Текст книги "Терапия на двоих (СИ)"
Автор книги: Виктория Рогозина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 24 страниц)
Глава 70
Руслан уже не различал отдельных голосов – только гул, шум, рев огня и сирен, пока вдруг не уловил тонкий, хриплый крик, почти теряющийся в воздухе:
– Рус!..
Он резко повернул голову. Сквозь дым, толпу и мелькающие силуэты спасателей он увидел её. Ария. Живая. Рядом с ней – Дария, опирающаяся на её руку.
Сердце ударило так, что он едва не потерял дыхание. Руслан хлопнул Леона по плечу, указывая вперёд:
– Там!..
И они оба бросились навстречу. Люди расступались, кто-то что-то выкрикивал, но мужчины не слышали ничего – только шли к ним, будто к единственному свету во тьме.
Оуэнн подхватил дочь на руки, прижимая её к себе так крепко, что девочка тихонько засмеялась сквозь усталость:
– Папа… мы так много бежали, но ноги почти не болят…
Леон прикрыл глаза, сглатывая ком в горле, и только крепче прижал её к себе, будто боялся снова потерять.
Ария едва улыбнулась – устало, но счастливо, и в тот же миг оказалась в объятиях Руслана. Он обхватил её, будто собирался больше никогда не отпускать, а затем просто поднял на руки, словно она была невесома.
– Ты меня точно седым сделаешь раньше времени, – выдохнул он, голос дрожал, но в нем была и сила, и облегчение.
– Зато, – со смешком ответила она, уткнувшись ему в плечо, – скучно тебе точно не будет со мной.
Он чуть отстранился, вглядываясь в её лицо, и тихо, но напряжённо спросил:
– Что-нибудь болит? Живот… не тянет?
Ария удивлённо моргнула, а потом с иронией спросила:
– С чего это должно тянуть или болеть?
Её взгляд встретился с его глазами – в которых отразился страх, тревога и скрытая правда, которую она ещё не знала. Руслан замер, его взгляд стал слишком пристальным, слишком напряжённым, и Ария это уловила мгновенно. Она чуть приподняла бровь, в её глазах мелькнуло подозрение.
– Рус, – тихо произнесла она, не отводя взгляда, – ты что-то знаешь…
Он сжал её сильнее, будто одно это прикосновение могло отвести от неё все опасности мира. Но молчание только крепче выдавало его тревогу. Ария нахмурилась, шепнула:
– Скажи… ты меня пугаешь.
Орлов закрыл глаза на долю секунды, тяжело выдохнул, и его губы дрогнули, словно он боролся с самим собой.
– Ария… – голос был хриплым, почти сорванным, – когда тебя привезли в больницу… мы сделали повторные анализы. Там… там оказалось…
Она затаила дыхание, сердце бешено заколотилось, словно предчувствие уже догнало её.
– Что?..
– Ты беременна, – наконец выдавил он, глядя прямо в её глаза.
Морок на мгновение остолбенела, дыхание оборвалось. Она смотрела на него, не веря, не понимая, будто слова никак не могли уложиться в её сознании. Дария, всё ещё в руках Леона, вздрогнула и округлила глаза, но промолчала, прижимаясь к отцу. А Ария вдруг дрогнула губами, и в её глазах блеснуло что-то – не только шок, но и странная, едва ощутимая искра.
Ария замерла, словно время остановилось. Она всматривалась в лицо Руслана, пытаясь уловить хоть тень сомнения, но там была только абсолютная, выжигающая до костей правда.
– Беременна?.. – её голос прозвучал глухо, как чужой, будто не она произнесла эти слова.
Руслан лишь кивнул, крепче прижимая её к себе, и это движение стало подтверждением куда сильнее любых слов.
Внутри у Морок всё перевернулось. На миг страх сжал сердце ледяной рукой: как же так, в такой ад, в такую опасность – и теперь не только её жизнь на кону… Она вспомнила взрыв, выстрелы, бег по лестнице с Дарией за руку, и где-то глубоко в груди разрослась паника.
Но вместе с этим страхом пришло и другое – теплое, почти обжигающее чувство. Она вдруг осознала: несмотря на весь ужас, несмотря на все попытки её уничтожить, внутри неё уже билось крошечное сердце. Их сердце.
– Руслан… – прошептала она, и в её глазах стояли слёзы, – я… я даже не знала…
Он кивнул, наклоняясь ближе, и его губы коснулись её виска.
– Я знаю. Но теперь ты знаешь. У нас всё будет хорошо. Я клянусь.
Ария всхлипнула, но вдруг улыбнулась – хрупко, но искренне.
– Значит, теперь у меня есть двойная причина жить.
Руслан закрыл глаза, прижимая её к себе так, будто боялся, что кто-то снова попытается вырвать её из его рук.
Леон стоял рядом, обычно холодный, собранный, словно выточенный из камня. Но сейчас его взгляд смягчился. Он смотрел на Арию, потом на Руслана и вновь на неё – и в глазах впервые мелькнуло что-то, чего от него никто бы не ждал: почти домашнее тепло. Он на миг замялся, будто не знал, как правильно подобрать слова, потом хрипловато сказал:
– Я… хочу быть крестным у вашего ребёнка.
Руслан удивлённо вскинул брови, а потом хмыкнул, усмехнувшись с оттенком иронии:
– Такие крестные нам нужны, ага… Особенно если учесть, что ты, Леон, – это ходячая броня и танк в одном лице.
Ария слабо рассмеялась, прижимаясь к Руслану, и её глаза блеснули, будто в них впервые за долгое время появился свет, а не только боль.
– Я хочу домой, – тихо сказала она, почти шёпотом, но так решительно, что Руслану даже не пришло в голову спорить.
Он наклонился, поцеловал её в висок и твёрдо ответил:
– Конечно, принцесса.
Леон чуть кивнул, и в этом движении была не просто поддержка, а молчаливое обещание: если кто-то ещё попробует приблизиться – придётся пройти через него.
Эпилог
В особняке Оуэнна царило то самое тёплое, редкое состояние – предвкушение праздника, когда даже стены будто пропитываются смехом и запахом мандаринов. В гостиной мерцали гирлянды, а в центре комнаты раскинулась высокая пушистая ель. Рузвельт старательно вытягивался на носках, пытаясь повесить игрушку повыше, и ругался себе под нос, что Матвей и Дария всё равно тут же перевешивают её на другое место. Дария смеялась, дразня брата, а Матвей, серьёзный не по возрасту, поправлял мишуру, чтобы всё висело «правильно».
Ария, устроившись на диване с пледом на плечах, лениво следила за этой суетой, поглядывая на сына, в глазах её отражались мягкий свет гирлянд и усталое, но счастливое умиротворение.
Рауф, раскинувшись в кресле, рассказывал, с каким удовольствием он читал последние судебные сводки.
– Спустя столько лет… руководители «ВокАнжи» таки сели полным составом, – в его голосе звучала удовлетворённость. – Хотели было всю вину на Вадима спихнуть, но и он тоже загремел.
Руслан, поправляя игрушку на верхушке ёлки, отозвался спокойно, но твёрдо:
– «Эскапизм» всё так же на пике популярности.
Евгений фыркнул, беря очередную коробку с гирляндами:
– Неудивительно. Сколько у нас за это время было инфоповодов – хватило бы на десяток групп помельче.
Артём и Дэн переглянулись, и Дэн рассмеялся:
– Зато теперь всё спокойно. Можно выходить на сцену, не думая, что кто-то снова попытается подложить свинью.
– Или подорвать больницу, – пробормотал Артём, но тут же махнул рукой, словно отгоняя плохие мысли. – Всё, это в прошлом.
Леон, стоявший чуть в стороне, наблюдал за дочерью. Дария, смеясь, повесила блестящий шарик почти на самый низ ёлки, где обычно игрушки не держались, но именно там он засиял особенно красиво. И улыбка Оуэнна в этот момент была искренней и светлой – он видел, что девочка полностью восстановилась, что её смех больше не звучит натянуто, а глаза снова горят жизнью.
А над всем этим витал мягкий предновогодний свет, обещая им долгожданный мир и радость, которых они так долго ждали.
Часы в зале пробили без пяти полночь. В камине потрескивали поленья, огонь то и дело бросал отблески на стеклянные игрушки, и казалось, будто сама ёлка оживает в мерцающем сиянии гирлянд. Воздух был насыщен ароматами: свежие хвойные иглы, мандарины, лёгкий пряный запах корицы из кухни, где томился глинтвейн.
Все собрались в гостиной – шумной, тесной от голосов и смеха. Дария с Матвеем спорили, кто будет загадывать желание первым, пока Рузвельт наливал шампанское в высокие бокалы. Ария сидела на диване рядом с Русланом, её глаза сияли от счастья. Она слегка положила руку ему на плечо и улыбалась – в её улыбке не было ни тени прошлого ужаса, только тепло и вера в будущее.
– Тридцать секунд! – громко объявил Евгений, глядя на экран телевизора, где шёл отсчёт.
Все стихли. Секунды будто тянулись бесконечно, каждый в этот миг держал в сердце свои сокровенные слова.
– Десять! Девять! Восемь!.. – в унисон начали кричать все.
Руслан обнял Арию крепче, чувствуя, как она тихо прижимается к нему, и у него на губах появилась улыбка – мягкая, искренняя, от которой дрогнули уголки глаз.
– Три! Два! Один!..
С первым ударом курантов за окнами вспыхнул салют – небо озарилось россыпью ярких искр. В доме раздались звон бокалов, смех и крики поздравлений. Леон поднял свой бокал выше всех и сказал громко, перекрывая все голоса:
– За семью! За то, что мы выстояли и за то, что у нас впереди только счастье!
– За семью! – откликнулись все хором.
Дети визжали, бегая вокруг ёлки, разноцветные огни салюта играли на их лицах. Ария, отхлебнув шампанское, положила голову на плечо Руслана и прошептала, едва слышно:
– Вот теперь я счастлива по-настоящему.
А он, глядя на неё, подумал, что ради этого момента стоило пережить всё – боль, кровь, огонь и тьму.
