Текст книги "Терапия на двоих (СИ)"
Автор книги: Виктория Рогозина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 24 страниц)
Глава 39
Атмосфера за длинным столом в особняке Леона была почти праздничной. Огромные тарелки с блюдами сменяли друг друга, вино разливалось по бокалам, разговоры звучали вразнобой, иногда накладывались друг на друга, и в этом шуме чувствовалось настоящее ликование после победы.
Рауф, как всегда, держал нить беседы в своих руках, стуча пальцами по столу и глядя на каждого:
– Цифры говорят сами за себя. На «Эскапизм» подписываются стремительно, прослушивания растут как на дрожжах.
Дария, сидящая рядом с ним, засияла ещё ярче, чем со сцены:
– Это потрясающе! Я даже не думала, что всё будет так быстро!
Ария, откинувшись на спинку стула и держа бокал в пальцах, подтвердила с лёгкой улыбкой:
– В моём аккаунте тоже активность выросла. Люди пишут, поддерживают.
Евгений поднял голову от тарелки, бросил короткий, но весомый взгляд:
– Основная аудитория пришла именно от тебя. Как ни крути, этот факт стоит принять.
Рауф кивнул, признавая:
– Да. С грамотным стартом мы сделали почти невозможное.
– И что дальше? – раздался голос Дэна, любопытный и чуть неуверенный.
Ария с улыбкой, почти по-матерински, отвесила ему лёгкую оплеуху:
– Ты должен помнить график мероприятий наизусть!
Все за столом рассмеялись, кто-то даже свистнул, и Артём хмыкнул:
– С такой командиршей точно не забалуешь.
Рауф поднял ладонь, чтобы снова вернуть внимание:
– Не забываем, что впереди участие в нескольких спортивных шоу.
Артём нахмурился, почесав затылок:
– Но как спортивное шоу поможет нам в музыке?
Ария повернулась к нему, глаза её сверкнули решимостью:
– Это всё медийность. Люди должны знать о нас. Даже те, кто не слушает рок.
В этот момент в зал вошёл Рузвельт с очередными тарелками. Он осторожно поставил их на стол, ловко разложил приборы и уже собирался выйти, но Ария задержала его голосом:
– Ты всё бегаешь и бегаешь… Садись к нам, присоединяйся.
Рузвельт чуть растерянно посмотрел на Леона, словно не знал, можно ли переступить границу. Леон заметил это и, не меняя спокойного выражения лица, легко кивнул:
– Садись. Ты тоже часть этого вечера.
Взгляд Рузвельта смягчился, он позволил себе редкую улыбку и аккуратно опустился на край стула, впервые за вечер не как слуга, а как гость. Дария, приподняв бровь и откинувшись на спинку стула, с любопытством посмотрела на музыкантов:
– Но как вы будете участвовать в спортивном мероприятии, если вы… ну… не спортсмены?
Евгений с Дэном и Артёмом переглянулись, и в следующее мгновение дружный смех разнёсся по залу. Их веселье было заразительным, Дария моргнула, не понимая, что такого смешного. Руслан, сидевший чуть поодаль, едва заметно подавил улыбку, но уголки губ всё же дрогнули.
– И что смешного? – с лёгким недоумением спросила Дария, обернувшись к нему.
Руслан позволил себе короткий смешок и пожал плечами:
– Просто забавно. Ария курит как паровоз, но это абсолютно не мешает ей бегать. И бегает она… удивительно быстро.
Леон, сидевший во главе стола, вскинул брови, поражённый признанием:
– Никогда бы не подумал.
Руслан кивнул, спокойно продолжая:
– Она на самом деле очень спортивная. Так что если выставить её на полосу препятствий – публика будет в восторге.
Дария перевела взгляд на Арию, глаза её блестели от неподдельного интереса:
– Но тогда почему ты куришь?
Морок спокойно вытянула сигарету из пачки, покрутила её в пальцах, будто подчёркивая этот вопрос, и чуть усмехнулась:
– В моей семье все курили. И бабушка, и отец, и мать… Это как будто… унаследованная привычка. Очень нехорошая, но всё же привычка.
Ария вдруг тихо рассмеялась, покачав головой, и сказала:
– Ладно, пойду-ка я покурю.
Она встала из-за стола легко и привычно, словно всё это происходило уже десятки раз. Спокойным шагом пересекла просторную гостиную, мягко прикрыла за собой дверь и вскоре её силуэт мелькнул за панорамным окном. Девушка пересекла длинную подъездную дорожку, освещённую садовыми фонарями, вышла за массивные ворота и скрылась из виду.
За столом воцарилась короткая тишина, нарушаемая лишь лёгким звоном посуды. И вдруг Рузвельт, обычно сдержанный до крайности, неожиданно произнёс негромко, почти задумчиво:
– Надеюсь, мадемуазель Морок оценит мой жест.
Леон повернулся к нему, приподняв бровь:
– Что ты имеешь в виду, Рузвельт?
Дворецкий выпрямился ещё чуть более строго, чем обычно, и пояснил:
– Я попросил установить для неё отдельную урну у ворот. Чтобы мадемуазель не приходилось отходить к мусорным бакам дальше по дороге.
На мгновение за столом все замолчали, осмысливая сказанное. Дария улыбнулась едва заметно, будто тронутая этой заботой. Леон медленно кивнул, внимательно посмотрев в сторону, где за воротами скрылась Ария, и его губы тронула лёгкая, тёплая улыбка.
Леон, вертя в пальцах бокал с вином, вдруг нахмурился и заговорил с той мягкой, но властной интонацией, которая всегда заставляла прислушиваться:
– Я хотел бы понять, что произошло вчера. С чего у Арии разбита губа? Визажисту пришлось приложить максимум усилий, чтобы скрыть это.
Руслан, сидевший чуть в стороне, спокойно поднял взгляд и ответил коротко:
– На неё напали. Четверо. Но она отбилась.
В комнате повисло тяжелое молчание. Дария нахмурилась, её руки сжались на коленях.
– Господи… И после такого вы выпустили её на сцену? Как можно было позволить?!
Евгений качнул головой, и в его голосе зазвучала твёрдость:
– Именно ради этого всё и делается. Все эти нападения – чтобы она сдалась, ушла. Но Морок всегда идёт до конца. Сколько бы ни давили.
Дария растерянно посмотрела на него, будто ища опровержения, но никто из музыкантов не спорил. Леон, нахмурившись, поставил бокал на стол:
– Это недопустимо. Я поставлю ей телохранителей. С сегодняшнего дня.
– Только незаметно, – вмешался Артём, постукивая пальцами по столу. – Иначе Ария взбесится. Ты же знаешь её характер.
Рузвельт, всё это время стоявший рядом, тихо вздохнул, не сдержав эмоции:
– Бедная девочка. Ей не дают жить спокойно.
Леон перевёл взгляд на дворецкого, потом медленно повернулся к Руслану. Их взгляды встретились – холодные, внимательные, словно они оба понимали: разговор о безопасности Арии будет продолжен не здесь и не сейчас.
Руслан откинулся на спинку стула, сцепив пальцы в замок, и спросил, не поднимая голос:
– Не может ли это быть акцией от конкурентов? «ВокАнжи»…
Леон медленно кивнул, взгляд его стал холодным и отрешённым:
– Скорее всего, именно от них. Недавно «Дарки» во главе с Вадимом заключили с ними контракт. Всё складывается слишком очевидно.
Он замолчал на мгновение, словно решая, стоит ли продолжать, но затем нехотя добавил:
– Детективное агентство уже установило прямую связь между «ВокАнжи» и смертью Хелен.
За столом повисла гнетущая тишина. Дария вздрогнула, сжала салфетку в пальцах, а Руслан кивнул коротко и серьёзно, будто услышал то, чего давно ожидал.
– А по другому вопросу? – тихо уточнил он.
Леон поднял на него взгляд, чуть прищурившись, и после короткой паузы ответил:
– Всё близко к завершению. Остались последние подписания. И тогда творчество Морок официально вернётся к ней. Но пока… не говори ей. Пусть станет для неё приятным сюрпризом.
Руслан медленно кивнул, но в его взгляде читалось напряжение – он знал, что тайны редко оставались без последствий. В этот момент спокойный голос Рузвельта прервал молчание:
– Простите, господа, но не слишком ли долго отсутствует мадемуазель Морок?
Все как по команде повернулись к высоким окнам, за которыми уже сгущались сумерки. Взгляды собрались в одной точке, будто каждый внезапно осознал, что тишина снаружи слишком затянулась.
Ария, выйдя за ворота, на секунду замерла и оценила новую урну с пепельницей, явно поставленную для неё. Лёгкая ухмылка тронула её губы – мелочь, но внимание чувствовалось. Она привычно достала сигарету, щёлкнула зажигалкой, вдохнула глубоко, будто утопая в этой обжигающей горечи. Дым поднялся вверх клубами, растворяясь в прохладном воздухе.
Но удовлетворения от концерта внутри не было. Ни восторга, ни привычной эйфории – лишь странное, вязкое спокойствие, как туман. Она снова затянулась, и в этот момент послышалось робкое, неуверенное:
– Здрасьте!
Ария чуть дёрнулась, обернулась и увидела троицу – двух девчонок и мальчишку, всем им не больше тринадцати. Она едва не поперхнулась дымом, кашлянула и быстро спрятала руку с сигаретой за спину, в другую сторону.
Девчонки заговорили разом, перебивая друг друга, глаза их сияли восторгом:
– Это правда вы? Вы Морок? Та самая?
Ария улыбнулась, мягко, с какой-то усталой теплотой:
– Правда.
Дети радостно завизжали, словно сорвались с цепи, и один из них смущённо протянул телефон:
– Можно с вами сфотографироваться?
– Конечно, без проблем, – кивнула Ария, походя выбросив сигарету в новую урну, будто её и не было. Она подошла ближе, и они сделали несколько снимков – сначала общих, потом кто-то решился и попросил селфи.
Когда всё было закончено, одна из девчонок вздохнула так, будто исполнила мечту всей жизни:
– Вы наша кумир!
Ария чуть посерьёзнела, в её голосе зазвенела та усталость, которую редко показывают со сцены:
– Слушайте… никогда не берите с меня пример. Картинка и реальность не всегда совпадают. Запомните это.
Дети переглянулись, но в их глазах пылал ещё больший восторг, чем прежде. Для них даже эти слова казались частью легенды. Мальчишка, почесав затылок, вдруг робко спросил:
– Но почему нельзя брать с вас пример? Вы же хорошая… честная, открытая…
Ария смотрела на него с той самой печальной, чуть усталой улыбкой, в которой сквозила правда:
– Потому что у меня куча вредных привычек, от которых нужно избавляться, – тихо сказала она. – Я веду себя не всегда правильно. Это не то, чему стоит подражать. Всегда нужно брать лучшее и стремиться к лучшему, а не повторять чужие ошибки.
Дети замерли на секунду, словно обдумывали её слова, но потом заулыбались, как-то по-детски искренне и тепло. Помахав ей на прощание, они гурьбой убежали по улице, переговариваясь и смеясь.
Ария выждала, пока они скроются за поворотом, и, удостоверившись, что они уже далеко, снова достала из пачки сигарету. Зажигалка щёлкнула, огонёк вспыхнул, но едва она поднесла пламя, как сигарету из её рта медленно и аккуратно забрали.
– Эй! – возмущённо выдохнула девушка, хмуря брови. – Мне же не дали покурить!
Но вместо ответа Руслан тихо повернул её к себе и вдруг наклонился, срывая все слова долгим, сладким поцелуем. Ария удивлённо распахнула глаза, но уже через секунду расслабилась, позволяя себе раствориться в этом ощущении.
Однако даже в этой близости она почувствовала, что Руслан напряжён, будто внутри него клубилось что-то тяжёлое, невысказанное. Девушка не стала сейчас задавать вопросов – выяснит позже. Сейчас было только это прикосновение, и её сердце билось в унисон с его.
Глава 40
Леон едва заметно нахмурился, когда его взгляд скользнул к окну и застал тот миг – Руслан, склонившись к Арии, целовал её так, будто между ними не существовало преград. И главное – девушка не сопротивлялась, напротив, будто отвечала с готовностью. В груди что-то неприятно сжалось. Он сам не понимал, зачем так остро жаждет, чтобы внимание Арии принадлежало только ему и его дочери, но сейчас видел очевидное: Руслан был ближе к ней, чем он сам. Этот жест обнажал то, что Леон подсознательно боялся признать.
Оуэнн тяжело вздохнул. Между ним и Арией лежала пропасть – и социальная, и духовная. Они принадлежали к разным мирам, жили разными законами и мечтами. Но чем дольше он наблюдал за Мороком, тем яснее понимал: она для него словно глоток свежего воздуха в затхлом, выверенном до мелочей мире.
Через несколько минут Ария и Руслан вернулись в особняк, идущие в обнимку. Девушка смеялась над чем-то, что сказал доктор, и её смех звучал так легко, что за столом на миг воцарилась тёплая тишина.
– Пирожные поданы, – ровным голосом сообщил Рузвельт.
– Правда? – Ария оживилась, глаза её засветились. – О, я обожаю тирамису!
– Приготовил лично, мисс, – склонил голову дворецкий, и получил в ответ ещё больше восторга.
В это время Рауф уже возился с камерой, расставляя штатив и микрофоны. Наконец он повернулся к музыкантам, глаза его сверкали:
– Ну что, запускаем стрим прямо за этим столом? Домашняя, живая атмосфера – именно то, что нужно зрителям.
– Отличная идея! – подхватили ребята почти в один голос.
Руслан перевёл взгляд на Леона. Между ними проскочила искра – молчаливая, но ощутимая. Доктор усмехнулся краешком губ, словно говоря: «Твоя партия проиграна, Оуэнн». Леон, сохранив внешнее спокойствие, опустил взгляд на бокал вина, но напряжение уже наполнило воздух.
Рауф поднял руку, отсчитал три пальцами и резко кивнул – стрим начался. Красный индикатор на камере загорелся, в воздухе будто сразу стало больше напряжения. На отдельном мониторе он вывел показатели онлайна и чат, где уже побежали первые сообщения.
Цифры начали стремительно расти. Сначала двести зрителей, потом пятьсот, тысяча, полторы… цифра прыгала всё выше, пока не закрепилась на отметке около ста тысяч. Чат кипел.
– Всем привет! – хором бросили участники «Эскапизма», и комментарии полетели ещё быстрее.
Многие писали: «Концерт прошёл бомбезно!», «Морок снова на сцене – ура!», «Это было лучшее шоу за долгое время». Поток слов лился без остановки.
Дэн, устроившись ближе к монитору, склонился вперёд и начал зачитывать сообщения вслух, иногда не сдерживая смех.
– «Вы лучшие!», «Артём, твои соло – космос!», «Дэн, какие струны используешь на бас-гитару?», – цитировал он, и ребята за столом подхватывали улыбками.
Артём, оживлённый, отвечал на реплики, шутил с фанатами, Евгений добавлял что-то спокойным, но тёплым тоном, словно разговаривал лично с каждым.
Ария же пока молчала. Она сидела чуть в стороне, таинственно улыбаясь, её взгляд скользил по бегущим строкам чата. Она медленно подносила к губам чашку, делая маленькие глотки горячего чая. Свет падал так, что на мгновение её лицо выглядело почти нереально – загадка, ожившая на экране.
И даже без слов, только этим молчаливым присутствием, она притягивала больше внимания, чем любые комментарии. В чате всё чаще мелькали её имя: «Морок, ты богиня!», «Скажи хоть слово!», «Мы скучали!».
За столом смех не утихал. Евгений, слегка покраснев от собственного рассказа, продолжал развивать тему:
– Я реально думал, что меня сдадут сразу, – рассказывал он, – а я сидел, руками по воздуху бил, как будто барабаны на месте, и все поверили! Ну а чего, вы-то спиной стоите, вам не видно.
За столом снова раздался хохот. Артём, держась за живот, выдавил:
– Ага! Зато я тогда за одну репу три раза струны менял. Качество у них было такое, что хоть на огород – пугало ставить.
Толпа в чате откликнулась смайлами и всплеском «аха-ха-ха», летящими через каждую строчку.
– А у Морока были казусы? – мелькнуло в комментариях.
Ария чуть лукаво прищурилась и, всё ещё держа чашку, улыбнулась:
– Ну… как-то на концерте я не заметила край сцены и рухнула прямо на охранника. Хорошо, что тот оказался крепким парнем, успел поймать.
Дэн загоготал, хлопнув ладонью по столу:
– О-о-о, я помню этот эпичный полёт! И то счастливое лицо охранника, на которого свалилась звезда. Он потом неделю сиял, будто выиграл джекпот.
Рауф за камерами вытянул большой палец вверх, и группа едва не расхохоталась ещё громче. В чате же внезапно посыпались серьёзные вопросы: «Почему Морок всё же решила вернуться на большую сцену?» и «Почему «Дарки» исполняют её песни?».
Ария флегматично хмыкнула, наклонилась к микрофону и с ленивой улыбкой протянула:
– Отвечу, конечно… Но что-то лайков под стримом маловато. А тема-то громкая. Мне бы хотелось с ней прямо в топ вырваться.
И словно по команде чат ожил: сердечки, лайки, огоньки полетели вверх, донаты вспыхивали один за другим. Имя «Морок» заполонило экран, люди писали: «Мы хотим знать правду!», «Расскажи!», «Мы с тобой!».
Ария чуть откинулась на спинку стула, наблюдая за этим шквалом, и на её губах мелькнула едва заметная, хитрая улыбка. Она поставила чашку на стол, чуть наклонилась к микрофону и мягко, но твёрдо произнесла:
– Ну что ж… Я готова ответить на этот вопрос.
В комнате мгновенно стало тише, даже ребята за столом замолчали, ожидая. Чат переливался бегущими строчками, но внимание было приковано к ней. Ария провела рукой по волосам, словно собираясь с мыслями, и заговорила:
– Я создала группу «Морок». Именно я собрала музыкантов. Так уж вышло, что у меня были отношения с Вадимом… романтические. Но оказалось, что он не такой порядочный человек, каким хотел казаться. За моей спиной он провернул работу с остальными музыкантами. И в итоге меня выгнали из группы, а весь материал тут же оформили на него.
В её голосе не было ни истерики, ни горечи – только холодная ясность.
– Но, – она на секунду усмехнулась, – этот вопрос скоро решится.
Чат словно взорвался. Полились комментарии: «Вадим – предатель!», «Как можно так поступить?!», «Мы с тобой, Морок!». Полоса сообщений внизу экрана горела единым потоком поддержки.
Ария сделала глоток чая, спокойно наблюдая за реакцией, а потом подняла глаза к экрану и выбрала очередной вопрос.
– Было ли это местью? – прочитала она вслух и, усмехнувшись, качнула головой. – Нет. Месть – это слишком мелко для такого пути. Всё получилось иначе. Со мной связался Оуэнн. Его покойная супруга вела проект, но не было вокалиста. Леон предложил занять это место. Для него этот проект – память о жене. Для меня – возможность помочь и… – её голос чуть смягчился – возможность снова выйти на сцену.
Она чуть улыбнулась и добавила:
– Так что это не про месть. Это про жизнь, которая всё равно ставит тебя туда, где ты должна быть.
Чат снова засиял всплесками эмоций: «Это благородно!», «Гордимся тобой!», «Ты вдохновляешь!». Донаты и сердечки полетели ещё быстрее, а имя Морок стало мелькать каждую секунду. Ария снова откинулась на спинку стула, на её лице читалось спокойствие и уверенность, а в глазах блеснуло что-то, что не ускользнуло от внимания ни Руслана, ни Леона. Донат вспыхнул на экране жирным красным прямоугольником, цифра была впечатляющая. К нему прикрепили сообщение: «А что скажет Морок о свежем разоблачении? Вот ссылка!». Рауф, сидящий за камерами, заметно напрягся, его пальцы метнулись к ноутбуку, будто он хотел тут же вырубить экран или хотя бы заблокировать чат.
– Не надо, – спокойно сказала Ария, поправив микрофон и чуть приподняв бровь. – Будет даже интересно. Посмотрим, что там такого придумали.
Она протянула руку, и Дэн, уже с заговорщицкой ухмылкой, вывел ролик в маленьком окне рядом с трансляцией. На экране появился знакомый многим зрителям ютуб-формат: тёмная комната, за столом парень с ехидной ухмылкой, тот самый разоблачитель – Мармус. Он заговорил уверенным голосом:
– Морок. Настоящее имя Ария. Родилась в маргинальной семье. Не интеллигенция, не учёные, не бизнесмены – обычная улица, в лучшем случае низший средний класс. И это, как мне кажется, многое объясняет в её творчестве и поведении.
Ария усмехнулась, наклонившись ближе к камере, и сказала с лёгкой иронией:
– Ну что ж, не всем везёт родиться в интеллигентной семье. Но, знаете, это не приговор. Это стартовая точка.
Чат тут же оживился: «Она просто честная!», «Маргиналы тоже люди!», «Главное – кем ты стал!». Мармус продолжил:
– Известно также, что Морок имеет вредные привычки. Курение, возможно, и другие… не исключено.
Евгений, сидевший сбоку, фыркнул и поднял руку:
– А у кого их нет? Главное, что Морок не пропагандирует и не рекламирует эту продукцию. Она просто живой человек, а не картинка из витрины.
Зрители поддержали, чат снова вспыхнул сердечками и комментариями: «Гоша красавчик!», «Да, все люди неидеальны». Видео пошло дальше. На экране Мармус менял интонацию, делая её глубже, почти трагичной:
– В её творчестве чётко прослеживается линия депрессии. Её песни – это попытка понять саму себя, своё место в мире. Это вопль человека, которого прошлое не отпускает и который не видит будущего.
Ария тихо кивнула, не пытаясь оправдываться:
– Ну да. В песнях всегда отражается то, чем живёшь. Это нормально. Искусство – зеркало.
Толпа в чате запестрела: «Вот за это и любим!», «Она настоящая, не врёт!». Затем Мармус сделал паузу, хмыкнул и с нажимом сказал:
– И наконец… она влюбилась в Вадима. Вадим, который её же предал. Какая же это наивность! Какая недальновидность для человека, который хочет называться лидером.
На экране лица ребят за столом синхронно изменились. Дэн поджал губы, Артем нахмурился, Евгений закатил глаза. В комнате повисла тишина, все ждали реакции Арии. Она только чуть приподняла уголок губ, словно усмехнулась внутренне, но молчала ещё мгновение, прежде чем ответить. Ария сидела спокойно, но глаза её сверкнули тем самым холодным огнём, который многие фанаты любили в ней на сцене. Она чуть подалась вперёд, не спеша, будто смакуя паузу, и ровным голосом сказала:
– Да, я влюбилась в Вадима. Знаете почему? Потому что я человек. Не робот, не идеальная картинка. И да, я ошиблась. Люди ошибаются. Но знаете, в чём разница? Я не стыжусь своих ошибок. Я делаю выводы. И если кто-то думает, что это делает меня слабой – то он не понимает, что такое сила. Сила – это падать и вставать. А я всегда встаю.
Она улыбнулась чуть насмешливо, подняв подбородок:
– Так что спасибо, Мармус, за напоминание. Но я не жертва. И не буду ей.
Толпа в чате взорвалась. «КРАСОТКА!», «Так держать!», «Вот почему мы любим Морок!», «Она сильнее всех этих разоблачителей», «Эскапизм вперёд!». Цифры лайков поползли вверх, донаты снова пошли один за другим. Ария позволила себе расслабиться, улыбнулась и мягко сказала:
– Думаю, на этой ноте мы сделаем небольшой перерыв. Вернёмся к вам через несколько минут.
Рауф тут же среагировал: включил заставку, вывел логотип проекта на экран и заглушил микрофоны. Обернувшись к Арии, он воскликнул:
– Это было шикарно! Ты мастерски разобралась с разоблачителем. Я даже не ожидал такой подачи.
Ария тихо рассмеялась, поправляя волосы:
– Я ведь лично знаю Мармуса. Он не дурак. Если бы хотел меня утопить – сделал бы это по-другому, жёстко, без всяких лазеек для ответа. А так… он явно дал мне пространство. Хотел, чтобы было что сказать.
Евгений прищурился:
– Думаешь, кто-то оплатил ролик?
Морок глубоко вздохнула и чуть пожала плечами:
– Уверена. Слишком уж мягко он подошёл. Он же прекрасно понимает, что так я только выиграю. Значит, это чей-то заказ, и очень удобно выстроенный.
Она встала, поправив футболку, и кинула коротко:
– Ладно. Пойду покурю и вернусь.
С этими словами Ария быстро покинула особняк, двинувшись в ночь по дорожке к воротам. Ария привычно прикурила сигарету, вдохнула терпкий дым и, задержав его в лёгких, достала из кармана потрёпанный смартфон с паутинкой трещин на стекле. Пальцы быстро нашли нужный контакт. Гудки не успели прозвучать и дважды – на том конце провода ответили мгновенно.
– Приветик, Мармус, – голос её звучал мягко, почти ласково, будто обращалась к старому другу.
– Я ждал твоего звонка, – отозвался он, в его интонациях слышалась лёгкая усмешка, а под ней – искренняя усталость.
Ария выдохнула дым, глядя в темноту улицы, и тихо сказала:
– Спасибо за «разоблачение». Я знаю, что оно сыграло только на меня.
– Морок, – с лёгкой усмешкой произнёс Мармус, – ты же понимаешь, я не из тех, кто делает это по доброте душевной. Меня тоже купили. Но… я помню, сколько раз ты меня выручала. Я не стал резать по-живому.
Ария хмыкнула и, прищурившись, словно проверяя собеседника на прочность, спросила:
– Имя сестра, имя.
– Только между нами, – серьёзно сказал он после короткой паузы.
– Разумеется, – её голос стал ниже, мягкий бархат, но в этой мягкости чувствовалась сталь. – Никуда не просочится.
Мармус тяжело вздохнул, будто сбрасывал груз с плеч:
– Вадим говорил со мной напрямую. Но деньги… пришли от «ВокАнжи».
Ария едко усмехнулась, приподняв уголок губ и щурясь в сторону фонаря:
– Надеюсь, ты взял достаточно.
– Я никогда не упущу свою выгоду, – не без гордости ответил он. – Но ты, Морок… ты береги себя. Ты умеешь держать удар, но война грязная, и она только начинается.
– Спасибо, родной, – тихо сказала Ария и оборвала звонок.
Она убрала телефон в карман джинсов, вздохнула и снова затянулась сигаретой. Дым мягкими клубами растаял в холодном ночном воздухе. Морок чуть повернулась и подняла глаза на светящееся окно особняка. Там, за стеклом, стоял Руслан. Его взгляд был тяжёлым, пристальным, словно он впервые увидел в ней что-то новое, ранее скрытое. В его глазах отражалось напряжение, ревность и что-то ещё – желание удержать её рядом, не отпустить.
Ария прикусила губу, вспомнила недавний поцелуй – его неожиданную жёсткость и собственное сладкое бессилие сопротивляться. И едва заметно улыбнулась самой себе, выдыхая последний дымный клуб в ночное небо.
Девушка затушила окурок в новой урне, кивнув самой себе, будто подводя черту под разговором, и уверенным шагом вернулась в особняк. Щёлкнула дверь, и шум голосов снова окутал её мягким облаком. Она стряхнула с себя прохладу улицы, улыбнулась всем за столом и, словно ничего не случилось, бодро сказала:
– Ну что, продолжаем стрим?
Рауф тут же оживился за камерами, пальцы его привычно забегали по клавишам, и на экране снова вспыхнула трансляция. Микрофоны вернулись к жизни, и комната вновь наполнилась весёлым фоном: смех, реплики, бесконечные вопросы из чата, донаты, сердечки и лайки, бегущие рекой.
Они обсуждали прошедший концерт, делились историями из закулисья, подшучивали друг над другом. Евгений с Дэном обменивались шуточками на тему «музыкантских забывчивостей», Артем пытался их перещеголять рассказами о нелепых ситуациях на репетициях, а Дария смеялась до слёз, едва успевая комментировать чат. Даже Леон позволил себе пару сухих, но удачных реплик, от которых публика в чате оживлённо реагировала смайлами.
Ария же сидела, временами отпивая чай из фарфоровой чашки, и больше слушала, чем говорила. Её загадочная улыбка будто играла на нервах зрителей, но те, наоборот, ещё сильнее тянулись к ней в комментариях, заваливая признаниями в любви и просьбами исполнить ту или иную песню. Она отвечала редко, но каждое слово её звучало так, словно было тщательно взвешено.
В редкие мгновения, когда смех утихал, её взгляд скользил к Руслану. Он сидел спокойно, чуть откинувшись на спинку кресла, и наблюдал за происходящим с мягкой, тихой улыбкой. Его глаза, устремлённые на Арии, не отвлекались ни на чат, ни на вопросы – только на неё. В этом взгляде не было назойливости, лишь уверенное тепло, которое ощущалось даже на расстоянии.
Но всякий раз, как только Ария встречалась с ним глазами, она замечала другое – в стороне, чуть напряжённый силуэт Леона. Он не шутил и не улыбался. Его брови были сведены, в лице проскальзывала жёсткость. Он не спускал глаз с Руслана, словно пытаясь прочесть каждое его движение, каждую реакцию.
И Морок чувствовала – между ними натянута невидимая струна. Она была в самом центре этой тихой войны взглядов, и, играя роль перед камерой, лишь бросала лёгкую усмешку, пряча в ней собственное волнение.
