Текст книги "Журналистика, магия и заговор (СИ)"

Автор книги: Владимир Высотин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц)

Девушка спустилась, пробираясь мимо куривших парней, толкнула незапертую дверь.

Внутри пахло сыростью и старыми газетами. Лида прошла первую комнату, осматриваясь: стол, стопки листовок на полу, переполненные стеллажи, старые компьютеры. Два больших принтера у стены, у одного крышка заклеена скотчем, а у второго лоток для бумаги другого цвета. На стене карта города с десятком красных кнопок.

Лида прошла во вторую комнату: одновременно кабинет, переговорная, зал совещаний и кухня. Помещение квадратов двадцать пять. Почти как кабинет редактора «Загорского вестника».

В центре стоял советский полированный стол с царапинами. Двенадцать стульев у стола и стен. Кружка с остатками чая и пепельница. Стопка бумаг, перевязанная бечёвкой: «Жалобы. Не разобрано, 2024». Вдоль стен шкафы разной высоты, ширины, цвета и годов выпуска. В открытом пенале гудела микроволновка.

Главный редактор «Справедливости» вышел навстречу. Худой, сутулый, невысокий мужчина лет сорока. Одет был в серый шерстяной свитер и чёрные джинсы. Залысины, тонкие очки. Протянул руку и улыбнулся.

– Лидия Марковна! Проходите!

Усадил и предложил чай. Журналистка отказалась. Редактор не настаивал, перешёл к делу.

– Позвольте вам представить мою соратницу! Ольга Александровна Крылова, депутат городской думы. Из нашей партии. Очень заинтересована в теме ЖКХ.

Толстоватая, невысокая, коренастая Ольга сидела у стены. Рядом чашка с остатками чая. Серый шарф и зелёное пальто лежали на стуле. Брошь с красным флагом на лацкане пиджака. Тёмные внимательные глаза.

– Можно просто Ольга. – Женщина протянула руку. – Я читала ваши материалы ещё до... нападения. Статья о перерасчёте тарифов. Я её распечатала и отнесла на заседание комиссии по ЖКХ. Инициировала голосование, но депутаты Единство и Свобода были против.

Лида приподнялась, потянулась через стол и пожала руку. Ольгина ладонь тёплая, крепкая. Лидина – ледяная.

Редактор сел, снял очки и заговорил.

– Мы, как единственное оппозиционное издание в городе, несём особую ответственность. В нынешних условиях, когда информационное пространство монополизировано провластными структурами, наш долг вам помочь. Нам поступают звонки, нас пытаются запугать, но мы держимся. Партия «Справедливость» стоит на позициях открытости и прозрачности...

Он говорил ещё минуты четыре. Ольга пила чай медленно, маленькими глотками. Лида ждала. Сазонов дошёл до сути на пятой минуте.

– Ваш материал нужен обществу. Мы понимаем масштаб и готовы поддержать. Нам необходимо, чтобы доказательная база была юридически безупречной. У нас уже был прецедент: мы опубликовали материал о завышении расценок в управляющих компаниях при ремонте домов. Нас засудили, заставили выпустить опровержение. Чтобы наша позиция выглядела убедительной...

– Какие условия безопасной для вас публикации? – перешла к сути Лида.

Мужчина взял очки, покрутил дужку, дыхнул на стекло, протёр и положил на стол. Руки сложил в молитвенной позе.

– Я читал присланные вами в обед материалы. Отличная работа. Но с доказательствами туго. Половина скриншотов ничем не подтверждены. Части компаний переименованы. Вы указали, что источники отказались говорить. Маленьким изданиям нужно взвешивать риски. Ещё два-три проигранных суда, и нас закроют.

– Вы мне старый анекдот напоминаете. Правды нет, страну продали, остался только труд за три копейки. Будете брать? – Лида посмотрела на редактора в упор.

Редактор «Справедливости» помолчал. Взял очки, покрутил в руках и потёр переносицу.

– Я не говорю «нет». Приходите с доказательствами, которые выдержат суд. Документы, подтверждённые официально. Свидетели, готовые выступить. Нам нужно всё это, чтобы мы могли...

– Черных поняла. Не нужно ещё пять минут про оппозицию рассказывать, – вмешалась в разговор Ольга.

– Знайте, мы на вашей стороне. В наших общих интересах сделать город лучше. Только, пожалуйста, без спешки.

Лида вздохнула и сказала:

– Я постараюсь собрать из материалов расследования безопасные статьи и буду присылать вам. Давайте хотя бы так работать. Плата мне не нужна, только рычаг для решения проблемы.

Лида встала. Поблагодарила, пожала протянутую руку редактора и вышла на улицу, опустив голову. Она застёгивала красную кожаную куртку, когда за спиной открылась дверь.

Показалась Ольга. Шарф у девушки был не завязан, а пальто нараспашку. Она громко окликнула уходящую журналистку:

– Лида, постойте. Редактор не враг, он боится. Сегодня утром ему звонили на ваш счёт. Намекнули, что в случае публикации будет четыре иска и три проверки.

– Я догадалась – Лида коснулась висков, кожа обожгла пальцы ледяным холодом. Девушка отдёрнула руку.

– Лида, но вы поймите. Он десять лет держит портал, и каждый год на него давят. Завтра опять вызывают в политический отдел с утра. Не сердись, но он вряд ли сможет сильно помочь.

– У меня тоже повестки в политический и магический отдел. Но, вы уже знаете об этом, наверное, уже и бобры знают? – Лида внимательно посмотрела на женщину.

– Нет, впервые слышу. Политика, я догадываюсь, за что, но ОМБ это перебор. Обязательно позвоните мне, когда пойдёте, мы с партийным адвокатом будем с вами.

– И сколько стоят ваши услуги? – Лида скрестила руки на груди.

Пальцы депутатки потянулись к пуговицам, чтобы застегнуть. Женщина помедлила, прикусила губу и ответила.

– Для товарищей бесплатно. Я занимаюсь ЖКХ второй год. Водоканал, тарифы, подряды. Знаю, что там происходит. Прямых доказательств нет. Но я прочла твои документы. Ты нашла факты, которые ускользнули от нас. Жаль, что пошла к Самохвалову. Жена директора водоканала родная сестра редактора ИнтерВестей. Не знала? Ну да, они не афишируют. У нас вообще очень многое связано так, неформально.

Лида посмотрела на девушку, приподняла одну бровь, хмыкнула. Спросила: «Чего ещё я не знаю?»

– Прошлого начальника водоканала ушли на пенсию год назад, сразу после серии твоих критических публикаций. Была подковёрная грызня. Деталей не знаю, но два месяца назад дали пинка заместителю и главному бухгалтеру. Бывший начальник молчит, заму дали хорошее место в другом городе, а вот бухгалтер пропал. Я его найти не смогла. – Женщина развела руками и пожала плечами, посмотрела на небо.

– Может, вы что-нибудь и про чёрный ромб с белым глазом знаете?

– Один из тайных клубов. – Ольга нахмурилась, завязала шарф и поправила причёску. – Общество Смотрителей. Официально следят за тем, чтобы магические проявления не мешали обычным людям жить. Неофициально... поищи в сети про них и Белую Общину, там всё есть. – Ольга осеклась.

Депутатка достала две серые визитки. Свою с именем, телефоном и почтой. И визитку «Молота Правды» с почтой и логином в телеграмме. Дала и попросила позвонить, когда будет время. Лида убрала две картонки в карман.

Ольга быстро застегнула зелёное пальто. Ушла через двор, ритмично цокая каблуками по мокрому асфальту.

Лида достала блокнот и записала: «Самохвалов использовал наши расследования чтобы топить неугодных? Бухгалтер, два месяца, неужели он жаловался? И пропал? Ольга + Молот Правды им можно доверять?»

Мокрый двор, серое небо, облезший баннер. Температура упала до нуля. Солнце почти закатилось за горизонт, но фонари ещё не включили.

Черных взяла телефон и шёпотом записала несколько коротких голосовых сообщений, отправила брату.

Глава 5: Открытые сны

Лида сидела за кухонным столом дома в просторной алой футболке и серых леггинсах. Рядом стояла тарелка с борщом и блюдце с пирожками. Девушка зачерпывала ложкой суп и закусывала пирожками с луком и яйцом.

Мама стояла в синем халате у раковины, мыла кастрюлю и чашки, подливая кипятка из чайника. На холодильнике телевизор показывал вечерние новости про облаву на бомжей в парке.

– Как прошёл первый день после выписки? – спросила мама, закидывая полотенце на плечо.

– Сходила во все редакции города. Узнала много нового о себе и тайнах общества. – Лида говорила медленно и чётко.

Мама поставила кастрюлю в шкаф. Взяла полотенце и вытерла руки. В коридоре тихо тарахтел старый обогреватель с вентилятором.

– Лидочка, я разговаривала с тётей Натальей. Она сейчас преподаёт актёрское мастерство в бывшем дворце пионеров, – мама придвинула табуретку и села рядом. – Ты у неё в школе в театральном кружке занималась. Помнишь, как играла золотого петушка? «Кукареку, царствуй лежа на боку!»

– Пять лет театрального кружка, ещё бы не помнить! Спектакль пророческий? Только где Шамаханская царица, которая стоит за коррупцией в ЖКХ? – Лида перестала есть, ложка осталась в тарелке.

Мама улыбнулась, взяла пирожок, откусила. Вместо ответа продолжила:

– Им нужен преподаватель основ журналистики. Ещё я могу поспрашивать в школе про услуги репетитора. Русский и литературу ты знаешь великолепно. У тебя получится!

Лида отодвинула тарелку, встала и подошла к подоконнику, резко обернулась.

– После буквы „ц“ всегда пишется „и“ и сорок исключений? Что у меня получится?

Мама разгладила скатерть. На столе лежал «Вишнёвый сад», старый том с десятками закладок и корешком, аккуратно подклеенным скотчем. Эльвира Марковна положила раскрытую ладонь на книгу.

– Ты талантливая, умная, дети тебя любят...

– Преподавать журналистику? – Голос Лиды стал тише. – Учить детей писать тексты. А потом они придут в редакцию, и Самохвалов скажет им: тема неудобная, молчи или получишь по голове.

– Лидочка, нельзя же на этом зацикливаться. Нужно жить...

– Я буду учить их верить, что правда важна. А потом мир им покажет, что за правду бьют, увольняют и унижают. – Лида замолчала. Посмотрела на маму и книгу. Заговорила снова, чуть подняв подбородок. – И уже другая мать скажет: иди, преподавай, там безопасно?

Эльвира Марковна поглаживала корешок левой рукой. Глаза блестели, правая ладонь легла на шею.

– Я твоя мама. Мне не нужна правда. Мне нужно, чтобы ты была жива и здорова! Ты уже достаточно пострадала, не взваливай всё на себя. Пусть борются другие...

– Кто? В Загорске сотня зафиксированных пищевых отравлений после ремонта станции забора воды. – Лида нахмурилась, посмотрела в глаза матери. – Реальных случаев больше, а СМИ молчат. Мам, я не могу закрыть на это глаза и просто жить дальше.

– Доченька, но ведь есть проверяющие органы. Заместитель мэра Дроновский обещал держать ситуацию под личным контролем.

Телевизор бормотал что-то про опасного рецидивиста с магическими наколками. Лида смотрела на маму несколько секунд, коснулась холодной батареи, бросила взгляд на тёмный двор за окном.

Молча подошла к раковине и открыла горячий кран. Хлынул поток тёплой, оранжевой жижи. Лида развернулась и вышла, не закрывая воду.

Ушла в свою комнату, прикрыв дверь. Легла на расправленный диван, не раздеваясь.

В коридоре послышались шаги. Через минуту в дверь постучали.

– Доченька, всё в порядке? – спросил папа.

– Лида, можно войти? – сказал брат.

Девушка полминуты не отвечала. Затем обернулась и спокойно, чётко произнесла:

– Пожалуйста, не сейчас. Я слишком устала. Если открою дверь, буду орать, а вы не заслужили. Давайте завтра поговорим. Прошу!

Мама что-то шепнула, и родственники разошлись.

Лида подождала минуту. Взяла подушку, прижала к лицу, плотно-плотно, и закричала. Звук вырвался сдавленным и тихим.

*************

Лида лежала поверх лоскутного покрывала, не раздевшись. Только носки сняла и сбросила у кровати. Свет в комнате не горел, фонари за окном тоже. Тонкая полоска света пробивалась из коридора.

Черных лежала на подушке и смотрела на рабочий стол, погружённый в полумрак. На стене фотография: школьный спектакль, Лида в самодельном костюме Жанны д’Арк. Вместо доспехов серебристая ткань, в руках деревянный меч, покрашенный под металл. Рядом открытка с балериной Дега. Под открыткой, фиолетовым фломастером, аккуратно написано: «Грация это мужество быть лёгкой». Ниже, другой рукой, криво, печатными буквами дописали: «Хрен там. Грация, когда всё болит, а сестра лыбится!».

Дыхание замедлялось. Лида протянула руку, нащупала на столе чёрно-белую фотку Татьяны Самойловой в рамочке. Поднесла к лицу. Любимая актриса смотрела загадочно и трагично, куда-то вдаль. Лида провела по стеклу и увидела, как иней покрыл поверхность.

Девушка попыталась аккуратно поставить фотографию и встать. Рука дрогнула, веки закрылись, Лида растянулась на диван. Вымолвила: «Минуточку полежу и встану» и уснула.

Ледяной ветер подхватил дух девушки и бросил сквозь щели под дверью. В коридоре Лида толкалась руками и ногами, пытаясь сопротивляться. Но сильный порыв бросил Черных в приоткрытую комнату родителей и загнал в тело матери.

Мир на мгновение померк. Из темноты проступила яркая картина дачи. Маленький огородик, засаженный ягодными кустами, яблонями и цветами. Одноэтажный выцветший зеленоватый садовый домик. Покосившаяся чёрная банька, собранная из шпал.

Лида видела, как молодая Эльвира Марковна возится в огороде, тихо мурлыча: «Кто привык за победу бороться, с нами вместе пускай запоёт». Девушка хотела подлететь к маме и коснуться её плеча, но не успела.

Небо потемнело, ледяной буран ворвался в сон, засыпая огород, дачу и маму снегом. Огромная четырёхлапая тварь с туловищем, переходящим в пасть-калейдоскоп, выросла из-под земли. Черных рванула к монстру, но чудовище уже вцепилось в ткань реальности и рывком втянуло в себя полотно сна.

Всё исчезло в чёрной пасти монстра, остался только чёрный туман и холод. Дух Лиды метался среди облаков белого пара, медленно обращавшихся в новый сон.

Она увидела родной многоквартирный двухэтажный дом. У подъезда на скамейке стояли гробы. Длинные, узкие, из нестроганых досок, побитых ржавыми гвоздями с огромными шляпками.

В левом гробу лежала Лида. Лицо чистое, спокойное, ледяное. Кожа с синеватым отливом. Губы тёмные, почти чёрные. На груди белые хризантемы. В правом гробу Артём. Лицо расслабленное, мирное. Наушники покрыты инеем, и из правого еле слышно лилась джазовая музыка.

Эльвира Черных стояла между гробами. Рядом стоял папа: серый, бесцветный, выцветший, как старинная чёрно-белая фотография.

Девушка полетела к матери, беззвучно крича.

Из чёрных окон дома полезли ледяные фигуры. Лица – мутные пятна, как отражение в запотевшем стекле. Вместо ртов и глаз чёрные провалы.

Монстры выстроились в цепочку. Пошли вокруг гробов. Медленно, шаркая нижними лапами, похожими на ноги. Каждый, проходя мимо Эльвиры, тыкал в неё пальцем, плевал и шептал неразборчивые слова осуждения.

Эльвира схватилась за волосы. Обеими руками. Волосы седели прядь за прядью, от корней к кончикам, будто кто-то проводил кистью, вымывая цвет.

Черных подлетела к жуткому хороводу монстров и попыталась прорваться.

Из левого гроба рывком поднялся и сел ледяной двойник. Лицо Лидино, но ледяное, и вместо глаз чёрные калейдоскопы. Монстр заглянул в лицо Эльвире, и она упала на колени. Оно заурчало и осветилось изнутри, выгибая грудь.

Лида замерла, закрыла глаза, глубоко вдохнула и вызвала в голове образы. Мамины тёплые руки, детские сказки, любимые пирожки с картошкой, ответы на уроках литературы. Всё слилось в единый поток обжигающего тепла.

Девушка провела по голове и телу, вспоминая фотографию с Орлеанской девой. Обжигающие, жёлтые доспехи и рыцарский шлем закрыли тело. Лида бросилась вперёд, закрывая мать.

Ледяной двойник зарычал и ударил девушку удлинившимися руками. Та ощутила два мощных удара в грудь, харканула кровью и согнулась, схватившись за солнечное сплетение.

Тварь выпрыгнула из гроба. Её передние лапы удлинились, став звериными. Человекообразный ледяной монстр шагнул к Эльвире Черных, пытаясь заглянуть в лицо.

Черных не позволила, бросилась, схватила тварь и вцепилась в глаза-калейдоскопы жёлтыми латными перчатками. Монстр содрогнулся, меняя форму и становясь больше.

Девушка подняла обе руки, сцепила их в замок и всем корпусом рухнула на лицо твари, нанося сокрушительный удар. Ледяная голова разлетелась, как ледяной шар от удара кувалды, существо на мгновение затихло.

Лида крикнула: «С колесницы пал Дадон. Охнул раз и помер он!»

Монстр зашевелился, заёрзал, собираясь. Черных оглянулась на седую мать, рывком сбросила шлем и ударила себя в челюсть. Боли не было, тогда она начала бить снова и снова.

*************

Яркая вспышка, боль в щеке, сон дрогнул и стал тёмной комнатой.

Лида проснулась, коснулась влажной щеки и текущей из носа крови. Поморщилась, вытерла кровь тыльной стороной ладони, застонала и встала. Шатаясь, побежала к выходу, в коридор, к двери комнаты родителей. Навалилась на ручку, повернула и открыла.

Нащупала переключатель справа, врубила. Комнату родителей залил свет. Лида замерла. В воздухе стоял запах маминых духов и папиного крема для рук.

Марк Сергеевич спал на спине, рот приоткрыт, дыхание ровное. Рука свесилась с кровати, пальцы расслаблены. На тумбочке: стакан воды, таблетки в блистере, старая книга «Записки охотника».

Рядом Эльвира Марковна спит на боку, лицом к стене. Одеяло сбито к ногам. Подушка мокрая, волосы прилипли к лицу, к шее. Ночная рубашка влажная на спине и между лопаток.

Мама перевернулась. Приоткрыла глаза и тут же зажмурилась от света люстры. Несколько секунд молчания, и наконец голос мамы.

– Лидочка... Ты жива...

Лида подошла к кровати и опустилась на колени. Медленно, сначала на одно, потом на второе. Прижала тёплую руку к щеке. Слезы падали на мамино запястье.

Плечи девушки дрожали. Мама приподнялась, улыбнулась, погладила дочь рукой и сказала:

– Ну чего ты, доченька? Сон страшный приснился? Мне тоже кошмар привиделся. Помню, ты подошла и засияла, светом залила сон… – мама прижалась щекой к макушке стоявшей на коленях дочери.

Глава 6: Дорога бойца

Дверь в комнату Артёма была закрыта, изнутри тихо доносился женский рок-вокал, певший «идти к своей цели, дорогой бойца». Лида постучала костяшками четыре раза, придерживая в правой руке кружку с кофе.

Почти сразу щёлкнул засов. Артём стоял в проёме: мятая футболка с Ведьмаком, недельная щетина. Он посмотрел на сестру, помедлил и отступил, жестом приглашая войти.

Лида прошла внутрь и осмотрелась. У окна горели два монитора. На левом темнели строчки кода, макет сайта и прогресс-бар, застывший на шестидесяти процентах. В углу висело уведомление «Дедлайн: сегодня 18:00». Правый экран пестрел россыпью вкладок. Артём вернулся к столу, сохранил макет и свернул.

– Я не вовремя? Тебе ведь работать надо, я вечером зайду...

– Твоё расследование важнее. Не спорь! Тысячам плохо, единицы пытаются решить проблему.

Черных прошлась вдоль шкафа у левой стены. Книги Кафки и Виктора Пелевина стояли корешком наружу. Рядом фигурки из «Silent Hill» и коллекция аниме-миниатюр.

Лида села на неровно застеленный диван и откинулась. Потолок занимали постеры: «Оно» и «Generation П» соседствовали с плакатами Disco Elysium, Prey и десятком других. Кружку с остывшим кофе она поставила на широкий подоконник и спросила:

– Ты не искал в сети про Смотрителей и Общину?

– Мало путного. Смотрители элитарный, почти масонский клуб. Община правая организация, финансируется местным миллиардером Колесниковым. Связаны ненавистью ко всему магическому.

– Знакомая фамилия, прямо какой-то серый кардинал. По агентству «Нимфа» что нашлось?

– Обсуждения и заметки. Реальная владелица Роксана Хаборская. Родная дочь повесившегося в 2004 году в СИЗО авторитета из Свердловска.

– Ещё интересные факты? – Лида подалась вперёд.

– Только слухи. Говорят, «Нимфа» воспитывает моделей, актрис и эскортниц. А Роксана после смерти отца жила в Загорске у дяди Колесникова.

– Умница, братик! Больше ничего? Жаль только, что всё это к делу относится косвенно.

Тёма рывком переместился за компьютер, заняв мягкое креслице с банкеткой для ног.

– Почему игровое кресло не купишь себе? – Черных одним уголком губ улыбнулась и чуть прикрыла глаза.

– Фигня маркетинговая. Неудобная, вредная, дорогая и ненужная. – Брат нахмурился и забарабанил по клавиатуре. – Вчера не нашёл про магов. Сейчас займусь.

Вкладки появлялись и закрывались. С губ Артёма то и дело слетало вполголоса: «Хм», «И где?», «Чушь», «Фейк», «Бред». Взгляд метался по монитору.

На кухне приглушённо играло радио, мамин голос что-то напевал, пахло жареным тестом. За окном – серое утро, октябрь, голые каштаны.

Брат развернулся; брови чуть приподнялись, губы плотно сжаты. Раскрытой ладонью он указал на мониторы. Четыре вкладки: реклама курсов, предложения мошенников, сомнительные репортажи про Лигу Магов и посты в соцсетях.

– В сети девяносто процентов ерунды. Не могу понять, где правда?

Лида подняла руки ладонями вверх, взглянула на экран. Заголовок «Платный интенсив по магии желаний от бизнес-тренера» заставил её расхохотаться. Выдохнув, она выпрямилась, развернула плечи, подняла подбородок.

– Потом с чарами разберёмся. Давай по понятному делу? Все заявления отправлены. Прокуратура, управление ЖКХ, администрация, областные службы. Следователю старую информацию тоже скинула. Пусть думают, что я ничего нового не нарыла...

– Двадцать рабочих дней на рассмотрение? Новая инфа пока в стол? – спросил Артём.

– У тебя идеи получше? – она размяла пальцы, послышались два тихих щелчка.

– Были бы, уже сказал. Ты делай, но не жди результата.

Лида встала, прошлась до шведской стенки и обратно. Три шага в каждую сторону, комната не позволяла больше.

– Связалась с двадцатью областными изданиями и общенациональными СМИ. Семь порталов, девять ютуб-каналов. – Она загибала пальцы, перечисляя. – Почти везде тишина или вежливый отказ. Неформат, мелкая городская тема, потом снимем, пришлите, когда будет уголовное дело.

– А где не отказали?

– Два издания опубликовали.

Она достала телефон, нашла закладку и протянула. Артём наклонился, пробежал глазами по экрану и прочёл:

«В Загорске по данным анонимных источников при реконструкции очистных сооружений могли украсть 60 миллионов рублей. Прокуратура проводит проверку.»

– Вроде украли, но это не точно? – брат насупился.

– Нейтральная формулировка, – Лида поморщилась, пригладила волосы и снова посмотрела на потолок. Двое нарисованных детективов с плаката «Disco Elysium» смотрели мимо неё.

– Второй раз писать не будут? Тема для них отработана?

– Я ещё постучусь, но пока да. – Голос не поднялся, но стал отчётливей.

Брат скривился, поднялся и ушёл на кухню. Вернувшись через минуту, он поставил рядом с сестрой кружку чая и сел в кресло.

– Свои каналы готовы? – спросила журналистка, разглядывая пост на левом экране: рекомендации по привороту и реклама охранных услуг «Стражи реальности».

Артём развернул правый монитор. Панель управления виртуальным сервером, цепочка прокладок, чистые аккаунты – нулевые счётчики, пустые ленты.

– Инфраструктура готова. Сервер чистый, аренда на месяц. Каждый месяц новая виртуальная машина за рубежом. Аккаунты без привязки. Если выйдут, то на сервер, оплаченный криптой.

Лида пересела к столу. Началась работа: запись через микрофон-пушку, который Артём достал из шкафа, изменение голоса, монтаж, наложение на скриншоты, фотографии и куски видео. Спустя два часа получилось три коротких ролика, два текстовых поста, одна инфографика. Она перечитала и поправила; брат залил с отложенной публикацией в течение двух суток.

Лида смотрела на экран.

– Рост с нуля. Займёт год?

– Может, закажем рекламу? У меня есть немного, – предложил он, поднимая со стола телефон.

– Сколько? У меня на карте тридцать четыре тысячи. Работы нет. Я оплачу рекламу в местных пабликах, так нас хоть кто-то увидит, в пять тысяч уложусь. Но этого мало.

– Да, тут тысяч двести нужно и полгода плотной работы на раскрутку. Нужен рупор.

– Или кто-то с раскрученным именем?

Артём свернул панель управления. Под ней заранее открытые вкладки: канал на YouTube «МолотПравды», Telegram «Диванное Подполье», блог «КрасныйМолот».

– Давно подписан? – спросила Лида.

– Да, один одноклассник с ними работает. Толковые идеи у них!

Он нажал на первый ролик. Экран заполнился тёмным фоном. Видео без лица: обработанный голос, белый текст поверх размытых кадров. Широкоплечий мускулистый мужчина в толстовке говорил хрипловато, с паузами между фразами и нажимом на числах и фамилиях.

«Подряд на модернизацию теплотрассы: восемьдесят два миллиона. Победитель ТеплоСервис. Единственный участник. Угадайте, кто учредитель? Не угадаете, он сменился за день до объявления результатов...»

Лида скрестила руки на груди. Артём откинулся, положил ногу на ногу и наблюдал за сестрой. Та посмотрела пять роликов урывками.

– Визуал никудышный, картинка статичная, звук слабый, монтаж рваный. – Выдала журналистка, включая новый ролик про задержки зарплат в управляющих компаниях. – Структура в видео хромает. Конечно, харизматично и эмоционально. Но перескакивает, сбивается и манипулирует.

– Не спорю, – уголки губ брата дёрнулись.

– И доказательства смешные! «Мне рассказали» и «я видел».

Брат открыл вкладку с двумя скриншотами и стрелочками, указывающими на активность пользователей. У «Молота» было в восемь раз меньше просмотров, но в пять раз больше комментариев и лайков, чем у «ИнтерВестей».

– Ну, может, – взгляд журналистки скользил от одной статистики к другой. – И конспирация серьёзная?

– Уважаемые люди, – сказал Артём, улыбнувшись краешком губ. – Один даже сидел.

Лида засмеялась, включая новый ролик уже без звука.

– Вот это критерий! Что дальше? Городская партизанщина?

– Ну, получше твоего Самохвалова.

Смех оборвался, лицо Лиды застыло.

– Он не мой. И не... Произноси эту фамилию. Три года вместе работали, столько острых расследований сделали. И что? Продал моё доверие и правду.

– А я говорил, что ваша независимая журналистика кому-то выгодна.

Лида потёрла переносицу, мотнула головой и открыла статистику каналов Молота: две-три тысячи подписчиков. Провела пальцем по цифрам, затем перешла на страницу «ИнтерВестей»: около семидесяти тысяч на Rutube, VK и Дзене.

– Тёма, нам нужен масштаб и десятки тысяч. И желательно признанное издание. Иначе ничего не изменим.

– Кем признанное? У тебя были десятки тысяч зрителей, – Артём не повернулся. – И что изменилось?

Лида замолчала, нахмурилась и поджала губы. Из наушников брата доносился женский рок-вокал, певший: «всем, кто принял этот бой. Чья жизнь была игрой без правил».

– Давай работать с Молотом, вариантов у нас немного. Во всех редакциях города отказали. Как будто за ними кто-то стоит... – Лида коснулась холодного лба.

– А вот и теории заговора подъехали. Если в кране нет воды...

– Ой, давай иронизируй. – Брови сошлись над переносицей, голос стал тише и чётче. – Всё зачистили слишком слаженно. В палату специально перевели эскортницу для слежки. У двух из трёх редакторов символ ложи.

– За коррупцией стоит сеть с крышей в мэрии, прокуратуре и полиции? А СМИ на подхвате?

– Иначе картинка не складывается. Схема работает больше шести лет, много фирм, каждый год тихо крадут до двухсот миллионов. Я за неделю расследования заметила, а мэрия, полиция и прокуратура нет?

Артём потёр подбородок, кивнул. Прищёлкнул пальцами и закачался в такт голосу из наушников, висевших на шее.

Лида вздохнула, подвинула клавиатуру. С анонимного аккаунта, настроенного через прокладки, набрала сообщение для МолотаПравды: «Есть документы по водоканалу с фактами и цифрами. Вот часть, посмотрите.» Она скинула старый пакет доказательств – тот же, что давала Самохвалову двенадцать дней назад. Ответа не последовало.

Журналистка отодвинулась и побарабанила пальцами по столу.

– Может, нападавшие на меня выведут на заказчиков? Следователь что-то говорил про плохое качество видео. Ты ведь можешь помочь?

– В полиции десять дел на столе и два часа на каждое. А у нас весь день. Плюс мощный комп и программы.

Артём зашёл на городской портал, нашёл муниципальные камеры – те же, с которыми работала полиция. Онлайн-просмотр бесплатный; архив для гражданских обошёлся в полторы тысячи рублей в месяц. Брат вбил данные странной онлайн-карты, деньги списались.

– Я вышла из редакции в шесть, – заговорила Лида чётко, ритмично, словно надиктовывая. – Свернула во дворы у того дома.

Артём проматывал. Серый асфальт, машины, октябрь. Камера на перекрёстке, двести метров от места нападения, снимала сверху и издалека – полутьма, зернистость, низкое разрешение.

– Стоп и отмотай, – попросила журналистка. – Назад, ещё, вот здесь.

Таймер показывал 17:55. Два силуэта вышли из-за угла напротив здания редакции, огляделись, отступили и замерли. Один крупный, второй мельче – серые куртки, капюшоны, маски.

– Пять минут стоят на углу, – сказал Артём, прокручивая дальше. – Ждут тебя.

– Знали, когда я выйду? Большая часть редакции в половине шестого уже домой едет.

– Ещё знали, что пойдёшь пешком. Как обычно, через дворы. Не по главной и не на машине.

Лида не ответила, пальцы на столе замерли. Артём записал фрагменты и открыл программу обработки. Запустил осветление, затем приближение и стабилизацию. Изображение прыгало, расплывалось, собиралось и становилось чётче.

– Куртки, – Лида придвинулась к экрану, когда качество возросло. – Видишь, одинаковый покрой, цвет, модель. Централизованная закупка. Я такие видела: горгаз, водоканал, теплосети, городские электрики. Год назад тендер, я статью писала. Вон, смотри. Карманы на каждом рукаве, два на груди, два по низу.

Следующий кадр: высокий шёл мимо камеры, далеко, но после обработки можно было разобрать. Артём наложил сетку, сверил с дверьми подъездов справа от фигуры.

– Рост сто восемьдесят пять, может, сто девяносто. Не два метра.

– Мне показалось...

– Ты мелкая. Он в капюшоне поверх шапки, темнота, страх. Вот тебе и два метра привиделось.

Лида записала в блокнот. Брат переключился на второго, повозился с контрастом, приблизил ноги.

– Кроссовки не рабочие. Легкоатлетические или спортивные, дорогие.

Она наклонилась ближе, обвела контур пальцем.

– Может, футбольные? Светло-синие, похожи на бутсы, нос вверх. Наимов собрал любительскую команду из работников муниципальных служб. Играют по выходным на городском стадионе, я читала в ленте.

Артём открыл новую вкладку, запустил поиск. Через минуту появилась фотография: директор водоканала Наимов в спортивной форме, вокруг десяток мужчин, светло-синие бутсы, носы вверх. «Футбольная команда Водоканал одержала победу в городском турнире».

– Нужен список игроков и фото.

– Проверю, но зацепка слабая. Ничего не даст, – отозвалась Лида.

Артём нашёл следующую камеру, проматывал, пока не увидел двоих бежавших мужчин. Нападавшие сели в светлый автомобиль, после обработки удалось вычислить модель, марку и узнать часть номера, не заляпанного грязью.

– Шашечки такси на крыше, через диспетчеров можно найти, – сказал брат.