшей у закрытой железной двери.

– Какая-то крупная собака? В твоём плане есть дыра. Я не пробегу два километра так быстро. Давай лучше такси вызовем?

– Они ведь собак не возят? Лучше бы людей не обслуживали! – Машка оглянулась, вдали показалось пушистое рыжее чау-чау на поводке.

– Есть тариф для поездок с животным...

– А что, так можно? В книгах про это ни слова. Вызывай давай своё чудо-такси!

*************

Лабрадор сидел на покрывале, постеленном на заднее сиденье, и смотрел в окно. Чёрных поглаживала собаку по спине, улыбалась уголками губ и тихо напевала: «Сладко мне глотать мудрость тишины. Гибкая река жажду утолит».

Автомобиль проехал мимо панельных пятиэтажек, облицованных серым камнем, сбавил скорость и устремился в частный сектор.

За окном в полумраке тянулись деревянные дома с выцветшей краской, одноэтажки в сайдинге и редкие коттеджи за глухими заборами. Машину мелко трясло, старая дорога изобиловала ямками.

Через триста метров остановились у огромных, закрытых ворот коллективного сада. Лида вышла первой, с тростью в руках, и придержала дверь, лабрадор спрыгнул следом.

Машина тронулась и уехала, Лида присмотрелась к темно-коричневому двухметровому забору и нашла неприметную табличку возле рамки двери «улица Куприна 24».

Машка обнюхивала землю, кусты и заборы вокруг, не поднимая морды от земли. Лай собак из соседних домов и садов нарастал волнообразно. Сначала призывно завыл и загавкал алабай, метавшийся вдоль забора на цепи, его поддержали другие.

– Звони и барабань в дверь! Ещё семи нет, там дрыхнут все! – Маша подбежала к двери и села у входа, поворачивая мордой из стороны в сторону.

Лида нажала на кнопку звонка десяток раз, постучала по двери. Окна белого особняка оставались чёрными. Только на втором этаже горел фиолетовый свет.

Собака встала в стойку, шерсть на загривке вздыбилась, морда подалась вперёд, нос часто нюхал воздух.

– Опасность? – спросила журналистка, поднимая железную трость и выставляя перед собой резиновый кончик.

– Слишком много запахов и звуков. Чёртовы псы своими криками «Здесь я! Ты больна! Уходи!» меня сбивают. Из-за них я пропущу бродячую стаю. – Маша оскалилась в ответ, повернулась к дому и залаяла. Её голос тонул в общем нарастающем гвалте.

– Откуда они знают? Тебя ведь может почуять только тот рычащий алабай? – девушка бросила взгляд на огромного белого пса, который перестал носиться вдоль забора, сел у будки и, оскалившись, обдавал незнакомцев короткими сериями гавканья.

– А у нас как у людей. Один почуял и уверенно тявкнул, и десятки поддержали. – Маша спряталась за ноги девушки и затихла.

Лида позвонила ещё несколько раз, перехватила трость и нанесла три коротких удара рукоятью по железной рамке двери. Звенящий, металлический звук дополнил какофонию.

Вдалеке в лучах фонарей показались двое чёрных двортерьеров. Бежали неспешно, останавливаясь, принюхиваясь, оглядываясь и продолжая приближаться. Лабрадор у ног Чёрных тихо заскулил.

Первый этаж особняка озарился светом. Через полминуты, когда чёрные псы уже подбежали на расстояние сотни шагов, из-за забора донёсся высокий голос с хрипотцой: «Галерея и театр работают с двух часов дня!»

Лабрадор оживился, развернулся и лающим голосом ответил.

– Тамара Викторовна! Это я, Мария, из Лиги Защитников. Открывайте, у нас срочный разговор!

Послышался тихий витиеватый мат и шаркающие шаги. Дверь приоткрылась на тридцать сантиметров, когда бродячие псы подошли на расстояние броска камня.

Лабрадор метнулся в брешь, журналистка задержалась, разглядывая хозяйку. Ей было за пятьдесят, чёрные коротко стриженные выцветшие сединой волосы, цепкий взгляд синих глаз. Бежевая кофта с высоким воротником с трудом скрывала выдающуюся грудь и широкие плечи.

Тамара неторопливо осмотрела Лиду с головы до ног, медленно улыбнулась одними губами и приоткрыла дверь чуть шире, позволяя войти.

Гостьи в сопровождении пожилой женщины прошлись по выложенной плиткой дорожке, зашли в приоткрытую дверь особняка и оказались на пороге залитой светом галереи.

Лида ахнула, рассматривая экспонаты. На сотнях картин, висевших в хаотичном порядке на стенах и колоннах, красовались причудливо изогнутые женские силуэты, заполненные цветочным или геометрическим орнаментом. Журналистка задержалась на узорчатом оранжевом силуэте девушки, делающей мостик. Задний фон был испещрён тысячами чёрных треугольников, ромбов и кубов, заполнявших всё свободное пространство картины. Под рамкой висел ценник в десять тысяч рублей.

– Терапевтическое искусство? – спросила Лида, касаясь фиолетового ловца снов с совиными перьями у двери. Красный ценник «двенадцать тысяч» был криво приклеен в самый центр изделия.

Женщина не ответила, посмотрела на грязную обувь и лапы собаки. Жестом указала на белую тумбочку для обуви с сиденьем и потребовала:

– Обувь снять. Куртку на вешалку. Палку оставить. Маше лапы помыть, тряпку и ведро дам. – Хозяйка провела растопыренными тонкими пальцами по волосам, взъерошивая седеющую причёску.

Лида кивнула, снимая обувь, куртку и оставляя железную трость у входа. Маша осталась сидеть у порога. Тамара, шлёпая большими тапочками, пошла в подсобку.

– Не очень-то нам здесь рады, – шёпотом произнесла Лида, одёргивая белую водолазку. – Точно получится договориться?

– Не с ней. Тамара, бывший капитан ОМБ на пенсии, я ей зубы заговаривать буду, ты помалкивай, кивай и действуй по плану! – собака затихла, глядя на возвращавшуюся с тряпкой и ведром женщину.

Пришлось мыть лапы и надевать белые сланцы, чтобы войти в храм артхаусного искусства. Управляющая молча провела гостей мимо картин, цветастых человекообразных керамических статуэток и сотен ловцов снов в кабинет.

Лида оглядела тесную комнату и усмехнулась. Серый паркет, светло-бежевые стены, белый стол, шкафы, стулья и ни одного окна.

– Вы шахматами случайно не увлекаетесь? – с улыбочкой спросила журналистка, бросая взгляд на три ослепительные лампы дневного света.

– Рот закрыла, время моё не тратишь, – бросила Тамара, усаживаясь в серое офисное кресло с высокой спинкой. – Мария, быстро переходи к делу. Должны быть веские причины, чтобы заявляться сюда в семь утра и мешать мне заниматься утренней йогой.

Машка забралась на белый изогнутый стул с деревянными ножками, выпрямилась так, чтобы морда была видна из-за стола, и заговорила.

Три минуты собака рассказывала про агрессивную информационную политику, несогласованные материалы и растущую волну недовольства обывателей. В качестве примера привела снятый вчера материал ИнтерВестей, выставляющий артхаусный театр «Отражения» в неприглядном свете.

Пожилая женщина слушала, включив диктофон на телефоне. Затем достала из верхнего ящика стола стеклянную пепельницу, сигариллы, зажигалку и закурила.

В кабинете запахло табаком и шоколадом. Лабрадор спрыгнул со стула, толкнул мордой дверь и завыл. Женщина за столом ухмыльнулась, прибавила мощность кондиционера и сказала:

– Вот и мне от твоей болтовни тошно. Ты не сказала ничего нового. – Хозяйка выпустила кольцо дыма, стряхнула пепел. – Думаешь, гнусавый репортаж шестёрок Самохвалова я не видела? Бу-бу-бу под видом артхауса бу-бу-бу возможно оказывает интимные услуги. Обыватели лают, караван идёт.

– Да? Чё-то эти суки слишком слаженно тявкают! – Машка оскалилась, вставая в проходе. – Забыла уже, чем это кончается?

– Намекаешь на сгоревшую пять лет назад антикварную магическую лавку? – женщина смяла недокуренную сигарету о пепельницу. – Двух малолетних религиозных дебилов, виновных в поджоге, посадили, страховку выплати...

– А сын хозяина лавки, разбиравший новые товары вечером, получил ожоги второй степени и чуть не задохнулся от дыма. Работниц не жалко? Страховку ты один раз получишь, а девочки по двести тысяч каждый месяц приносят. Где быстро новых найдёшь? – Маша подходила к столу, скалясь.

– Денег на ваше СМИ не дам. – спокойно возразила женщина, ритмично постукивая левой ладонью по сжатым в кулак пальцам правой руки. – Мы и так Лиге Магов каждый месяц двадцать тысяч почти ни за что платим.

– Мы получим грант, новенькая умеет делать репортажи, оператора уже нашли. Осталось только решить, как это лучше согласовать с ОМБ. – Маша повернула морду в сторону Лиды и приказала. – Выйди пока на задний двор, нам тут надо обсудить конфиденциальную информацию...

Лида встала и быстро зашагала к выходу. Осторожно открыла пластиковую дверь, прижалась к стене, чтобы не попасть в объективы камер, и прошла вдоль белого фасада к приоткрытому подвальному окну.

Журналистке пришлось лечь в грязь, чтобы пролезть в окно ногами вперёд. В темноте ступни нащупали гладкую поверхность, Черных покачнулась и схватилась за ближайшую стену. Часто заморгала и принюхалась.

В подвале пахло сыростью, благовониями и цветочными духами. На полусогнутых ногах, медленно ступая по кафелю, девушка прошла мимо маленького бассейна и толкнула красную дверь.

Вошла и тут же зажмурилась от включившегося приглушённого света. Светодиодные светильники окрасили обитые мягким материалом стены в оранжевые, малиновые и лимонные цвета.

Лида заметила бескаркасные бежевые кресла, стоявшие вдоль стен, и села. Из колонок под потолком тихо заиграла скрипка и арфа. Алый прожектор в центре комнаты включился, выхватив из полумрака кресло с двенадцатью ремнями для фиксации.