Текст книги "Vic. Если ты вернёшься (СИ)"
Автор книги: Вирсавия Вайс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)
Глава 13 Ольга
Меня всю трясло. Ну почему, как только на горизонте появляется Татарский, я превращаюсь в дёрганную идиотку? И вот это вот его: «Я всё знаю», окончательно выбило почву из-под ног, размазывая меня, срубая под корень. Хотя на что я надеялась? На то, что это удастся утаить ещё на пару дней?
– Телефон, Оль!
Я вздрагиваю и поднимаю на мужа глаза.
Он протягивает руку и ждёт. Отдаю ему айфон, удивляясь, что рука даже не дрогнула, хотя внутри всё затряслось, тем более я слышала, как он блямкнул, принимая сообщение, которое я не успела даже увидеть. Быстро войдя в звонки, Тагир тут же набирает последний номер. Ждёт. Сбрасывает. Снова набирает.
– Да, сука, какого хера!– психует он, открывая сообщения.– Стоматолог! Кто бы сомневался!
Сделав контрольный прозвон, он цыкнул и сунул айфон обратно мне в руки.
– Родной, это всего лишь девочка-студентка. Она хочет перевестись к нам, но шансы у неё…
Я понимаю, что начала оправдываться, подсознательно уже признавая свою вину.
– Да на хера мне это надо?– сквозь зубы цедит он, бросая на меня пронизывающий взгляд.– Если я только узнаю, что ты с ним снюхалась, я не знаю, что с ним сделаю.
– Прекрати!– всидываю голову, чувствуя злость и вину одновременно. – Я тебе уже всё сказала, ты обещал мне!
Муж замирает, нервно проводя рукой по волосам.
– Прости, Оль.– Устало говорит он.– Просто тормози меня, когда очередной заёб заходит.
Устало вздохнув, делаю шаг и прижимаюсь к нему, обхватывая его руками, зарываясь носом в грудь. А в голове мысли носятся бешенными тараканами, врезаясь друг в друга и разлетаясь бильярдными шарами.
– Может быть, вечером сходим куда-нибудь? – предлагает Тагир, обнимая меня и нежно целуя в макушку.
Он прижимается щекой к моим волосам. Его теплые ладони поглаживают мою спину, успокаивая и согревая меня.
– Хочу остаться дома,– тихо говорю я.– Мать сегодня Дашку увезет, у нас появится прекрасная возможность провести этот вечер дома, пока ты не уехал.
Я почувствовала, как напряжение оставляет его, и он выдыхает.
– Мама-а-а! – Дашка врезается в нас с разбега, обхватывая наши ноги. – Я мороженое хочу! Шарики с манго!
– Родная, иди к машине, – шёпотом говорит муж, поглаживая меня ниже спины, чуть сжимая ягодицы. – Мы сейчас до ларька и обратно. Уже пора двигать в сторону дома. Скоро тёща приедет.
До дома мы долетели быстро. Мать уже приехала и ждала нас в гостиной. Дашка тут же рванула наверх готовиться к отъезду на все праздники. Пока она собирала всю коллекцию своих кукол, я ловила на себе пристальный взгляд матери. Мне всё сразу стало понятно без слов. Витька остался у Влада. Чёрт! Ну почему он всегда делает то, что вздумается, игнорируя здравый смысл!
На что мой внутренний голос тут же выдал мне ответ:
«Ну а ты, Мята, всегда совершаешь только обдуманные поступки! Прямо образец благоразумия»!
И услужливо включает кадры из моего кабинета, от которых краска бросается в лицо, а трусы хоть выжимай.
– Тагир, здравствуй!– Мать поворачивается к входящему с улицы зятю.– Можно Ольга к нам приедет на следующей неделе?
– Таисья Николаевна, добрый вечер. Мы уже всё обсудили с женой, и, конечно, она к вам приедет. Заранее поздравлять не буду, постараюсь позвонить лично.– спокойно отвечает он, приближаясь ко мне и прижимая к себе.
Сборы заняли чуть больше получаса. Дарья спустилась по лестнице с видом королевы, снисходительно позволив Аслану нести за ней баул с её игрушками и любимыми нарядами. Обцеловав на прощанье меня и Тагира, она протянула бабушке ручку и вышла с нею из дома, одарив нас своей фирменной улыбкой, от которой каждый раз моё сердце бухалось в пятки.
Проводив отъезжающую машину Татарских, выдыхаю и возвращаюсь в дом.
Вижу, что муж накидывает пиджак и спускается вниз по лестнице.
– Ты куда? Мы же собирались провести этот вечер вместе?– почему-то в голосе появляются панические нотки.
Он резко останавливается и внимательно на меня смотрит. Выдыхает.
– Срочное дело нарисовалось. Не волнуйся, постараюсь всё быстро проверить и вернуться ближе к полуночи. Не жди меня, ложись спать.– сухо отвечает он и быстрым шагом выходит из дома.
Бросаюсь за ним следом, вылетая на ступени. Но он уже садится в машину и, бросив горящий взгляд в мою сторону, срывается с места. Дрожащими пальцами набираю его номер. Сбрасывает. Ещё раз. Сбрасывает.
– Господи, да что за безумие!– кричу я, сбегая вниз, продолжая набирать номер Тагира.
Бегом до гаража, закусывая губы, не выпуская телефон из рук. Рывком открываю дверь и буквально падаю на сиденье. Мотор ревет, колеса пробуксовывают. Я вылетаю на дорожку, резко выкручиваю руль и мчусь следом. Стрелка спидометра быстро приближается к критическим цифрам. Но я продолжаю выжимать педаль газа до тех пор, пока мои глаза не цепляют его машину. Приближаюсь и начинаю моргать фарами.
– Давай же, сукин сын! Заметь меня!– кричу я.– Давай!
Телефон начинает орать дурниной. Но мне его уже не взять. Скорость бешенная, даже глаз не отвести от дороги. Я продолжаю нестись, лавируя внутри транспортного потока, приближаясь к нему. Заметив, что он сбрасывает скорость и сдаёт вправо, начинаю выдыхать, но ярость продолжает сдавливать горло ледяными пальцами, мешая дышать и разумно мыслить. По щекам текут слезы, размывая всё вокруг. Айфон аж прыгает по сиденью, постепенно приближаясь к его краю, падает и замолкает. Включив правый поворотник, начинаю перестраиваться в правый крайний ряд, поглядывая в зеркало заднего вида. Чудом уйдя от столкновения, вылетаю на обочину. Педаль тормоза до упора в пол. Машину начинает заносить, еле выкручивая руль, слыша визг тормозных колодок, пытаюсь вернуть контроль над ситуацией, но всё равно в конечном итоге цепляю отбойник, машину разворачивает, и она останавливается. Упав головой на руль, рыдаю, чувствуя, как всё тело сотрясается от бешенной дозы адреналина.
Дверь распахивается, и меня вытягивают из салона. Из-за слез всё вокруг размыто, но я чувствую его запах и утыкаюсь в грудь, цепляюсь руками за плечи, чувствуя, как его колотит от ярости, как бешено колотится сердце, выпрыгивая из груди, так же, как и моё.
– Ты какого хера творишь, идиотка! – орет он, прижимая меня к себе. – Совсем, блядь, тронулась мозгами! На тот свет собралась?
– Ты почему… почему не брал трубку? – сквозь слезы, заикаясь, кричу я, колотя его по спине кулаками. – Ты куда собрался? Ты что удумал?
– Блядь, Ольга! – он отдирает меня от себя и встряхивает. – У меня проблемы в компании. Со счетов вывели огромные деньги. Только что позвонила бухгалтер и просила немедленно приехать в офис! Нужно разобраться с документами и подготовить всё для проверки и подачи заявления в прокуратуру, на случай если мы не успеем вернуть их.
– Почему ты не брал трубку? – кулаки колотят его грудь, отпружинивая от налитых мышц.
– Да потому что я разговаривал по телефону! – орет он. – Что случилось, ты можешь мне ответить?
– Я испугалась, Тагир, я так испугалась... – всхлипываю я, прижимаясь к нему, вытягивая рубашку из-под ремня, прикасаясь ледяными ладонями к горячей груди. – Я подумала, что ты... – я замираю.
– Что я, Оль? – устало вздыхает он, прижимая меня к себе. – Пристрелю твоего Татарского?
– Что ты не вернешься. – шёпотом говорю я.
– И что, Оленька? Для тебя бы это был лучший вариант. – хмыкает он. – Всё стало бы в разы проще, да?
– Дурак! Какой же ты дурак! – кричу я, поднимая лицо. – Ты совсем ничего не понимаешь?
– А что я должен понимать, Оль? То, что ты спишь и видишь, как бы избавиться от нашего брака и уйти к нему?
– Да то, что я люблю тебя! – крик замирает на моих губах, и осознание того, что я сказала, буквально раздавливает меня, когда я понимаю окончательно, в какое дерьмо вляпалась.
Глава 14
Он замер. Просто притянул меня к себе и замер. Под моей ладонью бешено колотилось его сердце, каждым ударом отзываясь в моём теле. А я стояла, оглушённая своими же собственными словами, не осознавая, не понимая того, когда моя благодарность вдруг невероятным образом трансформировалась в другое чувство, которое мой мозг определил как любовь. И я понимала, что это так и есть.
Нет, это не такая любовь, как к Витьке, безусловная, как врождённый рефлекс, сжирающая нутро до основания, как наркотик, который несется по венам, подчиняя сознание. Эта любовь другая, условная, выработанная и ставшая частью меня самой, но не менее сильная.
Я загнала себя в треугольник, выхода из которого не видела, так как выбор любой переменной в этом уравнении причинял одному из них боль. Ну где ты, Соломон, со своими решениями?
– Оленька, – хриплый голос ворвался в мои мысли, – родная, ты сейчас сядешь в машину и очень, очень аккуратно поедешь обратно. Ты будешь ждать меня дома. Я постараюсь максимально быстро всё сделать и приеду домой, где мы с тобой поговорим о том, что ты мне сейчас сказала. Ты меня поняла?
– Я не хочу…
– Оля! – он отстраняется и пальцами поднимает мое лицо за подбородок.
Его глаза светятся мягким светом, который я так редко видела в последнее время.
– Услышь меня, родная. У меня сейчас очень серьёзная проблема, и её нужно успеть решить в течение пары-тройки часов. Ребята уже этим занимаются. Но я всё равно должен быть там. – медленно говорит он. – Но я постараюсь, слышишь, постараюсь вернуться домой как можно быстрее, солнышко. Дождись меня.
Его губы прижимаются к моим, чуть касаясь. Но я обхватываю его за шею и впиваюсь в его рот с жадностью, заставляя его отвечать на мой поцелуй, до стона, до дрожи в пальцах, ласкающих мою поясницу, проникающих под легкий свитерок.
Он разрывает поцелуй, отодвигая меня. Его дыхание толчками вырывается из легких, в глазах дикий огонь желания. Я опускаю глаза и вижу, насколько он возбуждён. Судорожно сглатываю и провожу языком по губам, совершенно неосознанно, но чувственно, и это тут же вызывает утробное рычание, переходящее в стон.
– Ты сядешь в машину, ведьма? – хрипло шипит он. – Оль, мне нужно ехать, отпусти меня!
– Я буду тебя ждать. – тихо выдыхаю я и, встав на носочки, шепчу ему в ухо: – Я вся мокрая, слышишь.
Он вздрагивает и смотрит на меня безумными глазами, судорожно сглатывает и стонет.
– Что же ты делаешь, Оленька, что же ты творишь?
Тагир вскидывает голову и, схватив меня за руку, тянет к своей машине, открывает заднюю дверь и практически вталкивает меня в салон, резко закрывая её. Я вижу, что он широкими шагами идёт вперёд к моей машине, достаёт ключ из замка зажигания, закрывает её. Таким же размашистым шагом возвращается и обходит свой «Гелендваген», открывая дверь с другой стороны.
Секунда, и дверь захлопывается, закрывая нас от всего мира.
– Иди сюда, – рычит он.
Муж хватает меня за талию, затягивает на колени, сдергивая свитер, срывая бюстгальтер, разводит свои ноги, открывая меня полностью. Одной рукой он ласкает мою грудь, пощипывая, скручивая по очереди соски, а вторая, отодвинув в сторону мокрую ластовицу, пальцами нежно обводит пульсирующий бугорок, заставляя меня вскрикнуть и выгнуться, откинуться на его плечо.
Пальцы нежно ласкают клитор, сдавливая, поколачивают подушечками по твёрдой горошине, заставляя меня корчиться от возбуждения, громко стонать и вскрикивать, вжимаясь в него, обхватывая рукой шею, тянуться к его губам, моля о большем.
– Оленька, – шепот срывающийся, хриплый, – Оля.
Движения ускоряются, становятся более жесткими, резкими, я опускаю руку, сплетаясь с его пальцами, и чувствую, как они становятся мокрыми. Салон наполняется запахом секса. Я начинаю тереться ягодицами о его пульсирующий член, который ещё находится в тесноте брюк. Он резким движением сдвигает меня вперед и расстёгивает ремень.
– Подожди, родная, – хрипит он, приподнимаясь, стягивая брюки.
Я чувствую его горячую пульсацию и прикосновение к обнаженной коже, вздрагиваю, приподнимаюсь и, обхватывая его пальцами, направляю в себя. Он стонет и выгибается, входя на всю длину. Я упираюсь руками в его бедра, начинаю двигаться, чувствуя, как он поршнем ходит внутри меня.
– Давай я сам, родная, – шепчет он сквозь стиснутые зубы, обхватывая меня одной рукой за талию, а вторую подкладывая под ягодицу, сжимая её и хлопая по ней, отчего внутренние мышцы начинают сжиматься, заставляя его стонать, уткнувшись лбом между моих лопаток. – Ласкай себя, солнышко, отпусти себя, слышишь?
И я отпускаю себя. Одна рука начинает сжимать, массировать сосок, а вторая опускается вниз, ныряя пальчиками между сочащихся влагой складочек, находит тугой, пульсирующий узелок и сжимает его, обводит вокруг него круги, периодически прикасаясь к скользящему внутрь пульсирующему члену. Я чувствую первую волну экстаза, которая заставляет меня закусить губу до крови и застонать жалобно, протяжно.
– Сейчас, Оленька, – хрипит муж, наращивая темп, наполняя салон влажными звуками ударяющихся друг о друга тел.
Он уже врывается в меня подобно тарану, со скоростью товарного состава, резко, сильно. Зубы впиваются в шею, и я начинаю рассыпаться, ловя яркие пульсирующие звезды, ощущая его толчки освобождения Его утробный, звериный рык наполняет салон, закладывает уши, когда он насаживает меня на себя ещё несколько раз.
Я, наконец, достигаю свою новую вершину, ещё более яркую, ещё более острую, и кричу, запрокинув голову. Его ладонь опускается вниз, накрывает промежность, сдавливая её с двух сторон от бешено выплескивающего семя члена. Он слегка сдавливает её пальцами, нажимая на одному ему ведомые точки, и я снова взрываюсь, растворяюсь, исчезаю в нем, чувствуя дикие внутренние спазмы.
Совершенно обессиленная откидываюсь на его грудь, закрываю глаза.
– Люблю тебя, – облизывая пересохшие губы, шепчу я.
Он заправляет пальцами мои волосы за ухо, оглядывая меня, скользя по лицу, шее, груди откровенным горячим взглядом. И я чувствую, что бабочки, которые только-только угомонились в моем животе, опять замахали крыльями.
– Солнышко, родная, ну вот что ты творишь? – шепчет он, разворачивая меня к себе лицом, впиваясь в мои губы, врываясь в мой рот языком.
Его ладони ложаться на мои ягодицы. Я обхватываю его за шею, выгибаясь, откидывая голову.
– Ещё.– мой голос срывается, уходя в хрип.
Тагир наклоняет голову и прикусывает по очереди мои соски.
– Ведьма...– цедит он свозь стиснутые зубы.– Иди сюда!
Его пальцы одним движением освобождают волосы от шпилек, который с тихим звоном рассыпаются по сиденью. Он собирает в кулак пепельные пряди и оттягивает мою голову назад. Замирает, обжигая меня взглядом бездонных черных глаз. Заводит руку вперед и опускает спинку переднего сиденья вниз. Он сдвигается чуть вперёд и рвано шепчет.
– Обхвати меня ногами, родная.
Я закидываю ноги ему за спину, скрещивая их, прижимая его к себе, чувствуя, как он начинает расти, пульсировать в самой глубине моего лона, наполняя меня своей силой и огнём.
– А сейчас, солнышко, я покажу тебе рай...– шепчет муж, хлопая меня ладонями по ягодицам, впиваясь в них пальцами до боли.
И я уже через секунду понимаю, о чём он, чувствуя, как его руки начинают меня двигать вперёд и назад. Я закричала от острейшего ощущения, когда нежная кожа клитора стала тереться о пульсирующую кожу пениса, а когда скорость движений стала нарастать, господи, кончила, практически сразу же, и отключилась.
– Ольга, ёб твою мать! – зарычал Тагир, изливаясь в меня и пытаясь привести в чувство, растирая мои пальцы ладонью. – Охереть!
Глава 15 Тагир
Сегодня первый раз они были вдвоём, без тени Татарского. Сегодня она была его. Он сразу почувствовал разницу между тем, когда она была просто его женой, и сейчас, когда она его любила. И это было охуенно! Тело до сих пор ныло сладкой тянущей болью.
После того, как он привёл её в чувство… Блядь, он никогда такого не видел! Она потеряла сознание в тот момент, когда он почувствовал резкие сокращения её внутренних мышц, тихо, надрывно вскрикнула и упала ему на грудь. Он даже не сразу понял, что произошло, пока не почувствовал, насколько ледяными стали её пальцы.
После того, как она пришла в себя, он вызвал Ахмета, который должен был немедленно явиться и отогнать «Стингрей» Ольги домой, разобравшись со страховой и гайцами, которых успел вызвать Тагир. Ольга смотрела на него умоляющими глазами, и он ни черта не смог с этим сделать. Пришлось вести её с собой.
Сейчас она спала в его кабинете, укрытая толстым пледом, который Тагир держал на тот случай, если приходилось на всю ночь задерживаться в офисе.
– Тагир Мансурович. Как вы думаете, нам стоит это сделать сейчас?
Он сидел, постукивая пальцами по столу, улыбался и смотрел в окно, развернувшись ко всем присутствующим в пол-оборота.
– Что? – он резко вскинул голову и повернулся к столу, за которым сидела его команда быстрого реагирования. – Кирилл, будь добр, повтори.
Они сидели в конференц-зале уже четвёртый час. Все выведенные средства были обнаружены главой IT-отдела Кириллом Астаховым, которого все называли просто Кир. Счета были заблокированы, и сейчас он вместе с командой ждали отмашку от Центробанка на разрешение перевода такой суммы одномоментно на счета компании.
– Я предлагаю сформировать фантомный или зеркальный счет, чтобы проследить, куда с промежуточного счета должны были уйти деньги. – Кир показывал китайской палочкой в экран ноута. – Я выяснил, что деньги были переведены из нашего головного офиса. К утру список всех сотрудников гофа должен лечь на стол начальника внутренней службы безопасности. К вечеру мы уже вычислим крысу, босс.
– Ничуть в этом не сомневаюсь, Кир, я даю тебе карт-бланш. Делай так, как считаешь нужным, главное, держи меня в курсе. Документы в налоговую готовы? – он попытался сосредоточиться и включиться в этот важнейший для него разговор. – Мне не улыбается снова платить налог с суммы, за которую он уже заплачен. Алефтина Романовна, проследите за этим, и сразу после праздников давайте-ка нанесите им визит доброй воли, хорошо?
– Да, конечно, Тагир Мансурович. Пятого числа в десять ровно буду уже у них.
– Что у нас по заявлению в прокуратуру, Константин Львович? – Тагир перевёл взгляд на высокого импозантного мужчину лет тридцати, который был начальником юротдела. – Всё готово?
– Да, все документы, претензии готовы, и пятого числа утром они уже будут лежать на столе начальника ГУЭБ.
– Отлично! – Тагир несколько раз сжал пальцами переносицу. – Итак, что мы имеем в сухом остатке? Нам осталось только дождаться разрешения Центробанка?
– Да, Тагир Мансурович, – кивнула Алефтина.
– В таком случае все свободны. – Он поднял голову и откинулся на спинку кресла. – Аля, вы остаётесь на круглосуточной связи, Кир, ты тоже. Остальные все свободны, спасибо за работу, после праздников будет выписана премия в размере тройного оклада каждому.
Тагир встал и вышел из комнаты, уже у дверей он обернулся и добавил:
– Кир. Закроешь всё тут, охраннику скажешь, что я с женой наверху.
– Сделаю, Тагир Мансурович.
Он вошёл в кабинет, тихо прикрыв дверь. Ольга спала, свернувшись калачиком. Тагир подошел к дивану и сел на корточки, нежным движением убрал волосы с её лица и провел пальцами по губам. Она улыбнулась и заворочалась, открывая заспанные глаза.
– Нам уже пора? – чуть хриплым голосом спросила она.
– Ну не то чтобы очень, – он улыбнулся, – главное понять: мы едем домой или остаёмся здесь. Если что, диван разбирается.
Ольга вдруг покраснела и опустила глаза.
– Оль, что случилось? – Тагир внимательно посмотрел на жену.
Она отвела глаза и сглотнула.
– Нет, всё хорошо, – тихо сказала она, садясь на диван и поджимая под себя ноги. – Наверно всё же домой, Тагир.
– Хорошо, родная, как скажешь.
Он наклонился и прикоснулся губами к её губам. Она замерла и усилием воли заставила себя не отстраниться. Тагир сразу это почувствовал.
– Оля?
– Я хочу домой, пожалуйста.
Она подняла голову и посмотрела прямо ему в глаза. В её взгляде он увидел боль и вину, страх и желание. Первый раз за всё это время его буквально оглушила мысль: «Что же мы с тобой сделали, Оленька?»
И она, эта девочка, которую он вместе с Татарским провел через ад, сегодня сказала ему, что любит его. У него это просто не укладывалось в голове. Оказывается, знать, что она его не любит, гораздо легче, чем тащить груз вины за её любовь.
– Поехали домой, родная.
Он помог ей встать и, придерживая её за талию, вывел из кабинета. Проходя мимо поста охраны, он бросил ключ дежурному.
– Закрой кабинет, ключ под твою ответственность. Завтра Аслан приедет, заберёт.
До резиденции в Усово они доехали быстро. Ольга всю дорогу молчала. Прижавшись к нему и положив голову на плечо. Он придерживал жену одной рукой, целуя её волосы, вдыхая нежный аромат. Въехав во двор, он увидел, что машина жены уже стоит в гараже. Аслан вышел из своего домика и кивнул ему головой.
– Аслан, займись машиной.
Тагир помог Ольге выйти и повёл её в дом.
Позже, когда Ольга, кутаясь в пушистый халат, вышла из душа, он уже ждал её, стоя на террасе.
– Оля, ты можешь ко мне подойти? – чуть повернув голову, позвал он её.
Всю дорогу он думал о том, что произошло сегодня. Нет, чтобы думать о том, что из компании вывели почти пятьдесят миллиардов рублей, он думал о жене, о её словах и о, мать его, Татарском!
Она прошла через спальню и вышла на террасу. Подошла и, обняв за пояс, прильнула к нему, уткнувшись в грудь.
– Обними меня, – прошептала она.
Он, обхватив её рукой, прижал к себе, запустив ладонь под халат, обхватил тяжёлое полушарие груди, почувствовав, как она резко выдохнула.
– Тагир, – прошептала она, чуть выгибаясь навстречу его ласкам. – Прости, я не хотела…
– Оль, это ты меня прости, – хмыкнул он, – и если то, что ты сказала, было вызвано стрессом или адреналином... – он вздохнул, – По поводу того, что было на дороге, я поговорю с тобой ещё утром, но если кратко, ещё раз такое повторится, прибью к ебеням! Так вот, если это так, забудь, будем считать, что ничего, кроме классного секса на дороге, не было! Хотя, чёрт, сексом на заднем сидении машины я занимался последний раз лет двадцать назад.
– Тагир, посмотри на меня. – спокойно говорит она, поднимая голову, цепляя его взгляд. – Я абсолютно точно уверена в том, что я сказала. Я люблю тебя.
– Но его ты любишь больше, Оль. – констатирует он, обхватывая её второй рукой, разворачивая к себе.
– Я люблю его по-другому. Не больше, просто по-другому. Я не могу объяснить, да и сама понять не могу, как такое возможно, но это так, и я не знаю, что с этим делать, как выйти из этой ситуации, никому не делая больно.
– Сладкая, родная ты моя, как бы долго ты не думала, но кому-то больно сделать придётся. Кому-то из нас придётся уйти: или мне, или Татарскому. И я сделаю всё, чтобы ты выбрала меня. Тем более сейчас. Только дай мне слово, если я начну переходить за рамки, останавливай меня, не позволяй, чтобы я делал тебе больно.
– А если я не смогу сделать выбор, Тагир? – тихо, почти шёпотом, говорит она.
