Текст книги "Некромант. Начало войны. Книга 5 (СИ)"

Автор книги: Владимир Тарасов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 22 страниц)

В известном смысле Стэн передал мне эстафетную палочку. Надеюсь, что я достоин нести ее и сумею добиться хотя бы небольшой толики того, что сумел сделать он.

В четверг, 7 апреля 1987 года, у ворот национального парка «Глэсиер» я миновал на своем кресле второй приветственный транспарант, на котором крупно значилось: «24 тысячи миль!» На другой день — это было в страстную пятницу — мы преодолели перевал Роджерса — последнюю значительную горную преграду. За ним следовали еще два перевала, но я знал, что стоит нам справиться с этим препятствием, как все у меня пойдет, как по накатанной, и так до самого финиша.

Это был нелегкий подъем — начинался он на высоте 2 тысячи футов и продолжался до четырех тысяч трехсот, растянувшись при этом на 23 мили, — но нам встречались и потруднее. Главная задача для меня заключалась в том, чтобы добраться до вершины в хорошей физической форме, а чувствовал я себя как никогда отлично и был преисполнен решимости оставаться в таком состоянии и дальше.

Мы тщательно спланировали график восхождения, разбив его на этапы — 10 и 4 мили с двумя остановками на отдых. На этот раз мы были в преимущественном положении: заглянув в путевой журнал, Аманда могла найти там точное описание того, как регулировалось кресло во время предыдущих восхождений. В общем, все делалось вполне по-научному, однако там не было никаких указаний относительно того, что могло случиться во время наших обеих остановок на отдых. А в обоих случаях стоило мне только забраться в наш домик на колесах, чтобы там передохнуть, как тут же начинал валить снег и шел он все время, пока я там отдыхал, — а когда я выходил, чтобы вновь забраться в кресло-каталку, как он тут же прекращался. Солнце сияло вовсю, виды перед нами открывались такие, что дыхание перехватывало, и ветер все время дул с запада, то есть нам в спину. В одном месте на дороге были выбоины глубиной дюйма в три, которые остались в результате камнепада, — над дорогой нависали практически отвесные скалы. И тут на какое-то мгновение я почувствовал себя словно Вили Койот — персонаж из серии мультфильмов под названием «Дорожный беглец». Как только он пытался схватить докучавшую ему птицу, на него тут же валился булыжник.

Нет, только не это. Во всяком случае, не теперь, когда до нашей «птички» всего-то осталось рукой подать. Каждый раз стоило мне оглянуться на наш дом на колесах, как я начинал смеяться. На плакате, укрепленном на кабине, вместо слов «Пройденная дистанция —…» значилось «Количество миль до финиша —…», и трехзначная цифра после этих слов продолжала неуклонно сокращаться. Готов поклясться всеми святыми, мы действительно возвращались домой!

Время, проведенное в Британской Колумбии, было заполнено не одной лишь только работой. Теперь-то мы знали, что, если не натворим каких-нибудь глупостей, наша цель практически достигнута. И можно было позволить себе немного насладиться подобным положением.

Нам предложили воспользоваться двумя прогулочными моторными лодками, чтобы провести денек за рыбалкой на озере Шусуап. Что ж, прекрасно! Мы отлично провели этот день, солнце сияло вовсю. Аманда выловила пятифунтовую радужную форель. Потом мы отправились домой, и все у нас шло прекрасно, пока мы не получили радиограммы от Нэнси. На обратном пути, предупредила она нас, нужно держаться правой стороны от бакенов, в противном случае мы рисковали налететь на отмель. Ну, а Саймон — он сидел в другом катере — решил срезать путь покороче. Тут у него двигатель задымил — ясное дело, их катер налетел на мель. Вот так-то я не могу сказать, что все у нас было радостно и весело. До меня дошли сведения, что моя машина — моя любимая «Хонда-Сивик» выпуска 1981 года, которую я оставил на попечение сестры Кристины, — приказала долго жить. Думаю, она ее попросту доконала.

Я узнал об этом из сообщения, которое поступило из нашего ванкуверского оффиса: мою машину утащили на буксире на свалку металлолома. По словам механика, чинить ее не было никакого смысла, и мне только и оставалось, что продать ее на запчасти и на этом поставить точку.

«Но ведь машина была в отличном состоянии! — возмущался я. — Ну, может быть, кое-где она и проржавела немножко, но в целом…»

В ответ ребята из моей команды аж покатывались от хохота.

«Ржавое корыто, — сказал Дон. — Твоя машина была ржавым корытом, когда ты купил ее, им она и оставалась, когда мы уезжали из Ванкувера».

Видимо, они уже целый год знали, что моя машина умирает. Должно быть, Кристина прямо-таки ее околдовала: машину словно притягивало ко всем выбоинам, камням и бамперам всех других автомобилей, какие только оказывались поблизости. Они знали об этом, но не говорили мне ни слова — ведь они знали, как я дорожу своей машиной, и к тому же учитывали мое состояние во время турне.

Ну что ж, может быть, все это лишний раз является свидетельством того, как у нас в действительности обстояли дела, если я не мог отнестись к подобной ситуации с юмором. Во всяком случае, теперь передо мной стояло две задачи: во-первых, добраться до финишной черты, а во-вторых, выяснить с Кристиной обстоятельства гибели моей машины.

Составить точный перечень всех тех людей, которые принимали участие в турне «Человек в движении» на всех его этапах, представляется невозможным. Прежде всего, это были члены моего экипажа. Затем, конечно, те, кто работал в оффисе. Нельзя не упомянуть и Чанки Вудворда — он всегда приходил нам на помощь в самые трудные минуты, когда его помощь была нужнее всего, и вообще он всегда оказывал нам свою поддержку и был бесконечно щедр. Здесь же следует упомянуть и спонсоров — представителей корпораций — и различные оргкомитеты и группы поддержки в тех странах, по которым проходил наш маршрут. И группы обслуживания. И организации инвалидов. И местных бизнесменов. И учащихся школ. И тысячи тех людей, которые выходили на улицы и словно подталкивали нас вперед своим энтузиазмом и верой в наше дело. И радиолюбителей, которые специально ради нас не занимали определенные частоты в эфире, когда мы путешествовали по США. И компанию «Телефоун пайонирз», которая оказывала нам поддержку на всем пути по Северной Америке, — ее люди сопровождали нас в пути и старались сделать все возможное, чтобы облегчить наши тяготы. Нельзя не вспомнить и «кинзменов», которые сыграли такую важную роль в кампании по сбору денежных средств и так активно участвовали в распродаже товаров с символикой нашего турне. И уж, конечно, нельзя не вспомнить о полицейских — они сопровождали нас, сдерживали натиск толпы и обеспечивали нам «зеленую улицу». А что сказать о журналистах — в особенности о таких, как Фред Кауси, Пат Белл и Джон Коллинз из компании Си-би-эс, которые взялись за дело еще до того, как о нас узнала широкая публика, и которые не поскупились потратить собственные средства, чтобы сопровождать нас на территории нескольких стран, и, что самое важное, не только снимали о нас документальный фильм, но и постоянно отправляли пленки с материалом в компанию Си-би-эс, чтобы информировать людей о нашем путешествии и тем самым стимулировать и поддерживать в Канаде интерес к нашему предприятию.

Их было так много — людей, с большинством из которых мне так и не довелось и никогда не доведется встретиться, которые оказывали нам поддержку, оставаясь при этом в тени, и все только потому, что разделяли нашу мечту… Перечислить их всех действительно невозможно, но это не значит, что они не заслуживают доброй памяти. И по мере того, как с каждым толчком колес я все ближе подъезжал к дому, я вспоминал о них, и эта память навсегда останется в самом сокровенном уголке моей души. И пока я буду жить, им всегда там найдется место.

Однажды в нашем ванкуверском оффисе раздался телефонный звонок. Звонила женщина, у которой, по ее словам, возникла проблема. Дело касалось ее сына. Он хотел кресло-каталку.

«Понятно, а чем он страдает?»

«Вообще-то ничем, — ответила она. — Но он видел, как Рик едет в своем кресле, и вот теперь хочет, чтобы и у него было такое же…»

По пути через Канаду мне попадались молодые ребята и взрослые на костылях — они улыбались мне, приветственно махали мне ими и жестами показывали на свои ноги. Этим они хотели сказать мне, что они тоже инвалиды, что они не стыдятся окружающих из-за своего недуга и что не намерены отступать перед своими невзгодами.

В Ванкувере один двадцатипятилетний парень по имени Келли Гордон — человек вполне физически здоровый, он работал диск-жокеем в Эдмонтоне — стал победителем в марафоне на креслах-каталках. Тренировался он в компании со своим другом-инвалидом, а затем и сам решил выйти на дистанцию и попробовать себя в этом виде спорта. Он был буквально зачарован атлетическими возможностями кресельных гонок. И он совершенно сознательно стал спортсменом-колясочником и тренировался с не меньшим усердием, чем любой спортсмен из числа тех, кто занимается обычными видами спорта.

«Моя цель, — заявил Келли, — заключается в том, чтобы в спортивных магазинах рядом с гоночными велосипедами стояли и гоночные коляски».

И где бы мы ни оказывались, повсюду ощущались подобные настроения, и это не было каким-то временным бумом. Сознание людей менялось, и это новое отношение к инвалидам начинало пускать корни. Война еще не была закончена, но нашу битву мы явно выигрывали.

И вот 22 мая 1987 года мы пересекли мост Порт-Манн и въехали в Ванкувер.

Как мне описать те чувства, которые волной нахлынули на меня в эти минуты?

И до чего же здорово было штурмовать последний подъем в Порт-Кокитлэм в окружении почетного эскорта из моих друзей — инвалидов-колясочников — а подъем этот ничем не уступал всем тем, что встречались до этого на нашем пути, — и слышать возгласы рона Майнора, которыми он подбадривал меня, так же как и я сам подгонял себя много месяцев назад на склонах гор Сискью: «Давай! Давай! Давай!..»

Тысячи и тысячи людей образовали живые цепочки по обеим сторонам улиц — от самых пригородов и до Национальной Тихоокеанской выставки — нашей последней остановки перед стадионом Британской Колумбии. А что уж говорить о той минуте, когда я чуть было не расплакался, когда впервые услышал потрясающе красивую мелодию новой песни, посвященной нашему турне, — «Мечта никогда не умирает»!

А чувство, которое охватило меня, когда я перевалил через вершину холма и передо мной открылся вид на Хастингс-стрит и на панораму всего города — картина, о которой я так мучительно мечтал! Сколько раз мне предлагали прервать турне и вернуться сюда на денек-другой, но я из принципа каждый раз отказывался. Все наше путешествие стоило одних этих минут… до того здорово было въезжать в центр города сквозь толпы людей, среди которых кого только не было. Народ высыпал отовсюду — из оффисов деловых компаний, из пабов, а те, кто не мог оставить свое рабочее место, свешивались из окон и приветствовали меня возгласами… Автомобили гудели, завывали сирены.

Наконец мы миновали последний поворот и покатили по Кэмби-стрит в Окридж: по пути я пытался пожать множество протянувшихся ко мне рук, а в какой-то момент, когда мы проезжали мимо группы пациентов и врачей из госпиталя Дж. Ф. Стронга, у меня на глаза навернулись слезы, — ведь именно там я сражался со своим недугом, работал над собой и заставил-таки его отступить. И подумать только, какой мне после всего этого пришлось одолеть путь и сколько всего на мою долю выпало… Возможно, мне еще предстоит однажды все это хорошенько взвесить и обдумать. Но только не в эти минуты. Мои эмоции были на пределе.

И вот наконец самый последний поворот — и мы в Окридже; я вкатываю каталку на трибуну и разрываю грудью ленточку, на которой написано, что я наконец-то у себя дома и все позади. Оглядываюсь вокруг и вижу здесь же всю мою команду — Дона, Майка, Рико и Нэнси, а также Саймона и Деррика. И конечно же, Аманду. Аманда! Она со мною отныне и навсегда.

Итак, цель достигнута. И добились мы этого совместными усилиями. Мы — стоящие на этой сцене. Равно как и те, кто временно входил в состав нашего экипажа и сумел вложить так много сил в наше общее дело. И конечно же, это относится к Тиму, который сидел за рулем нашего домика на колесах на последнем перегоне, и к Ли, который ехал вместе с ним, а иногда выскакивал на дорогу, чтобы сделать снимок, как он, бывало, частенько делал и раньше. Мы достигли поставленной цели, и еще мы сдержали обещание.

Ведь мы говорили, что отправимся в путь и придем к финишу вместе, и остались верны своему слову.

И тут случилось нечто такое… и причиной тому был совершенно посторонний человек, когда вся история турне «Человек в движении» предстала в таком простом и правдивом виде, что лучше не скажешь.

Восемнадцатилетняя Керрис Хастон — два года назад она серьезно пострадала в автомобильной аварии — отвела в сторону чью-то руку (кто-то пытался ей помочь) и с явными усилиями медленно подошла к микрофону.

Голос у нее прерывался. Она явно нервничала. Но тем не менее она обратилась ко мне и в очередной раз доказала своими словами, что мои усилия были не напрасны.

«Год назад я была прикована к инвалидному креслу. Вы научили меня, как добиться невозможного. Вы вселили в меня стремление достичь всего, на что я способна в этой жизни. И я благодарю вас за то, что вы дали мне возможность разделить вашу мечту».

Затем она отошла от микрофона и села на свое кресло. Я подошел к микрофону и поблагодарил всех присутствующих. И еще я заставил Дона подойти ко мне и хорошенько меня ущипнуть — хотел убедиться, что все это не сон.

На другой день на стадионе Британской Колумбии 50 тысяч человек собрались отпраздновать мое возвращение домой; там было множество музыкантов и танцоров, среди которых также встречались инвалиды. Там же была и моя почетная гвардия — лучшие спортсмены-колясочники Канады, — и я был несказанно горд, что мог разделить эти минуты с ними, ибо наши судьбы были нераздельно связаны. Они больше, чем кто-либо другой, понимали истинную цель моего турне. Потом там состоялся парад представителей различных народностей Канады, за которым наблюдали сотни инвалидов; им были отведены места для почетных гостей в переднем ряду. Там были и Дэвид Фостер с Джоном Парром: они исполнили песню, которая стала нашим гимном. Мы совершили почетный круг по стадиону, приветствуя всех на нем собравшихся, — мы как могли пытались показать им, что все это для нас значило.

Затем выступил премьер-министр. Он подтвердил, что правительство выполнило свое обязательство выплатить нам дотацию, равную по сумме добровольным пожертвованиям жителей провинции. Он также объявил о дополнительном ассигновании одного миллиона долларов на модернизацию центра лечения спинальных больных при госпитале Шонесси, а также о создании консультативного совета при кабинете премьер-министра, что позволит инвалидам иметь непосредственный доступ к правительству. И как я ни хотел избежать упоминания в такой день о нашем Фонде Наследия — ведь мы праздновали возвращение домой в компании своих друзей, — премьер-министр не мог удержаться, чтобы не объявить последние сведения: по его данным, на счет Фонда поступило 18 миллионов долларов, это не считая ответной дотации правительства провинции Альберта на сумму 2 миллиона 450 тысяч долларов.

Это было удивительно теплое празднование, исполненное духа признания и приверженности делу помощи инвалидам нашей провинции и всей нашей страны. Для меня эти два дня завершились прекрасным воплощением той мечты, когда я впервые позволил себе задуматься о пересечении финишной линии. И когда все речи смолкли, стало ясно, что никто не выразил главную мысль лучше Керрис Хастон, когда она без посторонней помощи прошла через всю сцену в Окридже.

«Спасибо за то, что вы позволили мне разделить вашу мечту».

И спасибо вам, вам всем, за то, что вы разделили мою.

Работа завершена не была, закончилось лишь путешествие. Отныне жизнь навсегда изменилась для паренька из Уильямс-Лейка. Хотите вы того или нет, но теперь он стал знаменитостью. Еще потребуются многие месяцы на то, чтобы окончательно завершить все дела, связанные с турне «Человек в движении», создать консультативный совет для распоряжения средствами Фонда Наследия, разобраться с сотнями приглашений на различные выступления, просьбами о помощи и поддержке. И конечно же, пора было подумать о свадьбе.

На залитом солнцем балконе их квартиры на девятом этаже сидит Рик. Он в каталке, колеса которой закреплены на роликах. Он толкает ободья колес и в своей прежней, знакомой манере накручивает милю за милей, и так каждый день, как только это ему позволяет время. Олимпийские игры 1992 года не за горами. И он по-прежнему не разучился мечтать.

ПОСЛЕСЛОВИЕ
РИК НЕ СДАЛСЯ, И МЫ НЕ СДАДИМСЯ

Автомобильная катастрофа сразила Рика Хансена в 15 лет. Подросток-атлет стал инвалидом с неподвижными ногами. «Я думал, что моя жизнь кончилась, и остаток дней я проведу в больнице под надзором сиделок…»

Через 13 лет Рик пришел к нам с ошеломляющей миссией. Он объехал Землю, «намотав» на колеса кресла-коляски 24 901 милю (40 075 километров). И сделал это для того, чтобы показать, каковы истинные возможности человека, выведенного из строя. «Мы надеялись сконцентрировать внимание общества не на том, что инвалиды не могут делать, а наоборот — на их возможностях. Мы хотели призвать инвалидов влиться в общество людей».

Рик стартовал в Ванкувере в марте 1985 года. Проехав по Соединенным Штатам, Европе, Среднему Востоку, Новой Зеландии, Австралии и Дальнему Востоку, в начале лета следующего года он вернулся на Североамериканский континент, от Майами прошел на северо-восток по Атлантическому побережью, а затем пересек Канаду от Ньюфаундленда до Британской Колумбии. Герой миновал 34 страны и в мае 1987 года — через два года два месяца и два дня — вернулся домой, в Ванкувер.

В пути он собирал деньги на исследования в области спинальных заболеваний, на реабилитацию и инвалидный спорт, на общеобразовательные программы. «Я верю, что в один прекрасный день инвалидное кресло отойдет в прошлое; я думаю, что мы все же найдем ключ к лечению спинальных заболеваний». Фонд Рика Хансена «Наследие» составил 20,3 миллиона долларов. Триумфатору пришлось изрядно подумать, что делать с этими весьма большими деньгами. Пожалуй, решение начать выписывать чеки было бы не из лучших.

В Консультативный комитет Фонда вошли Хансен и восемь наиболее авторитетных специалистов в области спинальных заболеваний со всей Канады. Первые выплаты — 1 588 120 долларов — состоялись летом 1988 года. То был годовой процент основного капитала, который навсегда останется в неприкосновенности. (Вспомним времена, когда в кассе Рика не хватало денег, чтобы пересечь Калифорнию…)

Половина годового дохода (788 120 долларов) пошла на финансирование двадцати исследовательских программ по спинальным заболеваниям, на четыре стипендии ученым и три — студентам. Другая половина (800 000 долларов) была роздана на реабилитацию, развитие инвалидного спорта и общеобразовательные проекты: 240 000 получила Canadian Paraplegic Association (Канадская ассоциация людей с параличом конечностей), 400 000 — Канадская ассоциация инвалидного спорта, 160 000 — общество «Человек в движении», которому было разрешено использовать деньги на образовательные программы внутри Канады.

Выплаты в следующем, 1989 году составили 2 197 901 доллар. Расшифрованная выше цифра 800 000 долларов увеличилась на 243 000. Более существенно возросли, как понимает читатель, ассигнования на научные изыскания. «Очень радостно видеть, что в этом году исследовательские работы в области спинальных заболеваний увеличились в объеме; это хороший показатель того, что в Канаде начинает расти интерес к такого рода исследованиям. Для нас является наградой то, что грандиозные проекты, финансируемые нами, входят в жизни тех, у кого поврежден позвоночник».

Соавтор Рика Хансена журналист Джим Тейлор, рассказывая о двадцатидневной поездке вместе с Риком Хансеном по Канаде, во время которой происходила презентация их книги «Человек в движении», пишет: «Я по натуре циник и твердо верю в высказывание, что если не сойдешь с ума, то сумеешь расквитаться, и однажды, когда провожающих нас и аплодирующих нам было особенно много, ко мне пришла злорадная мысль: где теперь все те, кто говорил, что путешествие ни к чему не приведет и быстро забудется? Где бы эти люди ни были, они сейчас чертовски молчаливы».

В отличие от Джима я не собираюсь рассчитываться с чьими-то оппонентами, однако хорошо понимаю, что скептиков в СССР должно быть в тысячи раз больше, чем в Канаде. Поэтому я привел некоторые цифры. Однако есть совсем иная субстанция, не имеющая долларового эквивалента. Вот эпизоды, почерпнутые мною из разных канадских источников.

Человек подкатил свое инвалидное кресло к столу. «Все нормально, Рик, — сказал он, наклоняясь вперед, чтобы выложить книгу, на которой Хансен должен был поставить автограф. — Я пытался кончить самоубийством, набрался храбрости. А потом узнал о твоем путешествии и решил не торопиться». Он оперся руками о кресло, приподнял тело над сиденьем и покачал своими бесполезными ногами. «Спасибо тебе, большое спасибо».

Четырехлетний Робин Нолиус ненавидел свою коляску и не проявлял никакого желания бороться с недугом. И вот в теленовостях мальчуган увидел сюжет о Рике. «Это была удивительная перемена, — рассказывает мама Робина Дебби Нолиус. — Раньше он прятался, а теперь вполне доволен собой». Жизнь стала интересна ему, как и любому другому ребенку. Во время чествования Рика в Крестоне малыш сидел рядом со своим кумиром. И справедливо, конечно, прозвучали слова Фей Дэвидсон, крестонского координатора путешествия Рика: «Влияние Хансена на Робина — хорошее доказательство, что программа «Человек в движении» куда ценнее, чем просто сбор денег».

В Сент-Джонсе дама, которая большую часть своей жизни провела дома, прячась от всего мира, выезжает теперь в своем инвалидном кресле и для начала отправляется в большой магазин.

Во Фредриктоне 30-летний мужчина, который никогда не находил времени на занятия спортом, с гордостью рассказывает, как он мчался в инвалидном кресле, рядом с Риком Хансеном.

Гейвин Бембер из Северного Ванкувера, который родился без рук, написал: «Хансен — источник вдохновения для всех инвалидов. Он рассказал о нас миру. Благослови его Господь».

В Реджайне бывший хоккеист, 19-летний Брэд Хорнунг, у которого парализовано все тело ниже шеи, работает на компьютере, дуя через соломинку. Рядом с ним на столе лежит записка от Рика: «Никогда не отказывайся от своих стремлений».

«Никогда не отказывайся от своих стремлений» — эти слова остались в школьных тетрадях, записных книжках, на клочках бумаги, на титульных листах книг. В свою очередь обладатели автографов и все те, кого судьба свела с Риком, повторяют: «Мы никогда его не забудем». Но это еще не все.

«Если вы запомните только меня, — говорит Рик, — значит, я проиграл. Путешествие было предпринято не для меня».

«Опасно и страшно, если человек, отдав 5 долларов, скажет: ”Баста, я выполнил свой долг по отношению к инвалидам“».

«Надеюсь, что улучшение жизни инвалидов станет частью совести и общественной ответственности каждого человека…»

Когда у мужа Донны Кристоф в 1970 году стал развиваться склероз, она поняла, что люди весьма черствы, и лишь крохи доброты припасены у них для своих собратьев с физическими и умственными недостатками. «Рик распахнул двери, и жизнь инвалидов стала легче, — написала 45-летняя женщина. — Администраторы, не принимающие инвалидов, выглядят теперь как скряги на Рождество». Меняется отношение людей к инвалидам под влиянием кругосветного путешествия Рика. Выходит, он крупно выиграл…

Рик Хансен — великий спортсмен, и перечень его достижений читается как книга рекордов. Чемпион мира в марафонских заездах на креслах-колясках в 1982, 1983 и 1984 годах. Победитель 19 международных марафонских гонок, финалист показательных заездов на инвалидных креслах на дистанции 1500 метров на XXIII Олимпиаде в Лос-Анджелесе, член сборных команд Канады по инвалидному волейболу и баскетболу… Девиз «нет нечего невозможного» помог ему закончить образование на физкультурном факультете университета Британской Колумбии в Ванкувере. В 1983 году в Канаде он был провозглашен «Выдающимся спортсменом года». Со столь престижным багажом Хансен отправился в свое фантастическое путешествие.

Теперь настала пора сказать, что Рик — простой милый парень, доступный и скромный. В марте 1988 года на церемонии вручения ему высшей награды страны ордена Канады он произнес речь: «Я считаю себя вполне средним человеком, которому посчастливилось добиться осуществления своей мечты. Мне бы очень не хотелось, чтобы образ героя затенил тот факт, что Рик Хансен — просто человек, как и любой другой, присутствующий здесь».

Его назначили Генеральным представителем Канады на всемирной выставке «Экспо-88» в австралийском городе Брисбене. «Меня переполняло чувство гордости, — признался Рик. — Я не мог этому поверить. Я считал себя скорее спортсменом, чем официальным представителем державы».

Большинство соотечественников одобрили выбор, но некоторые были удивлены. «Многим показалось странным, что инвалид будет представлять государство на международной арене. Однако я надеюсь, что мое назначение станет прецедентом и оно повлияет на отношение в других странах к жителям-инвалидам».

В журнале «Женщина женщине» за октябрь 1987 года подробно рассказывается об Аманде Рейд. Любопытно взглянуть на одиссею Рика глазами Аманды — врача-профессионала, соратницы, на протяжении всего пути следующей за Риком на велосипеде, любящей женщины, 10 октября 1987 года ставшей женой Рика.

Впервые Аманда увидела Хансена весной 1984 года, когда его привезли в реабилитационный центр. Днем раньше, испытывая новое инвалидное кресло, он упал и вывихнул плечо. «Когда Рик вкатился в комнату, — вспоминает Аманда, — он выглядел так, будто только что вырвался из кабацкой драки. Лицо было поцарапано, и губа распухла».

Рик поделился с Амандой своими намерениями объехать вокруг земного шара, и это произвело на нее большое впечатление. «Стоит вам впервые встретиться с Риком, как уже через пять минут вы будете поражены его глубиной, решительностью и ответственностью. И вам не потребуется много времени, чтобы понять — он говорит то, что думает», — объясняет Аманда.

Она вошла в медицинский комитет, который занимался тренировками Рика, лечебным обеспечением, режимом движения. «Никто не знал, как планировать путешествие. Мы могли полагаться только на интуицию и здравый смысл, постоянно надеялись, что предусмотрели все, но никогда этого не получалось».

Стало очевидно, что нужен человек, который все время следил бы за здоровьем Рика, и Аманду попросили присоединиться к дорожной команде. «Для меня, как профессионала, это было трудным решением. Но в миссии Рика было нечто столь близкое моему сердцу, что я согласилась».

Часто они недосыпали, часто считали последние центы, но всегда легко относились к своим ошибкам. «Непременно надо иметь чувство юмора, — говорит Аманда, — даже если проигрываешь. Когда мы въехали в Рим, поиски гостиницы заняли шесть часов».

Понятно, что огромные физические и эмоциональные нагрузки вели к истощению нервной системы. «Наши отношения часто были как натянутая струна. Что-то случалось, и она рвалась. Бывали времена, когда лучше смолчать», — рассказывает Аманда. Она вспоминает, что иногда ей хотелось захлопнуть за собой дверь и разрыдаться.

Рик фиксировал свои болевые ощущения по специальной шкале от 0 до 10. Во время путешествия отметка никогда не опускалась ниже 5 и часто находилась около 8. Аманда должна была снижать боль и поддерживать Рика в форме. «Очень тяжело смотреть, как человек, которого любишь, сражается с болью».

По возвращении в Канаду в городе Нью-Брансуик Рик сделал Аманде предложение. «Путешествие шло к концу, и мы уже могли позволить себе думать о том, как будем жить после. Объявление о нашей помолвке дало некоторое облегчение окружающим».

Когда Аманду спрашивают, как она представляет себе жизнь с супругом-инвалидом, она отвечает: «Мы знали, что хорошо подходим друг другу, и даже не считали уместным обсуждать то, что Рик — инвалид. Мы столько пережили вместе и с уверенностью смотрим в будущее».

Аманда говорит, что любовь к спорту, здоровый образ жизни, легкость на подъем — общие черты ее и Рика. «Мы оба — интеллигентные люди, любим спорт, и, хотя у нас разные точки зрения, мы всегда достигаем равновесия и идем на компромисс. Оба любим кино, театр, книги. Чувство юмора у нас развито в разной степени, но мы взаимно дополняем друг друга».

Джим Тейлор в послесловии к новому канадскому изданию книги «Человек в движении» описывает свадьбу Рика и Аманды, на которой собрались триста гостей. Прессу не допустили. «Мы понимаем, людям было бы интересно посмотреть на церемонию, — извинился Рик, — и мы высоко ценим такое внимание. Но мы два года жили словно в аквариуме. Наша свадьба — не продолжение кампании и не повод для фотографирования».

Первый раз я услышал о Рике Хансене летом 1987 года в офисе канадской компании «Макдональдс» в городе Торонто. Президент фирмы Джордж Кохан стал первым заокеанским спонсором «полярного моста» — советско-канадского лыжного перехода от берегов Советского Союза через Северный полюс к Канаде. После переговоров Кохан выписал чек на 25 000 канадских долларов, тогда и последовал рассказ о Рике.

Хансен не имел денег на путешествие. В поисках средств он мыкался по богатым людям и доходным компаниям, но никто не воспринимал всерьез его идею прогуляться в инвалидном кресле вокруг Земли. С нескрываемой гордостью Джордж вспомнил, что именно он первым поверил в Рика и дал ему «на разгон» все ту же сумму 25 000 долларов.

— Конечно, это не очень много, — рассуждал глава всемирно известной фирмы. — Но поверь, Дмитрий, важны не столько деньги, сколько сам факт. У Рика появилась стартовая точка. Теперь он мог сказать: «”Макдональдс“ — мой спонсор». Ты тоже имеешь такое право, и это поможет тебе найти необходимые средства. (Так, кстати, и получилось.)