Текст книги "Vic. Если ты вернёшься (СИ)"
Автор книги: Вирсавия Вайс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)
Глава 47 Ольга
Я уже с утра как на иголках. Последняя неделя была просто ужасна. Они вымотали меня в ноль. В ночь, когда приехал муж, я с дочерью осталась в квартире на Арбате. Витька пришёл ближе к двум часам. Он был в таком состоянии, что я испугалась. Его глаза полыхали ненавистью, когда он меня разбудил сминая губы, разрывая тонкий батист маечки, кусая ареолы сосков, жестко переворачивая меня на живот, а потом резкими. грубыми движениями, вколачиваясь в меня, без ласк, сдавливая рукой горло, выплёвывая самые грязные слова, вжимая моё лицо в подушку и кончая. Кончая в меня без остановки.
Он вертел моё тело всю ночь. Заставляя меня ласкать себя, пока он курил, наблюдая за мной, потом он срывался и со звериным рычанием набрасывался на меня. Любые мои попытки сказать хотя бы слово пресекались мгновенно грубым окриком и снова его одержимость мной. Он словно клеймил меня, давая понять. что я его, только его. Меня уже всю ломало. Каждое его прикосновение болью отдавалось в каждой клеточке. Уже под утро он успокоился, вымотав меня окончательно.
Зарывшись лицом в мои волосы, он прижал меня к себе, поглаживая грудь дрожащими пальцами, и срывающимся голосом прошептал:
– Господи, прости меня, прости меня, родная.
Он застонал и прижался лбом к моей спине. И так и уснул, стискивая меня до боли руками. Уже утром, оглядывая себя в ванной, я с ужасом смотрела на синяки, проступившие на коже. Я никогда его таким не видела, это была не любовь, сегодня ночью рядом со мной был незнакомец, которого я не знала. Который ставил на мне своё тавро, выжигая его и на теле, и в душе.
Тело болело, ныло каждой клеточкой. Я ловила на себе его задумчивый, потерянный взгляд весь день. В обед позвонил муж и сказал, что после занятий он меня встретит. Когда я зашла в кабинет после последней пары, Вик зашёл за мной следом, закрыл на ключ дверь и прижал меня к груди.
– Скажи мне, Лялька, скажи мне это, родная. – хриплым, рваным голосом прошипел он, стискивая руками мои ягодицы, задирая юбку и проникая в меня пальцами.
– Вииик... – простонала я.
И этого хватило. Он резко развернул меня к себе спиной и надавил на поясницу, заставив лечь грудью на стол. И всё снова повторилось, словно ему было мало нашей ночи. До слёз, до боли. И я понимала, что в том, что между нами сейчас происходит не было любви, было только желание доказать мне, что я принадлежу только ему, что моему мужу в моей же жизни нет места.
– Давай, детка, давай.– срывающимся голосом хрипел он, не отпуская меня ни на секунду. прожигая своими руками мою кожу.– Моя горячая девочка. – прошипел он, врываясь в меня, даже не обращая внимание на то, что я морщилась от каждого его движения.
Больная любовь двух изломанных людей, которые только делали друг другу больно, но не могли остановиться. Эмоциональные мазохисты, пытающиеся обмануть жизнь. До вершины мы дошли вместе, он изливался в меня, сжав зубы, обхватив мои бедра и чувствуя мои внутренние сокращения.
– Ты моя, слышишь? – рычал он, врываясь до конца и выплескиваясь. – Моя!
* * *
А дома меня ждал муж.
Ему хватило одного взгляда на мои распухшие губы и лихорадочный румянец, чтобы всё понять, когда я, вылетев из здания универа, села в его машину. Втянув носом запах, который буквально вопил о том, чем я только что занималась, и это несмотря на то, что я полчаса приводила себя в порядок в туалете, он усмехнулся и наклонил голову… Твою мать! Кинув из-под ресниц взгляд туда, куда смотрел Тагир, я сглотнула. А муж кивнул головой, усмехнувшись кривой улыбкой. У лестницы, скрестив на груди руки, стоял Татарский и, ухмыляясь, смотрел на нашу машину. Заметив, что Зайкалов на него смотрит, он поднял вверх два пальца и наклонил голову.
Домой мы ехали в полном молчании. Я даже боялась посмотреть на него. Отвернувшись к окну, буквально спиной чувствовала его взгляды, пронзающие меня автоматной очередью.
Стоя в нашей спальне, опустив глаза, я нервными движениями стягивала одежду, чувствуя его прожигающий взгляд.
– Оль, долго это ещё будет продолжаться? – спокойно спросил он, заставляя меня гореть на адском костре моей совести.
– Тагир, пожалуйста, давай не сейчас. – тихо отвечаю я, расстёгивая юбку, с ужасом разглядывая пятна засохшего семени.
– Хорошо, родная, мы можем отложить этот разговор, – он подошёл и развернул меня к себе, – только какой в этом смысл? – муж поднял моё лицо за подбородок, пытаясь поймать мой взгляд.
Глаза начали бегать, пытаясь зацепиться хотя бы за что-нибудь, лишь бы не смотреть на него.
– Оля, посмотри на меня.
Его ладони обхватывают моё лицо, и мне не остаётся ничего другого, как взглянуть на него. Жаркая волна стыда заливает щеки. Я до крови прикусываю дрожащую губу.
– Если хочешь, я сделаю выбор сам, но ты же знаешь, каким он будет.
– Дай мне ещё месяц, – срывающимся хрипом прошу я, чувствуя слезы на своих щеках. – Прошу тебя, всего лишь месяц.
– А хватит ли этого месяца, родная? – улыбнулся он, стирая подушечками пальцев влажные дорожки.
– Да! – вот сейчас, в эту самую секунду я провела черту, сказав это твердо, даже нет, это сказала уже не Ольга, это сказала Мята, зная, что через этот самый месяц всё будет уже не важно, всё станет настолько мелко, насколько возможно.
– Хорошо, Оль. У тебя есть ровно месяц. А сейчас иди в душ, не заставляй меня дышать этим. – он поморщился, и я тут же почувствовала себя последней шалавой под его взглядом.
Выскользнув из его рук, я рванула в душ, смывая с себя его запах, его прикосновения глядя на то, как вода, закручиваясь в водоворот, сливается в решётку, чувствуя, как он уходит, оставляя меня одну.
– Оля, как закончишь, живо на кухню. – пробивается сквозь шум воды голос мужа, – Я за Дашей, буду через полчаса.
– Да, родной! – всхлипнув, крикнула я, врубая воду на полную, чувствуя, как упругие струи лупят по телу, отскакивая от кожи.
Выйдя из ванной, спустилась вниз, вытирая полотенцем волосы, оставляя влажные следы на керамограните. Обернулась и вздохнула. Сейчас приедет Дашка и побежит наверх. Нужно срочно всё протереть. Чёрт меня дёрнул босиком пойти вниз, как сама не навернулась на этих ступенях. Быстро пересекла холл и, дёрнув дверь, вошла в кладовую.
– Твою мать! – нога со всей дури налетела на швабру, стоящую по диагонали, сразу около двери. – Чтоб тебя!
Нащупав выключатель, щёлкаю и зажмуриваюсь от яркого света. С улицы раздаётся звук въезжающей машины. Открываю глаза и зажимаю рот рукой. В центре комнаты огромное кровавое пятно уже засохшее, но не это заставило меня сжаться от ужаса. След подошвы по центру этого самого пятна. До боли знакомый протектор, который не далее как вчера я видела перед самым своим носом, переставляя Витькины берцы в прихожей, когда наводила там порядок, после того как Дарья разлила пакет сока.
– Мааам! – голос Дашки разнёсся по всему дому, заставив меня вздрогнуть и резко развернуться, захлопывая дверь.
– Да, родная, я тут.
Закрыв дверь на ключ, я вышла из-за угла. Дарья стояла кверху попкой и расстёгивала липучки на туфельках.
– Я кушать хочу! – бурчит она, скидывая обувь и стягивая легкое пальтишко. – Кто-нибудь в этом доме собирается кормить голодного удава. – выдаёт Дарья, заставив выпасть меня в осадок.
«Витька, я тебя точно прибью»! – мысленно рычу я, молясь всем святым, что Тагир только сейчас открывает дверь и входит в дом, и спич Дарьи проходит мимо него.
Он смахивает с пиджака капли дождя и поднимает на меня глаза. Резко выдыхает, и я вижу, как его глаза становятся тёмными, заставляя меня судорожно вцепиться в полотенце на моей груди.
– Дашут, поднимись к себе, умойся и спускайся в столовую. – стараясь успокоиться, говорю я дочери, не отводя от мужа глаз.
Она взвизгивает и с боевым кличем индейцев племени апачей уносится наверх. Тагир медленно подходит ко мне и кладет руки на плечи, проводя ладонями по линии ключиц, по рукам, до самых пальцев. Он берет мои кисти в свои руки и подносит их к лицу. Разворачивает ладонями вверх, целует нежную кожу, рисуя языком круги.
– Тагир, – голос похож на стон, кожа вся покрывается мурашками, я начинаю дрожать, продолжая удерживать зрительный контакт.
– Ма-а-ам! Где моя пижа-а-ама? – несется раздраженный, с до боли знакомыми интонациями, голос.
Я отвожу взгляд и вскидываю голову.
– Посмотри на спинке кровати, солнышко! – крикнула я.
– Иди, Оль, помоги ей, да сама одевайся. Я буду ждать вас на кухне. – тихо говорит Тагир, выпуская мои руки, разворачиваясь и уходя по коридору.
Ужин выдерживаю с трудом, прежде всего потому, что приходится в себя заталкивать еду, но самое главное, мысли постоянно возвращаются к пятну крови в кладовке. В голове тут же прокручивается фраза, услышанная мной той ночью в Дубае: «Мне сообщили, что Егор уже рвёт и мечет из-за того, что ты косишь его людей, как серп спелую рожь…» Я даже не хочу складывать два и два, в ужасе от того, какой вырисовывается результат этого дьявольского уравнения.
Только муж смог меня отвлечь от этой мысли своими ласками и нежностью, заставляя меня кричать от экстаза раз за разом, бросая меня в омут наслаждения, доводя до грани, вырывая из меня признания и стоны, пока я не уснула в изнеможении на его плече.
Этот безумный день стал первым в череде последующих. Они словно соревновались друг с другом, кто больше меня отымеет. До тех пор, пока я не послала обоих к чёрту на ближайшие несколько дней. После чего они всю ночь выясняли отношения по телефону, а я, наконец, выспалась и до конца продумала свой план.
На календаре уже июнь. Времени катастрофически мало. То, что на носу день рождения Мадины и мой, дали мне возможность вырваться из-под их опеки под видом подготовки к этим событиям. Витька, пару раз посетивший наши посиделки, в конце концов успокоился и, выгружая меня около Светкиного магазина, сидел в машине у входа и ждал, пока я оттуда выйду.
Сегодня была назначена встреча с Китом, который должен был приехать за час до моего прихода. Мне оставалось только зайти в банк за деньгами, которые заранее я заказала со Светкиного телефона.
В обед я отправила Витьку за кофе, а сама, вызвав такси с Леночкиного телефона, рванула в банк. Благо, принимая во внимание величину суммы, мне не пришлось стоять в очереди. Поднявшись сразу в кабинет управляющего, я уже через пятнадцать минут вышла, имея на руках приличную сумму, практически обнулив свой счёт.
В кабинет я влетела за пару минут до того, как, открыв ногой дверь, на пороге, бурча под нос что-то о бабских заёбах, появился Витька с двумя стаканчиками из Старбакс. Если бы он знал, сколько я выискивала самое отдаленное от универа кафе, чтобы его туда отправить. И именно эта точка Старбакс была дальше всех от универа и ближайшая из этой сети.
Он смотрел на меня глазами голодного волка. Ещё бы, третьи сутки голодного пайка, но я уже привыкла к этому, так как такой же взгляд меня преследовал и дома. Но мне было этого мало. Я хотела полностью лишить его самообладания, чтобы его внимание было переключено с того, что будет происходить прямо перед его носом, на болезненное желание.
Уже через минуту я подскочила с дивана, облив блузку кофе. Резкими движениями я скинула её с себя, оставшись в прозрачном кружевном бюстье, сквозь кружево которого четко проступали тёмные вишни возбуждённых сосков. Его дыхание за моей спиной закладывало мне уши. Я слышала, как он скрипит зубами от дикого возбуждения. Но этого было недостаточно. Дёрнув рукав блузки, я сорвала с пальца обручальное кольцо и ловко бросила его за спинку дивана.
– Господи, только не это! – застонала я. – Тагир меня убьёт. – Встав на диван на колени, я перегнулась через спинку дивана, мысленно прошипев:
«Цугцванг, Татарский!».
Глава 48
Я услышала за спиной его низкий, утробный стон и громкое прерывистое дыхание. Ещё бы, я прекрасно знала, на что сейчас обращён его маслянистый, чумной взгляд. Для пущего эффекта я слегка пошевелила бёдрами и, сжав их, развела колени, наклонившись ещё ниже, поднимая попку, чувствуя, как горячие капли стекают по коже вниз.
– Сууука. – прохрипел он за секунду до того, как я почувствовала, как его пальцы скользят по внутренней поверхности бедра вверх, собирая влагу, касаясь розовой плоти.
– Татарский, иди к чёрту! – прошипела я, наклоняясь ещё больше, чувствуя горячее дыхание на нежной коже.
Я знала, что он стоит около дивана, ощущая волны жара, исходящего от его тела.
– Оленька... – простонал он, пальцами подцепляя задранную юбку, поднимая её ещё выше. – Что ты со мной делаешь?
– Лучше бы помог! – рычу я, прекрасно понимая, как он воспримет эти слова, зная, что уже ни одной связной мысли в его мозгу просто нет.
Диван прогибается под его тяжестью, его руки обхватывают меня, ладони накрывают мою грудь, а пальцы ласкают соски, перекатывая их, сжимая сквозь тонкое кружево. Я ощущала его возбуждение каждой своей кдеточкой, и понимала, что он уже за гранью. Я знала его лучше, чем кого бы то ни было.
Одна его рука, наигравшись с твердой бусиной соска, спустилась вниз вниз, пальцами проходя вдоль складочек, раздвигая их, вгоняя меня в морок. Тяжелое, трассирующее дыхание обожгло шею, когда он наклонился и проведя языком вдоль бьющейся венки вверх, прикусил мочку моего уха.
– Какого хера ты творишь? – я выворачиваюсь из его объятий, сразу же чувствуя, что его хватка усиливается, зная, что он уже на грани. – Мне нужно уходить, Вить! Помоги достать обручальное кольцо!
– Какое к ебеням кольцо! – хрипит он, расстёгивая молнию, освобождая член, который тут же упирается в меня, передавая свою горячую пульсацию моему лону.
Его начинает сладко тянуть, низ живота млеет и сжимается легкими спазмами. Я из последних сил удерживаю себя, чтбы не сорваться в эту бездну. Ещё немного. Цепляясь за здравый смысл, поворачиваю голову и, глядя в его глаза, одними губами говорю:
– Нет!
Он пытается сфокусировать на мне взгляд, который спускается к губам, словно ищет подтверждение тому, что транслирует моё тело. Его пальцы стискивают, до боли прокручивая, соски, отчего тело начинает раскачиваться, и мои влажные складочки начинают биться о горячую головку.
– Что? – хриплый стон боли, который наждаком проходит по промежности, заставляя её сжаться, обхватив, словно губами, самый кончик пульсирующего пениса.
– Я сказала «нет», Вить!
– Оля, не делай этого. – в его голосе появляется сдерживаемая ярость.
«Ну, давай же! – мысленно подгоняю его я. – Давай!»
– Не смей меня трогать! – наношу последний удар, от которого ему сносит планку.
– Что? – сквозь сжатые зубы тянет он. – Что ты сказала? Не сметь тебя трогать, Оленька?
Его рука с силой разводит мои ноги, давит на поясницу, прижимая к спинке дивана, а потом, обхватив член, с силой вводит его в меня. Резким движением он врывается в меня, выбивая из моей грудо стон, слёзы наворачиваются на глаза от боли, от всего того, что происходит. Ладонью он жестко бьет меня по ягодице, заставляя мышцы сжаться, обхватить его тугим кольцом, усиливая желание в разы, заставляя его стать каменным, а меня чувствовать каждый его вздох и малейшее движение.
– Я буду не только трогать тебя, малыха, – шипит он, запуская руку в мои волосы, собирая их в кулак и оттягивая мою голову назад. – Я буду тебя иметь, я буду трахать тебя столько, насколько хватит сил!
– Я тебя ненавижу! – сквозь слезы всхлипываю я, чувствуя его бешеные толчки, ощущая их каждой клеточкой, каждым микроном своего тела.
– Это пройдёт, малыха. – шипит он, наращивая скорость, наполняя комнату влажными шлепками наших тел.
Через час я уже прислушивалась к тому, как он мерно дышал, уснув на диване, обхватив меня рукой. Удовлетворённо усмехнувшись, я выскользнула из его объятий и встала на колени рядом с диваном, поднимая его телефон, бросая на него настороженные взгляды. Поднявшись с колен, быстро отошла к окну.
– Давай, Мята, быстро делай всё так, как сказал Кит. – Буркнув себе под нос, быстро достала слот для микро и поменяла карту.
Войдя в телефон, скачала нужную мне информацию и синхронизировала его айфон с моим. Включив свой, всё проверила. Идеально! Сегодня нужно будет, кровь из носа, сделать то же самое и с телефоном мужа, по той же самой схеме. Оглянувшись, глянула на спящего Витьку и, вздохнув, вбила отсроченное сообщение, поставив дату 23.06.2023, день, когда моя жизнь поменялась раз и навсегда, четыре года назад, станет и в этот раз отправной точкой.
Быстро одевшись, я на цыпочках вышла из кабинета, закрыв его на ключ. Витька уже давным-давно сделал дубликат, что позволяло ему входить ко мне тогда, когда ему приспичит.
К магазину я подъехала уже через полчаса. Кит ждал меня в самой дальней комнате. Смерив меня взглядом холодных синих глаз, он хмыкнул.
– Девочка, а ты точно уверена в том, что делаешь? Сейчас, когда на тебя идёт охота, не самое лучшее время сжигать…
– Я уверена. – жестко сказала я, садясь в кресло напротив.
Никита Мадьянов. Человек-легенда. Один из тех, кому удалось с самого дна, пройдя горнило криминального ада, подняться на самый верх. Высокий, красивый, какой-то дьявольской красотой. Он всегда притягивал к себе взгляды. Для него не существовало слова «проблема». Их история со Светиком была ужасной, грязной, но сейчас она крепко держала своего мужа в своём кулачке. Кит когда-то выкупил её у главаря одной из банд, после того как Светкин жених проиграл её этому самому бандиту в покер. Их история началась с боли и насилия, которые постепенно трансформировались в любовь и полное доверие. Сейчас Мадьянов был уважаемым человеком, занимающим высокий пост в правительстве, и он боготворил свою жену, которая, к тому же, полтора года назад подарила ему чудесных близнецов, в которых он души не чаял.
– Имей в виду, – жестко сказал Кит, – обеспечить тебе защиту от Карского я не смогу. Поэтому твоя задача как можно дольше оставаться в тени. Ты точно уверена в том, что затеваешь? Виктор не успокоится.
– Они загнали меня в угол, Никита. – спокойно ответила я.
– Тогда начнем, Ольга. Ты принесла всё, что нужно?
Я открыла сумку и достала из неё зип-пакет.
– Здесь всё, Кит. Деньги, документы, фотографии.
– Отлично. Предпочтения есть? – он открыл пакет, мельком глянул содержимое и поднял на меня глаза.
– Не центр. Чем дальше, тем лучше.
– А по оружию?
– Самый простой в использовании.
– Уроки дать?
– Спасибо, у меня будет учитель.
– Даже так? – Кит поднял бровь и засмеялся. – Вы страшная женщина, Ольга. Жаль, эти идиоты так и не поняли, какой им достался алмаз. Милая! – Он повернул голову в сторону двери. – Будь добра, принеси нам кофеёк и можешь присоединиться. Ольга, надеюсь, мы всё обсудили? – Он перевёл взгляд на меня и задумчиво прищурился. – В течение двух недель всё будет готово. А дальше всё будет зависеть уже только от вас.
– Я всё поняла.
– Вы понимаете, что со всеми придётся оборвать связи?
– Если такова плата, то я готова её заплатить, Никита.
– Держите.– Он протянул мне конверт.
Открыв его, я увидела около двух десятков стартовых пакетов сотовой связи разных провайдеров.
– Они все не отслеживаются, не нуждаются в регистрации, действительны в течение двух месяцев от подключения каждый. Мой номер лучше выучить наизусть.
– Ну что?– Светик, открыв локтем дверь, вплыла в комнату.– Всё обсудили?
– Да, родная, сейчас кофе выпью и полечу.– Кит хлопнул ладонью по колену.– Давай, иди к папочке.
Она вспыхнула и, расставив чашки на столе, подошла к мужу. Он, обхватив её за талию, посадил себе на колени и, поглаживая по ягодицам рукой, уткнулся носом в шею.
– Буду сегодня поздно, – хриплым низким голосом сказал он. – Жди меня, как я люблю, а то накажу.
Светка стрельнула в меня глазами и заёрзала на его коленях. Я улыбнулась и опустила глаза, рассматривая чашку с кофе в своих руках.
Кит, шумно втянув её запах, хмыкнул и шепнул:
– Если так и дальше будешь делать, накажу прямо сейчас.
Я, не удержавшись, хихикнула и, поставив чашку на стол, встала.
– Пожалуй, мне пора, – кашлянув, сказала я и, махнув Светке пальцами, двинулась к дверям, боковым зрением цепляя руку Кита, которая собирала пальцами юбку жены, оголяя её попку.
Выйдя на улицу, вызвала такси и тут же услышала трель звонка. Взяв телефон, закатила глаза и приняла звонок.
– Какого хера, Оль? – процедил Вик. – Почему я открываю глаза и вижу, что тебя нет? Это, блядь, что за новости? Ты где? Сколько раз объяснять, чтобы ты никуда одна не ходила?
– Татарский, – начала закипать я, – мне не семь лет! Я взрослая женщина и не нуждаюсь в том, чтобы вы со мной нянькались с утра до вечера! Может ты со мной скоро и в туалет ходить будешь?
– Надо будет, и туда пойду, в чем, блядь, проблема? Какого хера я там ещё не видел? Ольга! – рыкнул он. – Я что, что-то непонятно тебе объяснил неделю назад? Все твои самостоятельные походы куда бы то ни было под запретом. Везде только в сопровождении меня, Тагира или кого-либо из моих людей! Никуда, ни под каким предлогом, одна ты не ходишь! Я передаю тебя мужу из рук в руки, он передаёт тебя мне из рук в руки! Что непонятно?
Если он хотел меня выбесить, то «Бинго!» Эта фраза буквально вышибла меня из состояния внутреннего равновесия. Если бы он сейчас стоял рядом, я бы его просто убила!
– Вик! А может, вы меня тогда и трахать вместе будете? Ну, чтобы я время на дорогу не тратила? Без перерыва? По очереди или уже сразу вдвоём? Тогда уж я точно буду у вас перед глазами! Я просила оставить меня в покое? А ты что делаешь?
– Сука! – прошипел он.
– Да уж какая есть! – крикнула я, садясь в машину, хлопая дверью и сбрасывая звонок.
