Текст книги "Vic. Если ты вернёшься (СИ)"

Автор книги: Вирсавия Вайс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

Глава 7

– Вик, Вик, пожалуйста, остановись! – срывающимся голосом шепчу я, отворачиваясь, разрывая поцелуй, сводящий с ума, хватая его за руку. – Стой!

Тело уже горит, я прекрасно понимаю, ещё секунда, и я сама сорвусь в эту пропасть, о которой думала... Ложь! О которой мечтала, которую ждала. Я любила его, любила безумно, несмотря ни на что! Но я не могла ему позволить вот так, словно ничего и не было, опять ворваться в мою жизнь и перевернуть всё с ног на голову.

Он смотрит на меня и не видит. Его пальцы судорожно расстёгивают ширинку, стягивая джинсы. Его член вырывается на свободу, покачиваясь и пульсируя от наполнявшей его крови.

– Иди сюда, маленькая дрянь! – рычит он, подтягивая меня ещё ближе, врываясь пальцами в сочащееся соками лоно. – Ждала! – лыбится он кривой злой улыбкой. – Сейчас и подо мной постонешь, как под моим отцом, сучка. – хрипит он, вырывая меня из омута безумия.

Я сама не успела понять, в какой момент подтянула ноги и резким ударом оттолкнула его от себя, спрыгнула со стола и, обежав его, забралась с ногами в кресло, обхватив колени рукой и схватив со стола ножницы.

– Не подходи! – зашипела я, направляя лезвия в его сторону. – Уйди, сволочь! Оставь меня в покое!

– Что такое? – ухмыльнулся он, резким движением застёгивая джинсы и начиная двигаться в мою сторону. – Не нравится, когда сучку называют сучкой? Ты же любишь правду, Ля-я-я-ля. – тянет он, подходя вплотную.

– Вик, ну пожалуйста, уйди! – сквозь слезы шепчу я. – Я замужем.

– И что? – издевательски смеётся он. – Когда это тебе мешало? Насколько я помню, когда ты залезла под моего отца, ты тоже была замужем за одним наивным долбоёбом. Не помнишь, как его звали?

– Прекрати нести чушь! – закричала я. – Не надо на меня перекладывать вину! Это ты мне изменил, бросил, когда я так в тебе нуждалась, уехал, позволив Владимиру буквально изнасиловать меня, а потом оставить умирать, вышвырнув на улицу. А чем занимался ты? Напомнить? Накачивался алкоголем и трахался со своей мачехой, попутно обливая меня грязью. Но тебе и этого было мало! Ты подарил меня своему другу, отправив... – я разрыдалась.

Воспоминания, которые я тщательно спрятала в глубинах памяти, выползли и поглощали меня со скоростью зыбучих песков.

– Ты знаешь, что я семь суток была в коме? – сквозь слезы кричала я. – Но тебя не было со мной! Рядом был Тагир, который сделал всё, чтобы спасти меня и нашу...

Я осеклась. Он внимательно посмотрел на меня. Сделал шаг и, вырвав из рук ножницы, вытянул из кресла.

– Ты сама-то веришь в эту хуйню? – зашипел он, стягивая блузку в кулак, подтягивая меня к себе. – Я же узнаю правду, дрянь!

– Так узнай! Может тогда...

– Что тогда? – цедит он.

– Поймешь, как я тебя ненавижу! – шепчу я, не осознавая, что рука уже поднимается и проводит по его лицу, обводя рваный шрам, спускаясь к губам.

Тело опять выбирало его, вопреки разуму, который вопил, чтобы я бежала от него. Оно опять выбирало его! Оно хотело его и скучало по его рукам, губам. И ему было всё равно, что когда туман развеется, я буду ненавидеть себя и его.

– Вик. – прошептала я, облизывая внезапно пересохшие губы. – Я хочу тебя. – Срываюсь я в пропасть, забирая то, о чём так долго мечтала.

Он вздрогнул, взглянул на меня, сжигая глазами, притянул к себе, прижимая к своему горячему телу. Его руки опустились вниз и выдернули блузку, срывая её с меня, одно движение – вслед за нею летит тонкий бюстгальтер. Он стонет, подхватывает меня и несёт на диван. Садится, не спуская меня с рук, разворачивает лицом к себе, впивается в мои губы, врываясь языком в рот. Руки накрывают грудь, ласкают, сдавливают соски, заставляя меня стонать, выгибаться дугой. Юбка-карандаш собрана в гармошку на поясе, оставляя меня открытой для его ласк. Он оттягивает в сторону мокрую до безобразия ластовицу и врывается в меня горячими пальцами, поглаживая влажные, сочащиеся стеночки, потом они обхватывают твердую горошинку клитора и сдавливают её, пропуская разряд тока через моё тело. Я откидываю голову и кричу, цепляясь руками за его плечи.

– Сейчас, малыха. – хрипит он, расстёгивая джинсы, освобождая вздыбленный член. – Хочу тебя, слышишь? Хочу до одури, бля. Иди сюда. Давай!

Он поднимает меня и опускает на него со всей силы, пронзая меня, ввергая в пучину оргазма. Я кричу до хрипа, вонзая в его кожу ногти. Он стонет и начинает разгонять меня, резко поднимая и опуская на себя.

– Упрись ногами в диван, – цедит Вик, приподнимая мои ноги, заставляя упираться ими в спинку дивана.– Дааа, – стонет он.

Я вскрикиваю от того, что в таком положении он вонзается ещё глубже, растягивая меня до невозможности. Внутренние мышцы начинают сокращаться, сдавливая его, я чувствую его пульсацию всем телом.

– Ааа! – стонет он, откидывая голову. – Туго, сууука! Охуенно!

Он уже не сдерживается и просто вбивается в меня, двигая вперед и назад, впиваясь пальцами в ягодицы.

Я чувствую своё приближение, обхватывая его за шею, ловлю его безумный взгляд и прошу чужим, хриплым голосом:

– Сейчас!

Он стонет, разгоняется ещё больше, рыча и освобождаясь, выплескиваясь внутри меня горячим семенем.

Дыхание вырывается жесткими, тяжелыми толчками. Сердце набатом клокочет где-то в горле, закладывает уши. Тело трясёт крупной дрожью. Вик упирается лбом мне в лоб и тихо стонет. Мир постепенно перестаёт кружиться вокруг нас.

– Оля, Оленька, – шепчет он, гладит меня дрожащими руками по голове, по спине, прижимая к себе.– Родная, как же я скучал. Моя девочка, сладкая.

А я начинаю рыдать, цепляясь за него, запуская руки под рубашку и майку, проводя кончиками пальцев по коже, чувствуя каждый шрам, каждый круглый след от пуль, целуя его шею и ощущая на языке его солоновато терпкий вкус.

Но реальность врывается безжалостным телефонным звонком, вырывая меня из мира грёз, в котором мы были вдвоём. Я вздрагиваю, бросаю взгляд на часы и белею от ужаса. Половина девятого!

– Вик, Вик, – начинаю дергаться я, вырываясь из его рук. – Мне надо домой! Отпусти! Отпусти меня!

Он вскидывает голову. В глазах загорается пламя гнева и ярости.

– К нему? Ты поедешь к нему? – шипит он, прижимая меня к себе ещё сильнее.

– Вик, – я обхватываю его лицо ладонями. – Я не могу остаться с тобой. Он мой муж! Если я не отвечу на звонок, он будет меня искать, он приедет сюда! Я не могу позволить ему понять, что мы были вместе! Как ты не поймешь! Мне нужно домой!

– Оля, я не отпущу тебя, – цедит он. – Теперь не отпущу! Я всё выясню, и если в твоих словах есть хоть доля правды, я заберу тебя у него! Да, блядь! Мне уже сейчас похер, что там было! Я просто хочу вернуть мою... – он запнулся, обжигая меня взглядом. – Нашу жизнь, Ляль.

– Да не пойду я с тобой никуда!– кричу я,– Я не могу, Мне нельзя! Мне надо домой! Ты не понимаешь!

Я резко замолчала и отвернулась, прикусывая губу.

– Оля, что происходит? Что у него есть такое, что ты так туда рвешься? – холодно спрашивает он.

– У него моя дочь, Витя. – шёпотом говорю я.

Глава 8

Он замер. Воздух со свистом вылетел сквозь зубы. Обхватив мои ягодицы руками, он приподнял меня и посадил рядом, прижимая к себе, упираясь подбородком в мою макушку.

– Ты родила ему ребёнка, малыха. – В его голосе послышалась горечь. – Теперь, чтобы я ни сделал, изменить что-либо слишком поздно. Но я всё равно узнаю правду. Для тебя лучше, да, блядь, и для меня лучше, чтобы всё, что ты мне сегодня сказала, оказалось ложью! Потому что так нам будет легче, мне так уж точно. – Зло хмыкнул он, прижимая меня к себе до боли.

– Прости, Вить, но легче не будет. – Тихо выдохнула я, точно зная, что все доказательства того, что произошло тогда в «Турандот», есть у Влада, полностью вся папка по делу Владимира и Златки с видеоматериалами.

Я свой ад уже пережила и смирилась с ним, у Виктора это всё ещё впереди, и я не знаю, как он себя поведёт, узнав правду.

– Вить, мне нужно уходить. – Телефон зазвонил опять. – Прости!

Я отстранилась, вырвавшись из его объятий, и схватила айфон. Тагир!

– Да, дорогой. – Хрипло сказала я.

– Ольга, ты где? Что случилось, почему тебя до сих пор нет дома, и ты не берёшь телефон? – В голосе мужа раздражение и злость. – Ты просила, чтобы мы не задерживались, и что?

– Прости меня, пожалуйста.

Дрожащей рукой поправляю юбку и наклоняюсь, поднимая бюстгальтер. Оборачиваюсь, бросаю взгляд на Вика. Он без слов всё понимает, встаёт, подходит и надевает на меня тонкое кружево, щёлкая застёжкой. Подцепляет с пола блузку, расстёгивает пуговицы и ждёт, пока я просуну руки в рукава. Быстро застёгивает пуговицы и заправляет её в юбку.

– Оля, я ещё раз спрашиваю, ты где?

– Родной, – вижу, как Вик вздрагивает при этом слове и отворачивается, – я в универе. Голова разболелась после последней пары, выпила «Золцер» и хотела немного полежать, но ты же знаешь, как он на меня действует, меня и вырубило. Вот только глаза открыла.

– Да ты что? – Я просто вижу, как он ехидно улыбается, ни на секунду мне не веря. – А мы как раз с Дашуткой мимо проезжали, так что если выглянешь, сразу нас увидишь.

Я открываю рот и сгибаюсь пополам, закрывая трубку рукой, кричу одними губами:

– Сууука! – зажимая рот рукой, прокусывая запястье, подхожу к окну, выкручивая жалюзи.

Они стоят внизу. Тагир, облокотившись на внедорожник, а Дашка прыгает на одной ножке перед ним, хлопая в ладоши и что-то ему рассказывая. Увидев меня, Тагир помахал мне рукой и, присев рядом с дочерью, развернул её к окну, показывая на меня пальцем. Дашка взвизгнула и замахала мне руками. Я открыла окно.

– Подождите меня, я сейчас себя в порядок приведу и выйду. Пять минут. Люблю вас!

Закрыв окно и жалюзи, я повернула голову и сразу утонула в его глазах. Он стоял у стены, прижавшись к ней спиной, и из-за моего плеча смотрел вниз на улицу.

– Она красавица, Оль. – тихо сказал он.

Меня окатило ледяной волной. Нет, нет, нет! Даже не смей подумать! Не сейчас! Быстро взяв себя в руки, я пожала плечами.

– Да, похожа на Тагира. – стараясь придать голосу безразличие, сказала я.

– Нет, малая, – хмыкнул он, – Она на него не похожа. Не могу понять, на кого, но точно не на него.

– Тебе показалось.

Дрожащими руками я скрутила волосы и уложила их в пучок, скрепив шпильками.

– Слушай меня внимательно, Вик. Я сейчас оставлю тебе ключи от запасного выхода. Выйдешь через полчаса после меня и закроешь дверь, ключи передашь через Светку. Я их послезавтра заберу у неё. И будь осторожен. Тагир за мной следит, а если он следит за мной, значит, и за тобой тоже. Я точно знаю, что у квартиры на Пятницкой дежурят его люди, и у дома Влада они тоже есть.

– Нет, малыха, – он сгрёб меня в объятия и прижал к себе, – Завтра! Ты придёшь к Светке завтра! Я буду ждать тебя в полдень.

– Я не могу! – отталкивая его, зашипела я, – Завтра мы на весь день едем в парк всей семьёй!

– Значит, придумай что-нибудь! – улыбается он, заправляя прядь моих волос за ухо. – Если не придёшь ты, значит, я сам приду за тобой. Ты моя! Всё это, – он делает неопределённый жест рукой, – всего лишь временные трудности.

– Вик! Не смей снова влезать в мою жизнь, разнося её к херам! – прошу я, пытаясь воззвать к его голосу разума.

– Оль, а я из неё и не уходил, просто вышел проветриться, – хмыкает он.

– Слишком долго ты проветривался, Витя. – с горечью говорю я, – Слишком.

* * *

Подхожу к дверям, чувствуя, как бешено колотится сердце. Вылетев из кабинета, я заскочила в туалет и, как могла, привела себя в порядок, израсходовав две упаковки влажных салфеток, буквально выскребая его из себя. Протерла бедра, живот, шею, несколько раз прыснула туалетную воду, даже под юбку, откуда просто несло сексом. И вот сейчас, открывая дверь, я выдыхаю, стараясь выглядеть как обычно, чувствуя, что ноги подкашиваются от желания послать всё к чертям и бежать наверх, туда, где остался он.

– Мамуууля!

Дашка врезается в мои колени, и я наклоняюсь обнять её. Сажусь на корточки, прижимаю её к себе и плачу. Тагир подходит к нам, гладит меня по голове.

– Оль, ну ты чего? – тихо говорит он. – Поехали, родная. Ты с нами или сама? Если что, я скажу Аслану, он заберёт машину.

– Нет, давай я сама за рулем. Идите, я дверь закрою и поеду за вами. – вытирая слезы и поднимаясь, говорю я.

Муж подхватывает дочь на руки, идёт к машине, а я закрываю дверь и плетусь следом за ними, разрываясь от желания оглянуться, потому что чувствую его взгляд, направленный мне в спину.

По приезду домой я бросаю сумочку и несусь в душ, стекая по стене на пол. Обхватываю колени руками, чувствуя, как трясётся тело. Голова начинает раскалываться, а желудок завязывается узлом. Сижу и тихонько подвываю от безысходности и от тяжести чувства вины. Вины перед Тагиром, Дашкой, Виком. Из-за меня всё опять встаёт с ног на голову, превращаясь в один гордиев узел, не развязать, не перерубить.

– Пошел бы ты, Вить, на хер, со своими проветриваниями! – цежу под нос.

Через полчаса выползаю из душа и тут же натыкаюсь на задумчивый взгляд мужа.

– Оля? Ты мне ничего рассказать не хочешь? – взгляд холодный, словно он уже всё знает.

Пожав плечами и обходя его, сажусь на кровать.

– А должна, дорогой? Я просто соскучилась. Ты мне нужен. Сейчас поужинаем, я пожелаю Даше спокойной ночи и, надеюсь…

Улыбаюсь и прикусываю губу, бросая на него откровенный взгляд. Тагир вздохнул, сбрасывая напряжение, подошел ко мне и, подняв меня с кровати за руки, прижал к себе.

– Ты сегодня какая-то дёрганная, родная. Давай я с Дашей сам разберусь, а ужин подниму сюда. Тебе бы отдохнуть, завтра весь день на ногах.

– Я подожду тебя, Тагир.

* * *

Всю ночь я позволяла ему делать всё, отдаваясь без остатка. Тело ломило под утро. Он был одержим мной, доводя меня до экстаза, и каждый раз заставляя смотреть ему в глаза. Между ног всё саднило, было мокро и липко, губы распухли, к соскам было не прикоснуться. Только под утро он успокоился и уснул, обхватив меня руками. А я лежала, вдыхая запах секса, которым было пропитано в этой комнате всё и даже я сама.

Глава 9 Виктор

Он стоял и смотрел, как она уходила. Оперевшись локтем о стену, поколачивая кулаком по сжатым губам, смотрел на то, как его жена уходит с его врагом и их дочерью. Вся его ненависть к ней, которую он лелеял в себе эти долгие почти четыре года, только что растворилась без следа на чёртовом кожаном диване, под звуки её стонов, когда он входил в неё, накачивая своим семенем.

Но самое главное то, что впервые в его душе поселилось чувство, что тогда, в ту сентябрьскую ночь, его просто тупо развели, как последнего лоха. А он сам расхерачил свою жизнь, пустив её под откос. От этого чувства ему становилось дурно. Ведь если это так, тогда Ольга права, и ему не хер теперь лезть в её жизнь. Он сам её упустил, отдавая прямиком в руки Зайкалова, который сейчас нёс на руках девочку, которая могла быть его, Витькиной дочерью.

В это мгновенье девочка вдруг резко вскинула голову и, развернувшись назад, почти в упор посмотрела на него, словно видела его сквозь жалюзи, стоящего в темном кабинете. Непонятное чувство шевельнулось где-то внутри и огнём разлилось по всему телу. Это мог бы быть его ребенок. Ведь на вид ей около трех лет, а это значит, что Ольга забеременела сразу же.

– Твою мать!– процедил он, отходя от окна, словно боялся, что девочка его увидит.

Оглядев кабинет, он увидел перевёрнутую фотографию и тут же вспомнил, как Ольга, отвлекая его своим поцелуем, перевернула рамку. Смешная. За годы службы привычка всегда быть начеку, не упуская малейших деталей, стала его второй натурой. Он подошёл к столу и взял рамку. На него смотрел Тагир, держащий девочку на руках. Вик вглядывался в ребёнка и не мог понять, что за идиотское чувство копошится где-то в области сердца, списывая его на рану, которую получил уже в самом конце, провалявшись дополнительный месяц в ВПГ. Пуля прошла совсем рядом с сердцем. Поэтому в Москву он прибыл на полтора месяца позже, чем планировал, хотя… Ни хрена бы эти полтора месяца не изменили. По ходу, Вик опоздал на три с половиной года.

В любом случае, последние две недели он кантовался у сослуживца, проводя разведку своей прошлой жизни. То, что сказала Ольга о слежке, новостью для него не было. Он вычислил людей Зайкалова уже через пять минут, как только оказался возле своего дома. Но сегодня нужно всё-таки доползти до квартиры. Все обходные пути уже просчитаны, и он пройдёт незамеченным мимо людей Тагира. Вик глянул на часы. Девять. Можно выдвигаться. Он скользнул взглядом по столу и увидел визитницу. Вытянув вощеный прямоугольник, хмыкнул:

«Кандидат психологических наук. Доцент кафедры прикладной психологии ВШЭ Зайкалова Ольга Валерьевна». Но самое главное было ниже-номера её телефонов. Не долго думая, он достал айфон, вбил оба номера и тут же позвонил.

– Да, слушаю вас.– она ответила сразу же.– Алло?

Он улыбнулся, чувствуя, как пальцы стало покалывать, просто от её голоса.

– Малыха, я снова тебя хочу.– низким, чуть с хрипотцой, голосом сказал он.

Она шумно вздохнула и задышала резкими толчками.

– Вик, какого чёрта ты творишь!– зашипела она,– Прекращай шариться в моём столе и выметайся на хер из моего кабинета! И не смей мне звонить! Муж каждую неделю берет распечатку моих звонков!

– И что, Оль?– смеётся он,– Так и вбей меня под именем Светлова Екатерина, именно на неё зарегистрирована симка. Ты слышала, что я сказал, малая?– голос стал тягучим и бархатным.

– Не желаю этого слушать, Вик! Это была ошибка, ты меня понял? Вспомнили-забыли!– зарычала она в трубку.

– Ты в это веришь, малыха?– смеётся он,– Я жду тебя завтра в полдень. Не надевай белье.

– Иди ты на хер! Я сказала-нет!

В ухо Вика полетели гудки.

– Куда ты денешься, Ляля. – ухмыльнулся он.

Повинуясь какому-то непонятному, невероятному порыву, он взял рамку, вытащил из неё фото и спрятал его в нагрудный карман. Последний раз оглядев кабинет, он вышел, закрыв за собой дверь.

* * *

Он прошел вдоль стола, собирая толстый слой пыли на пальцы. Память тут же нарисовала Ляльку, распластанную на этом столе и его, стоящего между её ног. Она осталась тут, как приведение. Ему казалось, что он слышит её смех. Чертыхнувшись, он вошёл в спальню.

Её паспорт так и остался валяться на столе, куда он его кинул. Взяв его в руки, он открыл его на странице семейное положение. Блядь! Вот тут, на этой странице она до сих пор его жена. Его! Значит, Зайкалов сделал ей новые документы, оставив это свидетельство его прошлой жизни, как извращённую пытку.

Он подошел к кровати и сел на неё, проводя рукой по её подушке, сгребая её и зарываясь в неё лицом. Невероятно, но она до сих пор сохранила её запах. Боковым зрением он увидел это. Откинув подушку, он поднял тоненькую полоску и почувствовал, как в душе всё перевернулось, когда до него дошло, что он держит в руке. Тест на беременность с двумя четкими полосками, который Ольга положила под подушку в ту проклятую пятницу!

– Сууука!– простонал он, резко вставая и вытягивая из кармана телефон.

Набрав номер, он ждет ответ. Тишина. Сброс. Ещё набор. Наконец невидимый абонент снимает трубку.

– Да?

– Здорово, дед. – хриплым голосом здоровается Вик, выходя из спальни в коридор.

– Виктор? – голос Влада становится жёстким, практически ледяным. – Ты где?

– Дома. – так же сухо отвечает он, подходя к вешалке и выуживая из кармана взятую в кабинете Ольги фотографию.

– А что так? Нагулялся?

– Дед, кончай! – начинает заводиться Вик.

– Это мне решать! Ты какого хера натворил? Ты понимаешь, что ты, сволочь, сделал? Значит так, – голос становится ледяным, хлестким. – Подойдешь к Ольге на пушечный выстрел, придушу! Её для тебя больше нет! Ещё раз сунешься, раздавлю!

– А вот это уже мне решать, ты понял! – процедил Витька, чувствуя ярость, охватывающую его. – Это решать только мне и ей! Она моя жена!

– С хера ли? Она тебе никто! Она уже три с половиной года жена Зайкалова! Тебе объяснить, что это значит? У них ребёнок! Не лезь к ней! Ты уже чуть не убил её вместе со своим отцом!

Вик вошел на кухню, подошел к окну и медленно, очень медленно, задернул шторы. Чтобы наблюдатели даже не поняли, что он это сделал. Развернувшись, он включил фонарик на айфоне, поставив телефон на громкую связь, и подошел к столу, положив фото на мраморную столешницу, проводя по лицу девочки пальцами, вглядываясь в её лицо.

– Ты можешь ответить мне всего лишь на один вопрос? – шипит он в трубку.

– И какой же? Насколько ты мудак? – ядовито выплёвывает дед.

– Когда Ольга родила? – хрипло спрашивает Витька, уже зная ответ и принимая истину, которая смотрела на него с фотографии его глазами.