Текст книги "Журналистика, магия и заговор (СИ)"

Автор книги: Владимир Высотин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 21 страниц)

Глава 29: Явь и Навь

Бакиров схватил журналистку за руку и увёл от дороги. Заглянул в глаза и быстро заговорил:

– Товарищи передали, что ты из наших, – парень стянул балаклаву с худого, загорелого лица. – На магическое гестапо работаешь по принуждению? Выкидывай телефоны, все артефакты ОМБ и жучки. Забей на расследование, я помогу залечь на дно.

Уличный художник оглянулся и присел.

Лида последовала его примеру и шёпотом ответила:

– Я должна спасти Яну, добыть серп и посадить коррупционеров. ОМБ мне в этом помогает, как и вы.

– Ты понимаешь, что ОМБ нас использует как торпед? – Бакиров наклонился и заглянул в глаза. – Сдохнем, это проведут как «плановое завершение операции». Победим, они всё заберут. Яну, серп, расследование приватизируют.

– Ты загнул. ОМБ несовершенные, мерзкие, но...

– Лида, ты не глупая. Видела магов из зелёной категории, с ними обращаются справедливо? – тонкие чёрные брови юноши надвинулись на глаза, заиграли желваки. – Может быть, ты из семьи мелких капиталистов и у вас всё хорошо?

– Нет, из семьи врачей и учителей, причём тут это? Мне нужен результат, а не лозунги, – Лида нахмурилась.

– Максимум тебе дадут посадить Наимова, пару шестёрок и пугнуть Самохвалова. Яну завербуют, серп отнимут, тебя посадят на цепь. Хватит играть с шулерами.

Вдалеке каркнул ворон. Собеседники мгновенно упали на землю. Крупная зубастая птица пролетела над дорогой и заложила круг над лесом.

Лида почти коснулась лежащего рядом уха Бакирова и сказала:

– У меня тоже есть краплёные карты. И я играю на вас. Считай меня Штирлицем. Игорь и Спартак мне верят, поможешь?

Бакиров тяжело вздохнул и кивнул. Встал, приложил указательный палец к губам и махнул в сторону леса.

Юноша пригнул голову, пробежал два десятка метров и залёг в кусты. Журналистка последовала его примеру.

Справа, в сотне метров, приземлилась птица. Красноглазая зубастая тварь держала в клюве стеклянный бутылёк. Внутри плескалась светящаяся фиолетовая жидкость.

Лида подползла к спутнику и шепнула:

– Это, случайно, не одноразовые эликсиры Артиста?

– Они самые, паровой спирт, – вымолвил Бакиров, дождавшись, пока птица отвернётся. – Вонючий капитализм. Даже артефакты союзников через перекупов попадают к врагам.

Ворон спорхнул, поднялся, сделал круг над лесом и полетел к дороге.

Спутники подождали минуту, поднялись и мелкими перебежками продолжили путь.

Впереди шла полоса берёз с опавшей листвой. Бакиров указал на закладывающую дугу птицу. Беглецы упали на землю и быстро доползли до канавы. Нагребли сверху опавших листьев, уткнулись лицами в грязь и замерли.

Через полминуты ворон с шумом пролетел над головами и сел на ветку.

Лида закрыла глаза, дышала медленно. Птица перелетела на соседнее дерево. Послышался шорох в соседних кустах, рыжая кошка выскочила между деревьев и убежала.

Через минуту птица взмахнула крыльями и полетела дальше.

Спутники выждали и побежали, пригибаясь почти до самой земли. Обошли лиственный кусок леса. Добежали до растущих рядом густых елей. Заползли под ветви и тяжело отдышались.

– Спартак говорил, что ты искал серп Мары, зачем? – шепнула Лида.

– Мой наставник его искал, – Бакиров закрыл глаза рукой в перчатке. – Считал, что серп режет связь нашего творчества с Мороком.

– А ты так не думаешь? – журналистка оторвала кусочек ветки с зелёными иголками.

– Нужно проверять. Друг пропал, когда пытался найти серп.

– И ОМБ отказалось его искать? – Лида нахмурилась и вздохнула.

– Гестаповцы сказали, что он отмывал деньги через продажу картин. А когда появилась угроза посадки, сбежал из страны. Да, не предупредив близких.

Юноша сжал кулак и стукнул по стволу дерева. Поднялся, его плечи часто и мелко затряслись. Бакиров ругнулся, вытер лицо рукавом и быстро побежал к лесному озеру.

Лида вышла, осмотрелась и рванула следом.

Тёмное озерцо размером с детское футбольное поле занимало овраг. По берегам росла высокая, пожелтевшая трава, прибитая снегом. Вокруг водоёма плотной стеной стояли двадцатиметровые сосны.

Бакиров вышел к трём поросшим мхом серым валунам. Достал из рюкзака баллончик, встряхнул. Залил основание камня плотным кругом метр на метр. Вёл баллончик быстро. Лида стояла рядом, оглядываясь. Она подала белый баллончик. Бакиров нанёс чёткие контуры черепа: глазницы, скулы, нос и оскал.

Глаза художника мгновенно почернели. Вены на руках осветились изнутри. Из носа пошла кровь. Парень взвыл сквозь сжатые зубы и закрыл нос ребром ладони.

– Один из воронов разворачивается к нам, – зашипела Лида.

Бакиров брызнул кровью на граффити. Краска запузырилась, рисунок размылся и превратился в пульсирующий чёрно-белый водоворот.

Художник встал на четвереньки. Прижимая кровоточащий нос, он заполз в портал. Лида крепко держала его за щиколотку и лезла следом.

Чёрно-белый узкий коридор расширялся. Через минуту спутники выползли в причудливый, мрачный лес.

Окружение напоминало пещеру с земляным потолком в сотне метров над головой. Серые деревья росли наоборот, сверху вниз. Перевёрнутое ледяное озеро на своде давало голубоватое свечение.

– Добро пожаловать в Навь. Вон там владения Морока.

В сером тумане виднелось перекопанное поле. Повсюду торчали тысячи кривых кольев, чернели ямы, траншеи. Ржавые остовы машин соседствовали со сгоревшими избами. На редких холмах возвышались четырёхэтажные сторожевые башни из почерневших брёвен.

Над полем кружили пять уродливых существ. Твари щерились огромными зубастыми пастями. Они взмахивали кровавыми крыльями и сучили десятками когтистых лап. Каждый монстр размером напоминал крупную бойцовскую собаку. Размах их крыльев достигал пяти метров.

Черных зажала рот и прошептала:

– Это вороны Морока здесь так выглядят?

– Да, там ещё волки Мары и неупокоенные бродят. Земля в любую секунду может провалиться, и ты попадёшь в иллюзию Морока. – Бакиров зажмурился и сжал кулаки до хруста. – А сторожевые башни без дверей ведут в разные пыточные.

– В одной из них Яна и, может быть, твой наставник? – Лида медленно села на землю.

– Да, здесь восемь башен. Какую попытаемся осмотреть, прежде чем нас заметит Морок? – Бакиров достал красный баллончик из рюкзака и потряс.

– Мы здесь не выживем. Мара, твой выход! – Лида закрыла глаза.

Глаза журналистки залила тьма, кожа побледнела, губы посинели. Вместо зрачков заплясал синий ледяной огонь. Ногти на руках заострились.

Желтоватый полупрозрачный призрак Лиды отделился от тела и завис рядом.

Мара молча легла на живот и поползла к ближайшему сгоревшему дому, поглядывая на небо. Граффитист полз рядом, Лида-призрак скользила над землёй.

Госпожа Нави добралась до стены и заняла место у края. Бакиров сел за ней и снял крышку с баллончика. Призрак Лиды пролетел между чёрными кольями в тумане.

Через двести метров показался ржавый остов «Волги», а на нём чёрный волк размером с телёнка. Журналистка полетала из стороны в сторону, так, чтобы монстр заметил движение, и рванула назад.

Лида заманивала тварь к сгоревшему дому. Зверь шёл осторожно, принюхивался и останавливался.

Мара издала из-за укрытия низкий подвывающий звук.

Зверь насторожил уши, обошёл обугленные брёвна и высунулся.

Удар. Обух тяжёлого кола с хрустом опустился на волчий череп. Бакиров высунулся сбоку и брызнул краской в глаза. Тварь мотнула головой, вскинула морду и начала выть.

Вонзённый в шею кол превратил звук в хрип. Мара навалилась плечом и загнала палку глубже. Монстр задрожал, пошатнулся и упал.

Госпожа Нави выждала, опустила монстру веки. Погладила лобастую морду. Тело одержимой дёрнулось, чёрные глаза закатились. Придя в себя, Мара махнула в сторону башен, показала четыре пальца на левой руке и столько же на правой. Затем сжала левый кулак, а правой рукой потрясла перед спутниками.

Лида кивнула и полетела.

Летучие твари громогласно закаркали и спустились. Лида ныряла в туман, прячась за колья и в канавах. Но по земле рыскали огромные волки.

Лавируя между хищниками, Лида добралась до крайней башни. Просочилась в щель между почерневшими брёвнами.

Этаж был завален жёлтыми десятирублёвыми монетами, бижутерией, телефонами, кошельками.

Две летающие твари с шумом сели на крышу башни. Призрак поскользил по всем этажам башни до самого низа, просочился через брешь у основания и рванул назад.

Один из волков заметил улетающее жёлтое пятно-призрака и потрусил следом, но отстал. Лида вернулась к спутникам и сказала:

– Крайняя башня: сокровищница барахольщика. Нам точно не туда, – шепнула журналистка.

Граффитист пригляделся к туманному полю и сказал:

– Раньше башен было семь. Ту, дальнюю, построили недели две назад.

– Думаешь, нам туда? – спросила Лида.

– Наоборот, скорее всего, мой наставник, Яна и серп в одной из старых.

– Почему их не могли перевести? – Черных развела призрачными руками.

Мара показала правую руку с четырьмя пальцами, загнула один и махнула в сторону второй. Нагнулась и молча поползла.

Бакиров двинулся следом, держа баллончик. Лида фыркнула и полетела рядом.

Ползли, останавливаясь и пережидая в сером тумане и укрытиях, когда очередной волк или летающий монстр отойдут.

Госпожа Нави вела, призрак рыскал рядом, Бакиров замыкал. Мара старательно обходила замаскированные ямы с кольями и капканы.

Один раз девушка поставила руку, тут же отдёрнула ладонь и перекатилась вбок. Земля на том месте бесшумно провалилась в пустоту. Внизу сияла тёплым светом уютная комната со старым диваном и скелетом.

Дальше ждали колья, торчавшие рядами под разными углами. Мара первой заметила, как шевельнулся ближайший, схватила его и переломила.

Одна белая палка качнулась и змеёй бросилась к лицу Бакирова. Юноша перекатился и брызнул баллончиком. Мара воспользовалась моментом, схватила и разорвала вторую тварь.

Лида заметила полосу жёлто-зелёного тумана, ползущую наперерез на уровне колена. Подала сигнал, все трое залезли в траншею и переждали, пока облако сместится.

До башни оставалось метров сто, когда Лида заметила лежащий на траве серп с рисунком в виде волков. Призрак журналистки замер и указал на находку.

Мара осторожно подползла, принюхалась, покачала головой, а затем указала пальцем на тонкую нить, привязанную к ручке.

Спутники поползли дальше, не обращая внимания на сувенирные кинжалы, кошельки и деревянные шкатулочки.

Через двадцать метров Бакиров замер, заметив золотую печатку с гравировкой в виде палитры и кисти.

– Это кольцо подарила учителю сука Роксана Хаборская.

– Хозяйка агентства «Нимфа»? Как они были связаны?

Бакиров не ответил. Мара положила руку на плечо юноши. Граффитист дёрнулся и пополз быстрее. Маре пришлось схватить его за щиколотку и притормозить. Призрак Лиды заглянул в лицо художника. Бакиров отмахнулся от полупрозрачной головы.

Один из летающих монстров взял курс на спутников. Пришлось прятаться под ржавой шестёркой со спущенными колёсами.

Первой под машину закатилась Мара. Послышалось шипение, короткий удар и приглушённый хлопок. Когда Бакиров и Лида скользнули под днище, змея уже была убита. Мара сбросила сломанный одноразовый амулет.

Волк пробежал в пятидесяти метрах, повёл мордой, понюхался.

Бакиров нахмурился, немного отодвинулся и тихо спросил у Лиды:

– А твоё тело под управлением Мары всегда пахнет тухлым мясом и рябиной?

– Видимо, – ответила журналистка шёпотом. – Радуйся, волки нас и не чуют, от них так же пахнет.

Через пару минут твари ушли, и спутники смогли продолжить путь.

В двадцати метрах от башни Бакиров начал уходить в землю, ставшую болотом. Мара вцепилась ему в локти, но и под её брюхом земля превратилась в жижу. Парень выхватил баллончик, наклонился и крест-накрест закрасил землю.

Из носа парня хлынула кровь. Краска зашипела, вскипела, земля дёрнулась и стала твёрдой. Мара и Бакиров смогли доползти до башни.

– У меня закончилась энергия. Ещё один раз за счёт жизненных сил и всё, больше не смогу. – Парень сплюнул кровью.

У башни Лида заметила на брёвнах следы старой краски. Бакиров встал на колени и провёл по линиям. Пальцы задержались на завитке, губы дрогнули. Мара замотала головой, ткнула вниз, под мох и хвою.

Под слоем грязи проступил нарисованный колодец с лесенкой. Намётки на стене были грубее. На втором рисунке пририсовали половину деталей. Бакиров опустился на колени и дорисовал контур колодца. Земля под рисунком с сухим треском провалилась.

Юноша упал и забился в конвульсиях. Остановившаяся кровь из носа пошла с новой силой. Мара подхватила его под голову и зафиксировала. Через минуту парень пришёл в себя и вытер кровь с лица.

Госпожа Нави положила голову юноши на колени, не дала подняться, погладила.

– Меня так мама в детстве утешала, – тихо сказала призрачная Лида, – и говорила что-нибудь мудрое. Одним плевком пожара не потушишь. Или: у говорящего правду должна быть наготове лошадь и одна нога в стремени.

Мара и Бакиров улыбнулись.

Госпожа Нави первой спустилась в магический колодец. Бакиров и Лида спустились следом.

Колодец привёл спутников в просторную пещеру, заваленную идолами Морока, ритуальными вещами, книгами, рисунками.

Мара прошла в центр комнаты и сорвала белое одеяло.

Под тканью были двенадцать коленопреклонённых ониксовых женских фигур. Каждая девушка подняла над головой ладони, образуя подобие ложа. Статуи были одеты по моде разных веков: от сарафанов и кокошников до современных деловых брючных костюмов.

– Лида, это не статуи, – Бакиров сглотнул и отшатнулся. – Такую тонкую работу из оникса даже лазером не вырезать. Это сердце аномалии, сделанное из принесённых в жертву людей.

Глаза одной из фигур открылись, зрачки заметались. Потом второй, третьей. Девушка в хипповой одежде приоткрыла рот на миллиметр.

– Добейте нас, – прошептала она.

Лида и Бакиров замерли.

Мара шагнула вперёд, наклонилась и кончиком ногтя коснулась волос статуи. По ониксу прошла дрожь, перешедшая на комнату. Мара ткнула в потолок и дважды покачала головой.

– Мы их не спасём и тревогу поднимем, – сказал Бакиров, опуская руки и взгляд.

Мара прошла дальше и отдёрнула штору. Поднялась по деревянной лестнице, открыла люк и махнула рукой.

Спутники выбрались на нижний уровень башни и увидели три глубокие ниши, напоминающие сцены.

Первая ниша с белыми стенами была исписана бурыми буквами. На полу сидела мёртвая журналистка, пропавшая в 2015 году. Женщина держала окровавленное перо и чернильницу. Руки и ноги покрывали десятки зарубцевавшихся ранок. Над нишей горела золотая надпись: «Когда ты напишешь достаточно унизительную правду о себе, я тебя отпущу. Увы, месяца тебе не хватило!»

Лида сжала кулаки и закричала:

– Сколько зла принёс Морок? Какого хрена его никто не остановил?

Мара лишь вздохнула, а Бакиров не ответил, разглядывая третье углубление.

Лида перевела взгляд на следующую нишу. В ней среди бумажных груд лежал ссохшийся полицейский. Сорванные погоны валялись на полу. Над столом горела надпись: «Отличи правду от лжи в моих рассказах. Не сможешь? Тогда пиши дальше».

Лида перевела взор на последнюю нишу. В ней молодой мёртвый мужчина сидел перед старым мольбертом, окружённый десятками холстов. На картинах красовались десятки разных изображений Морока. Над нишей горела золотая надпись: «Вам не дано запечатлеть моё величие, но вы можете умереть, пытаясь!»

Бакиров сжал кулаки и рванулся к телу. Мара преградила путь. Оторвала волос, привязала к нему камешек, забросила внутрь. Камень провалился в иллюзию. Мара потянула назад, волос натянулся и лопнул, камень остался на месте.

Бакиров отступил и сказал:

– Я надеялся, что учитель жив!

Мара похлопала юношу по плечу. Сходила в комнату, принесла одного из идолов Морока, показала. Затем провела указательным пальцем поперёк горла, улыбнулась и разбила статуэтку об пол.

Лида тихо пропела:

– Никто не даст нам избавления, ни бог, ни царь и не герой. Добьёмся мы справедливости своей рукой.

Бакиров кивнул, нахмурился, пригляделся к выцарапанной на штукатурке в нише надписи.

– Унитрак инревереп, – прочитал он шёпотом.

Парень беззвучно шевельнул губами. Глаза расширились. Юноша метнулся в комнату. Спутницы последовали за ним.

Юноша взял ближайшую картину и перевернул. На оборотной стороне холста карандашом были сделаны заметки, рисунки, схемы. Записей на обороте восьми картин хватило, чтобы понять, как устроена часть подземелий Морока.

На одном холсте была надпись: «Третья башня справа. Серп и пленница там. Есть проход из комнаты с коллекцией».

Лида пригляделась и заметила, что на всех портретах за плечом Морока были какие-то едва заметные двери.

– Может, здесь есть скрытый проход в стене? – спросила Лида.

Бакиров и Мара очистили стены от десятков картинок, заметок, газетных и журнальных вырезок. Просмотрели всё. Ни следа трещин или щелей.

Госпожа Нави начала простукивать стены, граффитист последовал её примеру. Вскоре Бакиров нашёл полость и ударил сильнее. Стена провалилась, открыв старую нишу, набитую советскими банкнотами и монетами. Парень вздохнул и отступил.

Мара дошла до дальней стены, постучала костяшками, прислушалась. Она провела ладонью по камню и нащупала ровную щель в пыли. Схватила ближайший ритуальный нож, вогнала и приподняла каменную плиту. Бакиров подставил в щель стул. Спутники протиснулись в тёмный проход.

Глава 30: Негодная Жрица

Проход вывел беглецов в подземную келью с алтарём и статуей Морока, чёрными горящими свечами и десятками изречений в золотых рамках.

Призрак Лиды подлетел к ближайшей табличке и прочёл:

– Жрица не имеет мнения, только послушание.

У статуи сидела и ритмично раскачивалась босая Яна в сером монашеском одеянии. Перед девушкой в хрустальном ящике с железной окантовкой лежал серп с деревянной резной ручкой и чёрным лезвием с синими рисунками волков и фаз луны.

Мара прищурилась, принюхалась и подошла.

– Жрица... приветствует, – пролепетала девушка, поднимаясь. На её худых коленях были ссадины. – Тупица повторила гимн. Сорок раз. Нашла три порока... три новых...

– Яна Штейман? Ты сильно похудела и осунулась? Морок тебя пытал? – спросил призрак Лиды.

– Богу... угодно испытание. Господин очищает. Рабыня... не будет мешать.

Мара рывком сократила дистанцию, девушка протянула вперёд руки и склонила голову. Госпожа Нави взяла Яну за подбородок. Пленница затряслась и отвела взгляд. Мара развернула лицо девушки к себе, заглянула в глаза и отшатнулась.

– Что ты увидела? Другой осколок подавлен? – спросила журналистка.

Мара зашипела и скривилась. Скрестила указательные и средние пальцы, показывая решётку.

– Её сломали, – сказал Бакиров, стоящий у входа. – Похищение, дезориентация, ломка и создание новой личности. Сучий Морок!

Лида помолчала и снова обратилась к пленнице:

– Яна, мы пришли помочь. Достань серп и пойдём отсюда.

Жрица склонила голову и выставила руки в молитвенном жесте. Журналистка заметила десятки тонких синяков синеватого и желтоватого цвета. Пленница монотонно произнесла:

– Учитель играет в спасение? Жалкая раба не очистилась... не может уйти. – Яна, зажмурившись.

Мара фыркнула, подошла к ларцу с серпом. Несколько раз ударила, попробовала поддеть крышку ритуальным ножом или сдвинуть ящик. Толстые стенки не дрогнули.

– Ты считаешь нас слугами Морока, и в обратном тебя не убедить. – Лида полетала вокруг, читая одно изречение в золотой рамке за другим. – Что обычно делает «учитель», когда приходит?

– Дарит воду и кашу, если тупица достойна, – сказала Яна, не меняя позы. – Как жрица будет служить сегодня?

– Расскажи, как попала сюда. Тебя заманили в Загорск, кто тебя похитил и привёз в Навь? – Лида нахмурилась.

Бакиров вздохнул, подошёл к ближайшей стене, швырнул на пол несколько цитат и начал рисовать граффити.

Пленница беззвучно шевелила губами, а затем сказала:

– Кто спас меня от никчёмного существования? Человек в чёрном пальто и белом шарфе. – Яна сделала земной поклон.

Мара залезла на ящик, попробовала попрыгать на нём, чтобы сломать. Серп слабо завибрировал, рисунок осветился, но куб не поддавался. Госпожа Нави спрыгнула, встала рядом.

– Жрица, открой ларец, – приказала Лида. – Это испытание.

– Ларец открывается по воле бога. – Яна опустилась на колени рядом с серпом и начала читать мантры, покачиваясь.

Мара села рядом и закачалась в такт. Через минуту встала, пожала плечами и отошла.

– Знатно Яне мозги засрали! – сказал Бакиров, рисуя знаки анархии и иронично исковерканные цитаты красным баллончиком.

Лида облетела зал ещё раз, осмотрела каждую стену и угол, вернулась и спросила:

– А зачем держать артефакт рядом с пленницей? Хорошо, только она может использовать серп, но зачем держать их в одном помещении?

Бакиров и Мара переглянулись.

– Это полуразумный артефакт. У них есть побочные эффекты и условия... – ответил граффитист.

– Какие? – спросила Лида, глядя на Мару.

Мара нахмурилась, походила вокруг куба. Показала на серп, затем на пленницу, сцепила пальцы и подёргала.

– Всегда следует за обладательницей? – призрак засмеялся. – Тогда уводи жрицу!

Мара схватила пятидесятикилограммовую Яну, закинула на плечо и понесла в соседнюю комнату.

Серп завибрировал и осветился, ударился об стенку куба изнутри.

– Продолжай! – крикнула Лида убегающей Маре. – Ещё!

– А артефакт не сломается? – спросил художник, поглядывая на часто бьющийся о стенки серп.

– По легендам серпы пытались уничтожить в огне, воде и жерновах. Но я не вижу на нём даже царапин. – Лида усмехнулась, наблюдая за тем, как артефакт заметался.

Пятисантиметровая стенка из хрусталя не поддавалась. Скользящие удары серпа оставляли едва заметные царапины.

Лида и Бакиров проследовали за Марой, возвращаясь по подземному переходу в комнату с коллекцией.

Яна кричала, Госпожа Нави схватила её за волосы и тыкала лицом в статую из двенадцати девушек.

– Морок собирается сделать тебя тринадцатой! – сказал Бакиров, доставая баллончики из рюкзака.

– Бог даёт посильное испытание, – отвечала пленница. – Тупица... обязана благодарить... за очищение!

– Мара, отведи её в зал с погибшими в иллюзиях, – приказала Лида.

Госпожа Нави за волосы дотащила Яну до нижнего яруса башни и начала тыкать мордой в нишу с погибшими.

– Нравится? Такой участи для себя хочешь? – спросила Черных.

– Учитель заботится! Сомнение грех! – пленница стиснула зубы.

Мара пожала плечами и отпустила Яну. Девушка отползла к стене, обняла колени и забубнила мантры.

Лида подлетела к своему телу, заглянула в чёрные глаза и сказала:

– Пугать её бессмысленно, она ещё сильней проваливается. Может, у тебя есть идеи?

Госпожа Нави нахмурилась, взяла Яну за шиворот серой робы и вытащила в комнату. Показала на себя, Лиду и статуи. Затем указала на Бакирова, граффити на стене, свою вену и нос.

– Что кровь, нос, граффити, мы все? Что это значит?

Художник замер, обернулся и крикнул:

– Точно! Статуи ведь тоже считаются живыми существами! Десяти зрителей мне достаточно.

Юноша работал двумя руками, крупными линиями создавая огромный портрет улыбающейся Яны, плюющей на приставленный к стене портрет Морока.

Лида, Мара, Яна и статуи посмотрели на рисунок. Грубые, крупные черты шевелились и изменялись сами. Граффити становилось ярче и чётче. Лицо Яны на стене приобрело фотографическое сходство и ослепительно засияло.

Бакиров стоял в лучах с закрытыми глазами, его вены светились, на щеках заиграл румянец.

– Ого, какая от вас живая отдача! В Нави энергию я ещё не получал! – Бакиров рассмеялся.

– А ты сильно не радуйся, тебе всё придётся потратить, чтобы сломать куб и вытащить нас.

– Я хочу попробовать вытащить статуи! – Бакиров вскинул подбородок.

– Как порвать связь одного из сердец с аномалией? Без этого ничего не выйдет! – Лида облетела статуи.

– Мара может забрать артефакт Нави себе?

Госпожа Нави показала на себя, на Яну, на Лиду, пожала плечами и нарисовала на полу силуэт серпа.

– Иди рисуй трещину на кубе и трать энергию. Мы пока упрямую жрицу растормошим!

Яна не реагировала, приоткрыв рот, рассматривая граффити.

Бакиров развернулся и скрылся в коридоре, ведущем к хрустальному ларцу.

Призрак Лиды вошёл в своё тело. Правый глаз остался чёрным, левый стал нормальным. Половина волос на голове окрасились в белый свет.

Журналистка заговорила громко и повелительно, обращаясь к жрице:

– Кто изображён на граффити?

– Тупица не достойна имени. Я... не заслужила. – пленница опустила взор и заплакала.

– Не перечь мне! Скажи, как зовут девушку, изображённую на стене! – крикнула Лида, замахнувшись.

Жрица упала, закрываясь руками, и залепетала:

– Яна Штейман...

– Опиши, как выглядит лицо матери, – приказала журналистка.

– Я не достойна воспоминаний... память это...

– Тупица забыла, что приказы не обсуждаются?! – рявкнула Лида, сжав кулак перед носом девушки.

– Рыжевато-русые волосы. Морщинки у глаз и на лбу. Крупный прямой нос, улыбка такая всегда... добрая и мудрая. Учитель обещал не трогать маму...

– Не трону, если позовёшь серп. Сейчас! – Лида посмотрела в сторону прохода и отступила, прижимаясь к стене.

– Жрица не знает... учитель всегда открывал ларец и приказывал повторять...

Звонкий треск лопнувшего хрусталя эхом донёсся из коридора.

– Я проверяю тебя. Говори, что помнишь!

– Я несу в этот мир справедливый страх, – тихо запела Яна, закрывая глаза, – обрывается нить, угасает свет. У служительниц смерти пощады нет.

Донёсся свист, серп бумерангом пролетел и лёг в руку Яны.

Лида схватилась за ручку чуть выше. Тела обеих носительниц Мары задрожали и воспарили над землёй.

Лида провалилась в транс. Видения быстро сменяли друг друга.

Запах хвои и крови. Девять девушек в чёрно-красных сарафанах принимают из рук богини ледяные короны. Лязг конного боя на замёрзшей реке. Пепел горящих деревень и рёв монгольских орд.

Через мгновение Лида видела уже Навь. Девять воительниц в красных плащах вели к трону кровавой луны трёх скованных Мороков в разных масках. Госпожа Нави бросила на них взгляд и махнула рукой.

Воительницы, достав артефакты, надрезали ладони, закружились в танце вокруг пленников, напевая: «Злато стынет на костях. В сердце только вечный страх. Царь теней, забывший свет. Ждёт того, чего уж нет. Ржавчина съедает трон». Мара хлопнула в ладоши, воительницы остановились и запели громче: «Вечная жизнь, вечная клеть, границы Нави не преодолеть!».

Образы превратились в нарезку чужих воспоминаний. Седьмой день рождения и яркий конструктор Лего. Заснеженный перрон, отец уезжает на заработки и не возвращается. Школьный вальс. Душная аудитория дизайнерского факультета.

Седовласая двоюродная тётя в больничной палате хрипит, вкладывает в ладонь холодное кольцо и умирает. Первая леденящая встреча с Марой. Прогулки по чужим снам.

Светящийся экран телефона: длинные письма богатого бизнесмена, клятвы в любви. Роскошный загородный коттедж, мягкая улыбка Наимова. Меловой круг в подвале, ледяная гладь чёрного зеркала и бесконечное падение в Навь.

Лида открыла глаза и пришла в себя.

Рядом стояла Яна с побледневшим лицом.

По пространству прошла дрожь. Двенадцать статуй застонали громче.

– Морок вернулся... – сказала Яна, – через пару минут он проверит владения и придёт...

Бакиров вбежал в зал с криком: «Сейчас я дополню граффити и активирую портал, сделайте что-нибудь с сердцем аномалии!».

Лида заглянула в глаза жрицы и попросила:

– Яночка, пожалуйста, мне нужна помощь. Погрузи статуи в долгий сон и отправь проекцию Мары в сознание каждой! А я окроплю сердце кровью!

Жрица оглянулась, сглотнула, кивнула и закрыла глаза. Серп осветился, волки на лезвии двигались, луны стали багровыми.

Лида, не отпуская серп, надрезала кончиком ладонь и трижды окропила статуи кровью.

Бакиров дорисовал два ручья слёз, стекающих из глаз девушки, до самого пола. Затем дорисовал огромную лужу на полу.

Из коридора послышался рокочущий голос: «Куда делась моя игрушка!?». Вопрос перешёл в рык.

Бакиров активировал граффити. Статуи, девушки и художник провалились в портал прежде чем Морок успел добраться до соседнего помещения.

Лида, Бакиров, Яна и статуи вылетели из мутного водоворота на пол второго этажа заброшенного детского сада. Портал за спиной замедлился и превратился в черно-белое граффити Цоя с надписью «Перемен, требуют наши сердца».

Пока спутники поднимались и отряхивались, глаза певца стали змеиными, черты лица стали хищными, а рот исказился. Надпись поплыла и превратилась в фразу: «Я найду и убью всех, кто вам дорог».

Побледневший Бакиров с кровоточащим носом, пошатываясь, встал, схватил белый баллончик и широкими движениями закрасил граффити. Рисунок дрогнул, исказился и замер, исчезая под слоями свежей краски.

Рядом взвизгнула и замолкла полицейская сирена. Лида выглянула в ближайший пролом окна и заметила конвой ОМБ, одноглазого следователя и «двойников». Самохвалов и мужчина в чёрном пальто и шарфе стояли рядом.

Яна, подошедшая к пролому, заметила похитителя, закричала, зажимая рот: «Нет! Только не ещё одна иллюзия Морока! Лучше убейте!»

Стоявшие на улице обернулись, Лида рывком закрыла балаклавой лицо и помахала офицерам.

Следователь вместе с Всяковым и ещё одним офицером, играющим роль Бакирова, поднялись на второй этаж заброшенного садика. Офицеры конвоя остались внизу охранять «понятых».

– Яна спасена, но ей нужна реабилитация. С серпом её не получится разделить, – сказала Лида. – Ещё мы вытащили двенадцать пленниц, обращённых в статуи, но я не знаю, как их излечить.

Офицер откинул повязку, фиолетовый глаз заметался и остановил взор на украденном сердце аномалии.

– Спасти их не получится, магические изменения необратимы. Заберём в специальное хранилище, а Яну в клинику «Забота» отправим. – Следователь перевёл фиолетовый взгляд на Лиду и граффитиста. – Вы поедете с нами.

– Мы не так договаривались... – прошипела Лида.

– А я предупреждал, – ответил Бакиров, пятясь и оглядываясь.

– Спокойней, – сказал офицер, открывая кнопку чехла электрошокера на поясе. – Дойдёте до отделения, дадите показания.

Лида, Бакиров и Яна переглянулись. Уличный художник медленно подходил к проёму окна.

Офицер в одежде граффитиста быстро зашёл за спину освобождённой жрицы и надел наручники с датчиками.

Всяков приказал уличному художнику «стоять». Бакиров развернулся, коснулся подоконника окна. Оперативник выхватил стреляющий электрошокер из кармана нажал на крючок, две иглы прошили одежду беглеца. Юноша упал от разряда тока и забился в конвульсиях.

Следователь достал наручник с шокером и датчиками.

– Черных, это просто мера предосторожности, мы не знаем, кто вышел из Нави. Пожалуйста, не сопротивляйся, будет только хуже, – офицер говорил спокойно, медленно, держа правую руку на открытой кобуре электрошокера.

Лида выматерилась, развернулась и дала застегнуть на запястьях браслеты. В это же время Всяков надевал наручники на лежащего на бетоне граффитиста.