Текст книги "Журналистика, магия и заговор (СИ)"

Автор книги: Владимир Высотин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)

– Не хочу... – Артём поник.

– Тогда привязывай! Дадим эликсир, девка договорится, проснётся и будет с Молотом Правды общаться. Привет от фотографа Игоря, ты понял?

Глава 11: Мара

Лида провалилась в свой сон.

Девушка почувствовала, как тьма окутывает её тело, не давая пошевелиться. Через мгновение рот обжёг алкоголь с привкусом боярышника, малины и рябины.

Вдруг в правой руке появился блокнот с совой. Лида перехватила его и открыла на случайной странице. На белом листе проступил черно-белый рисунок с семейного отдыха.

Сверху хлынул поток тёплой, мутной, багровой жидкости. Цветная вода подхватила девушку и унесла на песчаный берег. Лида встала на твёрдую почву и осмотрелась.

Озеро спокойное, синее, с белыми бликами на середине. Брат лежал на покрывале в траве, наушники на шее, одна рука под головой. Папа сидел на раскладном стуле с книгой, очки съехали на кончик носа. Мама, подобрав подол платья, мочила ноги и улыбалась. Пахло смолой, тиной и дальним костром.

Девушка стояла у кромки и смотрела на родных, пока блокнот не обжёг ладонь. Обложка покраснела, Лида открыла страницы. Присмотрелась к пустому листу, прищурилась, шепнула два слова, и появилась красивая фраза: «Признанная журналистка».

Стремительный мутный поток вырвался из озера, подхватил Лиду, завертел и унёс. Девушка поднялась с колен и ахнула.

Она стояла на сцене на площади перед Дворцом культуры. Улицы были запружены людьми до горизонта. Колонны демонстрантов шли из переулков. Несли цветы, конверты, самодельные плакаты с нарисованными сердечками, плюшевые игрушки.

Ребёнок лет десяти протиснулся к краю сцены и бросил серого плюшевого волка прямо к ногам Лиды. Миг, и за ним полетели хризантемы, гвоздики, букеты, игрушки, сложенные листы бумаги. Толпа гудела ровно, почти без слов, как река на перекате.

Гора подарков становилась больше. Толпа ликовала, а корешок блокнота пылал жаром. Журналистка открыла страницу, посмотрела и прочитала: «Наказание виновных».

Из соседнего двора вынесли первый столб – серый, с безликой соломенной куклой. Чучело оплыло и превратилась в человека: круглое лицо, бегающие глаза, дорогой пиджак, золотые часы. Связанный редактор Самохвалов дёргался, пытаясь вырваться, и еле слышно мычал. Большая красочная табличка на шее у главы ИнтерВестей гласила: «Он предал Лиду, журналистику и правду!»

Лида криво усмехнулась, поднимаясь на гору подарков. Из подворотни выносили и поднимали второй позорный столб. Новый виновник был одет в синий деловой костюм, галстук и рубашку. Табличка на его груди гласила: «Директор водоканала Наимов украл 80 миллионов рублей».

Когда позорный столб приблизился к сцене, матерная брань прошлась рокотом по толпе. Привязанный к столбу крепкий мужчина извивался и рычал, как медведь.

Лида хмыкнула, подалась вперёд и бросила взгляд на последний столб. Серая кукла оплывала и превращалась в пожилого, высокого мужчину в чёрном фраке. С его плеч свисала тяжёлая ржавая цепь с привязанной каменной табличкой. Кровавая надпись сообщала: «Колесников. Владелец фирм-однодневок и соучастник воровства!»

Лида зажмурилась, приложила ладони к вискам, надавила. Глубоко вздохнула, помотала головой и открыла глаза. Столбы приблизились, толпа расступилась.

Возле сцены выросла гора из цветов, игрушек, конвертов. Лида поднялась по подаркам как по ступеням на уровень третьего этажа, очутившись рядом с привязанными к столбам виновниками.

Салют осветил площадь. От каждого столба потянулись тяжёлые литые цепи. Над столбами появились щиты: на одном был ромб с глазом, на втором – ястреб, хватающий синюю змею. Золотые цепи тянулись от каждого столба назад, в чёрный туман за площадью.

Блокнот рванулся в руке, вылетел вперёд и сам раскрылся на новой странице.

Лида опустила взгляд. На странице проступало медленно, по букве: «Мэр Кривошеин? Нет!» – буквы подрагивали, расплывались по краям и осыпались прежде, чем успевали застыть. На их месте появилось новое: «Кто-то из Единства?» Вопросительные знаки множились сами, лезли за поля, страница почернела целиком.

Сзади грянула песня. Артём и ещё несколько человек вразнобой пели:

Ой, летит вороньё, предвещая тьму,

Мара точит серпы в ледяном дыму.

Дева мёртвых ночей, госпожа снегов,

Собирает жатву она из грехов.

Лида обернулась – в чёрной стене сцены появилось два окна в виде глаз. За мутным стеклом виднелась ночная поляна: жёлтый огонь буржуйки, четыре силуэта стояли рядом и пели.

Лида резко развернулась и рванула к окнам.

Лёд вырос поперёк дороги без предупреждения – стена в два роста, с трещинами, похожими на карту водоснабжения. Кулаки сжались, пальцы налились жаром. Удар пришёлся в центр, стена раскололась и с треском разлетелась. Вторая преграда выросла ниже и плотнее, удар с разворота, хруст, вспышка. Третья не успела встать в полный рост, Лида перепрыгнула через неё.

В лицо ударил буран – ледяной, со снегом, летящим параллельно земле. Девушка наклонилась вперёд, сделала шаг. Ноги не слушались, тянуло назад. Лида остановилась. Закрыла глаза и представила.

На плечи легли чьи-то руки: папина слева, твёрдая, мамина справа. Лида не открывала глаза, концентрируясь на образе. Шагнула – три шага, пять, восемь. Буран не стихал, но больше не мог остановить.

Окна совсем рядом, стекло в метре, за ним огонь буржуйки и четыре силуэта. Лида сделала последний рывок, разбила окно и выпрыгнула в виде духа из своего тела.

Вырвалась на поляну облаком полупрозрачного жёлтого пара и огляделась. Мир вокруг стал размытым, нечётким, блёклым. Подняла руки – прозрачные пальцы переходили в воздух без чёткой границы. Ноги не касались земли. Лёгкий ветерок отнёс девушку, ставшую облаком пара, вверх.

Звуки доходили как будто издалека. Артём что-то крикнул – слова распались на слога. НеНаш ударил посохом по заснеженной ели – звук глухого удара пришёл с опозданием, не совпадая с движением.

Тело Лиды висело привязанным к сосне в двадцати метрах, на поляне. Верёвки врезались в куртку, в предплечья и щиколотки. Дерево под ними затянулось инеем до середины ствола. Лицо связанной оболочки исказилось: губы сжаты до белизны, скулы напряжены, в чёрных жутких глазах вместо зрачков плясал ледяной огонь. Кожа побелела, волосы заледенели.

Артём стоял в пяти шагах от сосны. Ноги на ширине плеч, рука с дубинкой-шокером опущена, взгляд не отрывался от заледеневших верёвок. НеНаш держался левее, посох поперёк тела. Лысый у буржуйки стоял неподвижно, руки сложены перед собой. Артист ковылял кругами вокруг дерева и пел что-то неразборчивое.

Бородатый старик повернулся туда, где висела Лида. Выпрямился и запел, пробиваясь сквозь незримую преграду: «Глотая боль, касаясь дна, когда пути другого нет. Знай, мы с тобой, ты не одна. Лети на свет. На волю, как птица, вырвись и лети, из душной темницы беса во плоти».

Лида запрокинула голову и рванула вверх. Сеть из верёвок и тряпья пролетела мимо. Сосны остались позади. Поляна съёжилась до размытого пятна.

В полутора километрах впереди блестела река, тёмная полоса без цвета, за ней огни города. В другой стороне трасса – два километра, фары машин тянулись в стороны белыми и красными смазанными следами.

Жёлтый призрак журналистки перевернулся в воздухе и устремился вниз, возвращаясь на поляну к привязанному телу.

На сосне верёвка на правом запястье и ногах оболочки Лиды натянулась, побелела и лопнула. Мара в теле девушки рывком освободила вторую руку и мигом взобралась по стволу вверх.

Артём дёрнулся вперёд, НеНаш выставил посох, Артист достал из кармана синюю склянку.

Тело продолжало карабкаться. Голова медленно поворачивалась, пока лицо не задралось вверх – туда, где висел дух Лиды. Ледяные, огненные зрачки смотрели на жёлтый призрак журналистки.

Лида нырнула к коре и телу. Врезалась, вошла в руки, в плечи, в грудную клетку и тут же почувствовала встречное давление. Левая рука не слушалась. Ноги оттолкнулись от ветки сами и бросили тело девушки к следующему дереву.

Артём крикнул снизу – слова наконец дошли без ваты, отчётливо:

– Лида, стой! Не надо выше!

Тело не остановилось. Правая рука отпустила ветку и перехватила выше. Черных толкнулась вниз. Тело на секунду замерло между двух направлений, и правая рука отпустила ветку.

Лида упала с высоты семи метров на куст. Ноги едва коснулись земли, и тело само ушло в перекат вперёд, рванулось прочь от поляны. Лида толкнула влево. Тело качнулось, замедлилось, но продолжило бежать.

Заминка позволила НеНашему нагнать беглянку и перегородить дорогу. Татуировки на предплечьях вспыхнули синим.

Тело девушки остановилось. Мара оскалилась, из горла вырвался рык. Рывок вперёд – девушка схватила поднятый посох, потянула на себя, развернулась и подсекла. НеНашего повело вперёд, удар выбил одну ногу, мужчина поскользнулся и упал на мокрую траву.

Артём зашёл сбоку. Осторожно, по широкой дуге.

– Лида, я здесь! Пожалуйста, стой! – крикнул брат.

Тело повернуло голову на голос. Снова послышался рык. Брат попятился, выставляя оружие перед собой. Потом остановился. Опустил дубинку-шокер к земле и положил на траву. Шагнул, показывая пустые ладони.

Синяя склянка мелькнула сбоку и с хрустом разбилась о сосну. Облако сине-зелёного дыма вырвалось из разбитой бутылочки, могучим потоком накрывая Лиду.

Мару и Лиду вышибло из тела на полметра. Оба духа метнулись обратно, столкнулись и заглянули друг другу в глаза.

Духи обменивались десятками образов, как ударами. Пока наконец Повелительница Кошмаров не отправила образ с тарелкой, заполненной спящими людьми.

Лида вернуло видение, добавь от себя ещё одну закрытую тарелку с надписью «семью и друзей нельзя».

Белый призрак исчез. Синий туман начал оседать. Мир двинулся в привычном ритме.

Журналистка медленно опустилась на траву. Глаза стали обычными.

Артём подоспел первым: встал на колено рядом, руки положил на плечо сестры, смотрел в лицо. Помог подняться.

Черных достала блокнот с совой. Написала в нижнем углу последней страницы: «Мы заключили договор, семью и друзей нельзя есть, остальных можно».

– Тёма, – сказала Лида. Голос сел, она прокашлялась.

– Да? Ты в порядке?

НеНаш, Артист и лысый незнакомец подошли, встали полукругом.

– Никогда не любил ледяную стерву. Прыткая, как рысь. Чуть не убежала жизненную силу людей жрать. – НеНаш перехватил посох поудобнее. – Но вижу, ты с ней доболталась?

Артист кивал, глядя куда-то вдаль поверх голов, и негромко пропёл:

– Мара и Лида идут по земле. Красная с чёрным в холодной мгле. Время пришло собирать долги, прячьтесь за стены, мои враги. Серп рассекает гнилую нить.

– Ваши слова всегда то ли бред, то ли пророчества. Но мы с Марой вроде договорились. – Журналистка перевела взгляд на лысого незнакомца, в чёрной толстовке и старых джинсах – А вы кто? Тоже местный чародей?

– Нет. – пробасил лысый мужчина лет сорока в ответ. – Меня послал коллектив Молота Правды. Мы получили ваше анонимное сообщение и захотели пообщаться. Артист сказал, что сможет вас найти и организовать встречу.

– Надеюсь, сможете рассказать что-то новое. Про Колесникова, Наимова и пропавшего бухгалтера Маслова...

– И про заместителя мэра Дроновского. – Лысый смотрел на Лиду с прищуром. – А ещё про то, что кто-то из полиции в теме. Поэтому вам с Марой нужно подготовиться к завтрашним допросам.

Глава 12: Перед рассветом

Снег падал без ветра, оседая на маскировочной сети, ветвях, красных кустах. На берёзах ещё держались желтоватые лохмотья, и каждая снежинка прибивала их ниже. Пахло сырой корой, мокрой прелью и дымом. Буржуйка на поляне гудела.

Лида и Артём грели руки у печки и кутались в принесённые заплатанные фуфайки. Брат украдкой поглядывал на лицо одержимой сестрёнки, хмурился, кривился, но не заговаривал.

Лысый держал ковшик над печкой за длинную деревянную ручку. Кофе поднялся пеной, он разлил напиток по четырём железным походным кружкам.

НеНаш не взял, зевнул, буркнул про второй час ночи и пошёл в землянку. Артист забрал его чашку, устроился на бревне чуть поодаль, смотрел в пламя в дверце печки и беззвучно шевелил губами.

Лида обхватила кружку ладонями, поднесла к лицу. Осторожно глотнула, поморщилась и улыбнулась. Отпила ещё.

Артём тоже взял чашку, сел на пенёк, подул и поставил в свежий снег.

– Псевдонимы нужны, – сказал лысый, глядя на белую от снега сетку над поляной. – Я буду Спартак. Может, ты Арманд, а брат Глушков?

Уголки губ журналистки дрогнули.

– Виктор Глушков предлагал автоматизацию в СССР. А я Инесса Арманд? – Лида чуть наклонила голову. – Предупреждаю: оружие для вашей революции прятать не буду. А вы, значит, Спартак, а кругом рабы?

Артист поднялся, подошёл к буржуйке и запел негромко, подкидывая полешки в открытую дверцу:

– Хочется встать и крикнуть: «Да, это я Спартак!» Но мы немо сидим по баракам, ну типа, кредит не велик. Из протеста остался в подушку крик?

Лида вздрогнула. Улыбка исчезла, тёмные брови сошлись.

Артист посмотрел за плечо Лиды и добавил нараспев:

– Я отдал долг. Сотни лет ты спала в ледяной земле. Сотни лет твоя ярость копилась во мгле. Красный плащ на плечах, острый серп в руках. Ты несёшь в этот мир справедливый страх, – синий свет на мгновение озарил глаза старика, его голос стал выше.

– Дед, отстань! Сестре и без тебя тяжело! – Артём встал и закрыл Лиду.

Черных похлопала брата по спине, сделала ещё глоток кофе, вздохнула. Помолчали несколько секунд.

Лысый бросил взгляд на родственников и продолжил:

– Про пропавшего бухгалтера ничего не знаю. Но наш коллектив глянул скриншоты. За схемой откатов стоит Дроновский и ещё несколько депутатов из «Единства» и «Свободы». Плюсом кто-то их покрывает в полиции и прокуратуре.

– Доказательства есть? – Лида заглянула в глаза собеседника и подалась вперёд. – Скажите, что хоть что-то нашли...

– Ищем факты для продажного суда? Ещё не поняла как всё работает? – мужчина криво ухмыльнулся.

– Критикуешь? Предлагай! – медленно и чётко процедила Лида, отклонившись назад и допив кофе.

– Пишем правду. Обращаемся к трудящимся массам. – Спартак разрубил воздух перед собой ладонью. – Мы с Фотографом предоставим площадки для публикаций. Наша общая знакомая с двумя визитками поможет с легальной ерундой.

Лида поставила пустую кружку на бревно рядом с собой. Встала, отряхнулась. Спартак свистнул, повернулся к Артисту, кивнул и помахал рукой.

Старик в белом свитере помахал в ответ, почесал бороду пятернёй и тихонько запел:

Золотые дворцы в пепел обратим

Ничего не забудем и не простим

След кровавый ложится на белый снег

Завершается подлых царей завет

Артист взял последнюю ноту и продолжил петь гораздо тише, себе под нос.

Спартак, Лида и Артём направились к выходу с поляны.

Свежий снег под ногами тихо сминался, как мокрая бумага. Лида пошла рядом со Спартаком. Артём отстал на десять шагов.

– Колесников, – начала журналистка, не оборачиваясь. – Связан со многими фирмами-однодневками. Его приёмная дочь Роксана подослала шпионить за мной девушку в больницу.

– Знаем его. – Спартак перешагнул поваленный ствол. – Следили давно, только в центр схемы не ставили. Мы думаем, что главный Дроновский.

– Может быть, все трое? Дроновский, Колесников и Наимов? – тихо сказала Лида, опережая собеседника на полшага.

Коренастый мужчина в чёрной толстовке бросил косой взгляд, подмигнул.

– Колесников бывший авторитет. В конце девяностых хватило ума пойти в легальный бизнес на подсосе у мэрии: ЖКХ, подряды, дороги. – Спартак замолчал, огляделся, коснулся зарубки на стволе заснеженной рябины и свернул. – Сейчас миллиардер. Загородный дворец, элитный посёлок, охрана по периметру, дачи в Сочи и Крыму. Связан с Дроновским и Наимовым через племянницу.

– Откуда у вас эта информация? Архивы, свидетели или оперативные данные?

– Мы отправим тебе подборку отсканированных статей газет девяностых и ссылку на два журналистских расследования по делу бывшего Свердловского ОПГ. Там полный набор: убийства, рэкет, крышевание проституции и автоугонщиков. Причастность Колесникова не доказали, но многие называли его смотрящим за Загорском. Проверишь и поймешь, что нельзя с мразью церемониться.

Лида подняла воротник красной куртки, поёжилась, опустила взгляд.

– Предлагаешь проникнуть в сны Дроновского и Колесникова? Собрать жатву из грехов?

– Не выйдет, защитные артефакты у них и многих других, – лысый отмахнулся с коротким выдохом. – Да и Артист говорил: предел Мары пока сотня метров. У Колесникова участок в гектар, и в посёлок нас не пустят.

– Значит, этот путь закрыт, – шепнула Лида.

– Тебе бы пригодился серп Мары, он усилит способности и поможет взломать защиту. Товарищ граффитист как раз пытается его достать из Нави, но пока безуспешно. – Мужчина достал телефон, замер, быстро набрал что-то и убрал обратно. – Скажи лучше: знаешь, кто на тебя напал? Зацепки есть?

Журналистка переступила через ветку, пожала плечами.

– Один из нападавших высокий, около ста восьмидесяти пяти сантиметров, шрам над глазом. Таксист опознал бывшего бригадира аварийки УК «Наш двор». Возможно, зовут Серёгой. Скорее всего, сейчас в водоканале работает.

Спартак остановился. Развернулся и посмотрел на девушку с усмешкой.

– Серёга Чухарев? Он сейчас в водоканале бугор. Ничего себе, мы с ним в школе учились. Высокий, мерзкий, под блатного косил?

Лида закивала.

Мужчина ускорил шаг, свернул на новую тропинку и начал набирать что-то в телефоне на ходу. Шаг мужчина не сбавлял, девушка едва поспевала.

Деревья впереди редели. Между стволами пробивался серый отсвет: небо с редкими облаками и убывающей луной.

Спартак убрал телефон в карман.

– Товарищи нашли подлеца. Магической защиты у него не должно быть. – Он сбавил шаг и посмотрел на Лиду. – Не хочешь поквитаться? За удар по голове.

Черных остановилась. Оперлась о берёзу, не глядя на собеседника.

– Нет, – сказала она. – Не хочу.

– Он тебя чуть не убил. – Спартак говорил громко, чеканя каждое слово. – Член Общины, а они презирают всех магов и мигрантов. Жалеешь его? Или не хочешь мстить?

– Есть закон...

– Богатым всё, а бедным закон? Не дури, согласись добыть разведданные во сне. Ты уже видела, что бывает, когда ждёшь. В белых перчатках ничего не добиться!

Лида молчала. Тёмные брови опустились. Она перевела взгляд вправо – на осину, тяжёлую от снега на ветках, и несколько секунд смотрела не двигаясь.

Артём подошёл ближе. Встал рядом, не говоря ничего. Спартак тоже молчал – смотрел в сторону поля.

Журналистка заметила новую белую прядь, заправила её за ухо и сказала:

– Попробуем вторжение в сон, – Чёрных сжала кулаки и опустила глаза.

Девушка пошла вперёд – первой, быстрее обычного, не оглядываясь.

Спартак двинулся следом. Махнул Артёму, поторапливая.

Лес кончился плавно. Несколько деревьев, кустарники, поле, придавленное снегом, а за ним котлован. Вода в нём стояла чёрная, неподвижная, с полосками льда у берегов.

За котлованом темнела коробка недостроенного панельного дома, снег лежит на каждом уступе бетона. На торцевой стене была фреска Бакирова в два этажа. Город с неправильными домами, чёрное небо, белое солнце.

В центре изображения стояла фигура. Высокая женщина в ледяной короне, багровый плащ на плечах, под ним старинный чёрно-синий сарафан с украшениями из костей. Дева держала в левой руке череп с синим свечением в глазницах, в правой сжимала чёрный серп.

Лида остановилась. Два больших ворона, сидевшие на верхней части недостроенного здания, громогласно каркнули.

Пока Черных смотрела, что-то в лице девицы сместилось: скулы стали чуть острее, линия рта тоньше. Волосы легли иначе, появилась белая прядь. Глаза девы медленно стали змеиными. Губы исказились в хищной улыбке.

Фреска смотрела на журналистку, и город на рисунке становился ярче и отчётливей.

Спартак шагнул вперёд, закрывая девушку плечом. В руке появилась синяя склянка со светящейся жидкостью. Он подбросил её и поймал.

– Портал в Навь, замри, – сказал он негромко, обращаясь к стене. – Пока я тебя не сломал!

Фигура замерла. Глаза остались змеиными, но взгляд угас. Фреска потемнела и застыла.

Лида подняла руку и коснулась плеча Спартака кончиками пальцев. Задержалась на миг и сразу отдёрнула ладонь.

Широкоплечий мужчина обернулся и подмигнул. Убрал склянку в карман.

– Что это? – спросила Черных, разглядывая рисунок. – Какое-то колдовство?

– Да, я толком не знаю, их наш товарищ рисует, – отмахнулся Спартак. – Он может граффити как проходы использовать. Порталы через куски Нави, как-то так это работает.

Артём нагнал их, встал рядом с сестрой. Несколько секунд смотрел на фреску.

За котлованом стояла единственная пятиэтажка несостоявшегося микрорайона «Прогресс». Год постройки – 1989 – нарисован на бетоне над козырьком каждого подъезда. Из сотен окон горело меньше двадцати.

Спартак свистнул и махнул в сторону пустыря.

Там ждала серая «шестёрка», с вмятиной на крыле. Мужчина открыл машину ключом. Лида устроилась спереди, поставила ноги на холодный коврик. Артём залез на заднее сиденье и закрыл дверь с тяжёлым стуком.

Фары «шестёрки» выхватили из темноты разбитый асфальт. Левая светила слабее правой. За стеклом потянулись поля и чёрные полосы лесопосадок.

*************

«Шестёрка» въехала во двор и встала у бордюра.

Снег здесь лежал плотно, с отпечатками шин и редкими дорожками следов. Голые деревья стояли между домами, тёмные силуэты на фоне освещённых фасадов.

Спартак заглушил двигатель, достал телефон и сказал:

– Второй этаж, третье окно. – Мужчина показал на балкон: там виднелся велосипед. – А вот, кстати, страница Серёги в ВК.

Журналистка посмотрела на фото в телефоне: голубые глаза, квадратный подбородок, короткие волосы, шрам над глазом, ухмылка.

– Погоди, что вы хотите? – сказал Артём с заднего сиденья. – Вторгнуться в сон? У Лиды и так проблемы с законом, а если...

– ОМБ в любом случае Лиду будет трясти, – прервал его Спартак. – А об этом факте использования магии они даже не узнают.

– Это не повод.

– Артём, – Спартак развернулся. – Ты что предлагаешь? Сдаться?

– Я предлагаю не использовать сестру как оружие!

– Она сама решила. Будешь запрещать?

– Всё, хватит, – Лида посмотрела сначала на брата, затем на Спартака.

Оба замолчали.

Черных посмотрела на балкон второго этажа: на руль, на лыжи, на чёрный прямоугольник окна за ними. Нашла рычаг под сиденьем, потянула. Спинка кресла откинулась назад с щелчком.

Девушка покрутила ручку, немного открывая окно. Несколько раз медленно вдохнула и выдохнула и закрыла глаза.

Через минуту Черных провалилась в сон и вышла из тела в виде призрака.

Магический ледяной ветер подхватил духа, донёс до балкона, помог просочиться в щель в створках и приоткрытое сверху пластиковое окно. Лида увидела большой расправленный диван, на нём спал длинный мужчина и невысокая женщина.

Дух скользнул к незнакомцу, рука коснулась головы, и Лида вошла в чужое сновидение.

Опустились тьма и холод. Через мгновение появился слабый свет. Пространство раздвинулось в стороны и стало парком.

По дорожке ехал велосипедист. Крутил педали легко, скользил через повороты.

Черных стояла на обочине. В руках держала кроваво-красный блокнот. Девушка открыла его и посмотрела на страницы. Слово «забор» само появилось на листе.

Перед велосипедом выросла металлическая преграда, в метре от переднего колеса. Велосипедист не успел затормозить. Рама встала вертикально, человек перелетел через руль, преодолел метр и распластался на асфальте.

Лида открыла следующую страницу и представила слова: «Я три метра».

Девушка пошла к поднимавшемуся велосипедисту. Каждый шаг давался тяжелее. Земля уходила вниз, деревья мельчали. Когда остановилась рядом, мужчина смотрел на неё снизу вверх: с разбитых ладоней сочилась кровь, на лбу ссадина, в глазах растерянность.

– Кто послал тебя напасть на журналистку Черных? – Голос прозвучал с трубным рёвом. – Как зовут подельника?

Мужчина сплюнул на асфальт.

– Пошла ты! Никогда стукачом не был и не стану!

Мужчина встал, развернулся и побежал.

Из пространства между берёзами выскочил монстр. Двухголовый трёхметровый ледяной волк бежал наперерез человеку. Там, где должны были быть морды, два чёрных калейдоскопа.

Зверь замедлился, давая человеку с криком ужаса оторваться. Ускорился, нагнал, почти схватил и снова замедлился. Мужчина не переставал орать и материться. Волк рыкнул и одним прыжком преодолел разделявшее расстояние.

Передняя лапа опустилась на плечи жертвы, ноги мужчины подкосились, он рухнул на траву.

– Уберите! – Голос сорвался. – Я боюсь собак!

Одна голова склонилась ниже. Коготь прошёл по груди: ткань куртки лопнула и разлетелась. Вторая голова медленно провела огромным ледяным языком по лицу жертвы. Чухарев закричал:

– Пошли вы, я ничего не скажу!

Зубы и когти волка вцепились в жертву, с чавканьем разрывая плоть. Несколько раз волк сжирал Чухарева. Удар лапами по земле, и жертва появлялась вновь бледнее и слабее, чем минуту назад. На третий раз мужчина не выдержал и завопил:

– Я скажу! Паша Анайкин. Из аварийки. Нас Наимов послал. Сказал: остановить, припугнуть, без следов. Но она начала орать и брызнула мне в лицо. Паша запаниковал. Я не хотел так, клянусь, нет, пожалуйста...

Лида стояла рядом, открытый блокнот лежал в руке.

Волк не уходил. Два резких удара лапой, одежда разлетелась, мужчина остался в одних лохмотьях. Шеи двухголового волка удлинились, обвились вокруг человека, как две змеи.

– Я всё сказал! – закричал Чухарев.

Девушка сделала шаг вперёд.

И тогда волк начал распадаться. Вдоль хребта монстра пошла трещина, от хвоста к шее. Куски монстра стали двумя десятками псов. Белые дворняги с красными глазами и пеной из пасти. Они рассредоточились вокруг истошно орущего человека.

Чухарев сжался, осел, громко зарыдал, обхватывая колени руками.

Лида вытянула руку к нему.

Самый крупный из псов оказался между ней и мужчиной раньше, чем девушка успела шагнуть. Собака зарычала и мотнула головой в сторону.

Черных повернулась.

Там, где только что была ровная асфальтовая дорожка, стояла тарелка с надписью «Семью и друзей нельзя».

Девушка развернулась к псу. Пёс зарычал громче. Девушка шагнула к рыдавшему Чухареву. Зверь бросился.

Удар пришёл в плечо. Лида упала. Холод прошёл сквозь куртку мгновенно. Пёс встал над ней.

Из-за спины пса кричал Чухарев. С неба упали десятки открытых железных мисок.

Журналистка смотрела на тарелки и слышала какофонию чужого страдания. Десятки одинаковых мужских голосов визжали под аккомпанемент собачьего лая, рыка и чавканья. Звуки слились в гул.

Черных проснулась и услышала обрывки спора.

– ...сними уже белое пальто! Вас пытаются убить, а вы боитесь навредить врагам? – громко спросил Спартак.

– Чужие преступления не дают права опускаться до уровня противников, – тихо парировал Артём.

Девушка открыла глаза, поднялась, посмотрела в окно машины.

За лобовым стеклом двор. Голые деревья, панельки, жёлтый свет в окнах. По расчищенной дорожке шёл дворник, грёб снег ровными медленными движениями и сбрасывал в сторону.

Лида тихо всхлипнула, коротко, почти беззвучно. Потрясла головой, сжала кулаки и заговорила:

– Я всё узнала. Хочу домой. Может, тогда этот поганый день уже закончится...

Спартак завёл машину, дёрнул ручку передач, сдал назад и выехал на улицу.

Артём посмотрел на сестру. Дотянулся через сиденье и положил ладонь на плечо. Лида чуть заметно кивнула в ответ.

Спартак вёл молча. Фары освещали пустынную дорогу, залитую светом фонарей сверху.

Черных выпрямилась и рассказала:

– Наимов послал их лично, – голос был ровный, тихий. – Второй нападавший Паша Анайкин, из аварийки.

Выехали на четырёхполосную главную дорогу, машина ускорилась и полетела к центральной площади города.

– Тебе после обеда в полицию? Не спрашивай откуда знаю. Следователю про расследования молчок. Скажи, что вспомнила детали, и накидай фактов, так, чтобы они сами на этих двоих вышли.

– Ваша Ольга обещала помочь. Скажи, их посадят? – Лида смотрела в окно, провожая взглядом проехавший мимо первый автобус.

– Если болтать лишнего не будешь. Полицаи найдут нападавших, задержат, тебя пригласят на опознание. Может, выйдут на заказчика. Ну, важнее другое. Мне нужно тебя подготовить ко встрече с политическим и магическим отделом. Иначе сама сядешь быстрее, чем эти двое...