Текст книги "Vic. Если ты вернёшься (СИ)"

Автор книги: Вирсавия Вайс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

Глава 4

– Я говорю тебе вполне серьёзно, Оль, завязывай ты с этим. – Муж резкими движениями развязал галстук и, сняв его через голову, швырнул в кресло. – Заканчивай год и на хер! Заявление на стол! Хочешь работать, откроем тебе кабинет, сиди и работай. Не хер тебе делать в универе!

– Я не хочу тебя слушать!

Она стояла у окна и расстёгивала блузку дрожащими пальцами. Эти скандалы стали уже постоянными. Тагир просто выматывал её требованиями бросить работу. И с каждым разом накал их споров набирал всё больше оборотов. А потом он всю ночь наказывал её в постели, становясь почти жестоким. Всё тело было покрыто синяками от его укусов и прикосновений, он словно метил её.

– А придётся, дорогая! Если ты не напишешь заявление, мы с Дашкой уедем из страны, а ты останешься тут! – Он подошёл к ней и резко развернул её к себе лицом, больно сжимая подбородок и поднимая голову вверх. – Ты думаешь, я не знаю, чего ты ждёшь?

– И чего же? – прошипела она, вцепившись в его руку.

– Ты ждёшь его! Ждёшь, как течная сука! Что, соскучилась? – Он наклонился, практически касаясь её лба. – Так не терпится, чтобы он залез тебе между ног, дорогая?

– Пошёл ты к чёрту, Тагир! – Она попыталась вырваться из его железной хватки, вцепившись в его руку, пытаясь разомкнуть его пальцы. – У тебя уже параноя. Его нет, и как минимум до осени не будет, если вообще будет. Если бы он хотел меня найти, уже бы это сделал. Контракт закончился два месяца назад, но его до сих пор нет!

– Откуда ты знаешь, есть он или нет, Оленька? – Издевательски тянет он. – Может, оттуда, что уже месяц, как поменяла маршрут? Насколько мне известно, от универа до нашего дома дорога ну никак не проходит через Пятницкую! Какого хера ты там делаешь? Отвечай!

Он сжал её плечи руками и встряхнул с такой силой, что она клацнула зубами.

– Следишь? – Зашипела она, вцепившись в его руки ногтями, раздирая кожу под белой рубашкой. – Тогда что же тебе твой Аслан не сказал, что я каждый раз останавливаюсь у Светкиного магазина, куда в это же время приезжает Мадина? Отвечай! Я что, не могу посидеть с подругами, отдохнуть от твоих истерик?

Тагир резко замирает и, опустив её плечи, достаёт телефон.

– Где эта маленькая дрянь! – Шипит он, выискивая номер сестры в контактах. – Вот она! – Он быстро нажимает на вызов, не спуская глаз с жены. – Мади, где ты позавчера была с четырёх до половины шестого? А вчера? Сегодня… Тоже там же? Какого хера вы там втроём делаете? А ещё кто-то бывает там? Какая тебе на хер разница, зачем мне это нужно! Да не злюсь я на Ольгу! Всё, давай!

Он медленно опускает телефон и рывком прижимает жену к себе.

– Прости, Оль, пожалуйста, прости. – Шепчет он, целуя её в макушку.

– Да пошёл ты к чёрту, Тагир! – Она резко вывернулась из его объятий и, обойдя его, направилась к дверям. – Я сегодня буду спать с Дашей! Не приходи к нам. Я не хочу тебя видеть! Оставайтесь сегодня вдвоём, вы стоите друг друга! И запомни, – Она повернулась и, бросив на него полный презрения взгляд, выплюнула: – Если я и уйду от тебя, то уйду не к нему, я уйду именно от тебя, в никуда! Но если ты меня толкнёшь в его сторону, то…

Не договорив, она вышла из комнаты, хлопнув дверью.

– Сууука! – Орет Тагир, вымещая свою злость на мебели, круша всё вокруг себя.

Грохот стоит на весь дом, перекрываемый отборным матом.

Когда в спальне, кроме кровати, не остаётся ничего, он выходит и идёт по коридору в кабинет. Достаёт из бара бутылку коньяка и упивается в стельку. Всё летит в жопу! Всё! И именно он сам сейчас всё разрушает и не может остановиться. Страх потерять их полностью блокирует разум, будит в нём зверя. Она права, всё, что он сейчас делает, это толкает её в его руки. Так же, как три с половиной года назад Татарский толкнул её в его руки. Всё повторяется, «закон бумеранга».

Последние пару дней у Тагира появилось чёткое ощущение, что за ним следят. Он готов поставить что угодно, что Татарский уже здесь, и мало того, он уже рядом с ними, рядом с нею.

Уже отключаясь от алкогольного угара, Тагир поймал себя на мысли, что ему легче убить… Нет, ни хера не легче. Если кого и убивать, то только его, а это вопрос уже решённый, пусть только этот сучёныш высунет свою голову из норы, в которой он спрятался.

Уже под утро, с трещащей головой он стоял под ледяным душем, приводя мысли и тело в порядок.

– Какого хера ты творишь! – Цедил он сквозь зубы. – Ты сам всё разносишь в хлам! Тебе для этого и Татарский не нужен! Возьми себя в руки! Но сейчас верни её в свою постель и не выпускай, пока он не утащил её в свою!

Шарахнув по стене кулаками, он вышел из душа и, накинув халат, направился в детскую. Ольга спала, прижимаясь к дочери. На её подбородке он увидел синеватые кровоподтёки от его хватки. Очень осторожно Тагир подошёл к кровати и отодвинул дочь к стенке. Ольга заворочалась и попыталась к ней подвинуться. Но он просто подхватил её на руки и закрыл рот поцелуем, увидев, что она распахнула глаза и наморщила лоб. Развернувшись, он покинул детскую, не выпуская жену из объятий. Уже около их спальни он поднял голову.

– Какого хера ты делаешь? – Зашипела жена, пытаясь вырваться из его рук. – Даже не думай, что я позволю тебе…

– А я и спрашивать тебя не буду, дорогая. – ухмыльнулся он, чувствуя опять волну ярости, поднимающуюся изнутри. – Ты моя жена, которая сама дала мне право делать с ней всё, что я только пожелаю! А я желаю оттрахать тебя по-полной прямо сейчас. Надеюсь, тебе всё понятно.

– Только попробуй прикоснись ко мне. – Прошипела она, упираясь руками ему в грудь.

– Иначе что, Оль? Что ты сделаешь?

Он ногой открыл дверь, внес её в спальню и бросил на кровать. Жена отползла на другой конец и, прикрыв грудь руками, молча смотрела на то, как он скидывает халат. Как только он направился к кровати, Ольга вздрогнула и вздернула подбородок.

– Тагир, не смей! – тихо прошептала она, вытягивая руку вперёд. – Если ты ко мне прикоснёшься, я вечером соберу вещи и уйду из дома с ребенком.

– Давай, сука, я посмотрю, как это у тебя получится! – рыкнул он, наваливаясь на неё, разрывая тонкую шелковую маечку и шортики.

Он закинул руки жены за голову, сжав их грубой хваткой, и резким движением развел её ноги в стороны.

– Смотри на меня! – грубо крикнул он, входя в неё резко, без прелюдий и нежных слов. – Я хочу, чтобы ты знала, кто тебя имеет!

– Пошёл ты на хер!

Ольга смотрела на него ничего не выражающим взглядом, пустым и холодным. Внезапно желание пропало. Ему стало мерзко от того, что он творит. Он резко вышел из неё, услышав её всхлип, упал на спину и притянул её к себе.

– Господи, родная, прости меня. – прошептал он, целуя её волосы. – Я сам не знаю, что на меня находит, стоит мне только представить тебя рядом с ним. Я готов убить и его и тебя!

– Тагир, я говорю тебе в последний раз, ты сам разрушаешь наш брак. Ты сам! И никто тебе для этого не нужен! Его нет! – Она села и посмотрела на него, прищурив глаза. – Если ты не возьмёшь себя в руки, я подам на развод! И не потому, что где-то есть он, а потому что... – Она опустила руки. – Посмотри на меня, сволочь! Я вся в синяках!

Только сейчас он увидел, что всё её тело покрыто синими кровоподтеками, следами укусов и ссадинами, оставленными им. И ему стало страшно от того, что он с нею сделал.

Глава 5 Ольга

Меня всю трясло. Жизнь внезапно превратилась в ад. Тагир сходил с ума и наказывал меня за это. Я прекрасно понимала, что за мной ведется круглосуточная слежка. Свободной я могла себя почувствовать только на работе и в магазине у Светланы. Ещё год назад я познакомила Светку с Мадиной, и эти две красапетры нашли общий язык уже через пять минут. А после распитой на двоих бутылки коньяка они стали вообще не разлей вода.

Светка, после того как я ей всё рассказала о нашей с Витькой истории расставания, была всецело на моей стороне. Как она сказала:

– Сучий характер Татарских портит жизнь не только окружающим, но и им самим.

Конечно, мой брак с Зайкаловым тоже вызвал у неё много вопросов, но в конечном итоге, видя всё, что он делал для меня и дочери, она, скрепя сердце, успокоилась, хотя и здесь выдала одно из своих изречений:

– Выбирая из двух мудаков, делай выбор в пользу того, кто сейчас тебе полезней.

Последний месяц мы с девчонками взяли за правило встречаться после моей работы в Светкином магазине, чтобы немного отдохнуть от семьи. Хотя мне казалось, что Мади и Светка делали это только для того, чтобы отвлечь меня от того ада, в который медленно, но верно превращалась моя жизнь. Вот и сегодня мы запланировали нашу встречу на шесть часов. Тагир должен был забрать Дашу из садика, потом у них был намечен поход в кино и прыжки на батуте. Так что весь этот вечер я была предоставлена себе. Я понимала, что это своего рода извинение от мужа после безобразного скандала, устроенного им на прошлой неделе. Такое же извинение, как и тяжелые браслеты Тиффани, которые я обнаружила утром на подушке.

Тагир не трогал меня уже несколько дней, даже не ночевал дома. Но каждое утро я находила очередной презент на подушках, туалетном столике, в машине. Всю мебель в спальне заменили на следующий, после погрома, день.

Хотя, честно говоря, уже сегодня ночью во сне я исползала всю кровать, пытаясь прижаться к его горячему крепкому телу. Я тосковала без него. Он стал частью моей жизни. И даже его поведение не оттолкнуло меня от него, потому что я прекрасно знала его причины.

Глянув на дорогу, я поняла, проторчать в пробке придётся ещё минимум полчаса. Прикусив губу, я достала телефон и написала мужу:

«Не задерживайтесь допоздна. Постарайтесь быть дома раньше десяти. Завтра приедет мама. Тагир, возвращайся домой. Я соскучилась».

Не давая себе возможности передумать, быстро нажала на отправку и кинула телефон на заднее сидение.

Опустив солнцезащитный козырек, я подправила волосы и обновила блеск на губах. Именно в это мгновение я почувствовала взгляд, прожигающий меня насквозь. Медленно подняв козырек, я оглянулась. Рядом с моей машиной остановился тяжелый байк. И его хозяин смотрел на меня сквозь затонированные стекла визора, не отрываясь. Я вздрогнула и отвернулась.

– Господи, Мята, твою мать! Не становись идиоткой! Ну подумаешь, байкер! Сейчас они все повылезали после зимней спячки! – бубнила я под нос, чувствуя его взгляд.

Наконец, мотор взревел, и он рванул вперёд, оставляя меня в растрепанных чувствах и с дрожащими пальцами, барабанящими по рулю.

Меня ещё потряхивало, когда я въезжала на служебную парковку возле университета. Загнав машину, поднялась в свой кабинет, ощущая внутреннюю дрожь.

– Ольга, твою мать! Немедленно успокойся! Это всё твой ПМС!– бурчала я под нос, идя по коридору в сторону своего кабинета.

Как только я зашла, телефон зазвонил. Глянув на экран, успокоилась, Тагир звонил по видеосвязи. Приняв звонок, я села в кресло, попыталась успокоиться и улыбнулась.

– Оль, прости меня. – тихо сказал муж, проводя по волосам пальцами. – Я не знаю, что со мной происходит. Дурею от мысли…

– Тагир, прекрати, я всё понимаю, но ты иногда меня пугаешь. Пойми, ты сам разрушаешь всё, что мы построили. – вздыхаю я.

– Если бы ты меня любила, если бы хотя бы попыталась это сделать.

– Тагир, давай не будем об этом. Ты всё знал с самого начала, я никогда тебе не лгала, ты хочешь, чтобы я сделала это сейчас? Ты стал для меня дорогим человеком, но больше я не могу тебе дать, как бы этого не хотела. Ты сегодня вернёшься домой?

– Ты этого хочешь, Оль? Даже после всего, что я натворил?

– Да. Я буду тебя ждать.

– Люблю тебя, родная.

– До вечера, дорогой.

Он хмыкнул и отключился как раз в тот момент, когда в дверь постучали.

– Да, войдите! – крикнула я, убирая телефон.

– Ольга Валерьевна, там изменения по парам произошли, вы сможете перенести вашу пару на полтора часа?

Молоденькая девочка-секретарь нервно закусывала губы, из чего я сделала вывод, что об изменениях в расписании было известно уже давно, но она не удосужилась сообщить об этом преподавательскому составу.

– Хорошо, Леночка, – вздохнула я, – а перенести куда? На сегодня раньше или позже, или вообще на другой день?

– Нет, нет, – выдохнула она. – На сегодня, но на полтора часа раньше.

– Хорошо, я перенесу. Всё равно у меня окно между второй и четвертой парой.

– Вот спасибочки, Ольга Валерьевна, вы просто моя спасительница! С меня кофе!

Она улыбнулась и скрылась за дверью. Я выдохнула и подняла своё расписание. 114 группа. Прикладная психология.

– Отлично. – улыбнулась я.

Мне нравилась эта группа, и девчонки, и мальчишки были спокойными и прилежными студентами, халявщиков и прогульщиков не было. Достав список лекций, я глянула в свои конспекты, приготовленные заранее. Впереди майские праздники, но у меня есть, чем их занять.

* * *

Всю пару я постоянно дергалась. Было ощущение, что в мою жизнь на полных парах несётся звездец космических масштабов, грозя полностью расхреначить всю мою жизнь. Хотя, на первый взгляд, всё было как обычно, но что-то не давало мне покоя. Руки постоянно потели, волосы вставали дыбом. Сердце то начинало скакать как бешеное, то замирало, пропуская удары. Я постоянно чувствовала на себе чей-то тяжёлый взгляд, но как только поднимала голову, всё было как обычно. Уже через час я стала поглядывать на часы, считая минуты до конца пары.

– Итак, впереди майские праздники, а ещё через месяц мы с вами торжественно выходим на сессию. Я прекрасно понимаю, что для вас, будущих экономистов, психология хоть и нужный, но далеко не главный предмет, поэтому всем желающим будет предоставлена возможность заработать «Отлично» автоматом. Для этого я предлагаю вам сделать презентацию по теме: «Психологические аспекты вины. Причины возникновения и её структура на примере героев художественной литературы и исторических личностей». Героев и личностей вы выбираете самостоятельно. Ваши презентации я буду ждать сразу после праздников. Последний день приёма работ пятнадцатое мая. По всем вопросам писать мне на почту и обсуждения в группе в контакте. Всем всё понятно?

Поднимаю голову и осматриваю своих студентов. Сидят уткнувшись в телефоны, одни макушки отсвечивают. Галерка, как всегда в полумраке. Тишина и сопение.

– Есть какие вопросы по заданию?

Я нервно собирала свои конспекты, мечтая только об одном: как можно скорее вырваться из амфитеатра, который уже начинал давить на меня.

– Отлично, тогда поздравляю всех с наступающими...

– Ольга Валерьевна!

Я замерла, язык прилип к нёбу, меня обдало жаром от этого голоса, руки стали липкими, а по спине потекла струйка пота.

– Можно вопрос?

Я сглотнула комок, внезапно появившийся в резко пересохшем горле, голова непроизвольно дёрнулась.

– Если жена спит с отцом мужа, чье чувство вины лучше описывать, отца или жены? Или всё дело в глупости мужа?

Я вздрогнула, как от удара, и медленно подняла голову. Его взгляд, в котором плескалась ярость, просто прожигал, выворачивал меня наизнанку. Я почувствовала, что земля покачнулась и медленно стала уходить из-под ног.

Глава 6

– Если это личности исторические... – хриплым, ломающимся голосом прошептала я, глядя в его глаза.

– О! Ещё какие исторические! – хмыкнул он, криво улыбаясь, буравя меня взглядом.

– В таком случае, именно для вас, молодой человек, моё задание: осветить проблему вины с трех сторон.

Я вздёрнула подбородок и, прижав тетради к груди, двинулась в сторону дверей. Он сидел на самом верхнем ряду. Господи, и как я его не заметила? От верхнего ряда до дверей расстояние приличное, и если выскочу сейчас, то успею добежать до кабинета и закрыться в нём.

– Трёх? – он начал подниматься. – И кто же третий, Ольга Валерьевна? – медленно спускается по ступеням вниз, как хищник, готовящийся к прыжку, не сводя глаз с выбранной жертвы.

– Муж! – зло рявкнула я, рванув на себя дверь и вылетая в коридор.

Я не помню, как неслась по коридору мимо дверей аудиторий, боясь даже оглянуться, но спиной чувствуя его взгляд. Он преследовал меня, я знала это точно.

Подскочив к кабинету, открыла его и, влетев внутрь, закрыла на ключ, приваливаясь спиной к дверям и стекая по ним на пол.

Обхватила колени руками и спрятала в них лицо. В эту же секунду в дверь постучали, и вибрирующая волна прошла по моей спине.

– Ольга Валерьевна, с вами можно поговорить? – его голос, сухой, ледяной, режущий меня ножом, вгрызался в мой мозг, заставляя тело вздрагивать. – Ольга!

Я сжалась и закрыла глаза.

– Молодой человек, Ольги Валерьевны уже, наверно, нет. – Раздался голос Леночки. – Сегодня сокращенный рабочий день! Преподаватели тоже люди. Вы кто и из какой группы?

– Виктор Татарский, 114 группа.

– Ааа! Восстановленный после академки! – потянула она. – Идите домой, юноша, все вопросы или через её почту, на сайте, или уже после праздников.

– Спасибо.

Я подняла голову и прислушалась. Удаляющиеся шаги Леночкиных каблуков и тяжёлые мужские.

– Господи! – прошептала я. – Ну почему?

Опираясь рукой на косяк, встала и на негнущихся, подкашивающихся ногах доползла до кресла и рухнула в него, уронив голову на руки, упирающиеся локтями в стол.

Телефон блямкнул, и я увидела сообщение от абонента «миллион-на-миллион». Ткнув пальцем в экран айфона, нервно рассмеялась.

«Оля, он вернулся. Вик в Москве».

– Спасибо, Артемон, это я уже поняла. – хмыкнула я.

Бросив взгляд на часы, чертыхнулась. Время полпятого. Нужно позвонить Светке и сказать, что я или задерживаюсь, или меня сегодня не будет. Быстро набираю её номер.

– Светуля, привет, тут такое дело. – шепчу я срывающимся голосом. – Ты одна?

– Да, Оль, какого хера случилось? – переходит она на шёпот.

– Свет...

Я замираю, прислушиваясь к шагам за дверью. Послышалось? Прикрываю телефон рукой.

– Ольга, ёб твою мать! Ты где? – кричит она в трубку.

– Свет, он вернулся. – всхлипывая, шепчу я.

– Заюш, это, конечно, охрененная новость, если бы я ещё понимала, он – это кто?– Хмыкает она в тубку.

– Вик! Свет, он вернулся и стоит за дверью! – я чувствую, что по щекам ползут слезы, обжигая кожу.

– Охуеть, дорогая редакция! Мне приехать за тобой?

– Нет, Светуль. Я сейчас отсижусь, уйдет же он, в конце концов, и сразу поеду домой. Не ждите меня сегодня. Мадине, смотри, не проболтайся, она, конечно, наш человек, но Тагир из неё любую инфу в два счёта вытянет.

– Хорошо, Оль. – вздыхает она. – Держи меня в курсе. Очешуеееть! Ну блядь! Крепись, мать.

Она кладет трубку, а я осоловелым, затуманенным взглядом оглядываюсь. Взгляд тут же упирается в фото Дашки на руках Тагира, стоящую на столе. Дрожащими руками беру рамку и провожу по ней пальцами. Вытирая слезы запястьем, прижимаю фото к груди и невидящими глазами смотрю в окно.

Стрелки медленно ползут по циферблату, отсчитывая секунды, минуты, часы. Мимо кабинета проплыла уборщица, громыхая ведром и шваброй, толкнулась несколько раз в кабинет, попыталась открыть своим ключом, выругалась и пошла дальше. Я сглотнула. Она всё делала молча, значит... Он ушел.

Глянула на часы: половина восьмого. В универе сегодня осталась уже, скорее всего, только я и уборщица. Покидав всё в сумку, достала ключ от черного входа. И осторожно, на цыпочках подошла к двери. Приложила ухо к деревянному полотнищу и прислушалась. Тишина. Набрав полные легкие воздуха, шумно выдохнула, вытерла о юбку внезапно вспотевшие ладони и положила руку на ручку. Как только горячая кожа коснулась холодного металла, тут же отдернула ладонь и вскинула голову, закусив губу.

– Ну, давай же! – подбодрила себя я. – Не будешь же ты тут сидеть все праздники. Он уже ушёл!

Открываю замок и тяну на себя дверь. Единственное, что я успела, это отскочить назад. Дверь с грохотом распахнулась, и он вошёл. Пространство стало сжиматься с такой скоростью, что я стала задыхаться, хватая воздух открытым ртом, как рыба, выброшенная на берег.

Он рукой закрыл дверь и провернул ключ, захлопывая мышеловку. Глядя мне прямо в глаза, вытащил ключ, показал мне связку, криво улыбнувшись, и спрятал в задний карман джинсов. Спасения не было. Мы одни во всём здании.

Я инстинктивно стала пятиться назад, пока не упёрлась ягодицами в стол. Опустив руки, я ухватилась дрожащими пальцами за столешницу.

Он сделал шаг, ещё, ещё, не сводя с меня глаз. Пока не остановился всего в нескольких сантиметрах от меня. В нос ударил его запах, горячий, терпкий, его запах: кожи и табака. Я судорожно вздохнула и подалась назад, пытаясь вырваться из этого облака неприкрытого желания и ярости.

– Ну, здравствуй, Оля. – процедил он, делая последний шаг и упираясь руками с двух сторон от меня в стол, наклоняясь надо мной, лишая любой возможности вырваться.

Он резко втянул воздух, его ноздри затрепетали, голова откинулась, я увидела, как дёрнулся кадык. Сердце пропустило удар, а между ног словно разлилось жидкое пламя. Глаза скользили по его лицу, шее, отмечая все изменения. Он стал старше, служба отложила свой отпечаток. Рваный шрам на правой щеке, шрам, уходящий вниз, под боксёрку, перерезающий тату, которое я помнила наизусть. Руки задрожали от желания прикоснуться к нему. Я судорожно сглотнула. В тишине этот звук был подобен выстрелу.

Он опустил голову, шумно выдохнул и усмехнулся, поднимая руку и проводя костяшками пальцев по моему лицу.

– Скучала? – хмыкнул он, вдавливаясь в меня, давая почувствовать его желание, пульсирующее, упирающееся в меня.

– Не надо, Вик, пожалуйста, – прохрипела я, откидываясь ещё больше назад, пытаясь уклониться от его прикосновений.

Его рука скользнула назад, вынимая шпильки и распуская волосы, которые тяжелой волной упали вниз, рассыпаясь по плечам, спине и столу. Он резко вздохнул. Его пальцы путались в прядях, а потом поползли вниз, легли по-хозяйски на грудь, сжимая сосок.

– Вик! – я дёрнулась и попыталась вырваться.

– Стой на месте! – зашипел он, обхватывая меня рукой за талию, поднимая и усаживая на стол. – Я слишком долго этого ждал, Оля! И если ты ещё раз дёрнешься, я тебя просто изнасилую. Тебе понятно?

Я вздрогнула и замерла, боясь даже пошевелиться. Скосив глаза, я поймала Дашкин взгляд. Фото смотрело прямо на нас, и если он просто посмотрит вниз, моя жизнь превратиться в кромешный, беспросветный ад! Вскинув руку, я обхватила его за шею и притянула к себе, впиваясь в губы поцелуем, врываясь в его рот, погружаясь в его вкус табака и ментола. Одновременно с этим другая рука быстро перевернула фото, стараясь это сделать максимально тихо, не привлекая внимания.

Он застонал и прижал меня к себе, отвечая на поцелуй, сминая меня, разводя бедром мои колени, пододвигая меня к самому краю стола, толкаясь в промежность, скользя вверх и вниз по моим трусикам.

Его пальцы коснулись прохладной кожи бедра и заскользили вверх, замерев на мгновение на ажурной резинке чулка, и двинулись выше, обжигая обнажённую кожу.