Текст книги "Запретные игры (СИ)"

Автор книги: Виктория Вашингтон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

18

В то время как меня начинает трясти от нетерпения и дикого волнения, Злата читает сообщение, не отрывая глаз от экрана. Морщит лоб, бегая взглядом по экрану своего телефона. Что там такого, что заставляет ее реагировать таким образом?

Злата медленно поднимает глаза и смотрит на меня со взглядом, полным сочувствия и страха.

– Ещё один пост, – ее голос отзывается дрожью, когда она произносит слова, которые меня ошеломляют.

Вновь показывает мне экран моего телефона.

Теперь на экране фотография Стрельцова, на которой он целуется с брюнеткой. Это точно не Холодцова, ведь она до корней волос блондинка. Пепельная. Да и выше на полголовы той, которая зажимается с её парнем на фото.

“Ах да, точно. Они ведь друг друга стоят. Одна учителя охмуряет, другой тискает девятиклассницу в школьном коридоре” – гласит запись, вновь опубликованная от моего имени.

Теперь ещё внимательнее вглядываясь в фотографию, понимаю, что видела девочку в нашей школе. Да и снимок действительно сделан где-то здесь. Стены идентичные.

Чувствую, что сердце переполняется беспокойством и страхом. Какой сумасшедший мог придумать такое?

– Что мне делать?– испуганно задаю вопрос, скорее самой себе, а не Злате.

– Это ведь не ты, – тяжело вздыхает Злата. – Пост вышел только что.

– А у тебя были сомнения? – восклицаю я, окидывая её гневным взглядом.

– Когда только увидела – подумала, что ты сошла с ума, – она виновато опускает глаза. – Ну, или это твой новый парень на тебя так влияет.

Снова приплетает Давида. Вот сдался же он ей.

– Закрыли эту тему, – твердо заявляю я. – Или ты это принимаешь, или можешь дуть губы дальше, как весь сегодняшний день.

Звучит жестко. И скорее всего Злата сейчас может обидеться, развернутся и уйти.

Но я ощущаю, как она пытается манипулировать своими действиями и реакциями. Мне это жутко не нравится.

Она очень близка мне, бесспорно.

Но это вовсе не значит, что её мнение должно как-то влиять на мою жизнь. Она не та, кто может вносить в нее коррективы.

Единственный человек, которому я изредка могу позволить манипулировать собой – это Рома. Так было всегда и только так и останется.

– Нужно восстановить доступ к твоей странице, как можно скорее, – будто пропускает мои слова мимо ушей. Но я прекрасно понимаю, что в этот момент она делает свой выбор. – Или заблокировать её. И, не думала, что скажу это, но держись сегодня ближе с Немировым. Стрельцов отбитый, у него папа прокурор и ему всегда все с рук сходит. В прошлом году он кинул камнем и девочке по голове попал. Разбил. Ему ничего не было.

Тут она была права, у него и правда не все дома.

Я всегда удивлялась, как Холодцова с ним встречается.

Хотя, честно признаться, она тоже не казалась слишком умной.

Злата хочет что-то сказать, а потом теряется и смотрит мне за спину, хмурясь.

Ощущаю касание на своей пояснице.

– Что с твоей страницей? – слышу твердый голос Давида.

Снова вздрагиваю от его прикосновения и голоса.

К этому вообще возможно привыкнуть хоть как-то?

– А ты то откуда уже в курсе? – восклицаю, округляя глаза и оборачиваясь к нему. – Тебя у меня в друзьях даже нет.

– Мне на уроке пришел запрос от тебя, – шевелит телефоном в своей руке.

– Что? – делаю глубокий вздох, пытаясь унять панику. – Дай, – выхватываю у него из рук смартфон. – Пароль, – требую, когда понимаю, что он заблокирован.

– А как это? Нет друг у друга в друзьях? – пристально оглядывает нас Злата.

Ну, скорее меня. На Немирова как-то боиться так смотреть.

– Старались не афишировать отношения, – сухо комментирует Давид, даже не поднимая на нее взгляда.

На мое удивление и правда вводит пароль и дает мне свой телефон. Даже не отворачивает его, пытаясь скрыть комбинацию цифр.

– И что тогда изменилось? – Злата задает следующий вопрос, все красноречивее глядя на меня.

– Захотелось заявить о своей любви всему миру, – внезапно легко заявляет Давид,приобнимая меня за плечо.

Я едва воздухом не давлюсь на этих словах. Его касания словно обжигают. Ошпаривают. Даже через толстую ткань толстовки.

Пытаюсь скрыть свою нервозность и захожу на страницу Давида. Выискиваю у него в друзьях себя.

И правда есть. Надо же, даже принял запрос. Пусть я его даже не отправляла.

– Черт, – горло будто сдавливают тисками.

– Что не так? – спрашивает он и тоже переводит свой взгляд на экран телефона.

То ли специально, то ли случайно немного прижимает меня к себе, немного наклоняясь.

Отчетливее ощущаю аромат его парфюма и…Геля для тела?

Скорее всего. Знакомый парфюмированный запах. Я дарила что-то похожее Роме, но с другим ароматом. Более юношеским. После этого начала всегда пропускать его в душ первее себя, потому что по всей ванной-комнате после него разносился этот приятный аромат.

– У меня было не больше двухсот людей в друзьях, – с трудом сглатываю, когда вижу пугающую цифру.

– А сейчас? – спрашивает Злата, приближаясь и тоже заглядывая в экран.

Я даже вслух произносить не хочу, они и сами все видят.

Семьсот человек. Дрожащими пальцами начинаю листать этот список и понимаю, что здесь практически вся школы. По крайней мере, средние и старшие классы.

Одно, что я понимаю отчетливо, что эта проблема намного серьезнее, чем могла показаться на первый взгляд.

Если Давиду запрос на добавление пришел только на это уроке, сколько же ещё запросов было отправлено, которые ещё не успели принять?

Когда телефон раздается уведомлением, как и Златин несколькими минутами ранее, едва не подскакиваю на месте.

Мне даже не хочется смотреть, что там на этот раз.

19

Да К моему счастью, уведомлением отзывается только телефон Давида.

И это вовсе не новая запись на моей странице.

“Сегодня в 8?” – успеваю только это уловить из всплывающего окошка, прежде чем рука Немирова накрывает экран и забирает телефон с моих ладоней.

Он делает это спокойно, не вырывая, а просто возвращая себе свою личную вещь.

Быстро что-то печатает, блокирует его и прячет в карман.

– Ты пробовала зайти на нее? – спрашивает он, окидывая внимательным взглядом.

– Нет, что ты, – язвительно заявляю я. – Мне же нравится, как от моего имени всплывают грязные подробности чужой жизни. Всю жизнь мечтала о такой популярности.

В ответ на мои слова Давид пригвождает меня к месту одним взглядом.

Как можно обжечь и лишить дара речи одними глазами? У Немирова это получается, как ни у кого другого.

– Нужно заняться этим сегодня после занятий, – твердо заявляет он.

– Я веду Рому к стоматологу, – будто напоминаю самой себе.

– Тогда после того, как сводим его, – согласно кивает головой.

Сначала тоже киваю в знак согласия, а потом только понимаю. Он снова собрался меня провожать? Да ещё и мотаться с нами в клинику?

Не то, что я не рада этому.

Все-таки вспоминая, что пару дней назад кто-то ночью бродил под моими окнами, мне совсем не хотелось даже на секунду оставаться одной.

Но Немиров все равно умеет удивить.

Он действительно пытается помочь и помогает. Я уже ощущаю это, хотя наша сделка состоялась всего меньше суток назад.

Только с каждым его действием мне становилось страшно.

Вопреки здравому смыслу и тому, что она все это я соглашалась, чтобы наоборот себя обезопасить.

Мне жутко представить, что он потребует взамен. Подобный факт постоянно сидит в голове, жутко волнуя и нервируя.

– Идите, урок сейчас начнется, – его голос звучит так, словно он приказывает.

Мы со Златой не успеваем отойти далеко, как позади раздается:

– Розанова, – эта интонация не сулит ничего хорошего. – Стоять.

Оборачиваюсь на пятках, хотя хочу провалиться сквозь землю.

Стрельцов собственной персоной.

Мчит на всех порах тяжелыми шагами, на ходу прожигая своим взглядом.

В них плещет огонь.

Мысленно ровняю наши силы.

Я точно не в победителях.

Этот амбал класса с пятого занимается боксом.

– А куда мы так спешим? – Давид, который еще не ушел, преграждает ему путь. – У нас урок в другом крыле.

Стрельцов одноклассник Немирова.

Когда-то был моим, но в прошлом году его перевели в параллель, когда они с Холодцовой закрылись вместе в кабинете, не давая зайти даже учителю.

Таким образом их пыл друг к другу решили немного остудить.

Видимо, не прогадали.

Одна теперь без проблем каждый урок строит глазки учителю, а второй проводит экскурсии по школьным коридорам девятиклассницам.

– Отойди, – с напором произносит он, но спустя секунду, немного теряет напор. – Пожалуйста, дай пройти.

Когда он добавляет это «пожалуйста», у меня глаза на лоб лезут.

– Зачем? – спокойным голосом уточняет Давид.

– А то ты не знаешь, – пытается язвить, но вопреки этому, выглядит, как младшеклассница, у которой конфету отобрали. – За свои поступки надо отвечать, – произносит уже громче, бросая на меня взгляд. – Да, Дарина?

К счастью, коридор пустой. Все уже разошлись по кабинетам.

Стрельцов пытается обойти Давида, но не удаётся. Тот снова преграждает ему путь.

– Та дай мне поговорить с ней, – возмущается и хмурится. – Чего ее так защищаешь? Таких не жалко.

– Тебя будет не жалко, если хотя бы попытаешься подойти к ней, – голос Давида остается предельно ровным.

– В смысле? – Стрельцов непонимающе клипает глазами. – Кто она тебе такая? Чего вступиться решил? Думаешь, просто так ее вся школа гнобит?

Похоже, до него новости еще не дошли.

Я понимаю, что у него сейчас есть весомый повод злиться на меня и даже сровнять меня с землей.

Но слова все равно отзываются во мне обидой.

Он говорит обо мне, как о какой-то болотной грязи, прилипшей к ботинкам.

Это длится вторую неделю и, кажется, я уже должна была привыкнуть. Перестать ощущать это разочарование, саднящее в груди.

Но только каждый раз слыша подобное в свою сторону, все равно ощущала эту безысходность, как впервые. По замкнутому кругу вновь и вновь подходя через адскую мясорубку обиды.

– Моя девушка, – четко произносит Немиров. – Узнаю, что хоть на метр пытался подойти – пожалеешь. Это я гарантирую.

Смесь эмоций, которая играет на лице Стрельцова, нужно запечатлеть на камеру и пересматривать.

На нем отображаются все стадии от отрицания до принятия и его спесь резко куда-то девается.

– Я не знал, – поджимает губы и отводит взгляд.

Больше даже не смотрит в мою сторону.

– Теперь знаешь, – ставит перед фактом Немиров. – Можешь и другим передать.

– Понял, – согласно кивает он, разворачивается и уходит в ту сторону, с которой пришел.

– Ну а вы чего стоите? – поворачиваясь, Давид вопросительно поднимает бровь. – Идите, опоздаете.

И сам уходит следом за Стрельцовым.

Я только успеваю кинуть напоследок легкую благодарную улыбку.

– Вот это да, – восклицает Злата, цепляясь в мою руку и начиная идти в сторону нужного кабинета. – Прикинь, что могло бы быть, если бы ты попалась ему, когда была одна.

Даже представлять не хочу. У таких как Стрельцов принципов нет.

Вот только во всем этом сильнее остального напрягает меня совсем другое.

Почему под Немирова так прогибаются?

Это бесспорно мне на руку, но все же.

Ему ведь даже не пришлось объяснять, что пост сделала не я, и мою страницу взломали.

Вообще ни слова.

Только «моя девушка», которое моментально сбило этот огонь во взгляде Стрельцова.

Кто такой Давид Немиров и почему его так боятся?

20

Мы со Златой заходим в класс, как раз когда раздается звонок.

Оглядываясь по сторонам, я вдруг замечаю, что одноклассники начинают молчаливо оглядываться в мою сторону. Видимо,посты с моей страницы у всех вызвали недоумение и любопытство, а может быть и осуждение.

Но я отчетливо заметила некую боязнь, исходящую от них.

Неужели подумали, что я обозлилась и теперь буду на каждого из них публиковать компромат?

Это вызывает легкую улыбку на губах.

Но лишь на пару секунд, потому что я прекрасно понимаю, что для меня это принесет только проблемы.

Те, кто сейчас напуган, будут готовы придушить меня собственными руками, если посты заденут их.

Я чувствую, как пульсация по телу становится сильнее и я не могу найти в себе сил, чтобы успокоиться.

Пока все продолжают пристально смотреть в мою сторону, я присаживаюсь на свое место с разрешения учителя и пока он пишет что-то на доске, объясняя новую тему, незаметно достаю телефон и захожу на профиль Ромы.

Он оставил его в моем телефоне, когда его зарядка сломалась и нужно было дожидаться утра.

Я бы никогда не сделала того, что делаю сейчас, но ситуация вынуждает.

Я не захожу в его личные переписки, просто ищу свою страницу и открываю комментарии под тем самым постом. Там самые разные реакции: некоторые пишут, что давно пора было это сделать и отзываются о том, что хотят еще больше чужого грязного белья, другие же высказывают свое недовольство и покрывают меня такими…словами. Я ощущаю себя так, будто меня раз за разом макают в грязь. В ту, от которой я уже никогда в жизни не отмоюсь. В голове у меня крутиться лишь один вопрос: «Что будет дальше?»

Весь этот кипящий поток эмоций и реакций и оживленных обсуждений делает меня еще более растерянной и скованной. Меня одолевают сомнения и страх, ведь именно теперь, даже если я выясню, кто стоит за всем этим, доказать свою невиновность в постах будет сложно.

Внезапно к нам заходит Нинаида Львовна.

– Я всего лишь на секундочку, – извиняется она. – Девочкам, которые в конкурс записывались должны подтвердить свое участие.

Совсем забыла об этом, из-за всего того, что в последнее время творится в моей жизни.

Некий конкурс красоты и талантов.

Всегда считала что-то такое полной глупостью. Но была вынуждена участвовать. Как только я пыталась отказаться от чего-либо, то они звонили отцу и говорили об этом.

Его методы морально надавить, мне не нравятся. Я всегда стараюсь этого избежать.

И в подобных случаях приходится прогибаться. Он считает, что его дочь обязана участвовать во всех школьных мероприятиях. И обязательно показывать самый лучший результат.

– Дарина, а ты чего сидишь? – она кликает меня, в то время, как другие девочки подписывают принесенный листок. – Особое приглашение нужно?

Я абсолютно не представляю, как могу участвовать в чем-то подобном сейчас. Звучит, как полнейший абсурд.

Но вопреки тому, что прекрасно это осознаю, заставляю себя подняться и подойти к преподавательскому столу.

Ноги совсем ватными становятся под внимательными взглядами.

Как раз, в эту минуту в класс заходит она.

– Извините, – звучит голос Холодцовой. – Меня учитель географии задержал.

По классу проходится смешок. Слышу это противные подколы в её сторону: “Следующая жертва?”, “Потянуло на постарше?”

В очередной раз убеждаюсь, как аморально их поведение. Тупое стадо.

Учителю географии под шестьдесят лет.

Стараюсь не обращать внимания на все происходящее и ставлю подпись напротив своей фамилии.

– Холодцова, – восклицает Нинаида Львовна. – Подписывай, – указывает в сторону стола.

Я в эту секунду заканчиваю и хочу отложить ручку. Вот только Лия подходит и сама вырывает её из моих рук.

– Не боишься? – спрашивает, когда становится напротив меня.

– А должна? – сухим тоном парирую её.

В ее глазах горит настоящий адский огонь, направленный в мою сторону.

И неожиданно для себя я понимаю, что не собираюсь ничего ей доказывать. Никаким образом не хочу заверять в том, что пост выложила не я.

Странное жгучее желание наоборот ошпарить её словами в ответ, чтобы сбить эту спесь на ее лице.

– Знаешь, на таких конкурсах разные казусы случаются, – ухмыляясь, шепчет она. – На твоем месте я бы очень боялась, – придает тону зловещности и растягивает каждое слово.

Решила меня запугать? Достаточно внезапно. Я прекрасно знала, что Холодцова та еще стерва, но тут она даже меня смогла удивить.

– Смотри, чтобы тебе бояться не пришлось, – срывается с языка, прежде чем я разворачиваюсь и возвращаюсь на свое место.

После окончания урока выхожу в коридор сама. Злата исчезла куда-то незаметно, в тот момент, пока я собираю свои вещи.

– Где твоя ненаглядная подружка? – Давид возникает рядом так неожиданно, что я снова вздрагиваю.

– Я не знаю, – честно отвечаю, оборачиваясь к нему. – А что? Решил поменять себе девушку? – тупая шутка срывается с губ.

Скорее всего таким образом пытается сказаться мое нервное напряжение.

Но тут же прикусываю губу. Давид выглядит таким мрачным и серьезным, что исчезнуть хочеться и не стоять рядом с ним в эту минуту.

– Скорее, поменять тебе круг общения, – слова ударяют наотмашь лишь потому, каким тоном они произнесены.

У меня так много вопросов, которые не успевают даже сорваться с языка.

Давид действует на опережение.

Просто протягивает мне свой телефон.

И я понимаю, как сильно не хочу в него смотреть. Я дико боюсь того, что увижу там на этот раз.

21

Неверящим взглядом вглядываюсь в новый пост.

Естественно, что он вновь опубликован с моей страницы.

Вот только в этот раз я не верю том, что в нем написано.

Скорее, не хочу верить.

Раз за разом бегаю по строчкам, и вглядываю в фотографию.

Тот, кто это сделал – точно безумный человек, у которого кардинальные проблемы с головой.

Иначе как объяснить тот факт, что он знает тайны каждого, еще и имеет фотокомпромат на каждую из этих тайн.

Следует признать, что этот пост бьет по мне сильнее всех прочих. Даже сильнее первого, когда я обнаружила, что доступ к моей странице для меня перекрыт.

Тогда я ощущала безысходность, а сейчас…

Чертовское разочарование, что полосует сердце на кусочки.

«Ненаглядный Лавров не терял времени зря, пока им не занялась прокуратура. Но, признаться честно, я была лучшего мнения о его вкусе и предпочтениях»

И фотография.

Снова поцелуй.

Тут девушку разглядеть и узнать сложнее, чем на прошлом фото, где была девятиклассница.

Но мне это безошибочно удастся.

Как минимум, потому что гардероб этой я знаю наизусть, так как по магазинам мы всегда ходим вместе.

Да и мягкий кролик, прицепленный к рюкзаку, который отчетливо виден, кричит о том, что я не ошибаюсь.

Это я его Злате подарила.

На меня в одну секунду такой груз сваливается, что хочется закричать, разрыдаться, исчезнуть.

Просто пропасть.

Сменить школу, город, страну, планету.

Только чтобы в моей жизни больше не происходило ничего подобного.

Я знаю, что я достаточно сильная, чтобы выдержать многое.

То, что я до сих пор живу дома с отцом, а не в закрытом женском колледже – прямое этому доказательство.

Но уже слишком. Слишком трудно, слишком больно, слишком невыносимо.

– Да быть такого не может, – срывается с губ вопреки тому, что я наверняка вижу, что может.

– Ну, я предполагал, что ты не в курсе, – заявляет Давид. – Вы вообще давно дружите?

Немиров учиться в нашей школе с прошлого года, поэтому не может знать таких подробностей.

– С младших классов, – отстраненно признаюсь я.

– Жестко. Так долго дружить и не признаться в том, что встречается с самым завидным парнем в школе.

На этих словах я не сдерживаюсь нервный смешок.

Удивительно, как в подобной ситуации я вообще на это способна.

– Боже упаси. Нашел завидного.

В чем-то Давид прав. Лаврова всегда считали лучшим. Но он не в курсе, что когда пришел в нашу школу, Лавров стал одним из.

В плане внешности все начали отдавать предпочтение Немирову.

Вот только его же и побаивались, а Лавров всегда оставался доступной мишенью, не отказывающейся от женского внимания.

– Да ладно, – наигранно удивляется Давид. – А кто же тогда в твоем вкусе?

– Странно задавать такие вопросы девушке, у которой есть парень, – снова отшучиваюсь, чтобы хоть немного отвлечь себя от происходящего.

Про себя подмечаю, что по стечению обстоятельств ввязалась в отношения с одним из лучших и самых устрашающих парней школы.

Замечательно, Дарина. Что дальше по плану? Чтобы наверняка все вокруг возненавидели до конца жизни.

А еще поняла, что перестаю бояться Немирова.

Бесспорно до жути пугаюсь неизвестностью о том, что он попросит взамен на свою помощь. Но в плане общения он перестает вызывать у меня страх.

Не делает ничего ужасного, что могло бы меня напугать. Наоборот, старается помочь не только фактом наших отношений, но и разбираясь в том, во что я ввязалась.

Да и общается со мной нормально.

– Стой, – спохватившись, понимаю, что что-то не сходится. – Я не понимаю…

– Совсем ничего? – уточняет он. – Или что-то определенное?

– Не смешно, – окидываю его серьезным взглядом. – Фото ведь явно сделано в школе. А значит, что еще того, пока Лаврова не отстранили от занятий.

– Это очевидно, Дарин, – констатирует Немиров. – Они на фото в осенней одежде, не в зимней. И фото сделано в том крыле, которое сейчас на ремонте. Там стены еще в старый цвет покрашены. Значит, это начало сентября.

Я поражаюсь его внимательности. Сама не сложила эти пазлы в одну картину, да и в целом не обратила внимания.

– Черт, – слетает с губ. – Тогда совсем не понимаю ничего.

– Снова? – тяжело вздыхает он.

– Да перестань ты, – отмахиваюсь, начиная злится. – Ты мешаешь мне думать.

– Исходя из выводов это не твоя лучшая сторона, – ухмыляется Давид, а мне хочется его треснуть чем-то тяжелым.

О чем я там размышляла? Что он общается со мной нормально? Уже готова забрать свои слова обратно.

– Ты не понял, – продолжаю мелить бред, пытаясь уловить, что именно не сходиться в моей голове.

– А, – восклицает он. – Теперь еще и я? Отлично продвигаемся, малая. Нас точно ждет успех.

– Да помолчи уже, – закатываю глаза. – Зачем тогда Лавров предложил мне встречаться на прошлой неделе, если он в отношениях со Златой?