Текст книги "Терапия на двоих (СИ)"

Автор книги: Виктория Рогозина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 24 страниц)

Глава 57

Морок стояла у линии старта, опершись руками на колени, и устало смотрела вперёд. Толпа зрителей и участников оживлённо переговаривалась, дроны-журналисты кружили в воздухе, снимая каждый миг. Ария будто не замечала ни вспышек камер, ни возбужденных голосов – она чувствовала, как напряжены мышцы, как внутри ещё откликается слабость после недавних событий.

Евгений наклонился ближе, понизив голос, чтобы никто лишний не услышал:

– Ты точно побежишь? Выглядишь… бледновато.

Ария резко дёрнула плечом, словно отгоняя его сомнения, и с упрямой тенью в голосе ответила:

– Уже приехала. Так что нужно выложиться по максимуму.

Стартовый выстрел прозвучал, и поток бегунов рванул вперёд. Забег оказался стремительным – короткий ролик для благотворительного эфира снимали со всех ракурсов, и участники старались показать максимум энергии. "Эскапизм" держались вместе, создавая яркую картинку для зрителей, и уже через несколько минут всё было позади.

Поблагодарив организаторов, они вскоре покинули площадку и отправились в студию. Репетиция шла как всегда – звук был мощным, голос Арии чистым, пробивающимся сквозь тяжёлые рифы гитар, но внимательный глаз мог уловить: неделя не принесла ей отдыха. В её движениях чувствовалась тяжесть, дыхание было ровным, но слишком сдержанным.

– Давайте сделаем перерыв, – предложил Дэн, и в его тоне звучала не просьба, а забота.

Ария только кивнула и, едва выключились мониторы, буквально упала на диван. На её лице отразилась слабая гримаса боли – синяки, хоть и начали сходить, всё ещё отзывались неприятной ноющей тяжестью.

Артем обеспокоенно приблизился:

– Может, принести тебе что-то обезболивающее?

Морок откинула голову на спинку дивана и устало махнула рукой:

– Не надо. Просто устала.

Её голос прозвучал спокойно, но по глазам было видно: силы уходили быстрее, чем она успевала их восстанавливать.

Двери с тихим щелчком распахнулись, и в студию вошёл Леон Оуэнн. Его шаги были уверенными, костюм сидел безупречно, и в руках он держал несколько картонных стаканодержателей с кофе.

– Решил навестить своих звёзд, – с лёгкой улыбкой произнёс он, ставя кофе на стол, – и привёз подзарядку.

Ария, едва приподняв руку с дивана, устало простонала:

– Мне самый большой стаканчик… литр кофе… тонну… галлон!

Группа засмеялась, а Дэн даже хлопнул ладонью по колену, но смех мгновенно стих, когда Леон нахмурился, глядя на неё внимательнее. Он взял один из стаканов и сам подал его Морок, будто это был не кофе, а лекарство.

– Держи, – коротко сказал он.

Ария ухватила стакан и благодарно кивнула, вдохнув аромат и уже этим будто ожив. Остальные стаканы быстро разошлись по рукам музыкантов – Евгений, Артём и Дэн с удовольствием сделали первые глотки, возвращая себе бодрость.

– Как самочувствие? – спросил Леон, пристально глядя на Морок.

Ария криво улыбнулась, не вставая с дивана, и чуть хрипловато ответила:

– Чувствую себя выжатой, как лимон… без сахара и без воды.

Музыканты снова тихо усмехнулись.

– Что с площадкой? – тут же уточнил Евгений, отставив стакан на край стола.

Леон слегка приподнял подбородок и отчеканил:

– Всё готово. Усиленная охрана, проверка оборудования и креплений перед концертом и ещё одна – прямо перед выступлением. Никто и пальцем не тронет сцену.

Артём сделал глоток, перевёл взгляд на Оуэнна и спросил:

– Сколько, по ближайшим подсчётам, будет людей?

– Около сорока тысяч, – спокойно ответил Леон. – Но точные цифры лучше уточнить у Рауфа, он ведёт статистику продаж.

Ария, не поднимая головы, вяло вытянула руку со стаканом и протянула нараспев, будто пародируя радостное объявление:

– Ура-а-а… сорок тысяч… замечательно…

И снова завалилась на диван, крепко сжимая в пальцах спасительный кофе, а группа засмеялась, понимая, что в её усталости было больше иронии, чем недовольства.

Леон чуть отстранился от стола, легко выпрямившись, и негромко сказал:

– Я бы хотел поприсутствовать на вашей репетиции.

В студии повисла тишина, и все взгляды невольно устремились к Арии. Она медленно повернула к нему голову, всё ещё в полулежащем положении на диване, и протянула с едва заметной усмешкой:

– Тогда придётся немного подождать… пока я не закончу с моим жизненно необходимым кофе.

Леон позволил себе редкую мягкую улыбку и развёл руками.

– У меня сегодня много свободного времени. Я в вашем распоряжении.

Дэн скользнул по нему быстрым взглядом – внимательным, настороженным. В его глазах мелькнуло что-то вроде опаски: словно присутствие столь влиятельного человека здесь, в их привычной «рабочей зоне», ломало привычный баланс. Артём сделал вид, что ковыряется в телефоне, но тоже прислушивался.

Евгений же сидел чуть поодаль, барабанные палочки медленно крутились в его пальцах, но сам он выглядел отстранённым. С того самого дня, когда конструкция обрушилась прямо на сцене, барабанщик будто замкнулся в себе. Он не стал хуже работать – на репетициях его ритм был безупречен, даже жёстче и собраннее, чем раньше. Но тишина вокруг него густела, как дым: он всё меньше говорил, всё больше думал, и никто не знал – о чём.

Ария вздохнула, поджала губы и с усилием села ровно. Лицо её на миг скривилось от боли – синяки и сотрясение напоминали о себе, но она одним махом опустошила стакан кофе, громко выдохнула и поставила его на стол.

– Всё, – с улыбкой сказала она, хлопнув ладонью по колену, – хватит отдыхать. Пора работать. Репетировать, ребята.

Она встала, и в её движениях появилось то самое упрямое внутреннее пламя, которое всегда зажигало группу и подтягивало их за собой, словно невидимая сила.

Леон стоял чуть в стороне, прислонившись к стене, скрестив руки на груди. Звук ударных резал пространство, гитара выстраивала крепкий риф, бас подхватывал и наполнял всё нутро вибрацией. Но для него всё это было лишь фоном – единственным настоящим центром оставалась Ария.

Она стояла у микрофона, тонкая, но невероятно сильная, будто вырастающая выше самой себя. Голос её не просто звучал – он жил, пронизывал каждую клетку, будто входил под кожу. Казалось, что каждый вздох, каждое слово она вырывала из глубины собственной души.

И Леону всё время чудилось: она поёт для него одного. Каждая строчка, каждый перелив интонации – будто обращён прямо в его сердце. Морок. Как же подходило ей это имя. Она не просто певица – она словно заклинание, чарующая иллюзия, в которую хочется верить, даже понимая, что она может быть смертельно опасной.

Его губы дрогнули в грустной улыбке. Сердце отзывалось слишком горячо, слишком больно, но в то же время сладко. Он понимал, что эта девушка для него недосягаема. Она уже выбрала, и он опоздал. Всё, что ему оставалось, – это принять, что его чувства обречены оставаться в тени, и что единственный достойный путь для него рядом с ней – стать хорошим другом.

Но, наблюдая за ней, он не мог отвести взгляда. Ария пела так, что воздух густел от напряжения, казалось, вот-вот взорвётся от её силы. Она завораживала, покоряла, ломала внутренние барьеры и возводила новые, недосягаемые. Морок. Настоящий морок. И он попался в её чары окончательно.

Глава 58

После репетиции, когда последние аккорды стихли, а инструменты затихли, Леон, собравшись с духом, сделал шаг ближе. Его голос прозвучал мягко, почти нерешительно, но в то же время с внутренней серьёзностью:

– У меня есть небольшая просьба.

Ария подняла на него глаза, чуть устало, но с готовностью. Она кивнула, показывая, что слушает.

– Я хотел бы попросить… провести немного времени с моей дочерью, – произнёс он после паузы, словно каждое слово давалось ему трудно. – Только с вами она словно ожила. С вами у неё появилась уверенность. Она стала меняться, идти на поправку.

В комнате повисла тишина. Музыканты молча переглянулись, а Ария опустила взгляд, задумчиво теребя пальцами край своего рукава.

– Это… серьёзно, – протянула она тихо, словно взвешивая.

Оуэнн поспешил добавить, делая шаг вперёд:

– Я уже предупредил Орлова. И обещаю лично довести вас обратно, прямо до его рук. Из рук в руки, – он чуть улыбнулся, но его взгляд был твёрдым. – Вы будете в безопасности.

Ария подняла голову и мягко выдохнула:

– Ладно.

Этих слов хватило, чтобы Леон почувствовал, как что-то в груди болезненно дрогнуло. Он кивнул благодарно, а в его глазах на миг мелькнула почти детская искренность.

Они поехали в особняк Оуэнна. Машина двигалась плавно, за окнами проплывал вечерний город, и на миг всё казалось обыденным. Но Ария, достала телефон, быстро набрала сообщение Руслану, решив, что будет честнее предупредить его. Она отправила короткий текст: «Еду с Леоном. Потом он отвезёт меня обратно к тебе».

Ответ пришёл быстро. Коротко, строго: «Если что – звони сразу». Ария не удержалась от улыбки, читая эти слова. Такая простая фраза, но в ней было столько заботы и силы. Улыбка озарила её лицо, сделав его мягче, теплее, женственнее.

Леон, заметив этот свет на её лице, почувствовал, как сердце предательски замерло, будто пропустило удар. Эта улыбка… Она была слишком красива, слишком живая, слишком настоящая. И не для него. Но от этого она лишь сильнее жгла изнутри.

Автомобиль мягко притормозил у кованых ворот особняка, и Леон заглушил двигатель. Несколько секунд он молчал, будто собираясь с мыслями, а потом повернулся к Арии и тихо сказал:

– Спасибо, что согласились провести время с моей дочерью. Для неё это… очень важно.

Ария слегка повернула голову, в её взгляде мелькнула усталость, но и тепло тоже. Она едва заметно пожала плечами:

– Не за что.

Она открыла дверцу и выбралась наружу. Холодный воздух обдал кожу, и на секунду она вдохнула полной грудью, словно пытаясь встряхнуться. Леон опустил стекло, его голос догнал её уже у калитки:

– Я отлучусь в офис. Дела. Вернусь через два часа и отвезу вас домой.

Ария кивнула, не оборачиваясь, её шаги звучали уверенно, ровно, будто она шла в знакомое место, где нет поводов для тревоги.

Дверь особняка распахнулась почти сразу, словно её ждали. На пороге стоял дворецкий в безупречной форме. Он слегка поклонился:

– Добро пожаловать.

Ария скользнула в дом. Тепло гостиной встретило её мягким светом и запахом старых книг. На диване у камина сидела Дария, сосредоточенно держа на коленях книгу. Но как только девочка подняла взгляд и увидела Морок, её лицо озарилось радостью.

– Смотри! – воскликнула она и, откинув книгу, засияла, показывая, как пальцы её ног чуть дрогнули. – Получается всё лучше!

Ария не удержалась от улыбки. Она присела ближе, положила ладонь ей на плечо:

– Умничка. Я знала, что ты справишься.

Дария расправила плечи от гордости, глаза её сияли. Ария же, устало выдохнув, повернулась к дворецкому, который терпеливо ждал рядом.

– Рузвельт, можно мне кофе? – спросила она, с тихой, почти домашней интонацией.

– Для вас всегда, мадемуазель, – с лёгкой улыбкой ответил он. – Вы желанная гостья в этом доме. Сейчас всё приготовлю.

Морок опустилась на диван рядом с девочкой, чувствуя, как усталость постепенно расслабляет мышцы. Она скрестила ноги и обратилась к Дарии:

– Так что ты там читаешь?

Лицо девочки сразу засияло, она оживлённо открыла книгу на закладке и быстро заговорила, увлекаясь всё больше:

– Это такая история! Там есть девочка, которая нашла старую карту… и оказалось, что за ней охотятся люди, потому что там тайна…

Её голос был наполнен искренним восторгом, и Ария, слушая, то и дело кивая, ловила себя на мысли, что в этих глазах – настоящая жажда жизни, надежда и огонёк, который ей очень хотелось поддерживать.

Рузвельт вернулся с аккуратным серебряным подносом, на котором стояла чашка с ароматным, густым кофе. Он поставил её перед Арией, и тёплый пар мягко коснулся её лица. Девушка устало улыбнулась, взяла чашку и тепло сказала:

– Спасибо, Рузвельт. Вы как всегда спасаете.

Она на секунду отвлеклась, взяла смартфон, быстро пробежала пальцами по экрану, написала короткое сообщение и почти машинально отправила его. Дворецкий, отойдя к кухонной двери, заглянул на экран своего устройства, прочитал полученное и, скрывая эмоции, лишь сухо кашлянул, как бы обозначая своё присутствие.

Дария, словно не замечая всего этого, продолжала с воодушевлением рассказывать о своей книге, её голос был полон живой энергии. Но внезапно – всё изменилось.

Рузвельт, сделав шаг вглубь гостиной, словно наткнулся на невидимую стену. Его лицо побледнело, он резко схватился за грудь, глаза расширились от боли, и с хрипом он тяжело рухнул на пол.

– Рузвельт! – вскрикнула Дария, резко подавшись вперёд.

В ту же секунду Ария, вскочив со своего места и намереваясь помочь дворецкому. Девушка схватилась за живот, тело её скрючило судорогой, и она осела на пол рядом с дворецким, дыхание сбилось, губы побледнели.

– Ария! – отчаянно позвала Дария, подкатившись ближе, глаза девочки расширились в панике. – Что мне делать?!

С трудом разжимая губы, едва переводя дыхание, Морок выдохнула:

– Воды… и таблетки… на кухне… верхняя полка справа… быстрее!

Дария резко развернула коляску, колёса пронеслись по ковру, и она, собрав всю свою силу, устремилась к кухне, едва не врезавшись в дверной косяк.

Когда девочка скрылась из виду, в гостиной воцарилась тяжелая тишина, нарушаемая лишь сиплым дыханием. Ария, дрожащими пальцами прижимая руку к боку, села на пол, скрестив ноги в позе, напоминающей медитацию, и взглянула на дворецкого.

Рузвельт приподнял голову, лицо его было мертвенно-бледным, лоб покрылся испариной. Он хрипло, едва слышно спросил:

– Точно… это поможет?

Ария чуть повела плечами, улыбка её вышла усталой и горькой:

– Пятьдесят на пятьдесят…

На кухне раздался резкий звон – то ли упала тарелка, то ли задела бокал. Ария и Рузвельт, синхронно вздрогнув, наклонились вправо, стараясь заглянуть в проём. И то, что предстало их глазам, заставило обоих забыть о собственных болях.

Дария, держась руками за край шкафчика, упрямо тянулась к верхней полке. Её губы были сжаты, лоб покрыт испариной от напряжения, но девочка не сдавалась. Вытянувшись на цыпочках, она наконец ухватила баночку с таблетками. И в этот момент, словно не поверив сама себе, медленно развернулась.

И вдруг – шаг. Неровный, дрожащий, но настоящий шаг. Дария застыла, широко раскрыв глаза, будто не веря, что ноги её слушаются. Потом сделала ещё один – медленный, но твёрдый. На щеках тут же выступили слёзы, а губы задрожали от переполнявшего чувства.

Ария, сдерживая волнение, протянула к ней руки и тихо, но властно сказала:

– Иди сюда.

Девочка всхлипнула, сделала ещё один шаг, потом другой. Её колени подгибались, ноги дрожали, но она шла, шаг за шагом, будто открывая для себя новый мир.

И вот, дрожащая, но счастливая, Дария добралась до Арии. Морок, преодолевая собственную слабость, обняла девочку, прижимая к себе, её голос был тихим, но полным гордости:

– Ты умница… такая большая умница.

Дария расплакалась всхлипывая, но в её глазах горел восторг.

– Какая же она упёртая! – восторженно выдохнул Рузвельт, с трудом приподнявшись на локте. – Всё получилось… у тебя получилось, Дария!

Ария чуть отстранилась, взяла девочку за руки, заглянула ей в глаза и мягко предложила:

– Давай ещё немного попробуем. Походим, потренируемся?

Дария кивнула так активно, что слёзы брызнули с ресниц. В её глазах сияла решимость, как будто она только что победила саму судьбу.

Глава 59

Экран смартфона озарился мягким светом, на дисплее высветилось имя Орлов. Леон нахмурился, его сердце словно сбилось с привычного ритма: звонки Руслана бывали редкими, и каждый нес в себе вес. Он ответил.

– Да?

Голос Орлова прозвучал уверенно, но с едва уловимой тенью напряжения, будто за спокойствием пряталась внутренняя собранность:

– Ария звонила. Просила, чтобы мы оба приехали в особняк. Можешь заехать за мной в больницу? Я сегодня не на колёсах.

Леон сжал смартфон в ладони, склонив голову чуть ниже, его глаза блеснули неожиданным светом.

– Буду у приёмного отделения через пятнадцать минут.

Чёрный автомобиль, безукоризненно ухоженный, мягко скользил по вечерним улицам. Фары резали темноту, отражаясь от влажного асфальта, и город растворялся за стеклом. Ровно через четверть часа машина остановилась у входа в больницу. Орлов, высокий и собранный, шагнул к машине, открыл дверь и сел на пассажирское сиденье. Металлический щелчок ремня безопасности нарушил тишину.

– Что думаешь, что могло случиться? – спросил Леон, чуть скосив взгляд, но не отрывая рук от руля. Его голос был низким, сосредоточенным, но в глубине скрывалась тревога.

Руслан, глядя прямо, ответил спокойно, как привык говорить с пациентами, хотя в его глазах таился живой огонь.

– Судя по голосу Арии, ничего плохого. Он звучал слишком бодро для дурных новостей.

Леон кивнул, сжал руль чуть крепче. В салоне повисла густая, вязкая тишина, нарушаемая лишь мерным урчанием двигателя и шорохом шин. Время будто растянулось. И вдруг Леон, словно разрывая собственное молчание, произнёс:

– Скажи… каково это – выйти из френдзоны спустя столько лет?

Руслан усмехнулся, его взгляд скользнул в темноту за окном. Усмешка была короткой, но в ней чувствовалась победа, отвоёванная у времени.

– Нормально.

Леон чуть скривил губы, но в его тоне прозвучала искренняя, горьковатая признательность.

– Тебе повезло. Ария… она уникальна.

Орлов повернул к нему голову, его глаза сверкнули твёрдостью.

– Я знаю. Давно рассмотрел её уникальность.

Снова воцарилась тишина, но теперь в ней витало напряжение, густое, почти осязаемое. Машина плавно замедлила ход, ворота особняка величественно разъехались, будто приветствуя и одновременно предостерегая гостей. Металлический скрежет перекликался с биением сердец.

Автомобиль мягко въехал на территорию, колёса глухо хрустели по гравию. Внутри особняка уже горел тёплый свет, высокие окна отбрасывали на двор длинные полосы. Леон остановил машину у парадного входа, мотор стих. Мужчины одновременно вышли, их движения были размеренными, но в каждом ощущалось напряжение и ожидание.

Они бросили друг на друга короткий, тяжёлый взгляд. Взгляд двух людей, которых связывала не только Ария, но и что-то большее – ответственность, выбор, судьба. Взгляд, полный негласного понимания и внутреннего вызова.

Они шагнули к высоким дверям особняка, и каждый их шаг эхом отдавался в сердце, потому что ни один из них не знал, что ждёт их внутри.

Когда тяжелые двери особняка закрылись за спинами мужчин, они двинулись по коридору, и шаги их гулко отдавались в тишине дома. Свет из гостиной пробивался сквозь приоткрытую дверь – теплый, уютный, словно обещавший спокойствие. Но, переступив порог, Орлов и Леон застали картину, к которой не были готовы.

Рузвельт восседал в кресле, сдержанно улыбаясь, его глаза светились тихим умиротворением. На полу, прямо на ковре, в позе лотоса сидела Ария – расслабленная, но удивительно сосредоточенная, будто в самой своей позе заключала центр этого мира. Чуть в стороне стояла пустая инвалидная коляска, оставленная ненужным предметом, а на диване – Дария. Девочка смеялась звонко, искренне, глаза её сияли радостью.

На вошедших они отреагировали тепло: Ария с широкой улыбкой кивнула им, Дария приветливо махнула рукой, а Рузвельт лишь слегка склонил голову, молча приветствуя.

– Мне пришлось закончить работу раньше, – произнёс Леон сдержанно, но в его голосе слышалось раздражение и тревога.

– Зря возмущаешься, – легко, почти озорно отозвалась Ария, её улыбка сверкнула ярче.

Орлов тяжело выдохнул, переводя взгляд с девушки на Дарию и обратно. В его голосе не было ни укора, ни раздражения, лишь усталое желание ясности:

– Что произошло?

Морок медленно повернулась к девочке и мягко кивнула ей. В этот знак было вложено больше, чем в слова. Дария расправила плечи, её лицо расцвело широкой, счастливой улыбкой. Она глубоко вдохнула, словно собираясь с силами, и аккуратно поднялась с дивана. Ноги дрожали, словно принадлежали не ей, но она держалась, делая первый, неловкий шаг. Потом ещё один. И ещё. С каждым её движением воздух в комнате сгущался, а сердца присутствующих замирали.

Девочка дошла до отца, и последние шаги дались ей тяжело – она почти упала в его объятия, но Леон подхватил её, прижав к себе так крепко, будто боялся, что отпустит – и она исчезнет.

Его глаза расширились до предела. Он смотрел на Арию, не веря своим глазам. Это было похоже на чудо, на невозможное, что стало явью. В его взгляде смешались шок, восторг, отчаяние и благодарность.

Орлов же присел рядом, профессионально, но с человеческим теплом, внимательно рассматривая девочку. Его голос прозвучал мягко, но твёрдо, как всегда, когда он давал совет:

– Нам стоит обязательно наведаться в больницу. Нужно сдать анализы и составить план тренировок.

Дария засияла так, будто её сердце светилось сквозь кожу. Она улыбнулась и несколько раз радостно закивала.

– Поедешь со мной? – спросила она, повернувшись к Арии.

Морок протянула руку, коснулась её плеча и уверенно сказала:

– Естественно. Я хочу видеть весь твой прогресс.

И в этот момент Леон не выдержал. Его лицо исказилось, грудь сжала волна эмоций, и слёзы сами выступили на глазах. Он вздрогнул, словно его ударили током, и опустился на колени рядом с дочерью. Его руки дрожали, когда он обнимал её, прижимая к себе, а губы шептали несвязные слова благодарности, которые тонули в рыданиях.

Дария, смеясь и плача одновременно, обняла его за шею. Ария, сидевшая на ковре, лишь мягко улыбалась, наблюдая за ними, её глаза сияли тихим торжеством. А Орлов молча поднял взгляд на неё – и в этом взгляде было всё: восхищение, тревога и гордость.

Когда первые, самые бурные эмоции схлынули и слёзы радости уступили место усталой улыбке, было решено не откладывать и сразу отправиться в больницу. Автомобиль мягко катил по вечерним улицам, и каждый из пассажиров молчал, погружённый в свои мысли: Леон крепко держал за руку дочь, будто боялся потерять её вновь, Ария устало прислонилась к стеклу, наблюдая за пробегающими огнями города, а Орлов, сосредоточенный и собранный, уже мысленно составлял план обследования.

В больнице всё закрутилось быстро. Анализы, осмотры, консультации – врачи сменяли друг друга, а время утекало, как песок сквозь пальцы. Дария с удивительным усердием выполняла каждое задание физиотерапевта: шагала между поручнями, поднимала ноги, делала простейшие упражнения, которые ещё недавно казались ей немыслимыми. Ария была рядом, поддерживала её улыбкой, словом, иногда касанием руки – и девочка, словно подпитываясь этой энергией, старалась ещё сильнее.

Руслан, стоявший чуть поодаль, наблюдал за каждой деталью – от выражения лица девочки до мельчайших движений её мышц. Его опыт подсказывал, что процесс пошёл верным путём. В какой-то момент он подошёл ближе к Леону, и его низкий, спокойный голос прозвучал почти шёпотом, чтобы не отвлекать Дарии:

– Вот именно это я и пытался вбить тебе в голову, Леон. Поспешная операция могла только отсрочить результат. А сейчас её организм сам начал работать на восстановление.

Леон, не отрывая взгляда от дочери, медленно кивнул. Его лицо было суровым, но в глазах горела больная, искренняя правда.

– Знаю, – произнёс он глухо. – Но когда речь идёт о Дарии… я не могу рассуждать хладнокровно. Я хватаюсь за любую возможность, даже если она сомнительна.

Орлов посмотрел на него с пониманием, которое редко позволял себе открыто показывать. Его губы дрогнули в короткой, усталой усмешке.

– Поверь, я понимаю тебя лучше, чем кажется. Когда дело касается Арии… – он на секунду замолчал, взгляд его скользнул к девушке, поддерживающей девочку у поручня, – я тоже не могу похвастаться хладнокровием.

Их взгляды встретились, и в этот миг между двумя мужчинами возникла странная, но крепкая нить взаимопонимания. Каждый из них знал цену боли и страха за дорогого человека. Каждый понимал, что в такие моменты разум редко берёт верх над сердцем.

А в нескольких метрах от них Дария сделала ещё один шаг – и Ария, сияя гордостью, обняла её за плечи, тихо шепнув:

– Умница. Ты просто невероятная.

И оба мужчины, стоявшие рядом, знали, что именно это сейчас важнее любых слов и любых споров.