Текст книги "Запретные игры (СИ)"

Автор книги: Виктория Вашингтон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

52

– Я не хочу участвовать в этом конкурсе, – продолжаю я, отводя взгляд от Давида. – Не готова к этому сейчас.

– Но ты так хорошо танцуешь, тебе обязательно стоит это показать, – он пытается меня убедить, но я все равно остаюсь на своем мнении.

– Нет, я не хочу выходить на сцену и делать вид, что всё в порядке, когда это совсем не так, – с уверенностью в голосе произношу я.

Давид кивает головой, видимо, понимая мои чувства. Он молча смотрит на меня, потом вдруг берет меня за руку.

Я тут же отдергиваю ладонь, которую буквально жжет от его касаний.

– Не смей меня трогать, – едва не шиплю я.

У мною снова овладевает чувство страха и неприятия. Неужели мне придется выходить на сцену и танцевать с Немировым? Этот голос, которым он признался мне в том, что спор и правда был, все еще раздается эхом в ушах.

Я чувствую, что мои ноги начинают дрожать, а сердце бьется сильнее, словно готово выпрыгнуть из груди. Давид стоит рядом со мной, и его уверенность и поддержка, которые раньше действовали, как успокоительное средство, теперь вызывают лишь раздражение.

Оказавшись за кулисами мы начинаем подготовку к выступлению. Давид дает мне пару подсказок по технике и выражению лица, чтобы я выглядела более уверенной на сцене. Я стараюсь внимательно слушать его советы, но все мои мысли все еще заняты тем, что я понимаю, что даже прикоснуться к нему сейчас не смогу.

Как назло, мы должны открыть выступление своим вальсом.

Когда приближается время выхода на сцену, я чувствую, как раздирающие эмоции внутри меня достигают пика.

Я закрываю глаза на секунду, дышу глубоко и шагаю к сцене, уже зная, что не могу сделать этого против своей же воли.

– Нет, – останавливаюсь за секунду до того, как выйти на сцену. – Я не собираюсь этого делать.

– Что? – Давид аж замирает на месте.

– Я не хочу, – отрицательно качаю головой.

– Ты прекрасно знаешь, чем это грозит, – он поджимает губы.

– Мне плевать, – даже сам Немиров не знает, насколько сильными могут оказаться последствия этого отказа для меня. – Я не собираюсь делать вид, что все хорошо. Прикасаться к тебе…Обнимать…– морщусь от этого, потому что аж дрожь пробирает тело.

– Дарина, – успокаивающе произносит он в то время, как все вокруг нас уже начинают шептаться.

Только я не хочу ничего слышать. Моя жизнь и так полностью идет под откос.

Сорвавшись с места я сбегаю.

Первым делом решаюсь скрыться в крыле, которое на ремонте, а не бежать к выходу. Давид ведь в любом случае начнет меня искать.

Я выбираю угол и присаживаюсь на корточки за старый шкаф.

Мое дыхание срывается, а слезы начинают наливаться в глаза, но я стараюсь сдержать их. Я чувствую, как все мои страхи и сомнения накрывают меня волной, и теперь все, что я хочу, – это уйти отсюда и больше никогда не возвращаться.

В тишине задумчиво слушаю, как звуки музыки и аплодисменты проникают сквозь стены и доносятся до меня. Пытаюсь собрать мысли в кучу и понять, что же я должна делать дальше. Мои руки дрожат, пальцы уверенно пробираются сквозь волосы. Массирую голову, пытаясь успокоиться, но сердце продолжает биться быстрее и быстрее.

Слышу, как рядом раздаются шаги и замираю.

Неужели Давид догадался прийти именно сюда?

– Представляешь, – раздался голос Холодцовой. —Взяла и сбежала, идиотка, – в ее голосе слышиться насмешка.

– Весь наш план коту под хвост, – огорчается вторая девчонка.

Сижу, не шевелясь и даже не дыша.

– Ну и ладно, – вздыхает она. —В этом конкурсе мне и так равных нет. Дарина достаточно опозорилась даже этим побегом.

– Но, согласись, план с краской был отменным, – не перестает вторая. —Только представь, как она бы стояла на сцене вся красная.

– Может, даже к лучшему, – предполагает Холодцова. – Она ведь сейчас с Немировым, а он бы после подобного точно всем ноги переломал.

– Ну на нас точно никто не подумает, – отмахивается девушка. – План идеальный.

– Не в случае с Немировым, – не весело комментирует одноклассница.– Рядом с ним к Дарине и правда не подступится. Хитрая стерва.

– Как-то грустно.

– А знаешь что? – уже повеселее раздается ее голос. – А какой по счету выступает эта малолетка?

– Семенова что ли?

– Она самая.

– Сразу после тебя.

– Прекрасно.

– Ты что-то задумала?

– Выльем краску на нее. Зря я что ли деньги тратила и в школу ее тайком протащила, – предлагает Холодцова.

– Ну, – протягивает она. – Она ведь девятиклассница…

– И что? – восклицает. – Будет знать, как на чужих парней вешаться, – это уже до меня доноситься отдаленно, потому что они возвращаются в сторону зала.

Вот же стервы. Собирались вылить на меня краску во время вступления.

Я сжимаю кулаки, словно пытаясь сдержать гнев и слезы. Эти подлые игры стали уже поперек горла. Я не хочу верить, что кто-то способен на такие унизительные поступки. В голове крутится одна мысль – уйти, и навсегда забыть об этом чудовищном дне.

Меня охватывает отчаяние и бессилие. Окружающие словно окутали меня пеленой лжи и лицемерия. Я стремлюсь найти что-то настоящее и искреннее в этом мире, но все, что вижу вокруг, лишь разочаровывает и поражает.

Я встаю с места и медленно направляюсь к выходу. Даже не переодеваюсь. Накидываю верхнюю одежду прямо на вечернее платье. Глубоко вдыхаю свежий воздух, как только оказываюсь на улице. Возможно, это решение не самое разумное, но я больше не могу оставаться здесь. Все внутри кричит о бегстве и отступлении от этой подлой игры, которая разрушает меня изнутри.

Пока я бреду по улице, слышу шепот и подозрительные взгляды, брошенные на меня.

Естественно, я выгляжу максимально нелепо.Но мне уже все равно.

Под гул толпы и звуки города я иду, не обращая внимания на окружающих. Мои мысли путаются в голове, и я не могу поверить, что все это происходит со мной. Почему столь ненавистная игра стала столь безжалостной? Почему я попала в этот кошмарный круговорот лжи и предательства?

В душе появляется крошечная искорка надежды, что я смогу вырваться из этого кошмара. Но темным облаком нависает страх, что все это может повториться снова и снова. Я чувствую, что моя решимость находится на исходе, и мне нужно найти силы, чтобы не опустить руки.

Пытаюсь ухватиться хоть за какую-либо зацепку, но их просто нет. Единственной был разговор с Лавровым, который не принес ровным счетом ничего.

Дома меня ждет настоящий ад.

В целом, я и так догадывалась об этом, но не ожидала, что все дойдет до отца настолько быстро.

Зайдя в квартиру сразу замечаю его обувь в прихожей, притом, что он сейчас точно должен находиться на работе.

– Явилась, – он моментально выходит из кухни.

Мое сердце замирает, когда я вижу его выражение лица. Я чувствую, что у меня нет куда бежать, что этот разговор не обернется ничем хорошим. Он смотрит на меня с таким выражением, словно я уже обрекла его на крайние меры.

– Что ты сделала, Дарина? – его голос звучит холодно и пронзительно.

Я понимаю, что никакие извинения уже не помогут, что я попала в ловушку своих собственных ошибок. Моя безрассудность и гордость привели меня к этому моменту, когда я стою перед отцом, чувствуя себя ущербной и слабой.

Я молча опускаю глаза, не зная, как реагировать.

– Что ты тут делаешь? Почему не на конкурсе? – снова спрашивает ещё более грозно.

– Я не могу, – еле выдавливаю из себя слова.

– Ты обязана была принять участие, это было твое обязательство, – он подходит ко мне ближе, его взгляд полон разочарования и ничем неприкрытого гнева.

Я молчу, не зная, что ответить. Моя гордость и страх борются внутри меня, не давая мне найти правильные слова.

– Так, как долго ты собираешься молчать? – его рука сильно сжимает мой локоть.

– Я не могу постоянно выполнять твои команды, – наконец вырываюсь из его хватки и отводу руку. – Я тебе не собачонка.

– Ты понимаешь, какие последствия это может иметь для тебя? – его голос становится еще холоднее, буквально отдает льдом.

Я молчу, зная, что он прав, но не могу смириться с мыслью, что должна прекрасно играть роль, которая противоречит моим принципам.

– Ты можешь считать себя наказанной, – его слова пронзают меня до глубины души.

Я понимаю, что передо мной стоит выбор – согласиться и пройти через все испытания, или остаться верной себе и пожертвовать многим. Но что бы я ни выбрала, это изменит мою жизнь навсегда.

Он продолжает говорить, раскрывая все мои ошибки и недостатки, словно каждое слово приносит мне еще больше боли. Мне хочется закричать, сбежать, но я остаюсь неподвижной, принимая это.

– Я чертовски устал возиться с тобой, Дарина, – когда он произносит эти слова, у меня в груди все обрывается. – Сегодня ты максимально опозорила мое имя. Моя дочь никогда бы такого не сделала.

– Я не твоя дочь, – ухмылка невольно появляется на губах.

– Вот именно, – он окидывает меня взглядом полным безразличия. – В тебе кровь твоей матери. Такая же глупая и несуразная. Не думающая о своих поступках и моей репутации. Я пытался стать для тебя хорошим отцом, но сил уже не осталось…

Мне хочется рассмеяться ему в лицо. Пытался? Возможно, немного. Ровно до момента, когда родился Рома. После он показал свое настоящее лицо. Оно оказалось по-настоящему страшным. Зверским.

– Я давал тебе достаточно шансов, – он устало потирает глаза. – Мое терпение лопнуло. До конца недели ходишь в лицей и пытаешся о всех сил исправить этот позор. С понедельника тебя уже ждут в закрытом колледже. Может, хоть там из тебя выбьют эту дурь и строптивость.

– Что? – ошарашенно переспрашиваю я, когда он молча разворачивается и собирается уходить.

Я прекрасно все время понимала, что стою ему поперек горла. Что при первой же возможности он с радостью избавится от меня. Но сейчас, когда он действительно произносит это, по спине проходит липкий страх. Как так вообще можно? Как это может произносить человек, который воспитывал меня?

Хотя. после того, как он отсудил у матери родительские права разве этому стоит даже немного удивляться?

– Что слышала, – напоследок кидает он. – Только посмей за эту неделю сделать еще что-то за что мне придется краснеть. Обещаю, крупно пожалеешь.

Я стою на месте, ошарашенная и ошеломленная. Слова отца тяжело ложатся на сознание, будто каменный груз. Я чувствую, как страх охватывает меня целиком, оставляя лишь отчаяние и бессилие. Меня терзают вопросы: куда идти дальше, как пережить все это.

Сжимая кулаки, я поднимаю глаза и вижу отца, который уже скрывается за дверью кухни. Моя гамма чувств перемешивается в грязном коктейле боли, ярости и отчаяния.

Я вытираю слезы, медленно поднимаюсь с места и вижу, что входная дверь приоткрыта. Я даже не успела захлопнуть ее за собой. Сквозь щель пробивается лучик света, который доносится с огромного окна в подъезде, словно напоминая мне о том, что даже в самых мрачных моментах есть место для надежды. Я вздрагиваю и делаю шаг к двери.

А потом вновь сбегаю, так быстро, как только могу.

У меня есть единственное место, куда я могу сейчас пойти.

53

Я мчусь вниз по лестнице, мои мысли в беспорядке. Я не могу остаться здесь, подвергаться его унижениям и угрозам. Нужно уйти, нужно найти убежище, где я буду в безопасности хотя бы на какое-то время.

Мои ноги несут меня квартире. Именно этот адрес дала мне мама пару дней назад. Я знаю, что она меня выслушает, поддержит и поможет найти выход из этой ситуации. Мы с ней давно не виделись, но сейчас мне просто необходимо ее присутствие.

Я проскакиваю в подъезд воспользовавшись тем, что из него как раз выходят подростки.

Поднимаюсь на третий этаж и приближаюсь к ее двери. Сердце бьется как сумасшедшее. Я стучу, и через мгновение дверь открывается.

– Дарина, – восклицает она и бросается мне в объятия.

Прижимает так сильно к себе, что все проблемы уходят на второй план.

Ощущаю, как она целует меня в макушку и наслаждаюсь этим мгновением.

Столько лет я не могла вот так вот просто оказаться рядом с ней.

– Девочка моя, – шепчет она. – Да что же мы тут стоим, – тянет за руку. – Пошли, я чая заварю. Замерзла наверняка.

Оказавшись в уютной прихожей снимаю с себя куртку.

– Что это ты так легко одета? – мама окидывает меня взглядом. – И выглядишь так, будто до смерти чем-то перепугана. Что случилось?

– Давай просто попьем чай и потом я тебе спокойно все объясню? – предлагаю альтернативу, надеясь на то, что мама даст мне это время.

– Хорошо, – охотно соглашается она, а я испытываю неподдельную благодарность за ее понимание.

Зайдя на кухню, мы садимся за стол, и мама начинает кипятить чайник и затем наливать чай. Я молча принимаю горячий напиток, пытаясь собрать свои мысли. Теперь, когда я здесь, с мамой, моя уверенность начинает возвращаться.

– Ты же знаешь, что всегда можешь ко мне обратиться, правда? – спрашивает она, смотря мне прямо в глаза.

Я киваю, чувствуя, как слезы подступают к глазам. Наконец-то я снова чувствую себя в безопасности. Мама обнимает меня еще раз и шепчет на ухо:

– Все будет хорошо, доченька. Ты не одна.

Я молча смотрю на нее, полагаясь на ее понимание и поддержку. Когда она наконец обращается ко мне вновь, я начинаю рассказывать ей о том, что произошло.

– С понедельника отец отправляет меня в закрытый колледж, – нехотя произношу я.

– Что? Он совсем с ума сошел? – ошарашенно восклицает мама.

– Я не говорила тебе, – опускаю взгляд. – Он пугает меня этим уже не один год. Ровно с того времени, как ты от него ушла.

Мама сильно сжимает чашку. Так, что мне начинает казаться, что она треснет в ее руке.

– Он отвратительный человек, – злится она. – И он совсем скоро за это поплатится. Не переживай, Дарина. Ему грозит реальный срок. И он сядет за содеянное раньше, чем отправит тебя в колледж.

Ее слова вызывают дрожь по моему телу.

– Что? Что ты имеешь в виду? – взволнованно спрашиваю у нее.

– У меня есть новости. Мы не сидели здесь без дела, – признается мама, подливая ещё чая. – Только давай дождемся Игоря.

– Это твой муж, да? – я вроде бы помню его имя, но не совсем уверена, что правильно.

– Да, – ее губы трогает легкая улыбка.

– Хорошо, – даю свое согласие. – Но это ещё не все.

– Случилось ещё что-то? – хмурится мама.

– Может, ты слышала о том, что в нашем лицее ведется дело о подкупе преподавателей? – захожу издалека.

– Да, весь город гремит об этом, – она кивает головой. – Но ты тут причем?

– Тот парень, которого за это задержали – не виновен. Совсем скоро это будет доказано. А тот, кто на самом деле в этом замешан, хочет, чтобы я взяла вину на себя. Подстроил много чего. Вплоть до того, что отыскал наши с тобой письма, которыми мы обменивались. Грозится, что завтра весь собранный на меня компромат окажется у отца на столе, если я не возьму вину на себя.

Мама аж белеет на глазах.

– Так, – делает глубокий вдох. – Кому это может быть нужно?

– Если бы я знала, – поджимаю губы. – Никаких зацепок. Только периодические сообщения с неизвестного, а временами и вовсе скрытого номера.

– Покажи, – просит она.

Протягиваю ей телефон и она внимательно читает всю переписку и смотрит на номер телефона.

– Не знаю такого, – на всякий случай она сверяет его со своей телефонной книжкой.

– Почему ты раньше не рассказала? – грустно спрашивает мама. – Тебе ведь нужна была поддержка.

– Если бы отец узнал, что я здесь, то отправил бы меня в закрытый колледж прямо в этот же день, – поджимаю губы. – Сейчас мне уже нечего бояться.

Мама слушает меня внимательно, выражение лица сочувственное. Когда я заканчиваю, она обнимает меня еще раз и говорит, что все будет хорошо.

Мы обсуждаем различные варианты действий и приходим к выводу, что мне лучше остаться у нее хотя бы до приезда Игоря, но по ней видно, что отпускать меня обратно к отцу она вовсе не намерена. Мама предлагает мне занять комнату для гостей и обещает помочь мне справиться со своими проблемами. Я чувствую, что наконец-то нашла убежище, где могу чувствовать себя в безопасности.

Пока мама готовит ужин, я иду в комнату и переодеваюсь в одежду, которую она для меня подготовила. Здесь я чувствую себя спокойно и защищено. Я благодарна маме за то, что она всегда готова прийти на помощь и поддержать меня в трудную минуту. Я знаю, что с ее поддержкой я смогу преодолеть все трудности и вернуться к нормальной жизни.

И даже если это не так, я рада хоть ненадолго обмануться.

Пока мама готовит ужин, я сижу рядом с ней, нарезая овощи на салат и думаю о том, как же мне хорошо в этом моменте. Она всегда была рядом, даже когда мы не виделись с списывались крайне редко. Я благодарна ей за то, что она несмотря ни на что остается моим опорным пунктом в жизни.

Я никогда не обвиню ее в том, что она уехала и решила строить свою жизнь заново.

Когда мы садимся за стол, я рассказываю маме о том, как часто я боялась вернуться домой и как сильно отец давил на меня. Мы говорим обо всем – об отце, о проблемах в школе, о трудностях, которые меня ждут. И я понимаю, что вместе с мамой я смогу преодолеть все.

Она показывает мне свои фотографии на телефоне, желая поделиться каждым моментом.

Внезапно телефон раздается вызовом.

Я вижу номер телефона, но он не подписан.

– Секундочку, – улыбка касается ее губ. – Алло? – принимает вызов и подносит телефон к своему уху. – Да, но он ещё на работе. Передам, чтобы набрал тебя. Да, хорошо.

Я не слышу, что маме отвечают на том конце провода. В ушах один белый шум, а тело пробирает дрожью.

Все от того, что я прекрасно знаю, кто ей звонил.

Точнее…Сейчас узнаю наверняка.

– А это кто был? – сразу же задаюсь вопросом.

– Это сын Игоря – Леон, – отвечает мама. – Может, вы даже знакомы. Вы учитесь в одном лицее. Только в параллельных классах.

Быть не может. Меня кидает в холодный пот.

Тупое стечение обстоятельств.

Не может инкогнито быть Леоном. Какова вероятность, что друг по переписке, с которым я общаюсь уже так долго, является сыном маминого нового мужа?

– Что-то случилось? – видя мою реакцию, мама начинает нервничать.

– Нет, все хорошо, – отрицательно качаю головой, вместе с тем улавливая звук открывающейся двери.

Мама смотрит на меня с удивлением, понимая, что что-то не так. Я пытаюсь успокоиться и сконцентрироваться на ужине, но в голове все кружится. Леон – сын Игоря, которого я знаю только как анонимного друга по переписке. Слишком много совпадений, чтобы быть просто случайностью.

– Кажется, Игорь пришел, – теперь и мама слышит шаги в прихожей. – Пойду его встречу.

Я чувствую, как страх и нервозность захлестывают меня, но я стараюсь не показывать этого маме. Но внутри меня кипит буря мыслей и эмоций. Что делать в такой ситуации? Как объяснить отношения с Леоном маме? Стоит ли вообще об этом говорить?

Я понимаю, что нужно принять решение и действовать. Но каким образом и к чему это приведет, я до конца не знаю. Все, что я могу сделать сейчас – это довериться маме и Игорю, надеясь, что вместе мы найдем выход из этой сложной ситуации.

– Привет, – произносит мужчина, который входит вместе с мамой в кухню. – Меня Игорь зовут.

Он широкоплечий, высокий и смугловатый.

Будто чертами лица кого-то мне напоминает, но вовсе не Леона.

– Дарина, – встаю со стула и протягиваю ему руку.

Только он не спешит сделать то же в ответ. Неожиданно крепко прижимает меня к себе.

Немного теряюсь и никак не реагирую, стою замерев, пока он не отстраняется.

– Света рассказала мне в двух словах, что произошло, – он поджимает губы и предлагает мне присесть. – Тебе не о чем волноваться. На твоего отца уже заведено уголовное дело за хищение в особо крупных размерах и коррупцию.

– Откуда вы знаете? – ошарашено спрашиваю я.

– Я работаю в органах, Дарина, – заявляет Игорь. – И веду это дело уже не один год. До прошлой недели не было прямых доказательств против него, но он наконец-то крупно оступился.

– Но в таком ведь случае меня и Рому отправят в детский дом? – не веря своим ушам спрашиваю я.

– Нет, конечно же нет, – отрицательно качает головой. – На днях мы стрясем с него признание, что отказ от родительских прав твоей матери был подписан с принуждением и использованием грубой силы.

– Это правда? – поднимаю взгляд на нее.

Она кивает и отводит глаза.

– И нам с тобой нужно будет съездить в центр, чтобы сдать анализы, – сжав ладони в кулаки, заявляет Игорь. – Можно сделать это прямо завтра.

Вижу, как нервно мама прижимается к его плечу.

– Какие? – хмурюсь я.

– Тест ДНК, – твердо отвечает он.

– Это ещё зачем?

– Так я смогу сразу лишить отцовских прав твоего отца, подав на него иск.

– То есть…– не сразу, но постепенно картинка начинает складываться в моей голове.

– Да, Дарина, – поджимает губы. – Твой настоящий отец – я.

У меня не остается слов.

Я знаю, что мама сбежала сама от моего биологического отца. Кажется, когда они сошлись, его бывшая девушка заявила о том, что уже пару месяцев ждет ребенка. Тогда мама даже о своей беременности не рассказала и сбежала. Помню, что она плакала, когда рассказывала мне об этом.

– Получается, что Леон – мой сводный брат? – озарение приходит слишком резко.

– Да, – кивает головой мама. – Мы давно хотели тебе рассказать.

Я с трудом осознаю, что вся моя жизнь построена на лжи и тайнах. И теперь, когда все становиться на свои места, мне приходиться пересматривать все свои взгляды и убеждения.

– А он об этом знает? – задаю следующий вопрос.

– Когда бывшая девушка Игоря узнала о том, что мы снова сошлись, то она рассказала Леону об этом. Оказывается, она слишком сильно следила за моей жизнью и сразу поняла, что ты дочь Игоря. Вы сильно похожи внешне.

Точно, вот почему он показался мне таким знакомым с того самого момента, как зашел в квартиру.

– Я могу отойти позвонить на секундочку? – вопросительно приподнимаю брови.

– Да, конечно, – мама переживает и закусывает губу. – Все хорошо?

– Вроде бы, – неосознанно пожимаю плечами.– Просто очень важный звонок.

Я прошу маму и Игоря подождать и выхожу в коридор, чтобы позвонить Давиду.

Перед звонком я пробую успокоиться и собраться с мыслями. Чувствую, как сердце бьется быстрее, а в голове все еще кружатся мысли о том, как все поменялось в моей жизни за последние несколько минут. Время кажется каким-то нереальным, словно я оказалась в сюжете какого-то фильма, где главный поворот сюжета случается именно сейчас.

Но теперь кое-что совсем не укладывается в моей голове.

Мои руки дрожат, когда я набираю его номер.

Когда он поднимает , я слышу знакомый голос, от которого тело пробирает дрожью.

– Что то случилось? – спрашивает он.

– Много чего, – сглатываю ком, вставший поперек горла. – Но сейчас меня очень сильно волнует лишь один вопрос…– даже не знаю, почему не задала его раньше.

Скорее всего, мне было настолько больно, что я даже не могла подумать об этом.

– Задавай, – сразу же отзывается он.

– Обещаешь честно ответить? – срывается с моих губ.

– Я всегда с тобой честен.

– Поспорила бы, – невольно хмурюсь.

– Ты просто не готова меня слушать, – вздыхает Давид. – А давить на тебя я не хочу.

– Проехали, – до боли закусываю губу. – Кто именно предложил спор на меня? – как только вопрос срывается с губ, замираю в ожидании ответа.

– Леон, – так же быстро отвечает он.

Мой мир снова с треском начинает разрушатся.

Выходит, Леон был моим другом по переписке, зная, что является моим сводным братом…Так еще и это?

– Почему ты решил согласиться? – это таки сорвалось с губ.

– Я и так собирался заполучить тебя, Дарина, – признается Давид. – А когда эти мажоры начали спорить на пять тысяч евро, я решил, что это хороший повод и никого из них к тебе не подпустить, и получить деньги, так как мама нуждается в лечении.

– Стой, – озадачиваюсь ещё больше. Максимально внимательно осматриваю окружающую обстановку. – Откуда у Леона такие деньги? Они живут достаточно средне. Не шикуют.

Пазл постепенно складывается в моей голове, но одной детали все ещё не хватает.

– Я пришлю сейчас тебе видео на почту, – заявляет Давид. – Там чистосердечное признание Леона о том, что он подкупал учителей и изводил тебя угрозами.

– Что? – ошарашенно переспросила я. – Как ты это сделал? – сердце максимально вырывается из груди.

– Давай без подробностей? – предлагает он. – Просто устроил расспрос каждому, кто мог быть замешан. Леон как раз входил в список особо подозреваемых.

– Спасибо тебе, – произношу едва слышно. – Я сейчас с мамой, я могу набрать тебя позже?

– Конечно, – отзывается Давид перед тем, как я кладу трубку.

Закончив разговор с Давидом, я возвращаюсь в кухню, где мама и Игорь ждут меня. Я чувствую облегчение и уже готова принять все изменения в своей жизни. Мама улыбается мне и мне становится ясно, что она всегда была рядом и поддерживала меня, даже если я этого не знала.

Телефон раздается входящим сообщением на почту.

Пальцы дрожат.

– Мам, – закусываю губу. – Мне надо вам кое-что показать.

– Давай, – сразу же соглашается она.

Мне приходится стать между ними и начать воспроизводить видео.

В нем все именно так, как говорил Давид.

Леон сознается во всем. Даже в том, что очень долго вел со мной анонимную переписку, после того, как узнал, что я дочь.

Изначально у него не было плана меня подставлять. Но когда пошел слух о подкупе учителей, он постарался сначала подставить Лаврова, но быстро осознав, что того отмажут, выбрал целью меня.

– Вот же идиот, – тяжело вздыхает Игорь. – Постоянно вляпывается во что-то. В этот раз ему точно с рук никто и ничего не спустит.

Мы с мамой и Игорем сидим до позднего вечера, обсуждая все. В том числе план действий по отношению к моему отцу и как мы будем защищать наши права. Я чувствую себя уверенной и сильной, зная, что у меня есть такие близкие люди рядом, готовые поддержать меня в любой ситуации. Словно новая глава открывается передо мной, и я готова принять все вызовы, которые она принесет. Новая жизнь начинается сегодня, и я готова принять ее со всеми ее переменами и трудностями.

Я понимаю, что теперь у меня появился новый отец, которого я никогда не знала и о котором даже не мечтала. С одной стороны, это было странно и непонятно, но с другой стороны, я чувствовала себя частью какой-то большой семьи. Игорь был готов взять нас с мамой под свою опеку и защиту, и это давало мне некоторое облегчение.

Однако, все эти перемены вызывали у меня огромное внутреннее напряжение и смешанные чувства. Я была невероятно благодарна за помощь и поддержку, которую мне предоставили Игорь и моя мама, но одновременно я понимала, что мой мир уже никогда не будет прежним. И теперь мне предстояло принять и осознать все эти новые обстоятельства, чтобы двигаться дальше в своей жизни.

Будущее кажется не таким уж и темным с этой новой семьей, которая так внезапно собралась вместе. Мы все вместе пройдем через все трудности и препятствия, ведь теперь у меня есть мама, Игорь, Ромка, который совсем скоро будет с нами.

***

Дело двигалось достаточно быстро, и уже на следующий день дело против отца отправилось в суд. Понадобилось длительные три месяца, чтобы Игорь с мамой полностью вернули опеку над нами.

С Лаврова сняли обвинения, а Леон получил условный срок. Игорь отправил его в закрытый мужской колледж. Не смог простить сыну, что он так поступил со мной. Особенно, зная, что я его сводная сестра.

Пока происходило это все, я находилась на домашнем обучении. Как раз проводила очень много времени с родителем и братом, уже в новом доме.

Рома за это время полностью прошел восстановление и даже вернулся к тренировкам. Так же мама отправила нам с ним к психологу, чтобы все эти изменения никак не сказались на нашей психике и восприятии мира.

Сегодня первый день, как я должна вернуться в школу. Я сама настояла на том, что не хочу никуда переводиться. Учиться оставалось совсем ничего и я не видела в этом смысла.

Прекрасно понимала, что в городе до сих пор не улеглись слухи, так как судебные дела были очень громкими. Тем не менее, я решилась на это.

Оказавшись возле ворот школы, ноги начинают подрагивать. Пока я стою перед школой, сердце бьется быстрее. Страх и неуверенность накрывают меня волной. Я думаю о том, как мои одноклассники отреагируют на моё возвращение после всего, что произошло. Но я знаю, что теперь я не одна, у меня есть моя семья, которая будет рядом и поддержит меня.

Вздохнув, я шагаю к воротам, стараясь собрать волю в кулак. Каждый шаг кажется тяжелым, но я продолжаю двигаться вперед.

Медленно, с облегчением и решимостью в сердце, я шагаю в школу. Мне нужно пройти через этот вызов, чтобы вернуться к своей нормальной жизни. Я готова столкнуться с любыми сложностями и преодолеть все препятствия, которые могут возникнуть на моем пути.

Когда я вхожу в знакомый коридор, все внимание обращается на меня. Но я не останавливаюсь, шаг за шагом приближаясь к своему классу.

В моей голове крутится множество мыслей, и я понимаю, что предстоит сложный день. Однако я решена не дать слухам и разговорам мешать моему возвращению в школу.

Проходя мимо знакомых лиц, я чувствую на себе их взгляды и слышу шепот. Но я смотрю прямо вперед, не позволяя сомнениям и страху овладеть мной. Моя решимость только укрепляется, когда я вижу знакомых, которые улыбаются мне и поддерживают в этот нелегкий момент. Я знаю, что не одна, и это дает мне силы.

Поднимаясь по лестнице к классу, я чувствую, как сердце стучит сильнее. Но когда я открываю дверь и вижу улыбки своих одноклассников, я понимаю, что все будет хорошо. Я занимаю свое место за партой и готовлюсь к урокам, чувствуя, что новая глава моей жизни только начинается. Я готова принять вызовы, которые принесет мне этот день, и двигаться вперед, несмотря ни на что.

То, что произошло за последние несколько месяцев, изменило мою жизнь навсегда. Я больше не та девушка, которая была раньше, но я чувствую, что стала сильнее и увереннее. Я знаю, что передо мной еще много трудностей и испытаний, но теперь я знаю, что у меня есть люди, которые всегда будут рядом и поддержат меня в любой ситуации.

– Вернулась? – слышу знакомый голос, когда после урока стою возле шкафчика.

– Да, – ощущаю внутреннюю дрожь, когда поворачиваюсь к Давиду и тяну губы в улыбке.

Немиров сам отсутствовал в городе больше нескольких месяцев. Его мама перенесла множество операций, которые наконец-то дали результат.

Мы с ним часто переписывались и поддерживали друг друга, но не виделись.

Мне нужно было время.

Смогла ли я понять его поступок? Да. Простить? Отчасти.

Я все время пыталась поставить себя на его место и постоянно приходила к выводу, что поступила бы точно так же, если бы дело касалось здоровья мамы или Ромы.

Да и зачем далеко ходить, если изначально я сама использовала Немирова исключительно в собственных целях, для своей защиты?

– Ты помнишь, что должна мне кое-что? – спрашивает он.

Стал ещё более широким и подкаченным за это время.