Текст книги "Запретные игры (СИ)"

Автор книги: Виктория Вашингтон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

13

Я останавливаюсь, не в силах проигнорировать ее слова, и оборачиваюсь, стараясь сохранить спокойствие на лице.

– Что-то конкретное? – спрашиваю тихим голосом, стремясь дать впечатление, что все в порядке.

Взгляд Златы встречается с моим, и в нем я вижу смешение недоумения и тревоги. Важно быть уверенной, чтобы убедить ее, что все в порядке, даже если это сущий обман.

– Ты так странно себя ведешь, – она говорит, а ее слова пронзают меня как иглы.

Я стараюсь улыбнуться, стараюсь сдержать срыв, который все больше надвигается на меня.

Моя жизнь продолжает превращаться в плохо поставленный театральный спектакль, где половина акторов забыли слова, а вторая половина перепутали сцену, в которой участвуют.

– Ничего особенного, просто немного уставшая, – с трудом выдавливаю из себя эти слова, понимая, как глупо они будут звучать.

Злата по-прежнему смотрит на меня, не отводя глаз. Видимо, что-то в моем поведении ее настораживает. Мне приходится продолжать игру.

– Ты все-таки что-то не говорила мне о Давиде, правда? – она задает этот вопрос с надеждой в голосе, и я понимаю, что сейчас жестко ее разочарую. – Маша бред какой-то сказала. Что вы будто вместе. Тебя снова втянули в какую-то ерунду?

– Мы с Давидом вместе, – отвечаю непринужденно, но внутри душа моя кричит от угрызений совести.

Я продолжаю врать, все больше и больше закапываясь в свою ложь.

Злата слегка улыбается, а потом раздается хохотом.

– Это шутка такая? – вопросительно изгибает бровь. – Не смешно, Дарина, – выражение ее лица становиться более серьезным.

– Я не шучу, – отрицательно качаю головой.

– Я не понимаю, – тяжело вздыхает и отводит взгляд. – То есть, вчера, когда я тебя отталкивала от него…?

– Да, – сразу отзываюсь, понимая куда она клонит. – Мы уже были вместе. Просто сильно поссорились. Он пытался помириться, а я брыкалась, – вранье так легко приходит в голову и срывается с языка, будто я всю жизнь только и занимаюсь тем, что вру всем вокруг.

– Бред, – она машет головой, отказываясь в это верить.

Мой план провалился? Так быстро?

– Как можно, Дарин? Чем ты думала? – начинает причитать Злата. – Он в нашей школе меньше года учится, а под ним уже вся школа ходит. Ты никогда не задумывалась, почему? С такими опасно связываться!

Молча выдерживаю все её упреки в сторону Немирова.

– Просто…– она делает заминку, будто не может найти слов. – Скажи хоть что-нибудь. Я тебя совсем не понимаю.

Да, тут я с ней вполне могу согласиться, ведь тоже себя не понимаю. И перестаю улавливать и осознавать все, происходящее в моей жизни.

Она будто бы и так рушиться к чертям, так я еще и старательно по кирпичикам начинаю разбирать фундамент, который когда-то казался очень прочным.

Я смотрю на Злату, чувствуя, как каждое слово, каждый вдох приносит разочарование. Но я должна продолжать врать, упорно играть свою роль, иначе все рухнет.

– Я не могу тебе все объяснить сейчас, – шепчу я слабым голосом, чувствуя, как ком подступает к горлу. – Доверься мне, пожалуйста. Я знаю, что все выглядит плохо, но все в порядке. Пожалуйста, пойми меня.

Злата долго молчит. То внимательно смотрит на меня, то резко отводит взгляд и пялится в стену.

– Как? – внезапно восклицает она, поднимаясь со своего места. – Сама думаешь, о чем ты просишь? Если тебе саму на себя наплевать, то мне нет. Знай, что я против. Не с Немировым точно.

– Ну, – делаю глубокий вдох. – С кем я должна быть – это точно не тебе решать.

Мне слишком больно произносить эти слова.

Но, во-первых, я действительно так считаю, а во-вторых, нужно дожимать. Чтобы у подруги не осталось ни малейших сомнений.

Даже учитель не выдержал наших девичьих страстей и вышел из кабинета.

– Я осталась на твоей стороне, даже когда все от тебя отвернулись, Дарина, – кидает упрек и выходит из кабинета.

Не пытаюсь ее остановить.

Злате нужно успокоиться и остыть. Кажется, новость о моих с Давидом отношениях здорово её пошатнула.

Раньше никогда не видела её такой. Смелой на колкие слова и обвинения. Совсем на нее не похоже.

Раздумывая об этой странности, выхожу из кабинета.

Точнее, хочу выйти, пока не стукаюсь об чью-то твердую фигуру, резко зашедшую в класс.

– Ай, – отскакиваю, потирая локоть, которым успела удариться об дверь.

– Доброе утро, Дарина, – звучит голос Леона. – Надеюсь, хотя бы у тебя оно доброе.

14

Я смотрю на Леона, улыбаясь в ответ на его приветствие.

– Доброе, – отвечаю, не понимая, как реагировать на его появление.

Его близость волнует. Раньше мы практически не сталкивались вот так, чтобы настолько близко друг к другу. А последние два дня подобное происходит часто.

Я пока не не могу уловить, что испытываю сильнее – радость или непривычное для меня смущение.

Он не спешит отходить и дальше не проходит.

Перед глазами сразу же всплывает его взгляд, которым он окинул меня час назад, когда мы стояли в коридоре с Давидом.

Мурашки пробегают по коже, потому что сейчас он смотрит практически так же и не на секунду не отводит глаз.

Они у него очень красивые. И цвет такой, будто вся цветовая гамма смешалась между с собой и можно уловить все оттенки.

Когда-то я мечтала вот так пару часов посидеть возле него и просто посмотреть в глаза, изучая их.

Его появление в классе вызывает приятное возбуждение в моем сердце. Но сейчас мои мысли заняты другими проблемами. Я не могу забыть разговор с Златой и ее реакцию на то, что происходит в моей жизни.

Когда я соглашалась на отношения с Давидом, я не думала, что это вызовет аж такую волну отрицательных эмоций у моей лучшей подруги. Но, кажется, она слишком сильно реагирует на каждое мое слово и действие.

– Ты и Немиров, – внезапно срывается с его губ. – Никогда бы не подумал.

Лишь пожимаю плечами, закусывая губу.

Что тут скажешь? Я бы сама никогда не подумала. Да и не собираюсь думать. Мы просто помогаем друг другу, а объяснять другим, что нас ничего не связывает – чревато последствиями.

– Тебя, вроде бы, и не должно это волновать, – все-таки произношу я, когда пауза задерживается и его взгляд начинает смущать меня ещё сильнее.

– Не должно, – соглашается, кивая головой. – Но отчего-то волнует. Очень.

Тело странно реагирует на его слова. Ощущаю прилив тепла и чувствую, как сердце трепещет в груди.

Ему не все равно.

Тут и правда слова не то что не находятся, но даже если бы нашлись, я не смогла бы их произнести.

– Он тебе не пара, Дарина, – продолжает говорить Леон и я ощущаю некий напор в его словах. – Хорошим девочкам не по пути с плохими мальчиками. Ничем хорошим это никогда не заканчивается. Разве что в отвратительных любовных романах.

– Вот как, – опустив глаза, задумываюсь. – А с кем тогда по пути “хорошей девочке”?

– С мной, например, – когда Леон произносит это уверенным голосом, я моментально поднимаю на него ошарашенный взгляд.

Он правда сейчас это произнес?

Фраза прозвучала для меня так, будто кто-то выстрелил в упор в голову.

Леон, в которого я влюблена с подготовительной группы, только что заявил, что является для меня хорошей парой?

Сразу же после того, как увидел меня с другим?

Его слова будоражат, заставляют руки дрожать от окутывающего тело волнения, но на задворках сознания я понимаю, что что-то не так.

Почему так резко?

Я никогда не замечала со стороны Леона заинтересованности во мне. А теперь, спустя неделю расставания со своей девушкой, он так просто говорит о подобном мне.

Предельно странно и непонятно.

А вдруг это всего лишь реакция на его недавнее расставание? Что, если он просто ищет утешение и поддержку, и я случайно подхватила эту роль? Вдруг это всего лишь прилив эмоций, а завтра все станет на свои места?

Ощущение смущения не покидает меня, а Леон продолжает смотреть на меня с таким напряжением, словно ожидает моей реакции. Мне хочется задать ему множество вопросов: что изменилось за эти несколько дней, какие чувства он испытывает по отношению ко мне, и как он собирается объяснить свои слова. Но я молчу, не в силах найти подходящие слова, чтобы выразить свои мысли. Внутри обостряются движения: сомнения, страх, а также странное ощущение радости, которое пугает меня не меньше, чем весь этот разговор.

Вглядываясь в его глаза, я пытаюсь прочитать в них ответ хоть на один вопрос, но они не раскрывают ничего. Загадочность, которую он приобрел сейчас, делает его еще более привлекательным и одновременно настораживающим. Мне хочется верить в его слова, но разум подсказывает быть осторожной.

Слова Леона обволакивают меня, заставляя сердце биться громче. Мой разум борется с волнами чувств, пытаясь осознать, что именно происходит. Но независимо от того, какие причины лежат в основе его слов, одно я понимаю наверняка: что-то между нами изменилось, и нельзя просто отмахнуться от этого. Пусть это вызывает страх и беспокойство, но оно также приносит внутреннюю радость и надежду на то, что все может быть возможно.

Мы оба молчим, словно погруженные в свои мысли. Мое рвение откликнуться на его слова контрастирует с недостатком уверенности, что переполняет меня. Я жажду узнать больше, заглянуть в его душу и понять, что на самом деле происходит. Может быть, это начало новой и настоящей истории, или может быть, это всего лишь мимолетный момент, который исчезнет с первыми ветрами перемен.

Но сейчас мне нечего ему ответить.

Вчера я сделала выбор и он, к сожалению, опоздал.

Хватило бы авторитета и целеустремленности Леона, чтобы помочь мне разгрести все свалившиеся на голову проблемы? У меня нет ответа на этот вопрос.

Но отчего-то я сомневаюсь. Даже с учетом того, что Леона я давно влюблена, а Давида ощутимо побаиваюсь.

– Не тот ты “путь” выбрал, – внезапно раздается голос Немирова за нашими спинами. – Здесь тебе ничего хорошего не светит. Минимум, перелом челюсти, если не будешь думать о том, что и кому ты говоришь.

Сердце обрывается в груди и становится по-настоящему страшно.

Немиров стоит в вальяжной позе и держит руки в карманах, но я помечаю, что они сжаты в кулаки и его тело напряженно.

И мне совсем не нравиться то, какая ухмылка появляется на губах у Леона после его слов.

15

Мое дыхание замирает в груди, ощущая приближающуюся неминуемую опасность. Глаза Леона внезапно наполняются решимостью, и я вижу, как его мысли замкнулись вокруг защиты и обороны. Немиров, судя по его выражению, намерен встретить эту решимость грубостью и насилием.

Меня охватывает невероятная тревога. Я сразу же осознаю, что оказалась втянутой в что-то намного опаснее, чем предполагала. В этих мгновениях я чувствую, что мой разум и сердце борются друг с другом. Сердце зовет меня поддержать Леона, верить ему и стоять рядом, невзирая на все трудности. Разум же внушает мне сохранять осторожность и беречь себя от возможных опасностей. Их и так достаточно в моей жизни.

В упор стараясь не показать своего страха, я смотрю на Немирова. Его грозные слова наполняют воздух неприятной напряженностью. Я чувствую, как адреналин начинает наливаться в мои жилы, готовя тело к тому, чтобы разборонять этих двоих. Но я не знаю, что делать. Никогда раньше не оказывалась в подобной ситуации, и эта неопределенность уже давно начала подтачивать мою решимость.

Между Леоном и Немировым явно давно пробежала черная кошка. Я понимаю, что это не моя война, но я вынуждена быть частью неизбежно разрастающегося конфликта. Возможно, я смогу разрешить ситуацию, но мне нужно быть осторожной, чтобы не нанести вред ни одному из них. А тем более себе.

Я не желаю стать причиной еще большего раздора.

Смотря на Леона, я понимаю, что он приготовлен к драке.

– Он пошутил, – решаюсь брать все в свои руки и резко подскакиваю к Давиду, обнимая его руку. – Шутка просто неудачная. Тебе следует впредь следить за языком, Леон, – добавляю вдогонку, прежде чем потащить Немирова в сторону выхода. – Ну пошли же. Я хочу успеть газировку купить, горло першить.

Оно и правда першило от того, что сначала пересохло, а потом слова и вовсе встали в нем комом.

Я даже не оглядываюсь. Лишь безумно радуюсь тому, что Давид прислушивается ко мне и мы выходит из злополучного кабинета математики.

Я бы ни за что не хотела посмотреть в глаза Леона после опрокинутых мной слов. Отчего-то мне кажется, что они его задели.

А может, просто придумываю себе то, чего нет.

В любом случае, сейчас я выбираю себя.

Я сама попросила Давида о помощи и должна сохранять и поддерживать видимость наших отношений. Даже на глазах у парня, в которого влюблена.

Ну вот не мог разве он активизироваться на несколько недель раньше? Или наоборот чутка попозже, когда все уляжется и помощь Немирова мне уже будет не нужна.

– Рассказывай, – внезапно Давид прерывает гнетущую тишину.

Я вижу, что он по-прежнему напряжен. Как минимум, потому что он берет меня за руку и его ладонь сжимает мою крепче, чем утром.

– Что я должна рассказать? – хлопаю ресницами, делая вид, что ничего не понимаю.

–Что тебя связывает с этим придурком? – хмурится Немиров. – Почему он говорит с тобой так, будто ты его?

– Со стороны может показаться, что ты ревнуешь, – ухмыляюсь, но тут же снова становлюсь серьезной, потому что от Давида исходит по-настоящему гнетущая атмосфера. – Он вовсе не придурок, – срывается с губ, и я ощущаю, что плечи Немирова напрягаются.

– Защищаешь его? – хмыкнув, он вопросительно приподнимает бровь.

– Вовсе нет, – отрицательно качаю головой. – Мы знакомы с подготовительной группы. Особо никогда не общались. С чего я должна говорить о нем что-то плохое? Ну, чувство юмора не очень у человека. Что тут страшного? – пытаюсь быть убедительной.

Не хватало еще, чтобы Давид потащился обратно и устроил драку прямо в школе.

Тогда его точно отстранят и я останусь одни на один со своими проблемами и жестким буллингом. Снова.

– Ты не знаешь, что он за человек, Дарина, – сухо констатирует Давид. – Да и тебе стоит быть аккуратной абсолютно со всеми. Ты не знаешь, кто может оказаться твоим настоящим врагом.

Мысленно думаю о том, что это точно не Леон. Но Немирову не говорю, чтобы спокойно закончить эту тему совсем.

– Даже с тобой быть аккуратнее? – ухмыльнувшись, спрашиваю я.

– Поздно, – как-то загадочно произносит он и тянется рукой к моим волосам, аккуратно заправляя их за ухо.

То ли от испуга, то ли от волнения, сердце аж дрожит в груди в это мгновение.

16

– Да это я так, – опускаю взгляд и немного отстраняюсь от касания Давида.

– У тебя есть хоть малейшие предположения, Дарин? – спрашивает Немиров, продолжая внимательно вглядываться в мои глаза.

– Только Лавров, – тяжело вздыхаю. – Но он, вроде как, отпадает.

– Сто процентов, – согласно кивает он.

– Ты что-то узнал? – спрашиваю, с надеждой во взгляде и голосе.

– Поговорил с его дружками, которые поджидали тебя тогда у школы, – начинает объяснять, принимая вальяжную позу. – Гнобят тебя точно не по его просьбе, а только потому что они – тупое стадо.

Становится обидно.

Я уже смирилась с этим. Но так и не смогла понять.

Я никогда и никому ничего плохого не делала.

– Пошли, я проведу тебя и встретимся на обеде, – предлагает Давид, когда в коридоре становится слишком много людей и все пристально наблюдают за нами, соблюдая дистанцию.

Не хотелось бы, чтобы кто-то уловил суть нашего разговора.

– Да, пошли, – согласно киваю головой и следую за ним.

Мы медленно шагаем по коридору, оба в молчании. Этот разговор с Немировым все еще кипит у меня в голове. Меня раздирает смесь эмоций: гнев, обида, но и некоторое облегчение. Впервые за долгое время я услышала какие-то объяснения, даже если они и не полностью удовлетворили меня.

Мы преспокойно уходим от внимательных взглядов школьников, засевших на лавочках. Это ощущение неприкосновенности, по крайней мере на данный момент, дарит некоторую легкость.

Пока я с Давидом они меня больше не тронут.

Урок проходит достаточно быстро и спокойно.

Злата даже не смотрит в мою сторону, а я решаюсь её не трогать, пока она сама не захочет поговорить.

Как минимум, у меня сейчас нет ничего, что может её успокоить. Лишь то, что наоборот еще сильнее разозлит и выведет из себя.

Когда урок заканчивается, Давид уже ждёт меня около кабинета.

Мы вместе идем в кафетерий, в этот раз ничего не обсуждая по дороге.

Подмечаю, что окружающие не перестают пялиться на нас.

Мы набираем еду и садимся за столиком в уютном уголке. Настроение понемногу начинает наливаться позитивом.

Я целую неделю не могла спокойно зайти сюда, чтобы позавтракать.

Замечаю, как Злата, сидящая за столиком сама, пялиться в нашу сторону.

Делаю вид, что не замечаю.

Спрашиваю Давида, какие еще подробности он смог узнать у дружков Лаврова.

– Больше ничего, Дарин, – заверяет он. – Они лишь пешки. А твой враг качественно вбрасывает нужные вещи в нужное время. Тот дневник, что нашли вчера. Ты ведь его не писала?

– Нет, конечно, – отрицательно качаю головой. – Хотя там есть много всего, что совпадает с правдой. Даже мой подчерк. Даже Залата поверила.

– Почерк скорее всего скопирован с твоих писем, которыми ты обменивалась с мамой, – предполагает Давид.

Точно. Как я сразу вчера об этом не подумала?

– Может, стоит поговорить с учителями? – в голову стреляет идея.

– О чем? – он вопросительно приподнимает бровь.

– Ну как же. Спросить, кто действительно подкупал их взамен на оценки, – неужели он и правда этого не понял?

– Глупенькая? – хочу разозлиться на это, но он спрашивает это так мило, а на его щеках появляются ямочки. – Дарин, ты вообще понимаешь объем бедствия? Сейчас учителя – это тоже твои противники. Каждый из тех, кто замешан в этом, мечтает, чтобы главного антагониста не нашли.

– Но почему? – хмурюсь, пытаясь вникнуть в смысл его слов.

– Потому что как только найдут главного, он выдаст имена тех учителей, которые в этом участвовали. Наш лицей с самой востребованной репутацией а стране, Дарина. И ты даже предположить не можешь, какие суммы были полученным теми учителями, которые в этом участвовали. И насколько это все серьезно.

Он прав. Я и правда не представляла. До этих его слов.

Мы заказываем обед и, чувствуя облегчение, продолжаем обсуждать план дальнейших действий. Хотя я все еще ошеломлена открытиями, я чувствую, что теперь у меня есть опора и человек, с которым мы сможем преодолеть то, что может ждать меня впереди.

Надежда сгущается в моем сердце, и я знаю, что теперь буду идти вперед независимо от того, что говорят остальные.

Так я думаю ровно до следующего момента, когда жизнь снова начинает трещать по швам.

17

“У тебя все хорошо?” – получаю сообщение от инкогнито.

На уроке истории есть возможность ответить ему, так как учитель ушел ещё минут пятнадцать назад и, кажется, совсем забыл о нас.

“Да. Прости. Так много всего навалилось, что не могла тебе ответить” – быстро перебираю пальцами по нужным буквам.

“Жалуйся” – моментально приходит ответ.

Начинаю печатать, а потом останавливаюсь.

Инкогнито не знает кто я. С какого я города. Ему можно вывалить всю правду. Может, так станет легче? Обычно ощущала легкость, когда изливала ему душу.

«Ничего интересного, просто прошлые проблемы жить не дают» – вопреки своим мыслям, пишу совсем другое.

Мне вроде бы и хочется поделиться. Спросить хоть у кого-то совета о том, правильный ли я выбор сделала, когда приняла предложение Давида.

«До сих пор так жестко булят? Не успокоились?» – продолжает сыпать вопросами.

«Частично. Но теперь на меня хотят повесить подкуп учителей. Полностью» – признаюсь ему, не погружаясь в подробности.

«Тебе нужно прижать того парня, который за этим стоит»

«Если бы я знала, кто это» – тяжело вздохнув, отсылаю еще одно сообщение.

«Ты ведь говорила, что тот придурок, которому ты отказала»

После этого задумываюсь, как же кардинально все изменилось буквально за два дня. Особенно с момента нашего последнего общения.

«Это не он» – обреченно признаюсь я.

Скорее всего Давид и Злата правы. Только от такого открытия совсем не становится легче. Наоборот, значительно хуже. Потому что других вариантов, кто так сильно меня ненавидит, у меня нет.

«Ого, получается, ты о чем-то мне не рассказала?» – улавливаю некий укор совести, так как раньше почти обо всем писала ему.

Ну, кроме общения с мамой.

Об этом и правда только Давиду решилась рассказать.

«Просто он под следствием. И точно отпадает»

«На твоем месте я бы не списывал его так быстро со счетов» – это сообщение вызывает непонятные эмоции.

«Почему? Это точно не он»

«Просто чуйка какая-то дурацкая. У тебя есть другие предположения, кем может быть этот урод?»

«Не знаю» – вру, потому что предположений не имею совсем.

Но когда даю такой ответ, самой кажется, что все легче. Хочу хоть так немного обмануться.

«Расскажешь?» – не знаю что именно вызывает такие эмоции, но это сообщение мне не нравится.

Совсем с ума, похоже, схожу и начинаю везде искать подвох.

«Нечего. Хорошего тебе дня» – спешно пишу, когда возвращается учитель и прячу свой телефон.

– Ты совсем с ума сошла? – спрашивает Злата, подлетая ко мне в коридоре после ещё одного урока. – Это Немиров так на тебя влияет?

– Ты о чем? – непонимающе смотрю на подругу.

Меня пугает такое ее поведение.

Полдня она бросала на меня обиженные взгляды и даже не старалась заговорить, а теперь подбежала и я даже не понимаю, в чем на этот раз пытается меня обвинить.

– Твоя страница, – она буквально шипит, а ее руки трясутся. – Тебе мало буллинга? Холодцова тебя за твое с землей сравняет. Да и ее Стрельцов порвет на кусочки, если это его репутацию подпортит.

– У тебя все в порядке, Злата? Что не так с моей страницей? – холодок начинает пробегать по коже, так как я понимаю, что очередная жесть где-то близко.

Злата тяжело вздыхает и доставая свой смартфон, начинает быстро искать что-то.

После подносит ко мне и показывает экран.

Липкий пот и мурашки пробирают тело.

«Интересно, Холодцова действительно не понимает, что уже каждый видит, как она пытается охмурить молодого информатика?» – гласит надпись в посте и к ней прикреплена фотография одноклассницы, которая стоит наклонившись у преподавательского стола и недвусмысленно улыбается учителю.

– Я тут причем, Злата? Я даже не знала об этом, – восклицаю, не веря своим глазам.

Естественно, о том, что одноклассница неровно дышит к учителю, догадывалась. Это очевидно, стоит лишь хоть раз увидеть, какие взгляды она на него бросает и как заискивающе пытается постоянно поговорить и спросить что-то.

Злата немного передвигает запись вниз и теперь я вижу то, чего бы не хотела видеть никогда в жизни.

Мерзкая запись опубликована с моей личной страницы. Мною?

– Удали быстрее, Дарина, – торопит она. – Они же тебя с землей сравняют.

– Бред, – отрицательно качаю головой, не веря в происходящее. – Я не делала этого.

Быстро клацаю телефон и замечаю, что не могу зайти в социальную сеть.

Требует пароль.

Когда ввожу пароль, то он оказывается неверным.

Требую подтверждение по номеру телефона, к которому привязана страница, но ничего не происходит.

Лишь спустя пару минут в ожидании сообщения, понимаю, что четыре последнии цифры номера, на который оно было выслано – это вовсе не мой номер.

Как, черт возьми, это могло произойти?

После прошлого взлома моей страницы я настроила все так, чтобы подобного больше не повторилось.

Без моей почты и номера телефона не возможно поменять пароль и уж тем более привязать другой номер телефона.

Какого черта?

– Я не могу зайти, – в панике, произношу пересохшими губами. – Ее взломали.

Злата будто не верит, и заглядывает в телефон, чтобы убедиться.

– Нужно срочно удалить это, – закусив губу, она говорит очевидную вещь.

Ее телефон отзывается уведомлением. Она не сразу, но проверяет его, пока я пытаюсь сделать хоть что-то.

– Жесть, – ошарашенно произносит она.

– Что там? – поднимаю на нее вопросительный взгляд.

– Ты только не переживай, – настойчиво просит она.

И я понимаю, что сейчас произойдет очередной удар, к которому я совершенно не готова.