Текст книги "Запретные игры (СИ)"
Автор книги: Виктория Вашингтон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)
Виктория Вашингтон
Запретные игры
1
Лист бумаги жжет кожу. Я в который раз взглядом просматриваю аккуратно выведенный подчерк.
“Ты станешь моей девушкой, малая. У тебя нет выбора и ты прекрасно об этом знаешь. Вопрос только в том, сколько ты будешь брыкаться и пытаться избежать неизбежного”
Да какого черта происходит?
Я прекрасно понимаю, что выбора у меня нет. Давид Немиров единственный человек, который может мне помочь Защитить..Я в полной заднице.
Только в голове дикий страх и единственный вопрос – зачем ему это?
Он точно не галантный кавалер, решивший спасти девушку от жесткого буллинга. Из того, что я о нем знаю, могу сделать вывод, что здесь что-то нечисто.
Такие как он никогда не делают чего-то просто так.
Он скорее антагонист, нежели герой-спасатель.
Почему моя скромная персона понадобилась ему?
Он явно выбрал меня своей жертвой. Меня это жутко пугает. Настолько, что холодящие мурашки и ощутимое волнение никак не покидает.
Ощущаю на себе настырный взгляд и поднимаю голову.
Он стоит в другом конце длинного коридора. В компании парней, которые разговаривают о чем-то наперебой.
Но смотрит лишь на меня и на записку в моих руках.
Сразу же комкаю её.
– Никогда, – шепчу едва слышно и так медленно, чтобы он смог прочитать по губам.
Для наглядности бросаю скомканный лист себе под ноги и наступаю на него толстой подошвой осенних ботинок.
Вкладываю в это всю свою злость.
Снова поднимаю свой взгляд на него.
– Совсем скоро, – он не стесняется сказать это во весь голос, чем привлекает ненужное внимание.
Несколько десятков людей, находящихся в коридоре, сразу уставляются на меня.
Ни за что на свете я не стану его девушкой! Даже если на кону будет стоять моя жизнь.
Разворачиваюсь и ухожу дальше по коридору, лишь бы не слышать волны обсуждений, поднявшейся благодаря Давиду.
Я всегда справлялась со своими проблемами сама. Они никогда не были такими масштабными, как сейчас. Но пока я чувствую в себе силы бороться до конца.
2
– Ты совсем разучилась смотреть под ноги? – чувствую резкий толчок в плечо. – Ненужный мусор.
Едва ловлю равновесие, чтобы не упасть.
Очередной придурок из свиты Лаврова.
– Иди к черту, – злобно выплевываю я. – Я даже не прикоснулась к тебе.
– Ещё не хватало, – на его лице появляется противная ухмылка. – Осторожнее ходи по вечерам со своих тренировок, Дарина, – мое имя произносит так, будто оно жжет ему язык. – Разное ведь бывает, понимаешь? А живешь ты далековато от студии танцев, в которую ходишь.
Запугивание – то, чем меня сейчас пытаются морально уничтожить.
И у них достаточно хорошо это получается.
Я уже вздрагиваю от каждого шороха и звука.
– Смотри, чтобы тебе не пришлось ходить и оглядываться, – стойко отвечаю, при этом ощущая в груди неподдельный страх.
Одно дело оскорбления, которые сыпятся на меня всю последнюю неделю. Совсем другое – угрозы.
– Да ты что? – смеется он. – И что ты сделаешь? Попросишь своего братишку пятиклассника меня побить?
Он прав. Защиты мне ждать не от кого. Сейчас каждый ополчился против меня и жаждет мгновенной расплаты за то, чего я не совершала.
Единственный вариант, который у меня есть – Давид.
Если я стану его девушкой, меня никто не решится тронуть.
Его до смерти боятся. Да и его авторитет будет значительно внушительней, чем у Лаврова.
Идеальный вариант на первый взгляд.
Но я прекрасно понимаю, что за его предложением помочь, стоит что-то страшное.
И, возможно, когда я узнаю, что именно, происходящее сейчас покажется для меня детской сказкой.
– Исчезни, – устало прошу, и иду дальше по коридору.
– Следи за языком, – бросает мне вслед. – За каждое гнилое словечко придется расплатиться.
На урок не иду.
Прячусь в отдаленном крыле, которое сейчас находится на ремонте и занятия здесь не проводят.
Сажусь прямо на пыльный пол, достаю наушники и включаю музыку.
Она всегда помогала мне справиться и сменить шторм внутри меня штилем.
Только не в этот раз.
Здесь пахнет сыростью и краской. А ещё достаточно прохладно. Приходится обнять себя руками. Кто-то открыл окно, чтобы краска скорее подсохла.
Дожидаюсь окончания занятий и еще около часа после них. Лишь тогда поднимаюсь со скамейки и иду в холл к выходу.
Наперед знаю, что ждет меня дома.
Отец уже оборвал мне телефон – наверняка, оперативно доложили, что дочь не явилась на несколько занятий.
В школьных коридорах опустело и нет ни одной живой души.
Даже вахтер пропал куда-то и не контролирует то, что на территорию может попасть кто-то посторонний.
За окном достаточно темно и сыплет снег.
Обычно я люблю такую зимнюю атмосферу. Есть особенная романтика возвращаться домой, наслаждаться падающим снегом, в свете уличных фонарей и слышать этот хруст под подошвой ботинок.
Сегодня я в осенних, потому что вчера во время физкультуры кто-то забрался в раздевалку и украл мою обувь.
Я нигде не смогла её найти и возвращалась домой по сугробам в спортивных кроссовках.
Последняя неделя резко сменила мою любовь к этому диким страхом.
Дружки Лаврова уже не единожды поджидали меня после занятий.
Чаще всего мне удавалось проскользнуть и уйти незамеченной. Только вчера они меня словили.
Я не понимала, что они хотят от меня и чего можно от них ждать, поэтому бросилась в бег.
Так быстро ещё в жизни не бегала, благо адреналин в крови помогал.
Физрук бы если увидел, сразу поставил высший балл в аттестат.
Я сбила их со следу, когда в очередном переулке спряталась за грудой мусора.
Но сколько раз я ещё смогу так удачно скрыться?
Я вляпалась в полное дерьмо и пока не знала, как от него отмыться.
Понимала, что нужно найти виновных и снять с себя все обвинения, но все играло против меня.
Мои руки были связаны полностью буллингом и угрозами.
Надежда умирает последней?
Вот и моя умирает прямо сейчас, когда перед самым выходом с холла, бросаю взгляд на улицу и вижу под ближайшим фонарем дружков Лаврова.
Сердце уходит в пятки, а паника подступает комом в горле.
Отец продолжает разрывать мой телефон, а это значит лишь то, что мне нужно оказаться дома, как можно скорее.
Ноги немеют. Буквально не могу пошевелиться.
Страх сковывает жесткими цепями.
– По-прежнему уверена, что тебе не нужна моя помощь, малая? – раздается голос позади меня.
Подскакиваю на ровном месте, потому что от неожиданности напряжение внутри меня достигает своего пика.
Давид стоит за моей спиной.
Меня обдает ароматом его парфюма, а самодовольная ухмылка на его губах вызывает раздражение.
Почему он до сих пор здесь? Занятия давно закончены.
– Зачем так подкрадываться? – шиплю, сжимая руки в кулаки. – Чего ты вообще хочешь от меня?
Прожигаю его взглядом, в ответ получая лишь безразличие и полное спокойствие.
– Помочь, – легко срывается с его губ.
Но эти глаза не внушают мне никакого доверия. Он смотрит на меня как на какую-то игрушку. А я точно не собираюсь становится пешкой в чужой игре.
– Да ладно, – едкая ухмылка сама появляется на моих губах. – С каких пор Давид Немиров занимается благодетельностью?
– У тебя нет выбора, – его губ касается победная улыбка.
Она пугает ещё сильнее.
Ощущаю себя крысой, загнанной в тупик.
Повсюду расставлены ловушки, которые невозможно обойти. В любом случае, придется встрять в одну из них.
И сложно сделать выбор, в какую именно, потому что я совершенно не отдаю себе отчет в возможных рисках.
– Для чего тебе это? – задаю волнующий вопрос.
– Просто хочу, чтобы ты была моей, – Давид пожимает плечами.
Вальяжная поза и растрепанные темные волосы. От него веет уверенностью.
Мы не знакомы достаточно близко, но я прекрасно знаю, что Немиров всегда добивается своего.
Но в этом случае его явно ждет поражение.
– Разве что в твоих мечтах, – выплевываю эту фразу и выскакиваю на улицу.
Сегодня мне несказанно везет.
Дружки Лаврова заняты разговором, а мне удается через кусты, притрушенные снегом, уйти незамеченной.
Дома меня ждет грандиозный скандал. Но когда я захожу в подъезд, мой привычный мир рушится в очередной раз за эту неделю.
Тянусь за телефоном, на котором прозвучал звук входящего сообщения.
“Во что ты влипла, Дарина? Они сверили все. Изменены только твои оценки. У всех остальных все в порядке”
После полученного сообщения от подруги, заходить в квартиру стало адски страшно.
Если эта информация уже дошла до отца, то ничего хорошего меня не ждет.
Ещё одно сообщение.
“Ты до сих пор уверена в своем решении, малая?”
Откуда, черт возьми, у Давида Немирова мой номер телефона?
3
Моральную тряску, которую я испытываю дома, не сравнить ни с чем.
– Дарина, – грозным голосом произносит отец. – Три пропущенных занятия. Где ты шлялась? Как это вообще возможно для дочери Министра образования? Сколько ещё раз мне нужно за тебя краснеть?
Он повторяет эту фразу уже третий раз за час, как я открыла дверь квартиры.
– Мне стало плохо, – упорно стою на своем.
Мое счастье, что информация о поддельных оценках в системе ещё до него не дошла.
И как только это случится, что совершенно неизбежно, меня ждет кромешный ад.
– Ты ходила к медсестре? – с напором спрашивает он. – Нет, Дарина. Тебя там и близко не было! Ещё один такой промах и пеняй на себя. Никаких поблажек для тебя больше не будет.
Язык так и жжет вопросом “А разве они когда-то были?”.
Вслух его не задаю, как бы сильно не хотелось.
Хочу оттянуть момент, когда жизнь станет кромешным пеклом.
Даже если я расскажу отцу все, во что я вляпалась, он не поймет.
Он мне не поверит.
Тоже сделает во всем виноватой.
Это не тот человек, у которого я могу искать поддержки. Он наоборот с каждым днем ещё сильнее добивает меня морально.
– Этого больше не повторится, – с трудом, но выдавливаю из себя эти слова.
– Даже не обсуждается, – отец аж скалится от злости. – Ещё одна выходка или прогулянный урок – билет в закрытый женский колледж твой.
Я никак не могла допустить подобного. Не могла оставить брата с ним один на один.
И новость о том, что подделаны только мои оценки – это бомба замедленного действия.
Не знаю, как скоро это дойдет до отца. Но взрыв будет мощнейший.
Моя задача придумать за этот кратчайший промежуток времени хоть что-то.
– Не будь, как твоя мать, – злобно выплевывает отец. – Или хочешь такой же жизни в нищете?
“Не смей говорить о ней”, “Лучше уж так, чем с тобой”, “Это самый правильный выбор в её жизни”.
Мысли несутся в голове с такой скоростью, что она идет кругом.
Как же сложно сдержать этот поток и не ляпнуть ничего.
– Мне нужно подготовить реферат на завтра, – единственное, что могу заявить без проблем.
– Ты должна делать такие вещи заранее! – даже здесь он нашел к чему придраться. – Марш в свою комнату. Завтра заберешь Романа с занятий по боксу и отведешь к стоматологу. Визит я уже оплатил. А потом у тебя занятие по танцам. Не вздумай пропустить.
– Хорошо, – смиренно произношу я и спешно иду в свою комнату.
Первым делом принимаю леденящий душ, а после присаживаюсь за рабочий стол.
Реферат дается с трудом, потому что все мысли о другом.
Каждый день обстановка накаляется. И в сравнении с поддельными оценками, буллинг и угрозы начинают казаться сущим пустяком.
Злата, которая прислала мне сообщение, дочка нашей учительницы. Поэтому она первой узнала эту новость.
Видимо, она уже достаточно хорошо разнеслась, если сам Давид решил мне написать.
Мозги отказывались думать и находить выход.
“Ты целый день ничего не пишешь. Все в порядке?” – очередное входящее сообщение.
Инкогнито.
Но этого “инкогнито” я знаю лучше, чем кого-либо. Единственное, чего я о нем не знаю, это имени и города, в котором он живет.
Мы уже три года ведем переписку.
Я смело могу назвать его своим единственным другом.
Наше общение началось с того, что он просто ошибся номером. И продолжается по сей день. Ежедневно.
Сначала мы просто не спрашивали имена друг друга и социальные сети. А потом словили в этом определенную атмосферность.
Человеку, который не знает тебя лично, можно вывалить все самое сокровенное.
Мы пришли к тому, что это будет нашей определенной фишкой.
“Даже не спрашивай. Я в полнейшей заднице” – пальцы быстро печатают текст.
“Вываливай, я уже подготовил успокоительное” – отвечает мгновенно.
“Приготовь ещё и сердечные капли” – вопреки моему состоянию, на губах появляется улыбка.
Общение с ним умиротворяет. Прекрасно знаю, что инкогнито никогда и ничем не сможет мне помочь. Но я ощущаю эту поддержку даже через те тысячи километров, которые могут нас разделять.
“Во что ты вляпалась? Может быть ещё хуже?”
Смеюсь. Оказывается, может. Пишу ему все, что случилось со мной сегодня.
“Тебе бы в полицию обратиться. Угрозы это уже уголовно наказуемо. А подделывать твои оценки…Кому это вообще нужно?”
“Никакой полиции. Если я ввяжусь в подобное и это дойдет до отца, то моментально буду паковать вещи в закрытый колледж. Это уже неизбежно, но мне нужно потянуть время. Я прекрасно знаю, кто стоит за этой травлей и взломом системы”.
“Бред, лапушка. Разве кто-то будет творить подобное лишь потому что его отшили?” – инкогнито задает вполне логичный вопрос.
“Я сделала это привселюдно. Этот человек такого не прощает. И есть ещё кое-что”
Ровно неделю назад Лавров подошел ко мне в школьном холле и предложил быть его девушкой.
Я тогда не сдержала смеха и “Твоей? Да никогда в жизни” само сорвалось с губ.
Это слышали все.
А его “Ты крупно об этом пожалеешь” услышала только я.
И выражение его лица тогда я четко запомнила. В его взгляде читалось то, что он способен испортить мне жизнь.
“Например?” – получаю очередной вопрос.
“Я не рассказала тебе, что на следующий день его отстранили от занятий. Обвинили в том, что он подкупал учителей за свои безупречные оценки. И делал это и для других. Эдакий посредник”
“И? причем здесь ты?” – он не понимает, к чему я веду.
Да и откровенно говоря, я сама не понимаю, что происходит и чем все способно вылиться для меня.
“Я писала подруге, что-то вроде “это он об этом пожалеет”. Аккаунт взломан и это сообщение стало всеобщим достоянием. Насколько я понимаю, он пытается повесить на меня подкуп учителей. И каждый в школе уверен, что так и есть. То, что в системе изменены лишь мои оценки, только подтверждает мою вину”
Сама не верю в то, что пишу. В какой момент моя жизнь превратилась в такой ужас?
“Зачем именно на тебя?”
“Просто так совпало. Он попался на горячем после того, как я ему отказала. Его отец какая-то большая шишка. Такое точно не простит. Поэтому нужно найти козла отпущения, на которого можно свалить вину. Одно лишь совпадение и им оказалась именно я”
Я не сомневаюсь в правдивости того, что пишу.
“ Не знаю, лапушка. Вроде все складно пишешь и пазл складывается. Но на твоем месте я бы ещё пораскинул мозгами и выстроил другие предположения”
“Тут нечего думать. Я ни капли не сомневаюсь” – последнее, что я пишу.
Ответа так и не следует.
Откладываю телефон и вплотную берусь за реферат.
Заканчиваю его лишь к третьему часу ночи.
Именно в тот момент, как на телефон приходит ещё одно сообщение.
Ловлю себя на мысли, что это инкогнито вернулся и решил продолжить разговор. Но нет. К моему огромному сожалению.
“Свет в твоей комнате горит. На твоем месте, я бы поспал. Это точно последняя спокойная ночь в твоей жизни. Воспользуйся этим шансом”
Скрытый номер.
Паника вновь подступает комом в горле.
Меня сковывает дичайшим страхом.
Этот человек знает где я живу, и бродит под моими окнами в третьем часу ночи.
Моментально осознаю, что то, во что я ненароком ввязалась, намного глобальнее, чем могла себе вообразить.
4
Утром я боялась выходить из дома. Вспоминала то сообщение и понимала, что человек, который желает мне зла, узнал где я живу и был этой ночью под моими окнами.
Но идти пришлось, иначе бы отец не оценил, что я опаздываю в школу.
Я вышла из дома, стараясь сохранять спокойствие. Сердце бешено колотилось, а каждый шаг казался мне огромным испытанием. Я старалась не обращать внимание на окружающих, но не могла отделаться от мысли о том, что кто-то следит за мной. Отчаяние и физическое напряжение накатывали на меня так же неумолимо, как темные тучи перед грозой.
Учитывая, что это уже не первый случай, страх становился все более глубоким и всеядным. Каждый звук, каждый взгляд, каждое движение вызывало у меня подозрение и тревогу. Я понимала, что так нельзя жить, что это невыносимо. Необходимо что-то предпринять, чтобы защититься и найти способ избавиться от этого бремени на душе.
Пройдя мимо первого перекрестка, я решила сделать небольшую остановку и отпила воды из бутылки, пытаясь унять жажду и успокоиться. Стала думать о возможных вариантах действий, о том, куда обратиться и к кому обратиться для помощи. В то же время, сомнения и вялая надежда заставляли меня сомневаться, приходить в уныние.
Покончив с малым отдыхом, я снова отправилась в путь. Однако, в этот раз я шла уже не просто потому, что так полагается и чтобы удовлетворить требования отца, а потому что понимала, что настал момент, когда необходимо бороться за собственное достоинство и свободу. Решимость и сила воли росли внутри меня с каждым шагом, я готовилась к битве, которую должна была выиграть для своей безопасности и здоровья.
В знакомых стенах стала чувствовать себя спокойнее. Но не надолго
Сегодня ровно неделя, как я терплю унижения и издевательства в школе. Ежедневное общение с одноклассниками превратилось в тяжелое испытание, которое регулярно накладывает отрицательный отпечаток на мою самооценку и настроение. Но сегодняшний день оказался особенно сложным.
В школьном коридоре, по которому раньше спокойно проходила каждый день в поднятом настроении, теперь шла, склонив голову и наблюдая за своими ногами. Стараясь не привлекать внимание.
Группа громких голосов и смеха привлекает мое внимание. Невольно поднимаю глаза и вижу толпу одноклассников, которые с удовольствием подшучивают. Они будто выбрали меня жертвой для того, чтобы попонтоваться своим тупым остроумием.
Я общалась практически с каждым из тех, кто сейчас выкрикивает оскорбительные фразы в мою сторону.
Сердце сжимается от обиды и страха. Но нахожу в себе силы не поддаваться эмоциям и сохранять хладнокровие.
Решаю пройти мимо группы придурков, не обращая на них ни малейшего внимания. Каждый шаг, сделанный вперед, кажется тяжелее предыдущего, но я не собираюсь сдаваться. Глаза сфокусировались только на одной задаче – продолжить свой путь и не позволить им унизить еще раз.
Я чувствую, как на меня глядят, как потоки насмешек и шепота направлены в мою сторону. Делаю для себя вывод, что никогда не хочу скатиться на уровень тех, кто сейчас насмехается над слабыми. Надо мной.
Наконец, пересекаю границу и остаюсь наедине со своими мыслями. Понимаю, что последующие дни могут принести с собой еще больше вызовов и неприятностей, но уже не боюсь их так сильно, как в первые дни.
Мое ликование длилось недолго. Ко мне подбежала Злата. Она единственная продолжила общаться со мной после свалившейся волны хейта и буллинга.
Другие “друзья” не рисковали оказаться по ту же сторону, что и я.
Я могла их понять. Но вот простить вряд ли.
– Все совсем плохо, Дарина, – обнадеженно произносит она, обхватив мое предплечье.
Её взгляд поникший и напуганный.
– Спокойно, – торможу её панику. – Что случилось?
– Твой дневник,– срывается на шепот, но это звучит так, будто она прокричала эту фразу во весь голос.
– Что? – озадаченно переспрашиваю я. – Меня у меня никакого дневника.
– Я не знаю, – она обреченно машет головой. – Там твои личные секреты. По полочкам расписано то, как ты пыталась подставить Лаврова и как подкупала учителей. Он подписан твоим именем. И почерк твой…Я же с детства с тобой за одной партой сижу, – последние слова Злата выдала вообще безжизненно и безнадежно.
– Только не говори, что ты поверила в эту ересь? – меня охватывает волна злости.
Жгучей, как раскаленная лава. Мне сложно сдержать это разочарование во взгляде.
– Нет…– она отвечает неспешно, а потом резко отрицательно качает головой. – Нет, конечно. Ты что…Не поверила, – заверяет меня, но её колебания и сомнения я уловить успеваю.
– Злата, – протягиваю её имя, потому что во взгляде улавливаю ещё кое что.
То, что мне совершенно не нравится.
– Ммм? – напряженно спрашивает она, закусывая нижнюю губу.
– Скажи мне, пожалуйста, – мне неприятно задавать этот вопрос. – Ты не сказала никому, что почерк показался тебе знакомым?
– Нет,– испуганно пролепетала она.
Вот только её взгляд не внушал никакого доверия. Она врет. Конечно же, ляпнула.
Возникшая ситуация начинает настораживать меня все больше.
Мне было сложно поверить, что кто-то мог так жестоко на меня наседать. Положив свою руку на плечо Златы, я ощущаю ее дрожь и страх, который парализовал ее нервы.
Накопив внутри себя решимости, я решаюсь идти напролом. В необычном положении, в котором я оказалась, нельзя иначе.
– Ничего, мы разберемся, – говорю я Злате, пытаясь утешить ее и одновременно успокоить саму себя.
Но внутри меня все еще кипит ярость и неприятие этой ситуации.
Я не могу позволить себе погрузиться в отчаяние – нужно найти источник всех этих клеветнических слухов и очистить свое имя.
– Где дневник? – с вызовом спрашиваю у нее.
– Кажется, они спрятали его где-то в двадцатом кабинете, – нехотя признается она. – А что ты хочешь?
– Докопаться до правды,– непоколебимо произношу и иду в нужном направлении.
Злата что-то тараторит, но идет за мной.
Запах азотной кислоты и затхлого клея, обычно присутствующих в школьной химической лаборатории, стал все более ощутимыми по мере приближения к кабинету. Стремительно подходя к месту, где мог находиться таинственный дневник, я ощущаю, как мое сердце бьется все сильнее с каждым шагом. Мы входим в класс, и я осматриваю каждый его сантиметр в поисках проклятого фальшивого дневника. Но его нигде нет. Или кто-то перепрятал в другом месте, или забрал.
Понимаю, что второе более вероятно.
Тот человек, который хочет меня подставит, делает это достаточно умело.
Очередная волна разочарования охватывает меня.
– Здесь тоже ничего, – заявляет Злата, осматривая вторую часть кабинета.
– Чертов Лавров, – обозленно восклицаю я.
– Дарина, – она поднимает виноватый, несколько испуганный и одновременно смущенный.
– Что? – настороженно вглядываюсь в её глаза.
В голове заковыристо шевельнулась мысль о том, что я не должна доверять даже Злате. Она слишком странно ведет себя сегодня. Но разве у нее есть основания подозревать, что это действительно мой дневник? Мы с Златой вместе переживали множество ситуаций, и я просто отказывалась принять мысль, что она может иметь связь с этими клеветническими играми.
– Это вряд ли он, – опускает свой взгляд в пол. – Тебе явно кто-то желает зла. Мне страшно.
– Это он, – восклицаю я, грозно взглянув на неё. – Кому ещё нужно? Больше некому!
Страшно признавать, что её предположение чертовски меня пугало. Я четко знала, кто и почему желает меня подставить. А прямо сейчас Злата пыталась разрушить эту уверенность.
– Он под домашним арестом до всех выяснений обстоятельств, – жалобно срывается с ее губ.– Дело дошло до прокуратуры.
– И что? Поэтому ты решила, что это не он? – ухмыляюсь, не сдерживая нервный смех. – У него даже под домашним арестом есть руки, чтобы до меня дотянуться. Подговорил свою шайку.
– Нет, Дарин, – она вновь отрицательно кивает головой. – Родители забрали его в другой город. Он там. Без какого-либо доступа к интернету и связи с внешним миром. С того самого дня, как всплыла информация с взяточничеством. Ты точно ищешь не там, где нужно.
