Текст книги "Загадка хозяйки Северного Предела (СИ)"

Автор книги: Виктория Рейнер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 27 страниц)

Виктория Рейнер
Загадка хозяйки Северного Предела

Глава 1

– Лия, Лиечка, проснись, пожалуйста! – раздавался над ухом плачущий детский голосок, которому вторил еще один, помладше. – Не оставляй нас, ты же обещала!

И опять отчаянные всхлипы, одни громкие, в полный голос, а вторые – как будто кто-то пытался их приглушить, но получалось не очень.

Господи, как же мне плохо! Голова совсем не соображает, а по ощущениям в теле я бы сказала, что меня переехал грузовик, причем туда-обратно раз десять и не пропустил ни сантиметра тела…

– Что произошло? – хотела я спросить, но из горла вырвались лишь глухие хрипы, и те отняли последние силы.

– Вот, выпей, – мою голову приподняли чьи-то дрожащие руки, и в горло полилось теплое питье, но какое именно, я даже не смогла разобрать – такое ощущение, что даже органы чувств у меня сейчас не работали.

Едва не захлебываясь и временами проливая жидкость мимо рта, я все-таки напилась и снова отключилась.

Второй раз пришла в себя уже в менее плачевном состоянии. Ну, относительно. Тело до сих пор жутко ломило, но хотя бы голова уже соображала достаточно для того, чтобы осознать: что-то не так.

Еще несколько минут я с трудом пыталась сообразить, что меня смущает во всем этом, как вдруг осенило: дети! Откуда в моей квартире дети?!

Последнее, что я помню – как измерила температуру, которая подобралась к сорока градусам, потому что я, судя по всему, подхватила грипп, напилась жаропонижающего и остальных таблеток, что прописал наш участковый терапевт, и завалилась под плед. Спасибо этой замечательной женщине – видя, что я живу одна, а мне срочно нужны лекарства, она, ни слова не говоря, сходила в аптеку в соседнем доме и купила все, что сама мне только что прописала. Дай ей Бог здоровья и долгих лет жизни!

Но тогда все-таки остается открытым вопрос – что в моем жилище могут делать дети? Может, это детвора врача? Вера Михайловна снова ко мне пришла, чтобы проверить самочувствие? Хотя зачем тянуть своих малышей в дом к болеющему и заразному пациенту? Странно все это…

Я попыталась открыть глаза и осмотреться, но ничего не вышло – веки были пудовыми и не хотели подниматься. Да я даже пальцем пошевелить не могла! И так стало от этого страшно…

– Вот, Лиечка, выпей еще отвар радуницы, ты говорила, она лечебная, я вчера травку под снегом нашел в лесу и собрал, еще летом там полянку заметил, – тонкий детский голосок прошелестел над ухом, а мою голову снова приподняли, прислоняя к губам теплую кружку.

На это ушли мои последние силы, и я опять отключилась.

Проснувшись в третий раз, я почувствовала себя немного лучше. Боль в теле уменьшилась, горло не так саднило, и я даже смогла с трудом разлепить веки, чтобы мутным взглядом осмотреть окружающее пространство.

Какого...?!

Вместо своей квартиры я увидела незнакомое помещение. Темная комната средних размеров освещалась стоящей рядом на тумбочке странной лампой – светодиодная, что ли? Правда, не вижу провода, наверно, батарейки, хотя о лампе на батарейках я никогда не слышала, да и не имело смысла такой предмет делать – слишком большой был бы расход батареек. Наверно, я плохо смотрела, или с этого ракурса просто не видно проводов.

Я лежала на односпальной кровати, укрытая ворохом одеял и какой-то старой верхней одеждой. Мебель в комнате была добротной, но в общем убранство показалось мне скудным или даже бедным. У стены справа стояли еще две кроватки, явно детские, судя по размерам. Между двух окон, одно из которых было заколочено досками, располагался камин, в котором сейчас тлели угли, а рядом с ним на полу навалена куча веток и дров.

Слева послышались всхлипы, я повернула голову и оторопела, увидев двоих маленьких детей. Они оба сидели на стульчиках возле кровати, положив на нее руки и уткнувшись в них лицом. Девочка плакала, не скрываясь, а мальчик пытался заглушить всхлипы, впиваясь зубами в рукав одежды.

– Что случилось? – прокаркала я, стараясь понять, что здесь происходит.

– Лия, Лиечка, ты очнулась! – подскочили оба ребенка, глядя блестящими от слез глазенками, и бросились мне на шею.

От неожиданности я замерла, а потом обняла обоих, ожидая, что будет дальше. Пусть сначала успокоятся, а после расскажут мне, где я и как тут оказалась.

Минуты через две меня отпустили, и я смогла рассмотреть детей. Мальчик выглядел лет на восемь, а девочка – от силы на четыре, но я могла и ошибаться, потому что оба были худенькими, почти прозрачными, на лицах остались одни глаза! Боже, сколько эти дети нормально не ели?!

– Мы боялись, сто ты умейла, – прошепелявила девочка, вытирая мокрые глазки пальчиком.

– А что произошло? Как я тут оказалась? – осторожно спросила я.

Даже если меня куда-то вывезли из квартиры, почему рядом со мной сейчас чужие малыши? Где взрослые? Может, пока я валялась в отключке, мою жилплощадь отобрали черные риелторы, а меня вывезли куда-то? Писали же в газетах, что раньше были такие случаи, когда у стариков отбирали жилье, а их самих вывозили в глушь, а то и прикапывали в ближайшем лесочке. Если так, то хорошо, что хоть не убили!

– А ты не помнишь? – серьезно глядя на меня, спросил мальчишка. – Ты сильно простудилась и заболела, потому что тебя после работы отказались подвезти прямо до поместья, и тебе пришлось долго идти ночью по снегу, а на лекаря у нас денег нет… – он опустил глаза, как будто чувствовал свою вину в этом. – Но я помню, как ты показывала мне радуницу и рассказывала, что она лечебная, от болезней помогает, сил придает, я запомнил, на какой полянке она росла, и выкопал, у нее же листики зимой зелеными остаются, легко было найти.

– А есё Ней сам длова в лесу налубил, – девочка залезла с ногами на кровать и примостилась рядом со мной, держа меня за руку.

«Лекаря? Радуница? Восьмилетний мальчишка сам дрова в лесу нарубил?! Господи, да где я оказалась?!»

– Лия, ты в порядке? – внимательно посмотрел на меня мальчуган. – Ты странно на нас смотришь, как будто не узнаешь.

«Да я вас в первый раз в жизни вижу!» – хотелось мне закричать, но я сдержалась, боясь напугать этих и так явно обделенных малышей, которые вдобавок обо мне заботились, пока я болела, и сами лечили. Может, я и правда знаю их, просто из-за болезни не помню? Все же температура у меня под сорок была.

– Прости, у меня сейчас такая каша в голове, ничего не помню, – сделала я виноватый вид.

– Хи-хи, каса в голове, – засмеялась девчушка, прикрывая рот ладошкой.

– И выражаешься ты странно, – удивленно протянул Ней, так, кажется, назвала его малышка. – Анника, наверно, Лее нужно еще поспать, отпусти ее руку.

Девочка послушно отпустила мою ладонь. Ей в глаза лезли растрепавшиеся волосики, и она безуспешно пыталась смахнуть их, проводя ручкой по лицу, но прилипшие пряди не убирались. Я не выдержала и потянулась к ней, чтобы помочь, и так и замерла на месте. То, что я увидела, не укладывалось в голове. Это была не моя рука! Потому что вместо загорелой руки взрослой тридцатипятилетней женщины я сейчас видела худую, прозрачную, бледную до синевы конечность с тоненькими пальчиками.

Сглотнув, ошарашенно осмотрела ее, подвигала пальцами и покрутила кистью, чтобы удостовериться, что это именно я ей управляю и мне все это не привиделось.

– Ты странно себя ведешь, – нахмурился мальчишка, с подозрением глядя на меня.

– А зеркало у нас есть? – перевела я на него растерянный взгляд.

– Есть, мамино еще осталось, – все так же искоса поглядывая на меня, Ней отошел к столу и вернулся с маленьким зеркальцем.

Замирая от страха, я взяла его из рук ребенка, не решаясь взглянуть на себя.

– Так ты будешь смотреть? Или зачем оно тебе?

Вот прицепился как банный лист!

Ладно, сколько ни тяни, а смотреть придется. Я резко повернула изящную вещицу отражающей стороной к себе и чуть не вскрикнула. Из зеркала на меня смотрела… точно не я! Светлые волосы, огромные зеленые глаза, такое же худое изможденное лицо, как и у младших… Кто бы ни была эта незнакомка, это точно не Амалия Владимировна Резникова, коей я являлась от рождения! А еще этому тощему тельцу навскидку было не больше пятнадцати-шестнадцати лет.

Кажется, я попала!

Глава 2

– Ты точно в порядке? Попей еще радуницы и поспи, – скомандовал Ней. – Тебе нужно набираться сил.

В этот момент его живот издал жалобный звук, который подхватил животик его сестры, если я не ошиблась в определении их родства. Они оба как по команде отвели глаза и засуетились, укрывая меня старыми одеялами.

– Когда вы ели? – спросила я, понимая, что дети голодные.

– Я сейчас сварю похлебку, – поднялся с места мальчишка, вздыхая. – Правда, у меня не очень хорошо получается, но есть можно. А тебе нужно полежать и вылечиться, – назидательным тоном сказал он, глядя на меня такими серьезными глазами, какие бывают только у детей, которым в жизни пришлось пережить очень много бед и рано повзрослеть.

У меня на глазах едва не выступили слезы, но я сдержала их, не желая волновать детишек. Ладно, мне и вправду нужно отдыхать и восстанавливаться, чтобы не взваливать на них дополнительные заботы о себе. А еще надо хорошенько прокрутить все в голове и понять, что со мной произошло и как себя вести дальше.

Послушно закопавшись в груде одеял и одежды, я задумалась.

Во-первых, каким бы невероятным и фантастическим это ни казалось, сейчас я явно не в своем теле. Как моя душа в него попала – вопрос на миллион. Так же как и еще один – где я сейчас? Я все еще на планете Земля или, быть может, меня закинуло в какую-нибудь параллельную вселенную, либо на другую планету?

Во-вторых, нужно разузнать о том, что вокруг происходит, кто для меня эти дети, вернее, для настоящей хозяйки тела. Ведь, судя по всему, она умерла, и я пришла на ее место, а больше о малышах позаботиться некому, никого из взрослых я здесь не наблюдаю. Неожиданный, конечно, расклад, но я не тот человек, который способен бросить беспомощных детей на погибель. Надо заботиться – буду заботиться.

Ну и в-третьих, нужно как-то узнать, могу ли я вернуться домой? И что в этом случае будет с телом Лии? Может, она сейчас в моем теле и просто вернется обратно, если я найду способ?

И вообще, признаваться ли детям в том, что я не их Лия? Как они отреагируют, если узнают, что девушки, которая о них заботилась, больше нет?

Эх, вопросы, вопросы и ни одного ответа…

Так я и уснула, мучаясь догадками и предположениями.

А во сне ко мне пришла сама Лия в золотистом ореоле. Она долго и пристально смотрела на меня, а потом, кивнув своим мыслям, приблизилась ко мне и прикоснулась пальцами к моим вискам.

В тот же момент в меня потоком хлынула информация, отчего голова вдруг стала тяжелой и начала гудеть так, как будто рядом ударили в огромный колокол. Не знаю, сколько длилась эта экзекуция – мне показалось, целую вечность, но проснулась я еще затемно с разламывающейся от боли головой. Стараясь не стонать, повернулась на бок. Дети спали каждый в своей кровати, в камине тлели почти прогоревшие ветки, и по ощущениям сейчас в помещении было довольно прохладно.

Откинувшись обратно на подушку, я прикрыла глаза и вымученно улыбнулась. Вот все и стало на свои места, стоило только моей предшественнице передать мне свои воспоминания. Правда, они были довольно хаотичными и обрывочными и тяжело собирались по кусочкам в единую мозаику, но сделать выводы и увидеть общую картину я уже могла.

Итак, жила-была семья – папа, мама и трое детей, среди которых Лия была старшей. Родители девочки не принадлежали к аристократическому кругу, но были в него вхожи, потому что успели за время своего пребывания на Северном материке сколотить приличное состояние. Семье принадлежал большой дом в столице, огромное богатое поместье в часе езды от нее, земли в разных частях материка, собственный бизнес, весьма и весьма успешный – в общем, их с радостью принимали в лучших домах, хотя нельзя сказать, что в этом мире было слишком сильное расслоение общества.

Аристократы спокойно общались с предпринимателями и купцами, в основной своей массе не чураясь их и даже спокойно заключая браки, хотя были и такие, которые по старой памяти воротили нос от тех, кто не принадлежал к элите общества. Короче говоря, если способности в бизнесе, магии или еще в чем-то позволяли тебе добиться большого успеха, то это ценилось, а происхождение не имело слишком большого значения.

И да, попала я все-таки в другой мир. Здесь существовало четыре больших материка, множество крупных и мелких островов, составлявших около пары десятков больших архипелагов. Материки назывались очень просто – Северный, Южный, Западный и Восточный.

Я сейчас находилась на Северном. Это был суровый край с долгими зимами и коротким летом. В общем, климат здесь приближался к климату Сибири и Амурской области.

И как вишенка на торте – в этом мире была самая настоящая магия! Правда, не у всех. Процентов двадцать-тридцать населения магией не обладали, но прекрасно жили, пользовались артефактами и основанными на магии благами цивилизации, и отношение к таким людям было довольно демократичным, хотя и предвзятости все-таки хватало. Пробиться в жизни людям без магии, как ни крути, было сложнее.

Отец Лии как раз и был одним из тех, у кого магия не проснулась, но он выбился в люди благодаря своим талантам и уму. У ее мамы был слабый лекарский дар. У самой Лии дар так и не проснулся, ну а с братом и сестрой пока не было ясно, потому что магия проявлялась после десяти-двенадцати лет, а они этого возраста еще не достигли.

В общем, все было хорошо и замечательно, семья жила без особых бед, увеличивала свое состояние, а когда Лие исполнилось четырнадцать лет, ее начали выводить в свет. Девушка успела побывать на нескольких балах и приемах, завести как друзей, так и недоброжелателей. Была образованной, воспитанной, а еще очень доброй и отзывчивой.

Но все оборвалось в один миг.

Глава 3

Однажды в их дом пришли представители службы правопорядка и сообщили, что родителей больше нет – произошел несчастный случай, и они оба погибли. А буквально через пару дней к раздавленной и потрясенной последними событиями пятнадцатилетней девушке заявились партнер по бизнесу родителей и дальний родственник со стороны отца. Эти двое в сопровождении судьи и представителей правопорядка предоставили документы, якобы подписанные отцом и прошедшие магическую экспертизу, по которым выходило, что он должен был этим двоим гигантскую сумму, равную всему состоянию семьи. И теперь они пришли забрать долг, вернее, все имущество семьи Карстен.

И сделать Лия ничего не могла. Семья прожила на Северном материке еще слишком мало, чтобы обзавестись хорошими, надежными друзьями, а все знакомые отвернулись от них, как только стало известно о том, что у них все отобрали. Сама она ясно понимала, что тут явно что-то не так – не мог ее отец задолжать кому-то такую сумму, он вообще по жизни учил ее жить и вести дела так, чтобы ни перед кем не иметь долгов, а тут вдруг такое! Но на повторную экспертизу в Главной Магической палате нужны были очень большие деньги, а их у девушки не было.

В общем, все имущество семьи пустили под опись, а потом передали кредиторам. Лия не знала и не понимала, куда ей податься теперь с маленькими детьми. На тот момент ей было пятнадцать лет, ее младшему брату Нею – семь, а малютке Аннике – вообще два годика.

Дальний родственник, отобравший у них все, заявил, что согласен проявить снисхождение и забрать детей к себе, но Лия понимала, что, во-первых, житья в его доме им не будет, в лучшем случае их будут использовать как слуг. А во вторых, если все это было подстроено, то они, находясь в доме организатора преступления, будут подвергаться еще большей опасности, ведь никто не захочет оставлять за спиной троих наследников, которые сейчас беспомощны, но потом, когда вырастут, могут оспорить решение суда и провести собственное расследование.

К тому же, как оказалось, отец успел переписать на дочь одно из недавно купленных поместий. Оно находилось на горячем источнике в северной части материка, далеко от больших городов, и было лакомым куском, но отобрать его по закону так и не смогли, хотя и пытались, тут уж судебная система государства встала на сторону детей.

Разорившие их родственник и партнер отца попытались оформить опеку над детьми, но и тут их ждала неудача: по законам Северного материка, если у девушки в собственности есть свое жилье, то она автоматически становится юридически самостоятельной, и ей не нужен опекун до совершеннолетия, если она сама этого не хочет. Но тогда за себя и свое обеспечение она отвечает сама, к тому же продать эту землю и даже ее часть она не может, иначе ей автоматически назначат опекуна, и им, скорее всего, и станет тот самый родственничек.

Лия была неглупой девушкой, поэтому, оценив обстановку и быстро собрав вещи, она с детьми исчезла из столицы. Ей удалось лишь прихватить свои драгоценности и часть матушкиных, коих было не так уж и много, потому что в сейф она не успела заглянуть перед описью и основную часть украшений конфисковали.

Вот так они и оказались в этом доме. Вообще, он был крепким, уютным и красивым, но… нежилым. До их приезда довольно долго простоял необжитым, и новоселам пришлось самостоятельно налаживать быт на новом месте. Вместе с ними из родительского поместья уехала старая экономка, которая поначалу и помогала Лие организовывать жизнь, учила ее всему, хотя девушка многое умела, но к самостоятельной жизни все же была не приспособлена. А год назад эта добрейшая женщина скончалась, и дети остались совершенно одни.

Все эти годы, начиная с побега из столицы, старшая сестра как могла заботилась о младших, в перерывах между ежедневными заботами обучала их всему, чему ее саму научили учителя. Даже Анника уже неплохо читала и сама развлекала себя детскими книжками, которые нашлись в библиотеке поместья.

Жили они все это время на деньги, которые выручала Лия в ближайшем городке, продавая семейные украшения. У них был свой огород, чтобы запасаться овощами на зиму, летом и осенью они заготавливали грибы и ягоды, иногда в самодельные силки попадала дичь – лесные птицы, зайцы, и тогда на их столе появлялось мясо.

Но что могла пятнадцатилетняя девушка, которой одной нужно было кормить двоих малышей и заботиться о них? Ей и так было нелегко, а в последний год, после смерти экономки, стало совсем туго. Украшения и деньги подошли к концу, и Лие пришлось переодеться служанкой и ходить подрабатывать в соседнее поместье.

С едой было негусто, к тому же отопление дома было завязано на горячий источник, но что-то сломалось, поэтому дом перестал прогреваться, а чтобы пригласить мастера и починить систему, средств не было. На приобретение горючих камней денег тоже не было, поэтому особняк очень быстро выстудился этой зимой, и детям пришлось перебраться в одну комнату, которую они отапливали камином, для чего приходилось почти каждый день по морозу собирать в лесу дрова. И это холодный сезон еще даже не перевалил за половину!

Все, что можно было продать из имеющегося в доме, Лия уже продала, поэтому обстановка и показалась мне такой бедной. Сейчас во всем доме было всего два более-менее теплых помещения: купальня и та комната, в которой они жили.

Купальня представляла собой большой прямоугольный зал, накрытый стеклянным магически зачарованным куполом, отчего в ней всегда было очень светло. Вода поступала из горячего и холодного источников, здесь можно было искупаться, постирать, не боясь застудиться – в общем, в этом плане Лие все же повезло.

В итоге, на момент моего попадания в тело девушки ситуация была такая: Лие недавно исполнилось восемнадцать, Нею – десять, Аннике – пять, жили они тут впроголодь, запасенной с лета и осени еды хватило бы еще на пару месяцев, не больше, и то при хорошей экономии. Денег не было, не считая одного серебряного, заплаченного Лие за последнюю работу, после которой ей и пришлось возвращаться пешком домой по сугробам, отчего она заболела и слегла.

А когда поняла, что не выкарабкается, обратилась высшим силам и от всей души пожелала, чтобы на ее место пришла сильная душа, которая сможет позаботиться о детях так, как она сама не смогла.

Вот так я и оказалась в этом месте.

А еще я поняла, что на мне теперь лежит огромная ответственность за жизни двоих маленьких детей. Раз я перенеслась в тело умирающей девушки, значит, скорее всего, она уже ушла на перерождение, а я вряд ли смогу вернуться в свой мир.

К тому же я чувствовала родственное тепло по отношению к малышам, которые сейчас тихо посапывали рядом. Возможно, это были отголоски чувств и знаний, перешедших мне вместе с воспоминаниями Лии. А возможно, сюда примешивались и мои собственные чувства, ведь я всегда хотела иметь сначала брата или сестру, а потом и своих детей, и после смерти родителей очень жалела, что кроме них у меня не было больше близких родственников. Зато теперь есть.

Ну и был еще один дополнительный фактор – я согласна с предположениями Лии, что-то было нечисто с долгами ее отца и подсунутыми документами, да и слишком быстро обстряпали изъятие наследства, как будто все было заранее подготовлено. А раз так, то и смерть ее родителей не была случайностью. И мне до зубовного скрежета захотелось отомстить за разрушенную жизнь этих детей и вернуть все, что им принадлежит по праву, а также наказать виновных.

Приняв для себя судьбоносное решение, я успокоилась и снова уснула, решив позже, когда чуть больше окрепну, подумать о том, как нам дальше жить, вернее, как выжить и дотянуть до теплого времени года. Сейчас мое физическое состояние не способствовало интенсивной мозговой деятельности.