Текст книги "Vic. Если ты вернёшься (СИ)"
Автор книги: Вирсавия Вайс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)
Глава 35 Ольга
– Вить, как я полечу? – Я сидела на кровати, сцепив пальцы в замок. – У меня ни документов, ни вещей, ни черта нет!
Он стоял около шкафа, спиной ко мне. Натянув рубаху, Виктор обернулся. Взгляд холодный, жесткий. Движения нервные.
– Твои паспорта у меня: и российский, и загран. – Хрипло процедил он. – Вещи? О каких вещах ты говоришь, Оль? Всё, что тебе будет нужно, купишь уже там. С собой всё только самое необходимое. Давай, собирайся. Времени почти нет.
– Мне нужно в душ. – Я покраснела и судорожно вздохнула, отводя глаза.
– На хрена? – Вскинув голову, он посмотрел на меня, прожигая взглядом. – Оль, времени нет!
– Ты издеваешься? – Обхватив себя руками, встала и, обмотавшись в простыню медленно пошла к двери.
– Стоять! – Рыкнул он, цепляя край простыни и дергая меня на себя.
Тело по инерции разворачивает, и я со всей силы впечатываюсь в него, хватаясь за плечи, чтобы не упасть.
– Ты что творишь? – зашипела я, пытаясь вырваться, упираясь в его грудь, поднимая лицо.
– Твою мать! Ты долго будешь мои нервы на кулак наматывать? – Процедил Вик, наклоняясь к моему лицу, опаляя своим дыханием. – Ты, блядь, думаешь, мне пиздец как легко отправлять тебя к нему? Да меня всего наизнанку выворачивает! Все жилы, сука, выкручивает! Глаза закрою, а ты с ним! И мне, блядь, ни хера с этим не сделать!
Больно так, что внутри всё разрывается. Становится тяжело дышать. Чувствую, как его пальцы впиваются в меня, оставляя синяки. Дыхание тяжёлыми рваными толчками вырывается из груди, обжигает щёки, прищуренные глаза горят ненавистью.
– Так оставь меня здесь! – сквозь зубы говорю я.– Не отпускай меня! Что тебе мешает?
Мои слова ударяют его плетью. Его низкий стон больше похож на вой раненного зверя.
– Не могу, Оль!– хлестко, рвано, вскрывая ножом, загоняя под сердце,– Сука, не сейчас!
Он упирается лбом в мой лоб. Глаза так близко, что я могу пересчитать все золотистые вкрапления вокруг зрачков, которые начинают расширяться.
– Одевайся. – Хрипит он. – Немедленно, иначе я за себя не ручаюсь.
Я сглатываю и пытаюсь сделать шаг назад, вырваться из его объятий, но он ещё сильнее сжимает руки. Черты лица заостряются, губы вытягиваются в тонкую ниточку, под кожей начинают ходить желваки.
– Вить, отпусти. – Голос уходит на октаву вниз. – Слышишь?
– Не могу, Ляль, – хрипло шепчет он. – Прости, но не могу.
Его губы накрывают мои, язык врывается в мой рот жестко, завоёвывая. Это не ласка, это почти насилие. Руки грубо, властно скользят вниз, обхватывая мои ягодицы, поднимая меня вверх, стискивая со всей силы.
– Обхвати меня ногами. – Зло шепчет он, касаясь губами уха. – Немедленно. Ты меня слышишь?
Он стонет, руками подхватывает меня за бедра, заставляя обхватить его торс ногами. Пальцами отодвигает в сторону трусики и проводит ими по складочкам, раздвигая их, скользя внутрь и обратно, увлажняя их внутренним секретом, которого уже и так слишком много. Грубо касается клитора, заставляя меня вскрикнуть от боли, обводит его подушечками, массируя, сжимая, отчего моё тело выгибается, и с губ срывается низкий громкий стон. Он делает несколько шагов вперед, прижимает меня спиной к двери, упираясь в неё одной рукой.
Дыхание становится прерывастым, тяжёлым, ноздри трепещут, над верхней, закушенной, губой выступили бисеринки пота, влажные волосы прилипли к вискам, грудь вздымается жесткими рывками.
– Достань его. – Хрипло шепчет он. – Давай, малыха!
Его желание полностью парализует мой здравый смысл, отключая его. Мои руки скользят вниз, между нашими телами. Непослушными дрожащими пальцами я расстёгиваю пуговицу на его джинсах и дёргаю вниз молнию. Этот звук заставляет всё тело завибрировать. Ладонь ныряет вниз, проникая под боксеры, и касается горячей пульсирующей головки.
Он стонет, упирается лбом в мою голову. Я чувству его напряжение. оно передаётся мне, заставляя тело отвечать на каждый его взгляд, вздох, движение. Возбуждение волнами проходит через его тело, заставляя мышцы бугриться, дыхание вырываться рваными толчками из груди. Все вены на руках, шее вздулись. Пот крупными каплями катился по коже, вызывая непреодолимое желаение слизнуть его и ощутить солоноватый вкус на кончике языка.
– Твою мааать! – Хрипло шепчет он. – Обхвати меня за шею, немедленно.
Дыхание обжигает. Я вскидываю руки, обхватывая его за шею.
– Держись.
Он убирает руку с моих бёдер, и я висну на нем, обхватывая его ногами и прижимаясь к нему всем телом. Виктор одним движением стягивает джинсы вместе с боксерами, медленно выдыхает и поднимает голову.
– Посмотри на меня, родная, – срывающимся голосом шепчет он. – Посмотри и скажи мне. Скажи, что ты хочешь меня.
Я поднимаю глаза и замираю, растворяюсь в нём.
– Маленькая моя, – он через силу улыбнулся уголком рта. – Я не могу больше ждать.
Движение, и пульсирующая головка начинает тереться о влажный набухший клитор, разгоняя по телу белые молнии удовольствия, заставляя меня тихо постанывать и двигать бёдрами, умоляя его о продолжении.
– Ольга, твою мать! – Его зубы больно прикусили мочку уха, и я вскрикнула.
Руки нырнули под рубашку. Я ногтями скользнула по его плечам, срывая кожу, чувствуя, как он вздрогнул от этой боли. Медленно наклонив голову, горячим языком лизнула ушную раковину и хрипло шепнула.
– Дааа.
В ту же секунду он ворвался в меня до самого основания. Он согнул одну ногу и уперся коленом в дверь, позволяя мне расслабится.
– Дааа, – вскрикнула я.
– Тихо, родная. – Шикнул он, бросая на меня горячий взгляд, подхватывая рукою под ягодицу, поднимая и вновь с силой опуская меня на себя.
Комната наполнилась влажными звуками соединяющихся тел, его тяжёлым дыханием и моими тихими резкими выдохами. В нос ударил сводящий с ума запах секса. Движения стали ускоряться, он глухо стонал, опуская и поднимая меня, вколачиваясь до упора. Я встречала его каждое движение, тело выгибалось, пуская его ещё глубже, обхватывая ещё плотнее. Первая горячая струя семени, и я замираю, выгнувшись дугой, расстворяюсь в бешенных волнах, накрывающих меня одна за одной. Голова откинута, рот открыт в беззвучном крике, пальцы впиваются в его спину, разрезая ногтями кожу. Внутренние мышцы резко сокращаются, обхватывая его, сжимая, доводя до исступления, выжимая до последней капли. Он сжал руки в кулаки, вены канатами вздулись под кожей, казалось ещё чуть-чуть, и они просто полопаются.
– Блядь, пиздец, Лялька. – Хрипло прошипел он сквозь зубы – Ты из меня точно скоро психа, повернутого на сексе, сделаешь. Дурею от тебя. Полный гребанный крышеснос.
Он оттолкнулся рукой от двери и подхватил меня на руки второй рукой. Моё тело ещё сотрясалось от волн экстаза, и я просто повисла на нём, как тряпичная кукла, ничего уже не соображая. Оставаясь во мне, он донёс меня до кровати и сел на неё, поглаживая меня по голове, целуя в шею.
– Моя девочка.– срывающимся голосом прошептал он,– Вся моя. Везде.
Чуть отстранившись, скользнул по мне глазами, задержавшись взглядом на губах, груди и опустил взгляд вниз, туда, где мы были одним целым. Чуть приподнял и снова опустил, медленно, тихо постанывая.
– Охуенный вид, родная. Вот так, детка, бери меня всего. – сквозь зубы процедил он, поднимая и снова насаживая, медленно-медленно, отчего я просто начинаю сходить с ума, чувствуя малейшее движение его члена внутри себя.
Жар залил меня всю. Щёки аж горели. Губы пересохли, и я нервно облизнула их, опуская глаза вниз.
– Ты моя, поняла меня? – он продолжал свою пытку, медленно опуская и поднимая меня, наблюдая за тем, как его член погружается в сочащееся соком и семенем лоно, постанывая от сдерживаемого желания.
Я чувствую, что он опять наполняется силой, наполняя меня, растягивая только-только успокоившееся после сумасшедшего экстаза лоно.
– Да, солнышко, иди сюда.
Его рука опускается вниз и начинает ласкать клитор сильными, уверенными, болезненными из-за возбуждения движениями крепких пальцев. Я вздрагиваю, не в силах сдержать стон, откидываю голову, закусываю до крови губы, выгибаюсь, подставляя под его рот грудь с торчащими сосками. И тут же чувствую его губы на них. Он поочередно втягивает каждый в рот, прикусывая и катая их между зубами, поколачивая по вершинкам языком. Я начинаю раскачиваться, двигаясь вперед и назад.
Он тихо шипит, резко шлёпает ладонями по ягодицам, впиваясь в них пальцами. Отчего внутренние мышцы сильно сокращаются, сжимая его до боли, вызывая утробный стон.
– А-а-а... – стонет он. – Сейчас, малышка-а-а... А-а-а...
Он разводит колени, и моё тело ухает вниз, позволяя ему войти в меня до боли. Слёзы брызнули из глаз, я всхлипнула и вся сжалась.
– Вить,– задыхаясь от боли, от пробивающего спазма, судорожно сглатывая, прошептала я,– больно. Больно.
– Тссс... – зашептал он на ухо, прикусывая его, посасывая губами мочку, собирая солёные дорожки – Расслабься, родная, сейчас будет хорошо.
Он смотрел на меня, оглядывая лицо, нежно смахивая прилипшие волосы, давая мне время привыкнуть к тому, насколько он глубоко, а потом его рука опять накрыла влажные складочки, пальцы сильно сжали клитор, отчего тело буквально начало трясти крупной дрожью. Я стиснула руки в кулаки и, обхватив его ещё крепче, впилась в его плечо зубами, чувствуя на языке металлический солоноватый привкус. И в этот момент в голове вдруг прозвучал другой голос, который шепотом пронесся по телу:
– Ласкай себя, солнышко, отпусти себя, слышишь?...
Глава 36
Слёзы текут из глаз, капая с подбородка, пропитывая его рубаху. Он замирает и отстраняется, пальцами берет меня за подбородок и смотрит в глаза. Его взгляд становится тяжелым.
– Оль? – голос ломается и уходит вниз, до надрыва. – Мы одни?
Я закусываю губу и пытаюсь уйти от этого взгляда, пронзающего меня насквозь.
– Я задал вопрос, малыха.
Я выдохнула и мотнула головой, вытирая текущие слёзы, разрыраясь на куски.
Он закрыл глаза и запрокинул голову. Дыхание со свистом вырывалось сквозь сжатые зубы.
– Блядь! – процедил Вик. – Он жил так же?
– Все три года... – сквозь слезы прошептала я.
– Охуеть, блядь, – голос низкий, колкий, как наждачная бумага, – врагу не пожелаю. Херовое ощущение. Смотри в глаза, Оль, слышишь! Верни нас!
Цепляя мой взгляд, он начал двигаться, толчками входя в меня, наполняя до краёв, заставляя тело покрываться потом, а воздух рваными толчками вырываться из лёгких. Темп стал ускоряться, удары становились жёсткими, размашистыми. Я вцепилась руками в его плечи, пытаясь уйти от его взгляда, проникающего мне в душу, вырывающего её с корнем, но он не дал мне этого сделать, наклоняясь и прикусывая мои губы.
– В глаза, Оля! – хрипло, срывающимся голосом прорычал он, рывками пронзая меня до боли, извергаясь тугими струями, встречая мой экстаз. – Только мы, слышишь? Только мы, родная.
* * *
Стрелка спидометра прилипла к двумстам. «Стингер» разрезал поток машин, как горячий нож сливочное масло. До вылета оставалось около полутора часов.
– Сука, не успеваем! – шипел Витька, вдавливая педаль в пол, лавируя между несущимися машинами, разгоняя поток агрессивной ездой, собирая за собой рёв клаксонов.
Мы собирались, как сумасшедшие. На мне его спортивки и толстовка с надписью The terrorist fucker. Эта была самая маленькая толстовка из всех возможных, обитавших в его шкафу. Все остальные были мне ниже колена, а рукава были настолько длинными, что я в них напоминала себе вечно рыдающего Пьеро. Потом, всю дорогу до аэропорта, Витька поглядывал на меня, хмыкал и ехидно улыбался.
Уже перед уходом из дома я заскочила к Дашке. Села рядом с кроваткой на корточки и молча смотрела на неё, убирая с лица чёрные прядки и наблюдая, как она при этом морщит носик и улыбается. Перед тем, как выйти из комнаты, нежно прикоснулась губами к теплой щёчке и тихо прошептала:
– Люблю тебя, солнышко.
Я даже не заметила, что Витька зашел и встал за моей спиной. Он обхватил меня за плечи, поцеловал в висок и тихо сказал:
– Не волнуйся, малыха, я её никому не дам в обиду. Она и ты, самое дорогое, что у меня есть на этой земле.
Когда мы уже входили в здание аэропорта, телефон Вика зазвенел. Вытащив его, он полыхнул по мне глазами, стискивая мою руку и прижимая меня к своему телу.
– Ты вчера мужу звонила? – тихо спросил он, касаясь губами моих волос.
– Да, Вить, мы разговаривали с ним.
– Хорошо, я должен был это знать. – Он обхватывает рукой мою голову, прижимая её к своей груди, и принимает звонок. – Да, Тагир? Сука!
Вик резко вскинул голову и осмотрелся, оглядываясь по сторонам. Его напряжение я почувствовала сразу. Его рука на моих плечах сразу стала тяжёлой, он сильнее притянул меня к себе, вжимая в тело, словно от чего-то защищал, закрывая собой. Я увидела, как под кожей забугрились мышцы, очертились сосуды. Под моим ухом, прижатым к груди, сильными толчками забилось сердце.
– Когда? Я всё понял. – Голос ледяной, чужой, режущий. – Постараюсь к вечеру организовать, это самое раннее. Никто не знает, что она и дочь со мной, потому что никто не знает, что я с ними вообще связан. Да, Даша под охраной. Какая, сука, «Альфа»? Каждый из моих ребят, как три «Альфы» с «Вымпелом» вместе взятые. Да ты что? Прям так и пропадают? – хмыкнул он. – И дальше пропадать будут! Каждого, кого увижу, угомоню. Всё, мы тогда сейчас домой… Буду договариваться о коридоре.
Он отключился и замер.
– Вить, что происходит? – тихо спросила я.
– Всё нор-маль-но! – по слогам процедил он, шумно выдыхая, кладя подбородок на мою макушку. – Оль, голову не забивай хуйней всякой, договорились? Мы сейчас едем на Пятницкую. До вечера будем там, вечером улетишь, понятно?
– Почему? – Я подняла голову и попыталась поймать его взгляд.
– Потому что я так сказал. Этого достаточно? – Он взял меня за руку и вывел из здания аэропорта.
Уже через час Витька открывал дверь квартиры.
– Давай, малая. – Хлопнув меня по попе, он закрыл дверь. – Вот теперь и душ, и выспаться. До вечера время есть. Я на кухню, кофе сделаю и сварганю перекусить по-быстрому, а то, смотрю, ты опять ни хера не ешь. Одни глаза остались. И да, – ухмыльнувшись, Вик кивнул головой на толстовку, – ёбарь-террорист, можешь, наконец, переодеться.
Он улыбался своей кривой, сводящей с ума улыбкой, скидывая тяжёлые ботинки, и облизнувшись, оглядел меня потемневшими глазами.
* * *
Когда я вышла из душа, по квартире плыли запахи свежесваренного кофе и чего-то невероятно вкусного, отчего желудок заурчал, скрутившись в узел. Стянув с головы полотенце, растирая махрой густые мокрые прияди, я двинулась в спальню.
– О-оль? – Его голос проник под кожу и понёсся по артериям, заставляя сердце заколотиться, как ненормальное, разгоняя под кожей безумных мурашей. – Переодевайся, завтракать и спать.
Я повернулась, стискивая рукой ворот пушистого банного халатика.
Я реагировала на него мгновенно. как солома на огонь, воспламеняясь от одной искры, от взгляда, жеста, голоса, запаха, от одной только мысли о нем. Вот и сейчас я стояла, не смея пошевелиться, не смея даже отвести взгляд от него. Он стоял в дверях, облокотившись о косяк, скрестив руки на груди, оглядывая меня ленивым, раздевающим взглядом, который я чувствовала каждой клеточкой своего тела.
– Вить, я больше не могу.
Щеки стали пунцовыми, жар полыхнул вниз, до груди и живота, пальцы затряслись. Вик улыбнулся, окидывая меня маслянистым, тяжелым от возбуждения взглядом, прекрасно понимая в каком я состоянии.
– Солнышко, я предлагаю исключительно только сон. – Тянет он, включая на полную весь арсенал своего оружия соблазнителя, отчего внизу всё сразу стало млеть, сочиться влагой и пульсировать, жёстко опровергая все мои «не могу» на корню. – Разве я сегодня ночью не сдержал слово?
Я сглотнула и сделала шаг назад, упираясь спиной в дверь.
– Вить, пожалуйста, – прошептала я, чувствуя, что тело начинает опять предавать меня.
– Оль, повторяю ещё раз: только если ты попросишь, если ты позволишь.
Он оттолкнулся от косяка и медленно подошел, встав напротив меня, уперевшись руками с двух сторон от моей головы.
– Только если ты скажешь сама, родная.
Он наклоняется, его губы касаются моих губ, прочерчивая горячую дорожку к виску, обжигая кожу.
– Только если ты позволишь. – Шепчет он, проводя пальцами по моим скулам.
Моё дыхание становится рваным, я нервно облизываю внезапно пересохшие губы, глаза скользят вниз, останавливаясь на его пахе. Твою мать! Даже через джинсы я вижу, как он дёрнулся. Резко поднимаю взгляд и натыкаюсь на его понимающую ухмылку.
– Иди одевайся, Оль. – Тихо говорит он, кивая в сторону двери. – Иначе ещё пять минут, и ты позволишь мне всё и даже больше.
Вик делает шаг назад, шумно выдыхает и, развернувшись, уходит на кухню, бросив напоследок:
– Я жду тебя, малая!
Проводив его взглядом, стискиваю на груди халатик, чувствуя, как от движения плюша, по разгорячённой коже, заныли соски, посылая импульсы желания по всему телу, отдавая томлением и теплой тяжестью внизу живота.
– Я уже позволяю... – Ломающимся шёпотом прохрипела я под нос.
– Если ты сейчас же не оденешься и не придёшь на кухню, – крикнул он, – я обязательно воспользуюсь твоим предложением, Ляль.
Взвыв, я развернулась, залетев в комнату, быстро выудила из шкафа джинсы и лонгер, которые натянула на себя, проклиная тело, которое при каждом прикосновении покалывало сотнями иголок. Сев на кровать, закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов, потрясла головой, в надежде вытрясти оттуда всю дурь животной похоти, раздирающей меня изнутри, и дала себе слово даже не смотреть на него лишний раз, даже не думать о его руках, даже не представлять, как он...Ооо! Твою-то мать! Просто ничего! Ни-че-го!
Ударив руками по кровати, я резко встала, давая себе установку фригидной суки, и вышла из комнаты, хлопнув дверью.
Быстро перекусив божественной «Матушкой Пуляр», запив её кофе с ещё тёплым брауни, я достала телефон.
– Твою мать! – Рыкнул Вик, подлетая ко мне и вырывая его из рук. – Ольга! Какого хера? Забудь, что он вообще у тебя есть!
Он быстро вытащил симку, сломав её пополам, и отключил айфон.
– Ты совсем из ума выжил? – Крикнула я. – Там же все контакты! Как я маме буду звонить? А мужу? А на работу?
Он быстро вышел и вернулся обратно с коробкой в руках.
– Новый телефон, новая симка, все контакты уже скопированы. – Сухо сказал он, ставя её перед моим носом.
– Откуда?
– Распечатки Тагира. – Просто сказал Вик, пожав плечами. – Иногда параноя может быть полезна, тем более, когда она обоснована.
– Иди ты к черту! – Зашипела я.
– Всё, пошли спать! – Он подхватил меня на руки и, не слушая моих возражений, унес меня в спальню.
Подтянув к себе, Виктор обхватил меня руками. Его руки сплелись под моей грудью, что позволяло подушечкам больших пальцев ласкать через тонкую ткань лонгера мои соски. Стало жарко. Я заёрзала, стараясь лечь так, чтобы максимально к нему прижаться.
– Спи! – Шлепнув меня по ягодице, он подцепил одеяло и накрыл меня им, запеленав, как ребёнка.
Уже через пару минут мои веки отяжелели, и я провалилась в тяжёлый сон без сновидений.
Глава 37 Тагир
Он стоял в здании аэропорта и ждал приземления джета Татарских. За два часа до вылета его самолёта Тагиру позвонили и сообщили, что во время проверки на борту было обнаружено вызывное устройство. Больной ублюдок начал действовать, а если в ход пошли такие меры, значит, дальше будет только хуже. Он сразу же позвонил Виктору и сообщил об этом. Было решено, что Ольга вылетит вечером на самолёте холдинга Татарских. Татарский был уверен, что Егор ещё не знает, что Виктор в игре. Созвонившись с ним в полдень, Виктор сообщил, что уже договорился о коридоре.
Для исключения всех возможных рисков было принято решение, что борт сначала летит до Римини и уже оттуда до Дубая. Татарский выпустил пресс-релиз о своём отбытии на деловые переговоры в Италию, чтобы окончательно снять все вопросы относительно перелёта джета холдинга. Также он поставил Тагира в известность о том, что Ольгу будет сопровождать один из его людей на случай любых непредвиденных ситуаций. Если удалось пронести взрывное устройство на борт джета Зайкалова, то сбрасывание со счетов любой случайности могло привести к катастрофе.
На табло высветился номер джета и ориентировочное время приземления: через двадцать минут.
Раздался звонок. Тагир достал айфон и вздохнул, принимая вызов.
– Да, Виктор?
– Ну что, Тагир? Где Ольга?– Голос был сухой. колючий, как битое стекло.
– Ещё в небе, посадка через двадцать минут.
– Хорошо.– Выдохнул собеседник.– Как приземлится, пусть позвонит. Мой человек останется с нею и с нею же и вернётся.
– Надеюсь, он не будет, как верный пёс лежать у дверей нашей спальни, Виктор?– Процедил раздражённо Тагир.
– Ни хуя не смешно!– Отрезал Татарский.
– Не забывай, Виктор, Ольга всё ещё моя жена!– В голосе Тагира появились раздражение и злость.
– И рад бы забыть, да хуй забудешь!– Жестко обрубил тот.– Ладно, как приземлится, пусть позвонит. Мне нужно тут со всем дерьмом разобраться, ещё этот контракт с Китаем!
– Все необходимые документы я скинул тебе на почту. Красным отмечены слабые места в наших условиях, зелёным – в их. Найди время и изучи всё. Пока люди Егора будут искать Ольгу, постарайся уложиться. Обратно я отправлю её пятнадцатого мая, через неделю. Твоя задача – её встретить!
– Это даже не обсуждается. Я буду в аэропорту за час до приземления. А кто такая Анна?– Вдруг спросил Виктор.
Тагир сглотнул и закрыл глаза. Мысли бешено крутились в его голове. Для того чтобы правильно ответить, он должен был понимать, чем был вызван интерес к Анне, откуда, на хер, он вообще узнал о ней, и, самое главное, как много и что конкретно Татарский знает обо всей этой истории.
– Чем вызван твой вопрос, Виктор?
– Значит, Анна.– Хмыкнул Татарский.– Насколько я понял, Егор об этом не знает.
– Не лезь в это.– Зло бросил Тагир.– Ты не меня подставишь, а её и…– Он замолчал, костеря себя последними словами.
– И..?– Виктор выдержал паузу, в надежде, что Зайкалов допустит ещё одну ошибку.– Отлично. Ты же понимаешь, что я выясню всё, и тогда этот самый «И» станет моей козырной картой.
– Он станет гвоздём в крышку твоего гроба, Татарский.– Бросил Тагир, сжимая айфон до боли.
– Даже так? Хорошо, я займусь этим позже.– Отступил он.– После того, как моя жена окажется в безопасности.
– Самому не смешно? Твоя жена? Пока печать в её паспорте говорит об обратном, Виктор.
По громкой связи сообщили, что Airbus ACJ319 RA-1853 совершает посадку в аэропорту города Дубай.
Тагир вскинул голову. Над аэропортом появился, заходящий на посадку, джет Татарских с надписью на борту: RA-1853 Tatarsky V.
– Всё, Виктор. Я в зону посадки. Она приземляется. Скажу, чтобы позвонила.
Последнее, что услышал Тагир, перед тем, как отключиться, было:
– Сука, чтоб ты сдох!
Удовлетворённо хмыкнув, он развернулся и через VIP зону прошёл к полосе, на которой уже останавливался суперджет.
Ольга вышла и остановилась наверху лестницы, обхватив себя руками, оглядываясь по сторонам, жмурясь от яркого солнца, бьющего в глаза. Когда её взгляд остановился на его лице, она робко улыбнулась и начала спускаться.
Тагир подошел к трапу, и как только жена приблизилась, подхватил её на руки. Он видел, что она опять похудела, стала почти прозрачной. Под глазами темнели круги, пальцы были ледяными и подрагивали. Он широким шагом направился к чёрному «Майбаху». Открыв дверцу, он усадил Ольгу на переднее сиденье и, достав тёплый плед, укутал её.
Это уже стало для него привычкой. Он знал, что она всегда мёрзнет. Оглянувшись, Тагир увидел человека Татарского. Было сразу видно, что это профессиональный военный. Он махнул ему рукой и жестом показал на вторую машину, стоящую за «Майбахом». Тот молча кивнул и, бросив на него холодный, оценивающий взгляд, направился к черному «Тахо». Проводив его глазами, Тагир опустил голову и улыбнулся жене, кутающейся в плед.
– Как ты, Оль? Всё хорошо? Нормально долетела?
– Спасибо, родной, всё хорошо. Просто устала немного. – Тихо прошелестела она, поднимая лицо.
– Я скучал, Оленька. – Он наклонился и прижался к её губам.
Жена обхватила его руками за шею и ответила на поцелуй, чуть постанывая, врываясь в его рот языком, доводя его до исступления.
Он отстранился и, проведя пальцами по её лицу, тихо сказал:
– Поехали, солнышко.
Они неслись по утреннему городу, который только-только начал просыпаться. Ольга спала, положив голову ему на плечо. Он поднял правую руку и прижал её к себе, подтянув плед, укрывая её плечи. Ещё в прошлый приезд Тагир купил виллу сразу же за чертой города, на берегу Песидского залива. Он не говорил Ольге, хотел сделать подарок её на день рождения. Но именно туда он её сейчас и вёз.
Он знал, что жена не любит городского шума. Именно поэтому в своё время ему пришлось закрыть квартиру в Москве и перебраться в пригород. Машина, шурша по чёрно-белой каменной мозаике, медленно въехала во двор и остановилась около широкой мраморной лестницы. Заглушив мотор, Тагир откинулся на спинку сиденья и, прикрыв глаза, потёр пальцами лоб. В душе всё сплелось в один тугой узел: и гнев, и любовь, и страх, и отчаяние. Но самое главное то, что сейчас она была рядом.
Ольга заворочалась и открыла глаза. Сонно прищурилась, улыбнулась.
– Привет. – тихо сказала она, протягивая руку и накрывая холодной ладонью его пальцы. – Я скучала.
– Я тоже, родная. – он накрыл второй рукой её руку. – Успела хоть немного отдохнуть?
– Если только немного. – она пожала плечами и огляделась. – Где мы?
– Пойдём, я тебе всё покажу.
Он вышел из машины, обошёл её и открыл ей дверь, помогая выйти.
Ольга вышла, замерла, осматривая виллу и окружавший её сад.
Дом утопал в зелени. Возле лестницы стояли живые топиарии в виде геометрических фигур. Розы всевозможных расцветок окружали дом, чередуясь с мандариновыми деревьями и финиковыми пальмами. Ольга изумлённо распахнула глаза и подошла к цветам, проводя кончиками пальцев по разноцветным бутонам, наклоняясь и вдыхая чарующий аромат. Тагир подошёл сзади и, сорвав цветок гибискуса, мягко обхватил её за плечи, разворачивая к себе. Одной рукой он ловко распустил её неизменный низкий пучок, взбил пепельные пряди, а второй – аккуратно воткнул за ухо кроваво-красный огромный цветок.
– Я люблю тебя, Оль. – тихо сказал он, поднимая её лицо ладонями, наклоняясь к ней, накрывая её губы губами, проводя языком по дёснам, зубам. – Оленька, пусти меня. – срывающимся голосом, тихо.
Она вздохнула и, обхватив его за плечи, прижалась к нему всем телом, впуская его язык в тёплый жар своего рта, сплетаясь с ним, отвечая на поцелуй. Он застонал и подхватил её на руки.
– Девочка моя, – шептал он, целуя её в висок, занося в дом, поднимаясь по лестнице на второй этаж, удивляясь тому, что она была лёгкой, как пушинка.
Тагир внёс её в светлую огромную комнату с окнами в пол и выходом на террасу с видом на залив. В центре на небольшом помосте стояла огромная кровать с лёгким полупрозрачным балдахином.
Он осторожно опустил её на шёлковое покрывало цвета топлёного молока. Ольга смотрела на него, не отводя взгляда. Тагир выпрямился, подошёл к окну и нажал на пульт. Лёгкие шторы медленно двинулись навстречу друг другу. Он развернулся и направился к ней, на ходу скидывая пиджак, бросая его в кресло. Он расстёгнул рубаху, медленно снимая её с широких плеч. Так же медленными движениями, не спуская с неё глаз, Тагир расстёгнул лёгкие льняные брюки, которые легко соскользнули с его крепких мускулистых ног.
Ольга резко вздохнула, когда он подошёл к ней в одних боксерах.
– Иди ко мне, девочка моя. – прошептал он, беря её за руки, поднимая к себе, заставляя встать на колени.
Тагир прижал её к груди, лишая воли, обхватывая рукой затылок, наклоняя голову, накрывая её губы своими, требовательно врываясь в рот языком, и медленно опускаясь вместе с нею на кровать, раздвигая коленом её бёдра, лаская её тело сильными теплыми ладонями.
