Текст книги "Vic. Если ты вернёшься (СИ)"
Автор книги: Вирсавия Вайс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)
Глава 19 Виктор
Звук захлопнувшейся двери сорвал последние тормоза. В стены полетело всё без разбора. Грохот стоял сумасшедший. Когда швырять уже было нечего, в ход пошли кулаки, до разбитых костяшек, до кровавых брызг по всей комнате. Когда боль вытеснила желание, он просто сел на пол возле кровати, облокотившись на неё спиной, и запрокинул голову.
– Ну что, блядь, привыкай! – крикнул он в пустоту. – Заебись тебе теперь, Вииитя? – Он засмеялся, зло, жестоко. – Одно хоть душу греет, эта сволочь сейчас тоже далеко, а не трахает её до одури каждую, сука, ночь! Охуеть, вернулся!
Он глянул на часы. Полдень. Достав телефон, он набрал номер. Трубку подняли сразу же.
– Да, слушаю вас.
Виктор стиснул зубы и выдохнул.
– Здравствуй, Тагир.
Молчание.
– Здравствуй, Виктор, с возвращением.
– Спасибо. С сегодняшнего дня мы работаем вместе, как ты понимаешь, нам нужно будет выработать стратегию нашего общения, несмотря на наши разногласия. – Спокойно, без лишних эмоций, чисто деловой тон.
– Поздравляю ещё раз. Я тебя услышал. Давай сразу закроем тот вопрос, который стоит между нами. Ольга – моя жена, у нас дочь, и я не хочу, чтобы ты крутился около нашей семьи. Надеюсь, это понятно.
– Отлично, будем играть в открытую. Я знаю, что Даша моя дочь. Ольга любит меня, и я её люблю. Я сделаю всё, чтобы вернуть то, что ты в своё время разрушил.
Зайкалов засмеялся, резким, жестким смехом.
– Виктор, не ври хотя бы себе. Ты разрушил свою семью сам, без моей помощи. Что мешало конкретно тебе просто остаться с ней, а не вести себя, как последний долбоёб? Это я ударил её? Я бросил её одну и ушел трахаться с другой бабой, пока она умирала? Ты это сделал сам, Виктор. Но тебе и этого показалось мало. Ты отдал Ольгу Зацепину, который и припер твоей драгоценной любовнице дурь для того, чтобы она накачала твою жену! Ах да, и это именно я отправлял видео вашего шикарного траха каждый, сука, день в течение трёх недель. Так что, Виктор, ты всё сделал сам. А по поводу того, что она вернётся к тебе… – Он хмыкнул. – Ну и где она? Даже ваша встреча ничего не изменила. Да, я знаю, что ты был с ней, и даже знаю когда и где. Она так и не научилась врать. Но она ушла со мной и была со мной. А судя по твоему голосу, ты и сегодня ничего не добился. Хуёво осознавать, что ты потерял женщину, которую любишь?
– Она с тобой ради дочери! – Стал заводиться Вик, сжимая побелевшими пальцами айфон.
– Ты уверен в этом? – Тихий смех взрывает нервы, сносит напрочь всю уверенность, разнося её к херам. – Ты опоздал, Виктор. Хватит духа, спроси у неё сам. Да, кстати, я снял слежку. Она мне больше не нужна. Ольга вольна делать то, что сочтёт нужным. Подумай об этом.
– Отзови своего пса, Тагир, иначе я его завтра закопаю. – Резко переключился Виктор. – Он ещё и не знает, что был у меня на прицеле. Ещё раз его увижу, завалю, даже не думая.
– Хорошо, я отзову его. Надеюсь, ты будешь благоразумным и оставишь мою жену в покое.
– Не надейся! Ольга – моя жена. Мы можем теперь перейти к другим вопросам?
– Как скажешь. – легко согласился Зайкалов. – Всю отчётность по Эмиратам я переправлю в Гоф уже в среду. Все деньги мы вернули. На следующей неделе подписание контракта с Китаем. Я вернусь, если не случится накладок и форс-мажора, двадцать третьего вечерним рейсом. Надеюсь, ты не наделаешь глупостей к этому времени. – В его голосе появилась жесткость. – Всё, что сможешь урвать за это время – твоё, но когда я вернусь, ты о ней забудешь. Так что, твой карт-бланш две недели. Наслаждайся ворованным счастьем, Татарский. Считай, что я исполняю последнее желание приговорённого. Я должен тебе это время, забирай.
– А если она выберет меня, Тагир? – Как Виктор не старался держать себя в руках. в последнюю минуту голос дрогнул, уверенности не осталось.
Что-то поменялось, а он не мог понять что. Но на душе неприятно заскреблись кошки.
– Я приму её выбор. – Спокойно сказал Зайкалов. – И знаешь почему? Потому что люблю её и виноват перед нею. А ты пока любишь только себя. Не повзрослел ещё, сопляк.
С этими словами он повесил трубку. Резкие гудки полетели в ухо обратным отсчётом. Вот и всё. Казалось бы, нужно радоваться, но ни хера не получалось. Наоборот, сердце сжало невидимыми тисками. Дышать стало нечем. Грудь заныла.
– Сууука! – Прошипел Вик, обхватывая голову руками. – На хуй!
Он резко встал и вышел из комнаты. Быстро собравшись, Татарский вышел из дома и спустился в паркинг.
Через полчаса он уже толкался на выезд из Москвы в сторону Рублёво-Успенского. Сейчас он не был уверен ни в чём, кроме одного: ему нужно быть с дочерью столько, сколько он сможет, а потом нужно поговорить с адвокатом по семейному праву для решения вопроса относительно Дарьи. Главное – не навредить ей.
Как и в прошлый раз, не доезжая до Рыбушкино, он свернул к пролеску. Да, Зайкалов сказал, что снял наружку. Но это сначала стоило проверить самому.
К дому он подошел спустя почти три часа. Тагир сказал правду: его люди исчезли, словно их никогда и не было. И от этого стало ещё хуже. Он не понимал его игру, и это сбивало с толку, выворачивало всё нутро. Что-то произошло между ним и Ольгой, что-то такое, о чём не хотелось думать.
Дочь он увидел сразу, как вошёл во двор через заднюю калитку. Дашка сидела на ступеньках беседки и скучала, бросая взгляд на дорогу. Маленькое чудо в болоньевом плащике и резиновых сапожках, со смешной панамкой на голове. Она ждала его, Витьку, готовая идти на рыбалку. Он улыбнулся и тихо подошёл к ней сзади.
– Ну что, проказница, нет никого? – улыбаясь, тихо спросил Вик.
– Нет-у-у-у. – тоскливо протянула она. – Наверно, дядя Витя про меня забыл. – всхлипнула и потерла кулачками глаза.
– Не думаю, принцесса. Разве про тебя можно забыть?
Он подхватил её на руки, отчего она взвизгнула и рассмеялась.
– Дядя Вии-и-тя! – сердце болезненно сжалось. – Ты пришёл!
– Конечно, солнышко! Я же обещал. Ну что, – он осмотрел её с ног до головы, насупив брови. – Вижу, ты серьезно подошла к рыбалке. Подождёшь меня?
Она радостно закивала головой, обнимая его за шею и прижимаясь щёчкой к его щеке.
– Ты со мной или останешься здесь? – он поднял бровь.
– С тобой! – кричит она, рукой показывая в сторону дома. – Ба собрала нам корзинку для пикника. У нас же будет пикник? Настоящий?
– Конечно, малыха! – засмеялся Витька, занося её в дом.
* * *
Он наслаждался тишиной и её нежным воркованием над большой лягушкой, которую почему-то звали Машкой. Ладно бы Василисой, ну тут хоть как-то понятно, но откуда Машка? Мысли в какой-то момент его вернули на это самое место почти четыре года назад, когда после первой встречи с Ольгой он тут пытался снять напряжение, плавая до одури, до белых мушек в глазах. Он даже тогда подумать не мог, что вот так будет сидеть тут с дочерью и, ёб твою мать, Машкой!
– Дядя Витя, клюёт! – взвизгнула Дашка, забыв напрочь его наставления о том, что настоящие рыбаки молчат.
Она тыкала пальчиком в ныряющий поплавок и прыгала у самой кромки воды, вереща от счастья.
Витька встал, сделал быстро подсечку и вытянул довольно-таки крупного леща. Глаза Дашки стали огромными. Она замерла и, открыв рот, смотрела на бьющуюся на крючке рыбину.
– Ну что, малыха, на уху или отпустим?
Он обернулся и посмотрел на неё, млея от счастья.
– Ры-ы-ы-ба-а-а! – завизжала дочь, подпрыгивая на месте и хлопая в ладоши. – Настоящая! Машка, смотри, рыба!
Она выудила из травы несчастную лягушку и, подняв её в ладошках, показала ей их улов.
Через пару минут они всё же пришли к консенсусу и опустили рыбу в приготовленное ведро, куда Дарья стала кидать кусочки булки, с восторгом глядя на то, как они исчезают в пасти пойманного леща.
Довольная сверх меры уловом, Дашутка начала с интересом поглядывать в сторону корзинки для пикника, громко и протяжно вздыхая, и Витька тут же расстелил клетчатый плед, быстро разложил по бумажным тарелкам бутерброды, йогурт, фрукты и разлил по пластмассовым стаканчикам домашний компот.
Они смеялись и говорили о пустяках, которые для неё были очень важными, например, о мальчике Кирилле, который очень нравился Дарье, но был просто несносным занудой, которого интересовали только радиоуправляемые машинки, а не попытки дочери поиграть с ним в семью.
– У нас дочка, – злилась Дарья, – а ему, видите ли, в гараж надо!
Витька из последних сил старался сделать серьёзное лицо, выслушивая жалобы дочери на предполагаемого зятя, с ужасом думая о том, что через лет так пятнадцать это будет уже не так весело, как сейчас. А если на её пути ещё и встретится такой же перец, как он сам, то Витька просто придушит гадёныша сразу же, даже не давая тому ни малейшего шанса разбить его дочери сердце.
Когда с едой было покончено, она ящеркой залезла к нему на колени и уткнулась носом в грудь, тихо посапывая, наматывая на пальчик чёрные прядки. Не прошло и десяти минут, как он заметил, что девочка начала потихоньку клевать носом. Улыбнувшись, Вик взял её на руки и отнес в машину. Положив её на заднее сиденье, он быстро собрал вещи, сложил всё в багажник и, укрыв дочь пледом, завел машину.
Приехали они уже затемно, Вик осторожно поднял её в свою комнату, раздел и уложил в кровать, подоткнув одеялко.
Спустившись вниз, он вышел на улицу, перекурил, проверил телефон. Пусто. Чертыхнувшись, он вернулся в дом и поднялся к себе, заглянув по пути к дочери. Она спала, как маленький ангелочек. Поцеловав её в лобик, он тихо вышел и закрыл дверь.
Промаявшись полчаса в кровати, он, наконец, уснул. Беспокойный сон, в котором он был в Ливии, где попал под жесточайший обстрел со своими ребятами. Опять ранение в грудь, которое вырвало его из сна. Вик открыл глаза, не понимая, где он. Непонятное чувство, что он не один, кто-то рядом. Резко развернувшись, он замер. В дверном проёме, придерживая дверь одной рукой, стояла она. Стояла и смотрела на него. Не говоря ни слова, он откинул одеяло и взглянул в её глаза.
Глава 20 Ольга
Я неслась прочь. Прочь от Москвы, прочь от него, прочь от себя. Стрелка спидометра зависла на отметке двести десять. Плевать! Лишь бы убежать как можно дальше. В сумке орал телефон, закладывая уши, вгрызаясь в мозг горным буром. Я знала, что это звонит Тагир. Но что я ему скажу? Я не знала, что даже самой себе сказать. Душу разрывает на две части. Одно неверное решение, и моя жизнь превратилась в сплошной кошмар, выхода из которого нет.
Влетев во двор почти юзом, с диким визгом колодок, машина остановилась у дверей гаража, чудом в них не влетев. Аслан выбежал из дверей, не понимая, что происходит. Я же, упав головой на руль, разрыдалась от чувства собственного бессилия и глупости. Телохранитель бросил на меня взгляд, взъерошил волосы и зашёл обратно.
Прорыдавшись, я вышла и, пошатываясь, пошла в дом. Тишина. Ни одной живой души. Каждый шаг отдавался гулким эхом, заставляя вздрагивать и ещё сильнее обхватывать себя руками. Поднявшись по широкой лестнице, дошла до детской и, упав на Дашкину кровать, уснула, прижав к груди плюшевого кролика, который чудом остался дома.
* * *
– Дорогая, ты дома? – голос Тагира раздался неожиданно. – Я вернулся сегодня раньше. Ты где, Оль?
– Я здесь! – сев на кровати, протёрла глаза и встала.
Муж стоял в дверях. На лице застыла странная полуулыбка-полуоскал. Он красив, как всегда. Светлый пиджак обтягивал широкие плечи, брюки не скрывали его желания, глаза горели, губы были сжаты, лишь уголки подрагивали.
– Как прошел день, Оля?
Я сглотнула, горло внезапно пересохло, стало трудно дышать. Он что-то знает. Постаравшись взять себя в руки, вскинула голову.
– Всё как обычно, Тагир. – с вызовом сказала я, вставая и подходя к нему вплотную, проводя рукой по груди.
– Отлично. – он резко наклонился и прошептал мне на ухо. – Я хочу тебя сейчас.
Тагир развернул меня спиной к себе, вжимая мои ягодицы в пах. Его рука накрыла грудь, перекатывая сосок между пальцами, в то время, как другая рука рывком задрала юбку и стянула с меня трусики, проникая в меня.
– Тагир! – перехватив его руку, попыталась вырваться – Подожди, ну не в детской же! – но он лишь грубо развернул меня к стене.
– Упрись руками, Оля. Давай! – грубо прохрипел он.
– Тагир, да что с тобой?
Я попыталась повернуть голову, но он жёстко припечатал меня к стене. Я почувствовала, как он расстегнул пуговицы на ширинке, касаясь пальцами обнаженных ягодиц.
– Покажи, как ты меня хочешь, Оленька! – процедил он, разводя мои ноги, обхватывая бедра и врываясь в меня.
– Тагир, мне больно! – вскрикнула я, пытаясь вырваться из его болезненной хватки.
– Потерпишь, дорогая. Я слишком долго терпел твое бесстыжее блядство. Так что потерпи теперь ты!
Я замерла. О чём он? Как он узнал? Его движения стали резкими, он застонал и сильными хлопками несколько раз ударил меня по ягодицам, от чего внутренние мышцы резко сжались, сдавливая его член. В ту же секунду я почувствовала, как он кончил, заливая меня своим семенем.
– Ну что, сучка, я это делаю лучше, чем твой любовник?
Муж схватил меня за волосы, наматывая их на кулак, заставляя до боли запрокинуть голову.
– Прекрати нести чушь, Тагир! – закричала я, пытаясь вырваться.
– Да что ты! Он не успел приехать, а ты уже раздвигаешь ноги, неблагодарная тварь!
Я не успела дёрнуться, как он размахнулся и ударил меня по лицу, отшвыривая в сторону, разрывая на груди блузку.
– Не смей! Не прикасайся ко мне! Сволочь! – крикнула я, прижимая ладонь ко рту.
Из разбитой губы текла кровь, капая на блузку, разорванную почти пополам.
– Иди сюда, тварь! – его глаза горели гневом. – Ляг и молчи, сука! Ты перед ним раздвигала ноги! Всё это время водила меня за нос! Я сделал для тебя всё! Терпел! Ждал! А ты, ты просто течная сука! Я содержал тебя и твою ублюдочную дочь! И всё это время ты трахалась с этим мажором за моей спиной! Сука.
Муж дёрнул меня к себе и размахнулся. Удар пришёлся в живот. Я отлетела к стене, со всей силы ударившись головой о косяк. Разноцветный фейерверк вспыхнул в голове. Дрожащей рукой попыталась ухватиться за стену и встать. Но муж подошёл и наступил ногой, обутой в дорогой ботинок, на мою руку и провернул ногу. Дикая боль рванула от кончиков пальцев к плечу. Я вскрикнула, пытаясь вытянуть кисть из-под его ноги.
– Слушай меня сюда, паскуда! Ты сегодня же, прямо сейчас выметаешься из моего дома! Уйдешь в том, в чём пришла! Чтобы я тебя больше никогда не видел. Ты поняла меня?
Я сжалась в комок, ожидая нового удара.
Он наклонился и схватил меня за волосы, накручивая их на кулак, выворачивая голову вверх. Его глаза, пылающие яростью, оказались совсем близко.
– Я не слышу? Ты меня поняла, сучка?
– Да, Тагир, я всё поняла. – прошептала я, стараясь не смотреть ему в лицо, что могло просто взбесить его. – Я сейчас соберу Дашку и мы…
– Какую на хер Дашку! Дочь я оставлю себе, тварь! Ты одна сваливаешь! Если бы не Дашка, на хер ты мне вообще сдалась бы!
Он схватил меня за плечо и поднял одним рывком вверх. На мгновение мне даже показалось, что я слышала хруст плечевых связок. Страх парализовал меня, я была уверена, что он вывернул плечо из сустава.
– Давай, давай! Пошла на хер отсюда! Аслан! Открой дверь!
Телохранитель Тагира распахнул тяжёлые двери дома.
– Пошла вон, сука!
Тагир вытолкал меня из дома и с силой оттолкнул от себя. Не удержавшись на ступеньках, я кубарем скатилась вниз и упала на колени на подъездную дорожку.
– Аслан, закрой двери! И не вздумай больше её сюда пускать. Позвони адвокату, пусть начинает готовить документы на развод и лишение её родительских прав! Сук надо учить!
Грохот закрывающихся дверей заставил меня вздрогнуть. Покачиваясь, я встала на ноги и стянула руками на груди разорванную блузку. Между ног саднило. По бёдрам бежало семя мужа.
Затравленно осмотрелась. Никого. Уже начинало темнеть. Покачиваясь, повернулась спиной к дому и медленно пошла к воротам. В голове билась только одна мысль: «Как он узнал? Откуда?»
Болело всё! Тело – один сплошной синяк. Колени разбиты, по ногам течёт кровь. Денег нет, кроме тяжёлых золотых серёг с бриллиантами, толстой цепочки со знаком зодиака и пары колец на тонких пальцах. Но это придётся оставить на чёрный день. Надо будет забрать паспорт и банковскую карту.
– Утром позвоню Мадине, попрошу принести мне все мои документы и Дашкины, – тихо под нос прошептала я самой себе и пошатываясь пошла к воротам,, выйдя на улицу, сползла по кованному забору на землю.
Тело начало раскачивать из стороны в сторону., я обхватила себя руками и подняла голову вверх. Пружинка внутри меня лопнула с тонким тоскливым звуком, слезы брызнули из глаз, стекая по лицу и капая на разорванную блузку.
Всё рухнуло в один момент. Снова! Как и четыре года назад. Мой карточный домик под названием «Счастливая жизнь» разлетелся к херам, похоронив меня под своими обломками.
Я даже не слышала рёва мотоцикла, только вздрогнула, когда камни из-под его колёс автоматной очередью прошибли и меня, и забор за спиной.
– Оля!
Он подскочил и упал передо мной на колени, обхватил моё лицо руками и покрыл его жалящими поцелуями. С яростью взбесившейся кошки я начала вырываться из его рук и замолотила по его защите кулаками:
– Это ты! Это из-за тебя! Я ненавижу тебя! Будь ты проклят! Зачем ты вернулся?
Он прижал меня к себе, сдавил до боли, и я почувствовала, как в нём проснулось желание. Я знала, какие мысли сейчас раздирают его изнутри.
Его руки скользили по телу, заставляя меня вздрагивать, чувствуя, как безумие обладания мной поглощало его. Ему хотелось подхватить меня на руки и насадить на себя до самого конца, чтобы я плакала от того, что он во мне, чтобы он мог снова почувствовать, как крепко я сжимаю его, лаская изнутри. Он знал, как я люблю, как он научил меня любить его и наслаждаться этим.
– Оля, посмотри на меня! Немедленно! – жестко сказал он, стискивая мои плечи грубо, болезненно. – Оля! Скажи это! Сейчас!
Я сфокусировала на нём взгляд и рассмеялась.
– Что? Ты серьёзно? Здесь и сейчас? Да пошёл ты на хер, Вик!
Я стала вырываться, единственное, что я сейчас хотела больше всего на свете, так это убежать от него как можно дальше. Однако этим я распалила его ещё больше. Я увидела это в его глазах: дикое, животное, ничем не прикрытое желание.
Его рука опустилась вниз. Я услышала звук молнии на его брюках.
– Нет! Нет! Ты не посмеешь!
– А что меня остановит, маленькая грязная девочка? – прошипел он, поднимая меня с земли.
Он развернул меня лицом к забору и сдавил рукой шею.
– Раздвинь ноги. – процедил он, наклонившись к самому уху. – Сделай это сама, иначе я за себя не ручаюсь!
Его вторая рука нырнула под мою юбку и накрыла влажные складки, палец проник внутрь, вызывая боль и наслаждение одновременно.
– Пожалуйста, Вик. Пожалуйста! Нет! – я заплакала от обиды и боли, чувствуя, что он ногой разводит мои бёдра. – Пожалуйста. Не здесь! Не так! Вик!
– Поздно, Оля.
– Будь ты проклят, слышишь! – закричала я, царапая его руки, удерживающие меня.
– Я уже проклят, моя дорогая. Проклят с того самого дня, как встретил тебя на этой грёбанной дороге!
– Вить, не надо, не делай этого! – закричала я, чувствуя, что он входит в меня грубо, жестоко. – Не смей!...
* * *
Я подскочила, чувствуя, что по щекам текут слезы, горло саднит от криков, внизу живота всё пульсирует и сочится влагой.
– Сон, – прошептала я, – всего лишь грёбаный сон.
Схватив с тумбочки телефон, глянула на дисплей. Десять часов вечера. Поджав ноги, облокотилась спиной о стену и закрыла глаза, чувствуя, что тело успокаивается. Но в душе появляется сосущее чувство пустоты. Дрожащей рукой копаюсь в записной книжке и звоню матери. Запрокинув голову, покусывая губы, жду, когда она ответит. Наконец слышу её голос и выдыхаю:
– Да, Олюшка?
Улыбаюсь сквозь слезы.
– Мам, добрый вечер. – Голос чуть хриплый, да и горло болит, судя по всему, сорвала его своим криком – Как вы?
– Всё хорошо, Оль. Дашка уже спит.
– Мам, можно я приеду? – тихо спросила я.
– Конечно, родная, только…
Но я уже не слушаю, бросаю трубку и бегу вниз.
Дорога заняла чуть больше часа. Бросив машину у калитки, на цыпочках вошла в дом, стараясь никого не потревожить. На второй этаж к дочери. Она спит, улыбаясь во сне. Провела рукой по макушке, смахнула чёрные прядки, упавшие на личико и, поцеловав её в лобик, выхожу, тихо прикрыв дверь. Дальше по коридору в самую дальнюю комнату. Тихо, на цыпочках крадусь по по дому. Вдруг резко останавливаюсь. Стон, громкий, разрывающий душу, несется из комнаты Владимира, ещё один, приглушённый голос. Я, как завороженная, делаю шаг к двери и открываю её.
Он метался по кровати. На лице блестели капли пота, зубы стиснуты. В какой-то момент он замер и резко повернул голову. Его взгляд обжёг меня. Глядя мне прямо в глаза, он медленно повернулся, привстал и откинул одеяло. Молча. Просто смотрел на меня и ждал. Я вздрогнула, сделала шаг вперед и закрыла дверь.
