Текст книги "Vic. Если ты вернёшься (СИ)"

Автор книги: Вирсавия Вайс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

Глава 16 Виктор

К вечеру грудная клетка стала поднывать. Последнее ранение не обошлось без последствий. Легкое было просто раскурочено, плюс два ребра собирали по кускам. Естественно, с курением врачи сказали завязать, но единственное, что Вик смог сделать, это сократить дозу на… ни хера.

Вот и сейчас, наведя в комнате идеальный порядок и открыв окно, он спустился вниз, вытягивая из кармана новую пачку. Сорвав упаковку, он выудил сигарету и заложил её за ухо. Зарулив на кухню, закинул в рот две таблетки обезбола, запив водой из-под крана, и врубил кофемашину. Дождавшись, когда чашка наполнится, он, подцепив её пальцами, вышел во двор. Достав сигарету, прикурил и сел на порожек, поставив рядом с собой чашку.

В голове постоянно прокручивалось всё то, что он увидел на видео. Слова, сказанные им, раздирали душу, как голодные собаки кусок тухлого мяса. На душе было погано до дури. Он был виноват везде и кругом.

Да ещё и дед рассказал о том, что было после того, как Ольга родила. Дашка родилась с тяжелым пороком сердца, и Зайкалов поднял на уши всех, чтобы его, Витькиной дочери, сделали всё возможное и невозможное для того, чтобы девочка выросла здоровой. А что сделал он?

Когда ему позвонил Артамонов с просьбой о разводе, он послал его на хер и два дня пил до зелёных соплей, жалея себя. Пока в среду не подписал документы, добавив от себя, насколько он «счастлив» этому обстоятельству. А в это время она готовилась к кесареву сечению, чтобы подарить жизнь его дочери. Ну что ещё может быть дерьмовее?

Оказывается, может! Вместо того, чтобы находиться рядом с ней, когда малышку оперировали, увозили в Германию на реабилитацию, что делал он? Накачивался пойлом и лез под пули, лез сознательно, уходя на самые сложные, самые опасные задания, и дед это понял сразу, как только увидел его спину, всего лишь спину.

– Какой же ты, Витя, мудила. – прохрипел он, обхватывая голову руками. – Оставь её, блядь, и не подходи больше никогда! Сука, если это твоя любовь, то на хера она ей нужна?

– Жалеешь себя, Вить?– Владислав стоял в проёме двери, скрестив на груди руки, глядя на него сверху вниз.

– А толку, дед? – хмыкнул Вик. – Если бы это могло хоть что-то изменить. Я чувствую, что сейчас вся эта дерьмовая ситуация в ещё больший штопор войдет. Но я не могу без неё. Даже когда ненавидел, не мог. Каждую, сука, ночь с нею до фейерверков в башке и штанах. Только, блядь, подумаю о ней, так всё, пиздец, мозги в отключке, сердце в пятках колотится и яйца взрываются, наваждение какое-то. И ведь ни хера легче не становится. Как увидел её вчера, всё, чуть не кончил, сидя в этой грёбаной аудитории. Она там что-то чирикает, а я её на столе раскладываю. Пиздец!

– Ты понимаешь, что она не уйдет от него, Вить? – Дед спустился и сел рядом. – Она любит тебя, но... – он замолкает, глубоко втягивает дым старого смоленого Беломора, согнутого «козьей ножкой». – Ты знаешь, что она три года проспала в твоей кровати, с рубашкой в обнимку? Каждую ночь, что они с Дашкой у нас оставались, рыдала белугой. Полночи стонет, полночи истерика. Но рисковать, Вить, она больше не будет. Зайкалов стал для Дашки отцом, и он её не отдаст, в этом я уверен, а без дочери Ольга не уйдет, как бы сильно она тебя не любила. Вы, два кобеля, просто загоните её в угол и сломаете окончательно.

– Я должен вернуть нашу жизнь, дед. – Вик встал и расправил плечи. – Понимаешь, я не могу без неё жить. Если она мне откажет, мне придётся уехать. Жить с ней в одном городе и не иметь возможности быть с ней я не смогу. У меня есть пара часов до приезда малой, пойду посплю. Мне потом куда кости кинуть?

– В мою старую спальню топай! – Влад махнул рукой в сторону второго этажа.

– Понял, принял. – хмыкнул он и быстро, перешагивая через ступени, поднялся на второй этаж.

Проходя мимо своей комнаты, Витька открыл дверь и втянул носом воздух. От сигаретного дыма не осталось и следа. Стрелка на часах танцевала около шести вечера. С учётом пробок, часа полтора, максимум два у него есть.

Он вошел в комнату, закрыл окно на микропроветривание и огляделся. Следов его пребывания здесь не осталось. Если он кимарнет тут часика полтора, ничего страшного не случится, главное, включить режим чуткого сна, чтобы даже от мыслей, шевелящихся в голове, он проснулся.

Сдвинув с покрывала игрушки, которые он сам же и разложил полчаса назад, Вик плюхнулся на кровать и, положив руки под голову, закрыл глаза. Уснул он практически мгновенно, служба к этому приучает быстро: использовать любые свободные пять минут для быстрого сна.

Но тут Витька просчитался. Если утром его мозг, находясь в пьяном угаре, не поддерживал связь с нейронами, то в этот раз он обрушил на него его прошлое лавиной. Он снова и снова переживал тот пятничный вечер, покрываясь липким потом, пытаясь хоть что-то исправить, но она всё равно уходила. Уходила от него, не оставляя даже надежды, как и он ей когда-то.

– Лялька! – кричал он, пытаясь поймать её, но хватая только растворяющийся туман. – Малыха!

Дальше – хуже! Её тело под его руками, стоны, вырывающие душу с мясом. Её губы, ласкающие его, её грудь с тугими бусинками сосков. Тело начинает сводить болезненной судорогой. Он стонет и мечется по кровати, пытаясь найти её, но руки снова и снова хватают пустоту.

– Оля!– стонет он, пытаясь дотянуться до неё.

Она оборачивается, кладет руки на живот и, глядя ему в глаза, говорит:

– Ты никогда не будешь ей отцом.

И улыбается, так, как может только она, нежно, ласково и маняще. Но не Витьке, а тому, кто стоит за его спиной. А Вик боится повернуть голову, точно зная, кого он там увидит.

– Прости, прости,– шепчет он уже в пустоту, в которой остаётся один.

– Ты сломал моего слоника.– говорит Лялька.– Поэтому я тебя, пожалуй, сегодня не прощу.

Что-то тяжелое начинает давить на грудь и колотить по бокам. И всё бы ничего, пока очередной удар не прилетает туда, где остался осколок. Вик дёрнулся, чертыхнулся и открыл глаза.

Она сидела на его груди, наклонив набок голову и прикусив губку, как всегда делала Ольга, обдумывая какой-нибудь вопрос. Прищурившись, девочка смотрела на него. Как только Вик открыл глаза, она вздрогнула и несмело улыбнулась.

– Привет. – хриплым голосом прошелестел Витька, чувствуя невероятное тепло, разливающееся по груди, заставляющее сердце сладко сжиматься.

– Привееет. – Наклоняясь к нему, протянула она, улыбаясь во весь рот, прижимая ручонки к его щекам. – А я тебя нарисовала! – кивнула в сторону стены, на которую он сегодня лично водрузил свой портрет. – А где ты был?

Вик смотрел на неё и не мог даже поверить в то, что она настоящая. Она смотрела на него, распахнув глазенки цвета тёмного шоколада с золотистыми искрами вокруг зрачков. Удивительная, просто нереальная. Девочка сидела и улыбалась, чуть прикусывая нижнюю губку. Слева, над верхней губкой Витька увидел такую же, как у Ольги, маленькую родинку. Осторожно, чтобы не дай бог не напугать её, он поднял руку и провёл по чёрным, как смоль, густым волосам, заплетённым в тугую косу. Она наклонила голову набок и потёрлась щёчкой о его руку. Витька вздрогнул и улыбнулся.

– Ты знаешь, – прошептала она, наклонившись к самому его уху. – Я уже думала, что тебя не существует, как Деда Мороза и Вики.

– Ну, малыха, про Деда Мороза оно как-то понятно, странный тип. – хмыкнул Витька, оглядывая её, проводя пальцами по личику, заправляя выбившиеся прядки за ушки. – А вот про твою Вику даже ума не приложу, что за персонаж такой.

– Не-е-е, – тихо засмеялась она её смехом. – Вика не моя, она мамулина. Когда мама спит тут, – Даша похлопала ручкой по Витькиной кровати. – Она её всегда зовёт и плачет, и за живот держится. Наверно, плохая девочка, если маме больно делает.

Вик замер, когда до него дошёл смысл того, о чём только что сказала его дочь, чувствуя, что глаза начинает жечь. Он почувствовал, как сердце сжало невидимой рукой, отчего стало трудно дышать.

– Иди ко мне, солнышко, – прошептал он, прижимая её к груди и ощущая себя последней сволочью на земле.

Глава 17

Он знал, что Зайкалов утром улетел в Эмираты почти до конца месяца. Ситуация там была сложная и, со слов деда, требовала немедленного решения. У Тагира там были необходимые связи и договорённости. Это направление, которое холдинг запустил три года назад, приносило огромную, постоянно растущую прибыль. И если в самом начале Виктор был против, да и против-то он был только потому, что Зайкалов вошёл партнёром, то сейчас он понимал, что эта курица несёт золотые яйца.

Изучив за выходные бухгалтерскую отчётность за последние три года, Вик удовлетворённо хмыкнул. Дела шли не просто хорошо, а охренительно. Даже аудит, который он запустил три года назад, не выявил особых проблем, зато полностью разорил его отца, добавив ко всем статьям ещё парочку по экономическим преступлениям. Так что, если бы эта сволочь не взлетела на воздух, то свободы он бы точно не увидел до конца жизни.

Витька знал, что дед отправил своих людей для того, чтобы они вернули сына в страну, но те опоздали всего на пару дней, успев только забрать тело, вернее то, что от него осталось.

– Ну что, готов? – голос деда вырвал его из воспоминаний.

Он отвернулся от окна и оглядел присутствующих. Глава юротдела, главбух, дед и он. На столе лежала папка с документом о передаче управления холдингом в его руки. Нужно закончить со всем этим как можно быстрее, в 12.30 встреча с Ольгой. А вечером он с дочерью планировал сходить на рыбалку, о чём маленькая занозка не забыла ему напомнить, разбудив с утра влажным липким поцелуем в щеку.

Ночью она со своим одеялом пришлёпала в комнату, где он теперь спал. Вик проснулся сразу же, как только она появилась на пороге его комнаты. Не открывая глаз, он следил за тем, как она с важным видом протопала по комнате и умостилась рядом с ним, поднырнув под его руку, прижимаясь спинкой к его груди. Он нежно поцеловал её волосы и прижал к себе, вдыхая сладкий тёплый аромат своей дочери.

– Вииитя! – дед щёлкнул пару раз пальцами. – Ты сегодня очнёшься? Нужно заканчивать с подписанием. И да, свяжись сегодня с Зайкаловым, узнай, что там по поводу денег. Он перед праздниками звонил, сказал, что их пытались вывести с его счетов.

– Отлично, вот и повод. – Криво улыбнувшись, Виктор сел за стол и, бегло изучив документы, поставил на каждом листе свою подпись.

Через полчаса дед удовлетворённо хмыкнул.

– Всех благодарю за работу, – вставая, произнёс он. – Эти три года были сложными, но благодаря нашей слаженной работе мы удвоили оборот концерна и начали развивать два новых направления. Так что, Вить, давай включайся. Времени на раскачку нет. А я, пожалуй, на покой пойду. Удачи нам всем.

С этими словами Татарский развернулся и вышел из кабинета.

– Ну что ж, приступим. – Вик откинулся в кресле и оглядел присутствующих. – Лариса Михайловна, с отчётами я ознакомился. Мне бы ещё всю налоговую документацию за последние три года просмотреть. Подготовьте к пятнице и мне на почту сбросьте. По юротделу у меня вопросов нет. Так что все свободны, продолжаем работать.

Как только дверь за ними закрылась, он глянул на часы. Стрелка замерла на одиннадцати часах. Зайкалов ещё в воздухе. А вот до 12.30 время ещё есть. Хотя...

Он достал телефон, нашел её номер и позвонил. Ольга взяла трубку сразу же.

– Да, Вить? – Голос спокойный, слегка приглушённый.

– Оль, ты где уже?

– Проехала развязку МКАД. Ты что-то хотел?

Хотел? Да до одури! Раз десять для начала, потом отдохнуть, прижимая её к себе, любя пальцами, ртом, языком, сходя с ума от её стонов, считая оргазмы, а потом снова брать её столько раз, на сколько хватит сил. Пока Ольга будет спать, розовая и горячая от его ласк, разбудить с утра свою дочь и щекотать её тёплые пяточки, чувствовать её мягкие ладошки на своих щеках, катать её на плечах и дуреть от счастья, слыша её ласковый нежный смех. И быть не дядей Витей, а папой! Вот чего он хотел. Простого человеческого счастья, которое сейчас было для него такой же мечтой, как мир во всём мире – несбыточной.

– Тебе нужно во ВШЭ самой, или ты едешь только ради меня? – откашлявшись, спросил он.

– Я еду за ключами, Вить, и всё! Только забрать ключи! Не придумывай ничего! – нервно обрубила она.

– Как скажешь, Оленька. В таком случае планы несколько изменились, я скину тебе адрес. Подъезжай туда. Я там буду уже через двадцать минут.

– Какого хрена? – возмутилась Ольга. – Что ты удумал? Никуда я не поеду!

– Оль, ключи у меня, не забывай! – растягивая слова, сказал Вик, прекрасно понимая, что опять ставит её в безвыходное положение.

– Чёрт, чёрт, чёрт! Будь ты проклят, Татарский! – зашипела она, сигналя кому-то.

– Ну так как, Оль?

Он вышел из кабинета и спустился вниз на парковку. Чёрный корпоративный «Тахо» моргнул сигнализацией.

– Жду адрес! – прорычала она, вешая трубку.

Он быстро написал адрес и, заведя внедорожник, выехал из подземного паркинга.

Через полчаса он уже смотрел из окна, как она идет по тротуару, поглядывая на номера домов. Вик в очередной раз подумал, насколько сильно любит эту женщину. Вглядываясь в её изящную, как у фарфоровой куколки, фигуру, он узнавал каждый её изгиб, лаская глазами, мысленно прикасаясь к ней. Вик и представить себе не мог, если бы в тот июльский день он не поехал к деду и не встретил её, как бы он вообще жил.

– Моя девочка, – прошептал Витька под нос.

В этот самый момент Ольга резко остановилась, словно услышала его, и подняла голову, встречаясь с ним взглядом. Они просто стояли и смотрели друг на друга. Время словно замерло, остановилось.

Виктор чувствовал, как желание накрывает его, проносясь волной дрожи по всему телу, блокируя мозг. Резко вскинув голову, он разорвал визуальный контакт, развернулся и быстро ушел с лоджии. Уже через минуту домофон разразился настойчивой трелью.

Она зашла и останавилась в дверях, не отпуская ручку, словно боялась, что он набросится на неё прямо в прихожей.

– Ключ. – Протянув руку, Ольга ждала, опустив глаза, стараясь даже не смотреть на него.

– Может, пройдешь, Оль? – улыбнулся он, слегка касаясь пальцами её руки.

Она вздрогнула от этого прикосновения и отдернула руку.

– Вить, не надо. – хрипло прошептала она, делая шаг назад. – Просто отдай мне ключи.

Он отступил на шаг и поднял вверх обе руки.

– Как скажешь, родная. – быстро согласился он, бросив на неё горячий взгляд сквозь ресницы. – Давай мы с тобой договоримся: я даже пальцем к тебе не прикоснусь, пока ты сама меня об этом не попросишь. Как бы мне ни было херово, я ничего не сделаю тебе, малыха.

Она с сомнением покосилась на его пах, распирающий бугор в котором недвусмысленно давал понять, в какой плоскости сейчас находятся Витькины мысли.

– Даже в этом случае, Оль. – хмыкнул он, увидев, куда направлен её взгляд.

Она вспыхнула и подняла на него глаза.

– Давай, проходи. – Виктор махнул рукой в сторону комнаты, развернулся и пошел вглубь квартиры.

– Да твою-то мать! – выругалась она, уже понимая, что ничем хорошим это не кончится.

Скинув туфли, она нырнула в явно новые тапки и поплелась за ним, давая себе слово, что как только она заберет ключи, ноги её здесь не будет.

Глава 18 Ольга

Первое, что я увидела, когда вошла в огромную комнату, фото Дашки на стене, выполненное в манере Fine Art.

С учётом того, что увидел он её всего три дня назад, а на дворе праздники, я даже не представляю, как он умудрился это провернуть. Я делала такую фото-картину и знаю, что это как минимум неделя.

– Оль, иди сюда!

Витькин голос несся откуда-то из глубины длинного коридора. Я уже сделала шаг, но вовремя очухалась, останавливая себя словами:

– Куда ты, твою дивизию, топаешь? Стой на месте! Забирай ключ и вали отсюда, пока не оказалась в кровати с задранной юбкой и раздвинутыми ногами.

Эта картина настолько ярко вспыхнула в голове, что меня прошибло потом. Я вытерла дрожащие ладони о юбку и откашлялась, чувствуя, что всё тело трясёт.

– Вик! У меня мало времени! – севший голос прорезал тишину тупым ножом, застряв в воздухе. – Отдай мне ключ, и я пойду, – хриплым шёпотом закончила я, поднимая глаза и спотыкаясь о его взгляд.

Он стоял в дверях, прислонившись спиной к косяку и скрестив на груди руки, отчего мышцы стали ещё рельефнее, натягивая ткань рубашки.

– Куда ты пойдёшь, Оль?

Он улыбается уголком рта, заставляя моих долбанных мурашей собираться в неуправляемый табун внутри живота, начиная свой разбег чуть ниже пупка, хотя кому я вру, гораздо-гораздо ниже пупка, отчего всё внизу уже сочится теплой влагой.

– Мне надо домой, Вить, – умоляюще выдыхаю я, наблюдая за тем, как он, оттолкнувшись от косяка, приближается ко мне.

– Где ты оставила машину, малыха?

Он прищурил глаза, и я понимаю, что стоит за этим вопросом.

– Сразу в конце улицы, – быстро отвечаю, сглатываю и отвожу глаза, понимая, что попалась. – Тут не было парковочных… мест, – спотыкаясь на словах, заикаясь, заканчиваю я мысль.

– Врешь! – смеётся он, останавливаясь в шаге от меня. – Ты прекрасно знала, зачем идёшь сюда, малыха, и ключ всего лишь предлог. – Он наклоняет голову набок, продолжая улыбаться, отчего у меня уже подкашиваются ноги. – Зачем тебе ключ до конца праздников? Я узнавал, до одиннадцатого тебя в универе быть не должно. Так зачем тебе присрался этот ключ именно сейчас?

Я нервно облизываю губы, глаза бегают по сторонам, лишь бы не смотреть на него, обхватываю себя руками, чувствуя, как дрожат пальцы.

– Как Дашка? – хватаюсь за спасительную мысль, как за соломинку.

– Она невероятная, Оль.

В его голосе появляется такая теплота, что я ещё больше чувствую сковывающий меня внутренний холод.

– Она сегодня пришла ко мне ночью и спала со мной. Ты представляешь? Это так удивительно, смотреть на неё и видеть себя, знать, что это твоё. Почему ты не сказала мне, родная?

– Я хотела, – прошелестела я, понимая, что ещё чуть-чуть и просто разревусь. – Но не успела. А потом…

Отвернувшись, прикусила губу. По щекам скатилась предательская слеза.

– Спасибо тебе, Оль. Спасибо за Дашку. И прости ты меня, если сможешь.

– Мне не за что тебя прощать, Вить, – вздохнула я. – Всё случилось так, как случилось. Смысл сходить с ума, всё равно ничего уже не исправить. Отдай мне, пожалуйста, ключи.

Я протянула руку, в тайне надеясь на то, что он притянет меня сейчас к себе и просто унесет, бросит на кровать, сделает своей, молча, не задавая вопросов. Но он всего лишь достал из кармана ключ и положил в мою протянутую ладонь, прочертив круг по коже. Взглянул на меня, полыхнув глазами, развернулся и вышел, на ходу бросив:

– Будешь выходить, просто захлопни дверь.

Я стояла оглушенная тишиной и чувством собственного одиночества.

– Ну вот, он сделал так, как ты сказала, так что же тебя опять не устраивает? – буркнула я под нос, разворачиваясь и медленно двигаясь к дверям.

В нос ударил запах свежесваренного кофе и корицы. Я остановилась.

– Ну ничего же не случится, если я всего лишь выпью кофе!

Тихий диалог с собой для кого-то и покажется странным, но мне он всегда помогал.

– Угу, давай-давай, кофе она выпьет! Ты себе-то не ври! – включилась в диалог вторая я. – Топай к дверям и на выход!

Ноги уже несли меня через гостиную по коридору на кухню, где аромат окутал меня, как одеяло.

– Садись. Я уже всё налил. – сказал он, даже не оборачиваясь, кивая в сторону огромного овального стола в столовой, на котором дымилась огромная кружка.

– Спасибо. – тихо ответила я, подошла к столу, взяла кофе и вернулась на кухню. – Вить, почему?

Он хмыкнул, и вопрос повис в воздухе. Тишина затягивалась. Я вздохнула и отвернулась.

– Что ты хочешь услышать, малыха? То, что я повёл себя как последний мудак? Что лично расхерачил всё? Что пошёл на поводу собственной ебанутости и не дал тебе даже шанса что-то объяснить? Да я, блядь, даже себе не дал шанса тупо въехать в эту ситуацию! – он ударил кулаком по столешнице. – А тебе и объяснять-то было нечего. Ты оказалась такой же заложницей, как и я, только вместо того, чтобы тебе помочь, я тебя окончательно утопил, как и наш брак, как и свою жизнь.

– Вить, не надо. – прошептала я.

– Ты же спросила, Оль, «Почему?». Ты же видела всё? – он развернулся ко мне, облокотившись о стол.

Я кивнула, глядя в сторону, куда угодно, лишь бы не на него.

– Оля, посмотри на меня. – голос бархатный, ласкающий, как у змея из эдемских садов.

Я махнула головой и стала ещё пристальнее разглядывать пенку на кофе. Тихий смех, и я вскидываю голову, тут же попадая в плен его глаз. Горячая волна накрывает, дыхание перехватывает, и руки начинают дрожать.

– Я пойду, – голос ломается, уходя вверх, – спасибо за кофе.

Пока ставила кружку, залила весь пол, рука тряслась так, что мне стало страшно.

– Я сейчас вытру, Вить, – хрип, как у раненного зверя, – дай тряпку.

– Забей, Оль. – опять смех тихий, низкий, сводящий с ума.

И у меня срывает все стоп-краны, до одного. Резко развернувшись, я подлетела к нему и начала колотить кулаками в грудь.

– Как ты мог, сволочь! Как ты мог так со мной поступить! – я кричала, слезы текли ручьём, наконец-то освобождая меня от этой грязи до конца. – Как же ты только мог! Ты знаешь, что твой отец пытался мне заплатить, только бы я ушла от тебя! Как у тебя хватило мозгов просто поверить, что я могла с кем-то кроме тебя! Как ты только посмел так думать! А Зацепин? Как у тебя только хватило совести отправить ему то видео! Я ненавижу тебя! Ты бросил меня! Нет, ты бросил нас!

Руки уже болели, а он просто стоял и смотрел на меня сверху вниз. В конце концов, я вцепилась в его рубашку и, уткнувшись лицом в его грудь, рыдала, пока плач не перешёл в тихие всхлипы.

– Иди сюда, родная. – он наклонился и подхватил меня на руки.

Мне было всё равно, куда он меня несёт. Внутри была сосущая, изматывающая пустота, словно вся вылитая только что грязь освободила место, которое теперь требовало заполнения. Он занес меня в полутёмную комнату и сел, прижимая меня к себе. Я тихо всхлипывала, постепенно успокаиваясь, растворяясь в его тепле. Под моим ухом стучало его сердце неровным набатом. Я ждала. Ждала хотя бы движения. Но он просто держал меня на руках, уперевшись подбородком в мою макушку. Даже руки с места не сдвигал. В голове тут же прозвучали сказанные им несколько минут назад слова: «Давай мы с тобой договоримся: я даже пальцем к тебе не прикоснусь, пока ты сама меня об этом не попросишь. Как бы мне ни было херово, я ничего не сделаю тебе, малыха». А судя по тому, что мне упиралось в бедро, ему было именно херово. Я слегка пошевелилась, и реакция не заставила себя ждать, усилением пульсации и чуть заметным движением.

– Оль, ты что сейчас делаешь? – его хриплый голос резанул по оголённым нервам.

– Я... – нервно облизнула губы, чувствуя, как внизу всё становится мокрым и ватным. – Прости. Мне, наверно, пора, Вить.

– Наверно. – хриплым голосом эхом повторил он, продолжая удерживать меня на коленях.

Я заёрзала, пытаясь вывернуться, но тем самым прижимаясь к нему ещё сильнее, касаясь пальцами член, скрытый под одеждой . Он застонал, сцепив зубы и разводя руки в стороны.

– Иди, Оль! – резко, грубо, выстрелом крикнул он. – Беги, пока можешь! Пока я могу тебя отпустить.

Я подскочила, как ошпаренная. Спотыкаясь, снося углы, я бежала, бежала от него, слыша, как что-то бьётся о стены и его глухие стоны, закладывающие уши.