Текст книги "Запретные игры (СИ)"

Автор книги: Виктория Вашингтон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

31

Начать разговор с Немировым решаюсь лишь тогда, когда он провожает меня домой после уроков.

– Не устал так ходить каждый день? – вопросительно приподнимает бровь.

– Прогулки полезны для здоровья, – он лишь пожимает плечами.

– Точно, – поджимаю губы. – Ты ведь спортсмен.

На самом деле скрываю легкий укол разочарования. Мне хотелось чтобы он как-то иначе ответил на этот вопрос.

Не знаю, как именно. А если даже и знаю, то даже сама себе в этом признаваться ни имею ни малейшего желания.

– Выкладывай, – внезапно говорит Давид. – Что уже случилось?

– Ты о чем? – округляя глаза, спрашиваю я. – Что должно было случится?

– Это я у тебя узнать хочу, – окидывает меня пристальным взглядом.

– Не знаю, о чем ты, – отрицательно качаю головой.

Уже успеваю передумывать заводить этот разговор.

Может, лучше завтра?

Да, точно. Будет идеально.

Концентрируюсь на том, как снег хрустит под ногами, и делаю вид, что сверлящих взглядов Давида вовсе не замечаю.

– Не юли, Дарина, – хмурится он. – Твоих вздохов и попыток начать разговор только тупой не заметит. И то вряд ли.

Да не было ничего подобного. Не было же?

– Да чего ты пристал, – возмущаюсь я. – Мы уже пришли, – облегченно заявляю, когда вижу свой подъезд. – И мне очень срочно нужно домой. Как-то не очень хорошо себя чувствую.

Пытаюсь двинуться в сторону подъезда, но Давид не дает мне этого сделать.

Перехватывает мою ладонь.

Замираю на месте. Тело всегда странно реагирует на его касания. Может быть, потому что я вообще не привыкла, чтобы меня кто-то трогал?

– Очень удобно спекулировать на своем состоянии, правда? – Давид тянет губы в ухмылке. – Нужно было это делать, когда тебе действительно было плохо. Но точно не сейчас.

Вот же прилипала. Неужели нельзя просто спокойной дать мне уйти? Видит ведь, что я не горю желанием говорить.

Нужно ему было начинать допрос? Если бы не это, я бы смогла найти подходящий момент и спросить сама. А так он только усложняет все. Мне теперь жутко неудобно и вообще не хочется ничего говорить.

Может, стоит просто выбрать себе другую пару?

Интересно, Нинаида Львовна позволит изменить заявку?

Хотя, тоже не самый лучший вариант.

Ее ведь разорвет от радости, что оказалась права и Немиров не захотел со мной танцевать.

Такой радости для нее точно допустить не могу.

У нас за мои школьные годы уже какие-то личные счеты, которые ощущается с каждым годом все отчетливее.

Причем, и с моей, и с её стороны.

Едакая пламенная неприязнь.

– Ладно, – согласно киваю головой. – Станцуй со мной вальс на конкурсе.

Он уставился на меня так, будто я задаю ему самый неловкий вопрос в мире. Я моментально чувствую, что разочарование снова накатывает на меня, но на этот раз я решаю не отступать.

– Пожалуйста? – мой голос звучит неуверенно, но я стараюсь придать ему убедительность.

Давид задумывается на мгновение и медленно переводит с меня взгляд куда-то в сторону, пока я с него не свожу не на секунду. Его лицо искажается от замешательства, а я пытаюсь уловить хоть что-то в его взгляде, что может указывать на малейшую вероятность его согласия.

– Ладно, попробуем, – наконец произносит он, и мой внутренний голос буквально кричит от радости.

Что? Мне не послышалось? Он правда согласился? Так просто?

Поверить не могу.

– Только есть одна проблема, – он приподнимает брови.

– Какая? – спрашиваю я, потому что других проблем уже не вижу.

Это была основная – выудить его согласие. Остальное уже кажется сущим пустяком.

Ну, естественно, если не брать в расчет весь тот апокалипсис, который в целом творится в моей жизни.

– Я, в отличии от тебя, не занимаюсь танцами, – невесело заявляет Немиров. – Уверена, что хочешь танцевать именно со мной?

– Конечно, – киваю головой. – И это не проблема. У нас целая неделя впереди. Я научу тебя. Тем более, у нас выпускной класс. Тебе так или иначе придется учить вальс. Лишним не будет.

– Будь готова, Дарина, – приподнимает уголок губ в улыбке.

– К чему?

– Я очень плохой ученик, – разводит руками Немиров. – Береги свои нервные клетки.

– Не переживай, – тоже тяну губы в улыбке. – Я настолько дотошный учитель, что ты выучишь танец за один день, лишь бы больше не пришлось это продолжать.

– Не думаю, – уверенно заявляет он, внимательно окидывая меня взглядом.

– И не нужно, – легко соглашаюсь я. – Сам в зтом убедишься.

– Ладно, – не спорит он. – Можно вопрос?

– Вообще что угодно, – звучит достаточно смело, но я сейчас настолько искренне рада его согласием, что даже не задумываюсь об этом.

– Почему ты хочешь танцевать именно со мной? – этот вопрос звучит совершенно внезапно, я не успеваю к нему подготовиться.

И смотрит Немиров на меня так внимательно, что мурашки по коже. Будто бы мой ответ для него действительно важен.

– Ну как же, – закусываю губу, потому что даже не знаю, что должна ответить. – Ты ведь мой парень, – выдаю с смешливой интонацией.

Но, кажется, Немирова ответ устраивает.

Он кивает каким-то своим мыслям, которые я не могу прочесть.

– Хорошего вечера, Дарина, – он приближается слишком неожиданно и оставляет легкий поцелуй на моей щеке. – Напиши когда и где, и начнем тренировки.

Он не ждёт моего ответа.

Разворачивается и уходит.

И это хорошо, потому что я сейчас ни слова вымолвить не способна.

Замираю посреди улицы, наблюдая за его удаляющейся спиной и ощущая жар на щеке, куда пару секунд назад коснулись его губы.

32

Я отстраненно наблюдаю за Немировым, чувствуя, как сердце бьется сильнее, чем обычно. У меня полная уверенность, что это был не случайный поцелуй на прощание, а что-то большее. Я не могу отделаться от этой мысли, и она затмевает все остальное в моей голове. Все сомнения и тревоги таятся на заднем плане, сменяясь неопределенной надеждой на то, что между нами возникает что-то особенное.

Хотя стоп, черт возьми! Что значит надеждой? Нет. Точно нет. Даже близко ничего подобного.

Я стою на улице, ощущая, как сердце бьется у меня в груди. Всякий раз, когда я вижу его или он меня касается, мои эмоции превращаются в настоящую мешанину. Чувствую, как мое лицо засияло ярким румянцем, и я не могу удержать улыбку, которая расцветает на моих губах.

Он захватил мое воображение с первого мгновения, когда я его увидела. Такой самоуверенный и загадочный, он просто притягивал к себе взгляд и всегда чертовски пугал только одной своей энергетикой. Но несмотря ни на что, я себя не считала человеком, способным вызвать его интерес. Я всегда думала, что такие парни не обращают на таких девушек, как я, никакого внимания.

Но теперь все изменилось? Он хочет танцевать со мной, стал моим, хоть и не настоящим, но парнем.

Я вытаскиваю телефон из сумки, пока на уголках моих губ трепещет улыбка. Трясущимися пальцами я пишу сообщение: «Нет смысла тянуть, давай сегодня встретимся в спортивном зале»

Сама себя убеждаю в том, что это просто для того, чтобы получше отрепетировать вальс. Вовсе не для того, чтобы скорее увидеть Немирова.

Улыбаюсь, отправляя сообщение, наблюдая, как мигает иконка отправки. Сама же сразу быстро бегу в подъезд, а следом в квартиру.

Сердце буквально вырывается из груди.

«Готовь свою стальную нервную выдержку. Я зайду за тобой в шесть» – ответ приходит почти мгновенно.

День проходит в напряжении и предвкушении.

Толком не могу ни на чем сконцентрироваться. Мысли все время возвращаются к моменту нашего прощания.

Когда вечер наконец наступает, и я стою перед подъездом, ожидая его прихода, все мои мысли захвачены только им, и с каждой секундой ожидания сердце бьется еще быстрее. Прикосновение его губ к моим всего лишь на мгновение, но оно оставило во мне след, который неизбежно всплывает в памяти.

Ничего особенного не произошло, но глупое сердце настойчиво кричит об обратном.

В голове крутится только одна мысль – что будет дальше?

Наконец замечаю его приближающуюся фигуру, и оказываюсь в его поле зрения. Весь туман сомнений и тревог рассеивается, и на его лице я вижу яркую улыбку, которая отражается и в моих глазах.

Испытываю неловкость, будто бы то касание губ все очень сильно изменило между нами. И странный трепет в груди.

– Привет, – произношу едва слышно. – Еще раз.

– Готова? – вопросительно приподнимает бровь.

– Да, – киваю головой, пытаясь скрыть непонятное смущение.

– Тогда пойдем.

По дороге говорим о всякой ерунде. Я по-прежнему не могу найти себе места.

Только оказавшись в спортивном зале немного успокаиваюсь. Здесь чувствую себя свободной и сильной, включая режим учителя.

Мы начинаем репетицию, и каждое движение, каждый шаг согласован и гармоничен.

Его касания вызывают трепет и дрожь во всем теле. От этого мне даже немного сложно сосредоточиться.

Музыка звучит, будто специально для нас, создавая атмосферу волшебства. Я полностью погружаюсь в этот танец, не замечая ничего вокруг.

Когда музыка затихает, мы останавливаемся. Я возвращаюсь в реальность, но сердце продолжает биться в груди в бешеном ритме.

– Ты лгун и обманщик, – смело заявляю с пораженной улыбкой на губах.

– В смысле? – он хмурит брови.

– Ты умеешь танцевать вальс, – подлавливаю его. – Специально соврал мне.

– Ничего подобного, – отнекивается Немиров. – Просто твой профессионализм передается воздушно-капельным путем.

– Да конечно, – закатываю глаза.

– Ладно, – махнув рукой, соглашается. – Я занимался танцами все детство.

Это чувствуется. Не могут люди, которые никогда этим не занимались, двигаться так, как Давид.

Не хочется признавать, но здесь он даже мне фору дать может, если захочет.

– Ничего себе, – удивлённо приподнимаю брови. – Получается, репетиции нам не нужны, – сухо констатирую факт.

От этого становится грустно.

– Нет, – отрицательно качает головой.

– Что «нет»?– уточняю я.

– Репетиции будут, – уверенно заявляет он. – Я давно не занимался. Нужна практика.

Он снова врет. Ему она точно не нужна. Немиров двигается прекрасно.

Но я не спорю, лишь согласно киваю головой, чувствую ликование.

– Почему ты переехал сюда? – спрашиваю, когда Давид провожает меня домой.

– Мама развелась с отцом, а в этом городе осталась квартира моей бабушки, – отстраненно отвечает он. – Пришлось переезжать.

– А отец? Ты общаешься с ним?

– Нет, – Давид отрицательно качает головой. – Они развелись из-за его измены.

Зря. Очень зря я начала этот разговор.

Видимо, Немиров слишком принципиальный в этом плане, раз полностью оборвал общение с родным отцом.

– Твоя мама нормально справилась с этим? – решаюсь задать еще один вопрос, чтобы прервать гнетущую тишину.

Взгляды Давида становятся задумчивыми, словно он проводит в памяти мельком все детство и семейные события. Я понимаю, что его разговор о родителях несколько странен для нас, только начавших знакомство. Но что-то в его глазах говорит мне, что ему не просто делится информацией. Я решаю не заглушать тишину и ждать, пока он расскажет сам.

После минутного молчания, он внезапно вздыхает и продолжает разговор:

– Сложно. У нее была затяжная депрессия. Как только она справилась с ней, то выяснилось, что есть серьезные проблемы со здоровьем. На фоне этого почти сразу мама снова ушла в себя.

Я слушаю его молча, чувствуя глубокую боль в его голосе и неприкрытую злость. Он пытается это скрыть, но напрасно.

Тем временем, мы уже доходим к моему подъезду.

Хочу спросить, что именно случилось, но внезапно раздается звонок моего телефона.

Кидаю взгляд на дисплей и замечаю, что звонит отец.

Ой, не к добру это.

Мне не удается скрыть испуганный взгляд, который наверняка подмечает Давид.

– Все хорошо? – тут же беспокоится он.

– Да, – слишком резко киваю головой. – Прости, но мне срочно нужно идти.

– Конечно. Спасибо за вечер, Дарина, – Давид благодарит меня за компанию и внимание,но его взгляд все еще остается задумчивым.

– Это тебе спасибо, – бегло улыбаюсь.

Хочу поддаться порыву и поцеловать его в щеку. Но не делаю этого. Меня слишком сильно пугает то, что отец может сейчас смотреть в окно и увидеть это.

Поэтому просто забегаю в подъезд, оставив ощутимую недосказанность и тяжесть в груди.

33

Внезапно ощущение тяжести и недосказанности становится еще сильнее, когда я поднимаюсь по лестнице и вспоминаю про отца. Я не могу ни объяснить, ни понять, почему он вдруг решил позвонить мне. Я предупредила его, что буду готовиться к конкурсу. Поэтому внезапный телефонный звонок стал событием, способным потрясти меня до глубины души.

Переживая это неожиданное волнение, я выхожу на свой этаж и сразу же понимаю, что что-то не так. Ощущаю это вместе с тем, что внезапно улавливаю доносящийся с улицы пронзительный звук сирены. Сердце замирает, и я мгновенно перестаю слышать все вокруг. Во мне пробуждается неведомая и непреодолимая тревога. Но прежде чем я успеваю сделать хоть что-то, дверь резко распахивается, и передо мной возникает отец.

В ее глазах я вижу истерическую панику. Он вцепляется в меня, отчаянно пытаясь сказать что-то, но слова не выходят из его рта. Он дрожит, а руки стиснуты в кулаки. Я едва понимаю, где мы находимся и что происходит. Пульсирующая адреналином боль пронзает мою голову, а душа окутывает ощущение полной пустоты и отчаяния.

Внезапно меня оседлает первобытный инстинкт защиты. Я сильно обнимаю отца и пытаюсь успокоить, но даже не знаю, как это сделать. У меня в голове кружатся быстрые мысли о том, что могло произойти, и о том, как я буду справляться с этим.

Ромка.

Мысль о брате ошпаривает так, что я резко отталкиваю отца и вбегаю в квартиру.

Он лежит на диване в гостиной с ссадинами и кровоподтеками на лице. Без сознания.

– Ром, – окликаю его, скованная страхом и боясь прикоснуться. – Ромочка.

Все-таки порываюсь подойти.

– Не трогай его, – строгий голос отца останавливает меня. – Врачи сейчас уже будут.

– Что…что произошло? – паника отчетливо начинает бить по всем нервным окончаниям.

Голос дрожит, а меня пробирает озноб.

– Я не знаю, – безжизненным голосом произносит отец. – Он зашел в квартиру минут десять назад. Побитый и в полу бреду. Сказал, что прямо возле дома его сбила машина. Сразу же уехала, а он, видимо, на адреналине и испуге, добежал до квартиры. Почти сразу сознание потерял.

Земля уходит из под ног и я буквально падаю на пол, обнимая себя за колени.

– Как…– всхлипываю я.

Десять минут назад? Это прямо перед тем, как мы с Давидом подошли к подъезду?

Почему мы не сделали это минутой раньше? Почему?

– Это все из-за тебя Дарина, – злостно выплевывает отец. – Ты должна следить за ним, а не шляться в такое время.

Мне плевать на его слова сейчас. Абсолютно. Пусть говорит, что хочет.

Лишь бы врачи скорее поднялись в квартиру и сказали, что все будет хорошо.

Иначе, моя жизнь потеряет какой-либо смысл.

Я с трудом поднимаюсь с пола, пытаясь справиться с волной отчаяния, наполняющей каждую клеточку моего тела. Отец продолжает говорить, но его слова до меня не доходят. Мои мысли запутались в суматохе страха и непонимания. Я бросаю ему недоумевающий взгляд, желая услышать что-то успокаивающее, чего-то, что вернет мне частицу надежды.

Врачи наконец приходят в квартиру, и я с облегчением прекращаю слушать отцовские упреки. Они берут Рому на носилки и выносят из комнаты. Мой страх и тревога сменяются опять пустотой внутри, медленно разъедающей меня. Отец едет с с ними в больницу, приказывая мне оставаться дома.

Я остаюсь одна, ожидая новостей о своем брате.

Время тянется медленно, каждая секунда кажется вечностью. Я не могу остановить волну вины, захлестывающую меня все сильнее. Почему я не смогла оказаться у подъезда раньше? Почему не осталась сегодня дома? Вопросы множатся в моей голове, а ответов нет.

Не знаю, сколько времени проходит перед тем, как отец наконец-то звонит мне.

– Состояние Ромы серьезное, но он стабилизировался. У него перелом руки и сотрясение, – говорит тяжело и безнадежно.

– Как он сейчас? – сразу же спрашиваю я.

– Пришел в сознание и сразу заснул, – оповещает отец. – Я побуду здесь до утра. Приготовь свежей еды, и завтра, как штык будь здесь. Со школы я тебя отпрошу, – приказывает отец.

Пусть он делает это не из добрых побуждений, но в этот момент я безумно ему благодарна.

Слишком сильно хочу оказаться рядом с Ромой, как можно скорее.

Волна облегчения, что брат пришел в сознание смешивается с тревогой о том, чтобы он поскорее пошел на поправку.

Я понимаю, что не могу позволить себе провалиться в отчаяние. Мне нужно быть сильной и поддерживать своего брата, как только это станет возможным. Я жадно вдыхаю воздух, наполняя свои легкие.

Я порываюсь написать Давиду, когда прихожу в себя, потому что мне срочно нужна поддержка.

Только отвлекаюсь на то, что у меня висит непрочитанное сообщение от анонима.

«У тебя все хорошо? Совсем перестала отвечать на сообщения» – оказывается, сообщение пришло еще днем, просто я не обратила на это внимания.

«Брат в больницу попал» – кратко пишу я.

«Ужас. Что случилось? Как ты?»

«Автомобильная авария. Кто-то его сбил. Я никак» – пишу, как в тумане.

Мой привычный друг по переписке пытается меня успокоить и ободрить.

«Нашли виновника?»

«Нет, пока ничего неизвестно. Скрылся с места» – ощущая безысходность оповещаю его.

Мы переписываемся еще около получаса, пока я готовлю суп, который утром собираюсь отвезти Роме.

Вспоминаю, что еще хотела написать Давиду, но взглянув на часы, понимаю, что уже слишком поздно. Напишу ему утром.

Перед сном принимаю горячий душ и еще долго не могу заснуть. Ворочаюсь со стороны в сторону, ощущая приливы паники, возникающие от собственных мыслей.

Вздрагиваю, когда на телефон приходит еще одно сообщение.

«Ну что, Дарина? Ты все еще думаешь, что мы в детские игры играем? Пора бы поторопиться»

От этого меня бросает в холодный пот.

34

Я остаюсь поражена и напугана этим новым сообщением. Оно кажется невероятно угрожающим, и вдруг меня охватывает ощущение, что я наблюдаю со стороны за каким-то фильмом ужасов. Мысли вилами прошивают мое сознание, и я пытаюсь осознать, что происходит вокруг меня.

Сердце бьется сильнее, а руки начинают дрожать. Каждая мельчайшая частица моего тела кричит о бегстве. О том, что жизненно необходимо убежать от этой тайной угрозы. Но я осознаю, что сейчас самое важное – быть рядом с братом, поддержать его и помочь ему поскорее выздороветь. Это дает мне силы подавить свой страх и сосредоточиться на главной задаче.

Опомнившись, я закрываю сообщение и выключаю телефон. Но неприятное чувство остается, и я не могу избавиться от ощущения, что кто-то следит за мной. Страх отталкивает меня от мыслей, и я решаю, что лучше не смотреть на телефон и не читать сообщения, пока не разберусь, что происходит.

После беспокойной ночи я просыпаюсь с тревогой в душе. Слишком яркой и гнетущей. Любопытство подстегивает меня проверить свой телефон. Я настраиваю себя на самое худшее, но к счастью, новых сообщений нет.

Снова меня окутывает желание написать Давиду, поделиться своим беспокойством и узнать, как справиться с этим всем. Но вспоминая о том, что еще нужно собрать брату вещи в больницу, забываю об этом. Рома нуждается во мне сейчас больше, и я должна думать только об этом.

Я переливаю суп в банку, чтобы отвезти его Роме, и улыбаюсь при мысли о том, как он обрадуется, когда съест его. Я сварила его любимый – сливочно-грибной. В этот момент, когда все в моей жизни кажется таким хрупким и неуверенным, моя цель остается неизменной – сделать все возможное, чтобы вернуть своего брата к жизни. К нормальной. Которой мы с ним давно заслуживаем.

Выходить из дома страшно и жутко.

У меня начинает развиваться паранойя и я присматриваюсь к каждому проходящему мимо человеку.

С особой осторожностью перехожу через дорогу.

Уже находясь в больнице, захожу в палату к брату.

Отец написал мне номер сообщением. Кажется, он уехал чутка раньше, и это не может меня не радовать.

Его вчерашнее состояние ввело меня в шок, но почти сразу же, все встало на свои места.

Такие люди не меняются.

Я не могу дождаться того момента, когда меня и ним не будет связывать совершенно ничего.

Я вхожу в палату и сразу окунаюсь в печальное и мрачное настроение, которое царит здесь. Рома лежит на кровати, окруженный мониторами и проводами. Но даже в таком состоянии его глаза светятся радостью, как только он меня замечает. Я подхожу ближе и сажусь рядом с ним, касаясь его холодной руки своей.

– Привет, боец, – шепчу я, пытаясь задушить ком в горле. Почему-то именно сейчас называю его так, как обычно это делает Давид.

– Привет, сестрица, – отвечает он слабым голосом, но в этом звуке слышится та самая сила и упорство, которые я так долго видела в нем.

Мы молчим некоторое время, просто наслаждаясь присутствием друг друга. Я не хочу спрашивать его о том, как это произошло или делиться своими страхами. Сейчас он нуждается в поддержке и уверенности, что всё будет хорошо. Мы обсуждаем его состояние, его прогресс и планы на будущее после выписки из больницы.

– Мне грустно, что я не смогу сразу вернутся к тренировкам, – признается он.

– Знаю, – поджимаю губы, сильнее стискивая его руку. – Зато у тебя есть мотивация скорее восстановиться.

– Да, и сделаю это как можно быстрее, – уверенно заявляет он.

Мне нравится его настрой, он не может не радовать.

После некоторого времени Рома засыпает, усталость губительно подействовала на его организм. Я тихо встаю и придвигаю стул ближе к его кровати, чтобы продолжить настраиваться на положительные мысли и не позволить страху вернуться. Рядом с братом мне спокойнее.

Каким бы все не было устрашающим, так много уже пройдено, и я не собираюсь сдаваться сейчас.

Я открываю окно в комнате, давая свежему воздуху проникнуть внутрь. Всматриваюсь в далекий горизонт, и вдруг осознаю, что справляться с этим всем можно только если не впадать в ужасные мысли и опасения. Я должна быть сильной, как для себя, так и для Ромы.

Облегчение и решимость заменяют страх внутри меня. Я знаю, что будущее может быть неизвестным и запутанным, но я готова пройти сквозь все препятствия, чтобы защитить своего брата и дать ему возможность восстановиться полностью. Tеперь я полна решимости бороться до конца и никогда не отступать, потому что все наше будущее в моих руках.

Вздрагиваю, когда двери открывается.

Неужели, отец приехал.

– Привет, – шепотом произносит Немиров.

– А ты тут как? – ошарашенно переспрашиваю я, потому что совершенно не ожидала его здесь увидеть.

– Мне Рома написал, – он указывает взглядом на моего брата. – Выйдем поговорим?