Текст книги "Лабиринты Гипербореи"

Автор книги: Владимир Петров-Одинец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 23 страниц)

  – Русам на работу времени не остается. Вглубь на неделю уходит дозор, чтобы засечь подход врага...

   Река прервала распросы, освежила. К холоднющей воде Славка уже привык, хотя долго в ней не наплаваешься. На плеск приплыли водяной и русалки. Нырнув, мальчишка рассмотрел, как они выглядят. Почти рыбы. Крупные, конечно, метра полтора. Только хвост горизонтальный, плавники передние похожи на короткие руки. Пальцы перепончатые, но цепкие. Русалки баловались – за ноги в глубину утаскивали, не сразу вырвешься. Под водой хорошо слышался смех русалочий, потому Славка и не пугался. Вот ещё! Да у водяного народа лица больше человеческие, чем рыбьи. И улыбчивые.

  Всласть нафыркавшись, Славка вылез, согнал с тела воду ладонью, как наставник. Быстро натянул портки. В них ходилось и бегалось намного легче, нежели в джинсах. Обулся, нагнал Ждана, на бегу оправляя рубаху с влажного тела. Льняная ткань словно бы охлаждала, в отличие от футболки, которую он почти не надевал.

   Во дворе школы десяток недорослей жался к стене казармы и смотрел, как Скитан проверяет подгонку оружия молодых русов. Проверенные садились на коней, отъезжали и строились в дальнем конце плаца. Кивнув Ждану, воевода велел Соколу:

   – Возьми чучела. Работаете пикой в строю и дротиком, одиночно. Яр, тебе что, особое приглашение? – А затем возвысил голос. – Гор, отдай молодому коня, возьми моего.

   Самый рослый дружинник вскочил в седло, резко послал гнедого вперед. Ждан зычно скомандовал недорослям:

   – Кончай глазеть! По росту становись, – и бросил Славке. – Дождись меня, домой вместе пойдём.

   Но мальчишка не слышал, он в ужасе смотрел, как летит на него громадный гнедой жеребец, скаля зубы.

  Глава шестнадцатая

  Канун Опалуна

  Гор залихватски осадил гнедого, который едва не ткнулся мордой в Славкину грудь. Зубы жеребца перекатывали железные удила. Славке, городскому жителю впервые пришлось так близко рассмотреть коня. Тот казался страшным зверем, но только в первые минуты. Гор спрыгнул, хлопнул мальчишку по плечу, заставил погладить жеребца. Тот добродушно принял ласку, вдохнул широкими ноздрями и терпеливо ждал, пока Славка осваивал стремя и седло.

   Вечером Скитан приказал Соколу обучить мальчишку уходу за конем и выделил ему низкорослую кобылу Мышку. Обихаживать её оказалось трудным занятием, но с какой благодарностью она принимала чистку! После протирки влажным суконным лоскутом, когда шкура кобылы блестела, Мышка непременно толкала Славку мордой, словно норовя поцеловать бархатистыми губами. И вела себя под седлом очень спокойно, помогая наезднику.

   За два дня мальчишка привык держаться в строю, даже осмелился проскакать с тупой пикой наперевес. Попасть в плетеное чучело не сумел, зато наловчился метать дротик. Пока просто вперед, перед собой, но всё точнее и длиже к мишени. Русы не смеялись над ним, помогали поднять это короткое копьё.

  У Славки сердце замирало, когда Гор, Грум или Сокол на галопе стремительно наклонялись и подхватывали лежащее в траве оружие. Как они ухитрялись при этом не свалиться – оставалось загадкой. А его сковывал страх упасть. Грянуться оземь! С такой высоты! Пока он двигался шагом, ещё ничего, но стоило перейти на тряскую рысь – паника затапливала голову и мешала телу. Славка вцеплялся в луку седла, не пытаясь управлять движением Мышки.

  Хорошо, что лошадь вела себя спокойно. Но кому приятно видеть собственное ничтожество, как наездника? Ладно, хоть заскакивать в седло и спешиваться он научился быстро. Надо лишь правильно вдеть ногу в стремя. Ну, и вынуть из стремени, соответственно. А то в первый раз забыл наставление "пятку вниз", и прыгал, как дурак, на одной ноге. Попробуй сразу выдрать вторую, схваченную стременем за щиколотку! Славке на это потребовалась минута, не меньше. Хорошо, кроссовок снялся! Да ещё Грум помог, удержал Мышку, которая неправильно истолковала судорожные шлепки по боку, и двинулась вперед.

  В первый день мальчишка сгорал со стыда. Он прямо спросил Ждана, зачем ему тренироваться вместе с воинами? Наставник удивился:

  – А куда тебя ещё? К недорослям – поздно. Знаний новых ты уже не получишь, а силы в тебе будет много, как возмужаешь. Скитан и сказал – вдруг вернуть не удастся, так доброго воина из тебя сделает. Вот и незачем время терять. Нагоняй дружинников, перенимай навыки и умение.

   Славке такой ответ польстил – в нём видят воина! Значит, надо им становиться. Главное, что удручало мальчишку в себе – силёнок не хватало. Сокол посоветовал перетаскивать и перекидывать камни, что кучей валялись у казармы. Славка посвящал этому занятию каждую свободную минуту, но пока результатов не замечал.

  В пятый день джигитовка закончилась рано. Скитан выстроил русов, каждого похвалил. Новичка отметил напоследок, особо:

  – Яр делает успехи. Был полный неумеха, а продвигается, набирает опыт. Бойтесь, завтра на состязание выйдет, да как обгонит всех! Устыдитесь...

  Русы понимающе хохотнули. Грум предложил:

  – Давайте его первым против туляков выставим, они животики надорвут и больше состязаться не смогут...

  Славка тоже посмеялся со всеми, но на Грума затаил обиду. Этот низкорослый парнишка первенствовал на всех тренировках. Кроме бега. Правая нога, стопой немного подвернутая внутрь, мешала ему. Ловкий рус слегка прихрамывал при ходьбе, но зато с конем сливался в единое целое. Ко всему прочему этот хромой имел острый язык. Его шутки-прибаутки смешили даже сурового Скитана, что уж говорить про сверстников!

  Сокол заметил подавленное настроение Славки, хлопнул по плечу:

  – Не журись! Завтра праздный день Опалуна, а сегодня веселая ночь! Гулять будем, танцевать, песни петь.

  Пока рус описывал прелести наступающего праздника, пришло время идти в баню. Ну, парилку Славка прекрасно выдержал, папа не зря брал его с собою. В несколько заходов распаренные русы истрепали веники о спины, кратко окунаясь в реку. Отдохнули и остыли в казарме. Чистые и красиво одетые, они совсем не походили на суровых воинов, когда выбежали встречать гостей.

   Гости тоже принарядились, особенно девушки. Юбки, блузки и сарафаны выглядели так разноцветно, что Славка даже удивился. Фильмы, которых он насмотрелся в своём времени, рисовали прошлое в мрачных красках. И люди там непременно одевались в грязные лохмотья, в жуткое тряпье. Теперь-то он знал, как ярко выглядит праздничная одежда арьев! Да и повседневная не намного хуже. Даже простая рубашка украшена вышивкой по вороту, скромной, но изящной. А Славка ещё удивлялся, почему никто из русов не попросил у него одежду поносить. Грум, которому джинсы пришлись впору, походил в них часок и вернул. В таких штанах, мол, только по кустарнику хорошо шастать – прочные, жесткие.

  Большая группа молодёжи с визгом и хохотом растворила в себе русов. И все вместе отправилась на длинную береговую косу, где ровной щеткой торчала недавняя отава. Славка с удивлением заметил Руську. Та держалась рядом с рыжей подругой, Миланой. Он направился к ним:

  – Привет. Тоже пришли?

  – Пришли, – ответила рыжая.

  Руська только кивнула. Она так себя и вела все эти дни, после неудачи с возвращением. Молчала, кивала. Но не говорила. Это не нравилось Славке, причиняло неудобство. Словно он виноват, что у него характер такой – не умеет киснуть! Но каждому же не объяснишь, что да как...

   Мальчишка выдавил из себя еще пару слов, про хорошую погоду.

  – Хорошая. Волхвы её держат, покос же, – объяснила причины рыжая.

  Славка лихорадочно искал повод смыться. На плечо опустилась рука, он обернулся – Сокол. Как удачно!

  – Позвольте представить, – именно такими словами папа сводил гостей, которые не знали друг друга. – Русана. Старший дружинник, Сокол.

  – Я столько про тебя слышал, – сказал рус славкиной однокласснице. – А ты вон какая!

  Русана подняла глаза. Хоть Славка привык видеть её без очков, но она продолжала казаться взрослее. Рост тут ни при чём, Милана такая же длинная, да выглядит совсем девчонкой. Сейчас, взглянув на Сокола, рыжая фыркнула, отвернулась к Славке и зашептала:

  – Ой-ой, Сокол какой серьёзный! Умора! Он нарочно к Русе подошёл, чтобы девиц раззадорить... Вот увидишь, он её на костер пригласит или хоровод предложит. Ему невесту скоро выбирать, за него все согласны... Вот он и выделывается!

  Рус не подал виду, что расслышал хихиканье. Может, и не обратил внимания. Во всяком случае, глаза его не отрывались от Русаны. Больше того, Сокол подхватил её вялую ладошку, накрыл своей:

  – Ты напрасно грустишь. Пойдём, я тебе нашу забаву покажу!

  И они ушли. Славка обрадовался. Кислая физиономия одноклассницы уже не грозила отравить праздник. Тем более, рыжая оказалась заводной девчонкой, такой приколисткой, что и Тимуру бы не уступила. Она с визгом сигала через костры, взапуски носилась в догоняшках. И во всех играх держалась около Славки. А когда он словил-таки её, сцапал за толстую косу, не обиделась. Как равная, извернулась, столкнулась с ловилой, и они вместе упали на траву. Сначала победил мальчишка, уселся на неё верхом, но сообразил – так неправильно, не по-мужски. И поддался. Милана перевернула Славку на лопатки, тоже уселась сверху. Вцепилась в его лохмы у висков, легонько дёрнула:

  – Это за косу! Теперь – квиты.

  Тут на берегу несколько голосов завели песню. Рыжая вскочила, потянула мальчишку за собой. На длинном бревне вперемешку сидели девушки и старшие парни. Совсем молодь разлеглась на траве. Рыжая подхватила мотив ещё на подходе. Глубокий и удивительно низкий голос её влился в хор, как ручей в реку. Кто-то из девушек поманил Милану, потеснил парней и усадил рыжую на бревно. Она пела так истово, что даже среди множества мужских и женских голос её выступал отчетливо.

  Славка слов не знал, да и петь не умел, если уж честно говорить. Однако слушать многоголосие оказалось настолько приятно, что он прилёг у костра, как многие парни. Основное пламя уже опало, поэтому жар не обжигал, но пригревал бок. Рядом присел недоросль, Зай. Ждан рассказывал, что именно этот худющий пацан расписывал избу Боруна, причем краски готовил – самостоятельно. Зай робко обратился:

  – Привет, Яр.

  – Привет. А ты чего не поёшь?

  – Медведь на ухо наступил, – улыбнулся недоросль, и пояснил, увидев недоумение Славки, – слуха нет. Начну вопить не в лад, побьют и прогонят.

  Певцы закончили протяжную песню. Завели веселую. Откуда-то появились барабаны или бубны – Славка не знал, как их называют. Добавились трещотки, гнусаво вступили пастушьи рожки, нежно засвистела длинная дудка. Музыка вовсе не походила на современную, которая осталась в том мире. Но мотив оказался зажигательным, а слова имели смысл, в отличие от рэпа. Всё это подстрекало вскочить, запрыгать, поймав ритм.

  Зай снова робко обратился к мальчишке:

  – Яр, у меня просьба, – но не успел закончить.

  Славка кувыркнулся вперед, поднялся и показал, как двигаться "роботом". И не один он поддался, уступил мощному призыву. Десяток парней, не меньше, принялись танцевать. Кто шёл вприсядку, кто отчебучивал ногами замысловатые движения, притопывая и прихлопывая. Заметив среди них Грума, Славка выдал класс. Конечно, вертеться на земле много труднее, нежели на гладком полу, однако получилось неплохо. Темп плясовой был живее рэпа – Славка чуть не задохнулся, поспевая за ним. Милана танцевала рядом, отчего расшитый подол сарафана колоколом кружился, а рукава сорочки развевались крыльями. Она не пела – подсвистывала и кричала:

  -Жги, наяривай!

  Плясуны рассеялись, очистив место соперникам. Грум откалывал коленца, как заправский акробат, перекидываясь через руку, подкручивая сальто. Славка использовал новые, неизвестные русу движения, типа змейки, перекрута. Жесткая отава колола руки и спину, но азарт подстёгивал. И вот, с финальным вскриком, пляска оборвалась.

  – Ты лихой плясун, – уважительно признался Грум, – покажешь потом? Хочу перенять.

  – Без проблем, – кивнул Славка, тяжело переводя дух.

  Народ двигался вглубь косы, где разжигались маленькие костерки. Пары образовали кольцо, внутри которого выстроился хоровод. Славка дёрнул Милану за руку:

  – Пошли?

  – Нет, – отозвалась та, завистливо глядя на парней, ведущих девушек, – мне рано. Там взрослые, кому осенью свадьбу играть...

  – Ни фига себе, взрослые, – возмутился мальчишка, заметив Сокола и Русану, – ему же всего шестнадцать! А Руське, как мне. Пошли! Чем мы хуже?

  Славка схватил рыжую за руку, потащил к хороводу. Но та уперлась:

  – Он рус, а ты – никто. Всё равно волхвы ему невесту назначат, пусть он сам и не выберет.

  А потом вырвалась, убежала. Стало скучно. Славка огляделся. Недоросли и совсем малолетки давно разошлись. Кроме него, на хоровод смотрел только Зай. Смутно вспомнилось – пацан недавно затевал разговор и вроде ему что-то нужно:

  – Ты меня о чём спрашивал?

  Тощий недоросль встрепенулся:

  – Да. Покажешь книгу с парсунами?

  – Сколько угодно. Только она дома у Ждана. Завтра захвачу, в школе отдам. Смотри на здоровье. А зачем?

  – Завтра не получится. Праздник, – напомнил тощий, и застеснялся. – Перенять манеру хочу. Я живописец. А кто такие картины пишет?

  Славка понятия не имел, но признаваться в невежестве не хотелось. Он забормотал что-то невнятное про гуашь, акварель и фломастеры. А потом вспомнил, как брат Алёшка рисует компьютером, и принялся врать напропалую. К слову пришёлся и новый фильм "Аватар", где реальность получилась – хоть рукой бери. Тощий Зай ловил каждое слово, как славкин папа – репортаж с чемпионата мира по футболу. Заслушался, даже споткнулся и упал, подходя к селу. Помогая ему подняться, Славка уловил краем глаза движение позади них. Обернувшись, успел заметить шуструю тень, забежавшую в кусты.

  – Леший, ты ли?

  Глава семнадцатая

  Кто украл книгу?

  Никто не ответил на вопрос, да и зачем лесовику таиться от Славки? Сообразив это, мальчишка тронул спутника за плечо, показал в ту сторону:

  – Зай, кто это был?

  Художник пожал плечами. Он вообще не смотрел туда и ничего не заметил. У первой избы за кузницей недоросль пожелал спокойной ночи и убежал домой. Добравшись до сеновала, Славка заснул. Разбудил его Ждан, усталый, довольный и насквозь пропахший костром:

  – Подъём, соня! Ласкового тебе Опалуна!

  Праздник Славку не впечатлил. Ну, бог Солнца, ну – Ярый Огнь, Ярило. Ну, все носят вышивки, повязки, маски "солонечные" – изображают Солнышко Круглое. А где тенниски с надписями, бейсболки, плакаты на всю улицу? Убого. По сравнению с праздником города, который в Новосибирске каждое лето проводят – что значит деревенская самодеятельность? Да ничего! Музыки на улицах нет, даже хором никто не поёт. Наверное, вчера голоса посрывали.

  Поэтому оттянуться на празднике по полной программе не получилось. Славка прошвырнулся с утра по селу – и заскучал. Без гремящей во всю мощь музыки веселье не то. Да вообще, без музона – жизнь тоска. Жалко, что эмпитришка разрядилась. Но славкины уши от скуки спас телефон. Немного записей, всего на часок, так их по кругу гонять можно. Славка как знал – вчера выставлял батарею под солнце, зарядил до упора. Он вернулся, достал с сеновала мобилу, воткнул наушники и сам себе музыку организовал. Пусть не любимые записи, но лучше, чем ничего.

  Потом опять гулял по селу. Смотрел, как таскают бревна и швыряют камни силачи, как мужики мечут в цели ножи и топоры. Убожество. Когда Славка вырастет – куда сильнее и точнее будет! Скачки и вообще не понравились. Подумаешь, три круга по полю! Умел бы он скакать верхом, тогда поглядели бы, кто лучше и ниже срубит лозу. А так, что может быть интересного? Пыль да конские хвосты. Тем более, что победил Грум. Сокол радовался, словно сам первым прискакал, всё рассказывал, какие сильные соперники эти тульские и зареченские русы.

  Хорошо, тут Милана появилась, сказала – Руська занемогла. Сокол огорчился здорово. Кажется, даже вернулся в казарму. Во всяком случае, больше Славка его не видел. Без болтовни старшего руса стало вовсе скучно, если бы не рыжая. Та запала на славкин телефон, выпросила послушать – и не смогла расстаться с музоном. Он отбирать не стал – жалко, что ли?

  Милана держалась возле Славки, как привязанная, рассказывала про борцов, силачей. Пробовала подначить, чтобы он на столб полез или мешками на бревне бился против недорослей. При этом сама в состязаниях не стала участвовать – ходила себе в наушниках, пританцовывая. А мальчишке наскучил праздник. Прежде, чем слинять, он показал Милане, как выключать и включать музон. И ушёл.

   На берегу реки никого не было. Славка купался, загорал, снова купался, гоняясь за русалками. Когда надоело – отправился в лес, нашёл лешего, угостил припасённым хлебцем. Тот снова дал орешков, поманил в непролазную чащобу. Познакомил с застенчивой женой и детишками, маленькими, как ёжики, но очень шустрыми. Научил Славку выцокивать имя, чтобы кликать его, а не вообще лесовика. И разрешил потрогать листочки на одежде. Оказалось, они все живые, растут по-настоящему. А бахрома – это корешки, которые уходят в землю и питают одежду, когда леший спит или просто отдыхает лёжа!

  В конце концов, день закончился. Славка спал, как убитый, даже не слышал, когда вернулся наставник. Утром они со Жданом свезли и сметали на сеновал почти все копешки – забили под крышу. Ночевать остались в казарме. Стемнело быстро, тучи закрыли всё небо, обещая грозу. Молнии полыхали, и гром гремел здорово, но пролилось не особо мощно, так себе.

  В эту ночь случилось неприятное событие – пропала книга 'Гарри Поттер и кубок огня'. Славка принёс её специально для Зая, как обещал. После занятий отдал художнику. Тот сел на ступеньки казармы и обстоятельно рассматривал рисунки, промеряя что-то соломинкой. Затем принялся угольком повторять контуры на досках крыльца. Получалось очень похоже, это отметили все русы. А сам художник остался недоволен, постоянно стирал, исправлял, и так до полной темноты. Когда тощий Зай сунулся в казарму, Славка уже собрался засыпать. Поэтому велел оставить книгу на подоконнике.

  Но утром её там не оказалось. Ладно, спёрли и спёрли – переживать за сто раз перечитанную и наполовину разодранную книженцию мальчишка не собирался. Однако Скитан рассудил иначе. Недоросли были строго допрошены, Зай – особо. Никто не признался в краже.

  – Яр, арьи лгать не могут, – так Скитан подвел итоги опроса, – книгу никто не брал.

  – Да и фиг с ней! Вот важность, подумаешь...

  – Ты не понял. Если никто не брал, следовательно, твои слова о пропаже – оговор. Ты солгал?

  Такого поворота мальчишка не ожидал. Его же и обвиняют? Неслабо! Всё негодование он выплеснул на сурового воеводу, доказывая, что никого не оговаривал. Молча выслушав, тот кивнул:

  – Сомнение толкуется в твою пользу. На первый раз. Но некоторые арьи и волхвы считают тебя выдумщиком. Ещё не лгуном.

  Так Славку никогда не обзывали – "выдумщик". Можно подумать, большая разница между "врун" и "ещё не лгун"! От расстройства у мальчишки всё валилось из рук. На тренировке он пропускал удар за ударом. Тут, как назло, примчалась Милана, протянула телефон, опутанный проводками:

  – Он молчит. Скажи наговор оживления или научи, как мне самой сделать...

  – Какой наговор? – Сердито отмахнулся мальчишка. – Всё, отыгралась фиговина, теперь день заряжать надо, – и вернулся в фехтовальную стойку.

  Его деревянная сабля перехватила прямой удар Сокола, но неловко. Тот шагнул в сторону, обозначил ложный выпад, довернул тупой клинок и больно ткнул им в подреберье.

  – Никуда не годится, Яр. Так тебя и дитя срубит...

  – Или с девицей сразись, – поддразнил Грум, бьющийся в соседней паре, с Гором, – она поддастся. Мила, бери клинок!

  – Заткнись, колченогий! – Не сдержался Славка.

  На двор рухнула тишина.

  Глава восемнадцатая

  Ссора с дружиной

  Быстров-младший словно перестал существовать для всех. Милана положила мобильник на доски крыльца, развернулась и ушла. Сокол отказался фехтовать, демонстративно забрал у мальчишки деревянную саблю. Тогда Славка сунул телефон в карман, опустил голову и отправился в село. Тоненькая девчоночья фигурка бежала далеко впереди – не догнать. Настроение совсем упало.

  Совершенно расстроенный, мальчишка сидел на сеновале и смотрел вдаль, на голубой горизонт с расплывчатыми горами. Ждан вывернулся из-за угла, позвал:

   – Чего куксишься? Голодом себя моришь, это неверно. Слезай!

   Дома были только малявки, но лишь мальчишка раскрыл рот, чтобы объяснить, что к чему – наставник приложил палец к губам:

   – Потом.

   После ужина они отправились к реке – поговорить без свидетелей. Славка изложил своё видение событий и оправдался плохим настроением:

   – Мало, что книгу украли, так Скитан обвинил меня же, а потом Грум выставил на посмешище.

   – Понятно. Все виноваты. Один ты прав.

   В голосе Ждана отчетливо слышалось неодобрение. Рус забрался на излюбленное место – валун с плоской вершиной, как раз для двоих. Славка пристроился рядом, запальчиво спросил:

   – А что, не так?

   – Не так. Но вряд ли я сумею объяснить, если сам не понимаешь.

  – Почему я не пойму? Я глупый? Скажи честно, я совсем дурак, да?

   Парень посмотрел на Славку с укором. Поднял руку, направил ладонь в сторону дома Боруна, затем сделал манящее движение, словно подзывал кого-то. Оказалось, лохматого пса – тот примчался, вывалив язык. Жестом усадив его, Ждан поднял приличных размеров камень, примерил к песьей голове, сунул мальчишке:

   – Ударь вот сюда.

   – Ты что? Ему же больно!

   – А ты глаза закрой, чтоб не видеть. Или дай мне, я ударю...

   – Нет, – камень шлёпнулся в реку.

   Ждан сделал отгоняющее движение – пёс нехотя поднялся, затрусил прочь. Оба проводили его взглядом.

   – Чего же за словами не следишь? Они больнее камня. Ты ведь Грума хотел уязвить, ущербностью попрекнул. А видел, как он конем владеет, как двумя клинками рубится?

   Славка бы поспорил. Если столько времени тренироваться – любой натаскается. Но вспомнил, что из десяти русов только Сокол на равных противостоит Груму. Не любой, значит.

   Наставник подвёл итог сказанному:

   – Грум не обидится, он глупости мимо ушей пропускает. Много чести на дурней обиды копить. А дружина тебе не простит. Она своих в обиду не даёт, тем и сильна. Вот об этом подумай.

   По дороге к дому оба молчали. Уже укладываясь, Славка спросил:

   – Почему в дружине только русы? Ни арьев, ни волхвов...

  – Мы все арьи. А ремесленники и землепашцы, они же основа. Пастыря помнишь, – парень указал в сторону луга, – который стадо блюдёт? Он, как и мой отец, суть народ. Всяк арий растет, насколько горазд. Сперва людин, дальше – рус, а там и обучатель. Как подъём в гору. Волхвы? Так они особые, на их вершине всегда один, вечный...

  – Кто?

  – Нарада, говорят. Может, и никого нет. Мир слишком велик стал. Распался народ на племена. У нас Дрон старейшиной, а иные без волхвов...

  – Дикие, ты про них говорил, – вспомнил Славка.

  По стропилам мелькнула тень. Мальчишка заметил длинный хвост, опознал хорька. Тот охотился. Медленно прокрался, навострил аккуратные круглые ушки. Замер. Присмотрелся. Стремительный бросок – пискнула мышь. Гибкое тело домашнего зверька скользнуло к лестнице. На фоне вечерней зари он смотрелся отчетливым, абсолютно чёрным силуэтом. Шарахнулся вниз, исчез. На его месте появился малюсенький, ушастый, похожий на гномика.

  – Это кто к нам пришёл?

  Мир, принявший детей, оказался настолько обширным и густонаселенным, что удивляться новым открытиям Славка перестал. Однако такой чебурашка появился впервые. Ждан лениво пояснил:

  – Приблуда какая-нить... Я знаю, что ли? Такой мелочи вокруг жилья бродит несчитано. Летом еды много, так они вольно живут, не ссорятся меж собой. А к зиме норовят в тепло забиться. Тогда приходится домового назначать старшим, чтобы порядок блюл, пакостить не позволял.

  – Ух ты! И эти пользу приносят?

  – Шушера-то? Нет. Она на благодарность не способна, ума маловато. Это тебе не леший, Яр. Так что не пытайся приручать. И вообще, спи уже.

  Но Славка попробовал дотянуться до ушастика, погладить. Тот заметил движение, с шорохом спустился по лестнице. Быстро умчался, как умеют исчезать большие ящерицы с нагретого камня. Разочарованный мальчишка улёгся, поворочался. Сон не шёл.

  – Ждан. Последний раз, и я отстану. Борун тогда сказал, что не всё потеряно. И молчит. Он соврал мне, да?

  – Волхвы не лгут людинам. Это святое правило. Не зовёт, значит, время не пришло. Завтра вечером у него Совет собирается. Тогда и узнаешь...

  Опять Совет! Волхвы, так удивившие волшебством в первые дни, уже утратили доверие Славки. Тоже мне – срез времени, силобор, ток времени... А сами только большой пшик устроили! Он-то пережил неудачу с возвращением нормально. А вот Русана до сих пор не разговаривает, затворничает. Один раз появилась, в канун опалунова дня. Похороводилась с Соколом и снова прячется у Геры. Славка ощутил раздражение к однокласснице – она так и будет отсиживаться, в молчанку играть? Злость вырвалась наружу словами, тихими и сердитыми, которые никто не услышал:

  – Ну и фиг с ней! Царевна-несмеяна нашлась! Ярослав Быстров и без помощи справится. Конечно, справится. А тупо ждать и соглашаться на очередную авантюру не станет! Но вот разведать бы, что затевает Совет... Как?

  Сон долго не шёл к мальчишке. Уже вечерняя заря сдала смену, заалел восточный небосвод, когда глаза закрылись и мысли унялись. Понятно, выспаться не удалось, и зря. Стоило ли так ломать голову, если решение приснилось само, простое и надёжное?

  Глава девятнадцатая

  Шпионские страсти

  Утро и первую половину дня Славка трудился вместе с наставником, ошкуривая сырые заготовки для пик, копий, дротиков, подвешивая к балке и привязывая к ним грузы. А когда Ждан приступил к обучению недорослей, мальчишка направился на школьный плац – исправлять вчерашнюю глупость.

  Дружинники отрабатывали сечу со щитом. Славку не замечали в упор. Он нашел взглядом Грума, встал сбоку, громко попросил извинения. Тот повернулся, словно только что увидел, протянул руку:

  – Здравствуй, Яр! Со мной в пару станешь?

  И всё. Отношения восстановились, будто ничего и не было. Рыжая узнала, что он помирился с дружиной, тотчас примчалась. Разулыбалась, получив аппарат. Надо же, как необычно пригодился навороченный спортивный мобильник с подзарядкой от солнца! Оказывается, брат Алешка не зря перегнал туда записи своих любимых групп. Славке его "Аквариумы", "Наутилусы", "Звери" – на дух не нужны. Он, как папа, предпочитал мужественные группы, вроде "Любэ". И потом, кому нужны записи с телефона, когда эмпитришка в сто раз удобнее? Чисто из лени Славка не стёр их, и вот – пригодились.

   Милана одним ухом выслушала указания по самостоятельной зарядке телефона. Заверила, что поняла, вставила второй наушник и умчалась рыжим вихрем. Русы отправились на поле, отрабатывать рукопашный бой. Нападавшись и устав до чертиков, Славка подошёл к Скитану. Хотя свободное время у дружины начиналось вечером, но отпроситься всегда можно. Если повод веский.

  Отговорившись, что идет попроведать Русану, Славка искупался, переоделся в джинсы и футболку. Льняная одежда слишком светлая, а не надо, чтобы его заметили. Опять направился к реке, выждал, когда сумерки достаточно сгустились. И по береговому урезу пошел к знакомому дому. Залёг под валуном. Так он видел всех, кто шёл на Совет.

  Волхвы прибыли кучно, двумя группами. Борун последним взошел на крылечко, не оборачиваясь, скрылся в доме. Мальчишка перелез изгородь. Осмотрелся. Вокруг никого. Конечно, здесь про сыщиков и суперагентов не знают, не принято в Затулье следить за кем-либо. Зашуршало и тихонько вздохнуло нечто лохматое, выбираясь их-под крыльца. Мокрый нос ткнулся в ладонь, жарким дыханием выпросил ласку. Славка присел, почухал могучую шею под ошейником, поднял ухо на громадной башке, шепнул туда:

  – Не сердись, я очень занят. Ты же меня не выдашь, промолчишь?

   И поднялся по ступенькам. Пес понимающе вздохнул вслед мальчишке, вернулся под крыльцо. Славка осторожно потянул дверь на себя, протиснулся в сенцы. После вечерних сумерек на улице, здесь стояла темнота, но не кромешная. Полоса света выбивалась из горницы в щель неплотно прикрытой двери, которая пропускала самые громкие голоса. Члены Совета горячо спорили:

   – Дрон, возврат сорвался по твоей вине! И прекрати обвинять всех. Тебе говорили, что надо не пентаграмму, а семиконечную. Тогда мы справились бы с силобором, а не он с нами...

   Этот голос принадлежит синеглазой, несомненно. Славка запомнил его ещё с Совета. Только у неё получалось так звонко чеканить слова. А вот густой голосище Боруна:

   – Гера права. Пригласи ты ещё волхвов на подмогу, того же Олена и Пана, и вместо пустопорожнего выброса земли мы отправили бы детей...

   – Нет! Это слабеет не наша сила, а истощается жила земная, на которой стоим. Зря мы ушли так далеко, надо возвращаться, проситься назад к Нараде. Ариям не выжить без твердой руки!

   И снова голос Боруна:

   – Не меняй тему. Мы собрались исправить ошибку, допущенную Советом в единственном общем деле, проведенном за два десятилетия, а ты кручинишься о потере власти. Возмечтал о человеческих жертвах на алтаре? Их больше не будет!

   Кто-то бормотнул:

   – Олен знал, как вызвать или предупредить взрыв силобора, я помню точно. Мы с ним вулкан гасили, так земную жилу расплели вширь, мелким трясом отделались...

   Гера и Борун одновременно воскликнули:

   – Ты почему молчал на Совете, Аген? А ты, Дрон, если знал про опасность пустого прорыва, почему не позвал Олена?

   – Олен, Олен! Одни выдумки и пустопорожние идеи. Вулкан они погасили, как же! Это по силам Нараде, а та гора сама затихла. – Старейшина Совета скрипел голосом, словно сухое дерево.

   Его становилось слышно все лучше. Скорее всего, Дрон направлялся к двери. Славка испугался. Если застукают, как подслушивал, позору не оберешься. И не только позора. На глаза попалась лестница, ведущая в проем на потолке. Прочная и устойчивая, даже не скрипнула, пока мальчишка карабкался вверх.

   – Прекрати, – отчеканила Гера. – Тебе не стыдно смотреть в глаза детям, которым мы собирались помочь? Забыл, что волхв, не сдержавший обещание, уходит от мира? Если тебе, Дрон, нечего сказать, то мы созовем большой Совет сами. Выбор за нами. Мы вернем детей в их время. Или уйдём. Все пятеро.

  – Вместе с тобой, уважаемый старейшина Дрон Гай, – внушительно продолжил Борун. – Вместе с тобой...