Текст книги "До встречи в Дубае (СИ)"

Автор книги: Виктория Короткова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

В отеле мы разошлись по своим комнатам, чтобы убрать накупленное и переодеться к ужину. Я приняла душ, но тело мечтало о ванне. После ужина мы вернулись ко мне и вновь заснули в обнимку, но только после того, как вновь и вновь насладились телами друг друга. Сил совсем не осталось, и я уже была уверена, что мы просто уснем, но близость и шелк его кожи пробудил желание, что сложно было забыться сном. Мы изучали сексуальность друг друга, искали эрогенные зоны и пробовали новое, пока силы не оставили нас.

А потом я быстро заснула. И все же напоследок меня мучали вопросы о том, откуда взялась эта смелость в постели, которой никогда не было с мужем, ведь мы росли в стране, где секса не было. Почему сейчас хотелось пошлых прикосновений и нежных вторжений на неосвоенные территории. И при всех мифах об азиатских мужчинах, мы идеально подходили друг другу физически, но что важнее – психологически. Вся жизнь раскрывалась с новых ракурсов и возбуждала новые желания. И страшно было думать, что срок у этих отношений скоро истекал.

2-й год. Глава 10. Часть 1

2-й год. Глава 10. Часть 1

В этот раз я проснулась от будильника, но не сразу смогла его отключить, обвитая руками любовника. Риан нехотя отпустил меня, и я пошла в душ. Мы одевались вместе, я смотрела на накаченное молодое тело – почему-то разница в пять лет мне казалась огромной пропастью между нами, и рядом с ним я чувствовала себя старлеткой – и задумалась, насколько это серьезно. Я точно не собиралась бросать мужа, рушить семью и щеголять с молодым бойфрендом – такое поведение казалось мне эпатажным, и я не собиралась его реализовать.

Меня успокаивал тот факт, что это был всего лишь секс. Скорей всего. Дикий молодой секс, каким мы баловались с мужем еще до свадьбы. Когда оставались у знакомых на ночь и на нетрезвую голову пробовали разные позы. Ну конечно, это был всего лишь секс в командировке. Возможно, у меня был кризис возраста или отношений. Может, я слишком рано вступила в серьезные отношения и не успела нагуляться? Да вроде нет, я осознанно вышла замуж и родила дочь. Может, я слишком долго в равном браке – мы не ругаемся о роли мужчины и женщины в этом мире, и если не хочешь делать чего-то, просишь это сделать другого – и мне нужен был эмоциональный всплеск? Но нет, я за это и ценила мужа. Пусть уж лучше без серенад под окном и букета из сто одной розы, зато без ревности и истерик на пустом месте. Просто захотелось парня, выглядящего моложе? Надо сказать, что я и сама не тянула на свой возраст. Еще на прошлый Новый год у меня спрашивали паспорт, когда я покупала вино в магазине – и это за месяц до возраста, в два раза превышающего ограничение!

Что же меня тянуло к этому корейцу, что я нарушала свои же жизненные устои? Я смотрела на его красивое лицо и надеялась, что это всего лишь физическая тяга к запретному плоду. Одна мысль о нем заставляла все тело трепетать в предвкушении. Он проводил пальцами по коже, и ноги подгибались от удовольствия, глаза закрывались и губы ждали нежности. Да, я соскучилась по поцелуям. Не по этим легким прикосновениям, а по настоящим поцелуям – с танцем языков, с внедрением в личное пространство, со столкновением миров.

Должно быть, в этом все дело – в теле, в красивом молодом теле. Муж спустя годы после свадьбы немного обрюзг. Вроде меня это не беспокоило, потому что я всегда смотрела внутрь человека и всегда восхищалась им. С каждым новым годом совместной жизни, с каждым испытанием он не падал в моих глазах, а наоборот становился лучше, отношения крепли.

Только тогда что же привело к измене? Или я действительно влюбилась? Опять? То есть это не просто секс, а меня задело за живое что-то из того, что было в видео контенте группы, чего не хватало мне в семейной жизни? Или тут сыграл контраст моей серой пыльной жизни и его яркой неординарной работой – и он сдул с меня пыль и выбрал из всей толпы?

Я слишком надолго задумалась, что Риану пришлось меня теребить.

– Пойдем завтракать.

– Да-да.

И все вопросы «А что если?» зависли в воздухе где-то между его поцелуем и закрытой дверью.

Группа уже была в столовой, и Ли присоединился к ним. А меня продолжили обуревать вопросы «зачем» да «почему». Поэтому елось мне с трудом, но я запихивала в себя и рыбу, и яйца, и зелень, чтобы дожить до обеда. Времени на чай совсем не осталось, поэтому булочку с корицей, которую только что принесли и которая волшебно пахла, я щипала и доедала уже в лифте по дороге на выход.

Вопросы не оставляли меня и в машине, и всю первую половину рабочего дня, пока папки мелькали перед глазами со скоростью света. Я даже не заметила, когда стол опустел и все дела перекочевали обратно в коробку. Это заметили и мои девчонки. Ясмина очень быстро организовала чай и печеньки. За ней с кружками подтянулись и остальные.

– Ну, рассказывай, – серьезно потребовала Ясмина, и девушки активно закивали.

– Что?! – недоумевала я.

– У тебя на лице написано, что ты встретила своего корейца, – произнесла очевидное для всех Жанна.

– Правда? – испугалась я и ощупала лицо, будто это помогло бы мне увидеть тоже самое.

– Ты вся светишься уже какой день, но на твоем лице слишком сильное напряжение. А значит, у тебя дилемма, – уточнила Юлия. – Элементарно, Ватсон.

Я рассказала обо всем, оставляя себе только интимные подробности.

– Я не знаю, что делать. Дубай вновь свел нас вместе, и мне очень хорошо с ним, но в другие моменты мне стыдно, и я сама себе противна. Сколько я вечно обвиняла мужчин в легкомысленности, а сейчас оказалась на их месте. Рассудите меня. Я знаю, что неправа, но не могу отказаться от такой возможности.

– А что мы можем сказать? Ты знаешь, что неправа, ты чувствуешь вину за происходящее. Но если мы тебя осудим, ты окончишь эти отношения?

Я помотала головой.

– Ни за что. Как только мы встретились в лифте, я сразу поняла, что меня уже ничто не остановит. И сейчас после двух ночей с ним, я не жалею.

Ясмина откровенно отводила глаза.

– Ну, вот видишь, ты меня осуждаешь!

– Не в этом дело, – поспешила объясниться арабка. – На моей памяти Дубай никогда не делал таких подарков, чтобы это разрывало человека. Всех, кого я знаю, город наградил за старания и дал каждому свое. Дал то, что им было нужно. Насколько тебе нужен этот парень?

Я ответила не задумываясь.

– Кто ж знает. С одной стороны, совсем не нужен, ведь у меня есть семья, и новую я не хочу. С другой – он сделал для меня больше, чем всякие умные книжки и мой психолог. Жизнь рядом с ним – это то, ради чего хочется просыпаться по утрам, понимаете? Но как только я думаю о России, то он исчезает на картине. Он не вписывается никак.

– Уверена, вы меня сейчас закидаете шапками, – начала Жанна, – но я рада, что ты повстречала своего корейца. Мы, – она обвела рукой всех присутствующих, – знаем тебя такой, какая ты сейчас, открытой, яркой и живой. – Я с вопросом посмотрела на подругу. – По работе я много общаюсь с иностранными филиалами, – Ясмина подтверждая закивала. – У нас есть отдельный чат для общения, чтобы перемывать кости сотрудникам. Шучу! Но иногда мы обсуждаем гостей компании и командировочников. Знаешь, какое у тебя прозвище?

Я помотала головой.

– Робот.

Жанна сделала паузу, чтобы все осознали всю глубину этого понятия. Я вздохнула.

– Я сначала не поняла, о ком они говорили. Но Аврора на все филиалы одна, и я расспросила. Ты ни разу не зашла за пределы своей ответственности. Отказывалась от выходных, праздников, не ходила на обед с коллегами, выпить после работы, никогда не смотрела город, не ходила на экскурсии, редко покупала сама сувениры, потому что не успевала настолько узнать местность, чтобы выбрать что-то.

Я слушала, опустив глаза.

– Робот! Девочки, вы бы назвали Аврору роботом?

Я подняла глаза, чтобы посмотреть, что ответят подруги. Они все мотали головами.

– Представьте мое удивление, – тихим голосом закончила Жанна. – Смотри, что сделал с тобой Дубай. Смотри, что сделала с тобой любовь этого парня.

Слезы покатились по щекам.

– Я понимаю, что как не замужняя и не в отношениях не могу давать советы, но если несколько дней ты позволишь другому мужчине подтолкнуть тебя к изменениям во всей оставшейся жизни, то по-моему надо ему это позволить.

– Но ведь я предаю мужа.

– Ты предаешь себя в первую очередь. Если ты думаешь, что спрятавшись за правилами и максимально распланировав жизнь, ты избежишь больших потрясений, то смотри, к чему это тебя привело. Ты ведь не чувствуешь ни стыда, ни укола совести, когда ты с Ли?

Я подумала и помотала головой.

– С ним я будто в пространственно-временном пузыре, где кроме нас ничего не существует. Будто так и должно быть. Я начинаю понимать всю дикость ситуации, только когда нахожусь далеко от него.

– Ты не знаешь, что будет завтра, что будет в следующем году, – вступила в разговор Оливия. – Я не приемлю измены, но почему-то в твоем случае я сомневаюсь. Мне тоже хочется, чтобы ты не корила себя за корейца. Через несколько дней пузырь лопнет.

Я с благодарностью посмотрела на Оливию. Юлия и Ясмина, которые жаждали подробностей в прошлом году, хмурили брови.

– Я бы не хотела, чтобы со мной так поступили, – тихо проговорила Юля.

– Я бы тоже, – поддержала подругу Ясмина. – Но с Дубаем нет смысла спорить. Лучше принять его подарок, чем расхлебывать его гнев. Оставляй как есть. Ты когда уезжаешь?

– Двадцать седьмого.

– В аэропорту сотри номер корейца, и твоя совесть будет чиста, – безапелляционно потребовала Ясмина. И я не посмела ее ослушаться.

– Да, я тоже об этом подумала.

Ясмина поставила чашку и попрощавшись вышла. За ней вышла Юля и Оливия. Я отвлеклась на сообщение на телефоне. Жанна наклонилась через стол.

– Это от него? – полюбопытствовала она.

Я кивнула.

«Сегодня есть места на сафари с ночью в пустыне. Сможешь?» – спрашивал Риан.

«Да. Во сколько?» – ответила я.

«16.00 автобус отходит от отеля».

Я посмотрела на улыбающееся лицо подруги и спросила:

– А нас во сколько сегодня отпустят?

– Да как обычно, после обеда. А что? На свидание зовет?

– Угу, в пустыню.

– У-у-у, как романтично.

«Я успею!»

«До встречи!»

«До встречи!»

Я глупо улыбалась, совершенно забыв, о чем думала последние часы. В кабинете позвонил телефон. Трубку схватила Жанна. От эйфории она уже себя не контролировала. Нас позвали на фуршет, и мы удивились, как быстро пролетело время. Я успела доделать все дела, и теперь могла немного расслабиться. Директор филиала сказал торжественную речь и пригласил к рождественской елке, чтобы вновь выдать всем небольшие подарки от фирмы. В этот раз мне досталось жемчужное ожерелье. Я воспользовалась суматохой и быстро спрятала подарок от других, заметив, что тем подарки были скромнее. Заиграла медленная музыка, и я позволила себе пригласить директора, который не успел сбежать от подчиненных.

– Ты, наверное, хочешь узнать, почему твой подарок немного отличается? – догадался он.

– Да, было бы неплохо.

– Если ты думаешь, что я пытаюсь тебя соблазнить, то ты права. Точнее я пытаюсь переманить тебя из России. Я заходил в кабинет и видел, что ты уже закончила свою работу.

– Если честно, я сама не заметила, как это получилось. Но да, ревизия окончена.

– У нас в ближайших планах есть расширение офиса, и мне катастрофически понадобиться заместитель. Штат набирается за счет ресурсов всех филиалов, так что я могу подготовить бумаги на твой перевод. Я уже говорил, что ты пригодишься мне как специалист. Да и пора бы тебе расти по карьерной лестнице. Ты уже переросла пыль и книжных червей.

– Хорошо, я подумаю.

– Буду надеяться на твой положительный ответ.

– Спасибо за доверие.

Он закружил меня и отпустил, а затем воспользовался моментом и, попрощавшись с сотрудниками, откланялся. Жанна еще какое-то время мучила меня, почему мы танцевали, и я наврала, что отчиталась о проделанной работе. А потом уточнила, что могу полтора дня гулять, и также сбежала, нахватавшись закусок до отвала, понимая, что следующий перекус будет только вечером на сафари.

К четырем часам я стояла с рюкзаком вещей в длинном брючном комбинезоне, что купила на предыдущий день в торговом центре. Я выбрала коралловый цвет, чтобы выделяться на фоне песка. И еще потому, что у меня с собой была помада нужного оттенка. В рюкзаке лежали несколько бутылок воды, теплую одежду, потому что предупредили, что ночью будет холодно, и питательные батончики, если вдруг захочется есть. Макияж я оставила минимальный, чтобы не смывать его на ночь и проснуться уже накрашенной.

Ли Риан, неизменно в синих джинсах и белой футболке, договаривался обо всем с водителем и, только закончив, подошел ко мне. Он показал мне памятку, что мне выдали на ресепшене, когда я вбежала в отель после работы, и по которой я и собирала вещи, и уточнил, все ли я взяла. Я хотела пошутить, но просто кивнула, чтобы убрать с его лица напряжение.

– Расслабься, мы едем отдыхать, – поддержала его я.

– Все всегда организовывают менеджеры, – признался он. – Максимум, что я делаю обычно, это выбираю и заказываю подарки друзьям и родным. И сейчас, когда я сопровождаю тебя в пустыню, мне тревожно, чтобы все прошло нормально.

– Все будет хорошо, – заверила я. – Если бы можно было, – это я уже шептала, – я бы тебя сейчас поцеловала.

– О, мне сейчас так этого не хватает, – сказал он тихо.

Проводник сверился со списками и пригласил всех в микроавтобус. Нас было десять человек туристов, и все с нетерпением ждали начала поездки. Особенно я, которая не знала, что именно входило в программу, но предвкушала долгожданное приключение.

Часа полтора мы выезжали из города, пока не показалась пустыня. Затем нас пересадили по джипам, и свернув с дороги, мы направились вглубь к дюнам и барханам. Водитель сразу запретил открывать окна, чтобы песок не проник внутрь. Поэтому все фотографии и видео я снимала через затемненное стекло. Но водитель успокоил, что будут специальные места с красивыми видами, где у нас будет возможность сделать красивые снимки.

Полчаса, и мы оказались в оазисе среди песков. Нас облепили несколько человек и плохо различаемо кричали что-то на английском. Видимо, они предлагали товары, потому что в руках было много разной утвари. Натянув на лицо доброжелательную улыбку, я отказывалась от всего. Мы с Ли еле пробрались сквозь толпу. В далеке мы увидели сцену, видимо, для некого шоу. Недалеко стояли палатки, и мы сразу выбрали самую дальнюю, чтобы беспокоить меньше соседей, предвкушая горячую ночь.

Первым делом нас отвели к дюнам, где предложили покататься на доске: не у всех получилось элегантно скатиться, но удовольствие точно получили все. Затем все занялись снимками на фоне бронзового солнца. Мы поразвлекались, фотографируясь в разных позах. Я даже сделала кувырок и с удовольствием плюхнулась в песок. Из головных уборов мы выбрали платки, чтобы закрывать от солнца голову, а хвостиком закрывать нос и рот, спасая от порывов ветра, так что после валяния в песке я просто как следует встряхнула платок.

А затем мы как зомби шли на запах еды, потому что успели сильно проголодаться. После ужина нас пригласили на шоу, но как только мы расселись, услышали тревожные крики вместо развлечения. Проводник внимательно выслушал вестников и напугал, что идет песчаная буря.

Я специально смотрела, что зимой бурь не бывает, но видимо и в природе есть свои исключения. Нам быстро раздали сухпаек и воду и проводили к палаткам. Строго настрого запретили всем выходить и заставили всех сбегать в туалет, пока была возможность. А затем проследили, чтобы все плотно закрыли палатки.

Мы сначала немного обустроили палатку, разложив выданные пледы и собственные теплые вещи. Мы сразу почувствовали, когда нас настигла буря, потому что палатка еле устояла от натиска стихии. Песчинки забарабанили по ткани как дождь, а из-за сильного ветра казалось, что ночь еще холоднее.

Ли Риан прихватил с собой термос, и первым делом, чтобы согреться мы выпили чаю и немного поговорили, а затем занялись тем, что давно назревало. В какие-то моменты мне хотелось кричать от удовольствия, но я сдерживалась, и вырывался только стон. В первый раз Ли Риан закрыл мне рот пальцами, но потом понял, что в такой буре нас вряд ли кто услышит, и отпустил. Когда мы наконец успокоились и легли, стихия все еще устрашающе завывала, но по нашим лбам стекали капельки пота, а на лицах сияла усталая улыбка, и нам было совершенно все равно, что там было за пределами нашего маленького мирка.

Мы выпили еще по кружечке чая, закутались в пледы и уснули.

2-год. Глава 10. Часть 2.

2-год. Глава 10. Часть 2.

Я проснулась от того, что очень хотела в туалет – глупо было напиваться на ночь. Двинуться решилась не сразу – прислушалась к звукам вокруг. Рядом тихо посапывал прекрасный мужчина, а за пределами палатки бурлила жизнь: люди переговаривались на разных языках, фырчали верблюды, пели цикады. Я аккуратно повернулась и осмотрела пути к выходу. Мне придется перешагнуть через спящее тело, а дальше я должна справиться легко.

Молнию палатки я открыла быстро, чтобы не затягивать процесс. Воздух был свеж, как после грозы и нес с собой разные запахи. Казалось, ветер принес микроскопические частицы восточных пряностей и трав. На языке осело немного золотистой пыли и оставило легкую, терпкую нотку, словно я лизнула какой-то минерал. Хорошо, что я догадалась захватить косметичку с зубной щеткой и пастой, чтобы освежиться. Сейчас нужно было избавиться от странного привкуса.

Я возвращалась, думая, что еще раннее утро, и была крайне удивлена, когда ко мне подбежал один из вчерашних продавцов. На ломанном английском он объяснил, что наша группа уже ушла на верблюдах, совершенно забыв о нас. Я спросила, что же нам делать, он широко улыбнулся. В его руках тут же оказались поделки из песка. Мне пришлось взять несколько подвесок, браслетов и две бутылки с рисунком. Конечно, все это он продал мне втридорога, но наконец показал жестами «я постараюсь все решить – ждите».

Разбудив мирно спящего Ли, я скороговоркой очертила ситуацию, предложила ему умыться и сходить в туалет, а затем вместе перекусить чего-нибудь, пока ждем новостей от заботливого араба. Но перекусывать пришлось уже в дороге, потому что как только вернулся Риан, нас посадили на верблюда – вдвоем на одного – и одних отправили по следу. Было страшно, потому что никто не вел животное, никто не контролировал его направление. Ему просто приказали, пару раз ударили по заднице и отпустили в пустыню одного, как лошадь на выпас.

Солнце ослепляло и заливало землю своим светом. Казалось, что мы в том самом бесконечном море из моего кошмара, и берег не покажется никогда. Какое-то время я, сидящая спереди, выглядывала из-за шеи животного и искала глазами следы каравана. Однако через полчаса поднялся ветер, и вскоре следов совсем не осталось. У меня поднялась паника, и Риан пытался успокоить меня. Его слова не долетали сквозь платок и шум в ушах, поэтому он старался дотянуться и погладить спину или схватить руку. Но верблюд не шел спокойным шагом, как обычно показывают на видео, а бежал на всех парах, и я просила Риана держаться крепче, а не лезть ко мне.

Минуты тянулись, превращаясь в караван потерянного времени. Солнце припекало, и от обезвоживания начинала кружиться голова. Теперь поплыло и пространство. Пески нагрелись и от них поднимался жар – я почувствовала себя шашлыком над углями. Теперь пекло со всех сторон. Но пить я боялась, потому что при неровном беге верблюда я могла не только разлить драгоценную воду, а еще и уронить бутылку. А тело продолжало терять влагу, которая впитывалась в тонкие ткани походного наряда. Да, стихия не была к нам благосклонна. Мне срочно нужно было найти что-то хорошее, чтобы не упасть духом, и я подумала, что в другие месяцы поездка стала бы самоубийством. Но в декабре, когда на город опускалась относительная прохлада, мы сидели и отделывались лишь обильным потом. И немного нервами.

Надежда забрезжила, когда верблюд неожиданно перешел на легкую рысцу. Я впилась взглядом сквозь струящийся воздух, стараясь распознать знакомые очертания, и наконец выявила вереницу животных вдалеке. Я попросила Ли тоже всмотреться – потому что это мог быть мираж – но он тоже их увидел. Чтобы сбросить напряжение, я даже разрешила себе несколько раз всхлипнуть, лишь бы слезы не копились внутри. Да, в такой момент мне бы пригодилось крепкое мужское плечо.

Когда верблюд достиг караван, он совсем замедлился. Мы уже с трудом держались за горбы и мечтали о твердой земле под ногами. Другие туристы нам помахали, и радостными криками передали проводнику о нашем прибытии. Он подъехал и спросил, как мы тут оказались. На волне эмоций я высказала ему, что он не проверил списки и забыл нас в кемпинге. Только заботливый персонал помог исправить его ошибку. Наверное, он бы проигнорировал ругательства приезжей женщины, но азиатский мужчина, соглашавшийся и поддакивающий ей, мог привести к международному скандалу. Проводник пообещал впредь быть внимательнее и вернулся во главу каравана.

Теперь я потянула руку назад, чтобы встретиться с пальцами Ли. Сейчас, когда истерика утихла, я готова была к нежности. Нас все еще разделял горб, и это было невыносимо. Совместное испытание наконец закончилось, и мы выдохнули. Теперь Риан достал телескопический держатель для телефона и смог захватить в кадре нас обоих. Сначала я дернулась в сторону от постороннего предмета в воздухе – мало ли какое насекомое могло напасть в пустыне. И только после окрика Риана, я обернулась и засмущалась от своей глупости. Ли задержал телефон рядом со мной, чтобы я посмотрела, хорошо ли получилось. Фотография вышла яркой, мы были расслаблены и даже улыбались. Но впредь я решила, что так яростно заниматься сексом в походе больше не буду. Такое чувство, что проводник все знал, и просто наказал нас за похоть.

Поездка казалась бесконечной пыткой, пока вдали не показалось поселение. В деревне бедуинов желающим девушкам сделали тату на руке. Я рада была сменить обстановку, так что тоже присела к местным. Женщина в черной абайе с открытым лицом и глубокими морщинами долго смотрела на меня. Я выдержала ее взгляд, но все же оглянулась на своего мужчину и тут почувствовала, как холодный и мокрый кончик кисти заюлозил по левой руке. Витиеватые узоры точно что-то значили, но художница не собиралась делиться этой мудростью.

Я уже собиралась вставать, когда бабулька перехватила правую руку и продолжила рисовать. Такое поведение было странным, ведь я видела, как девушки хвастались рисунком только на одной руке. Однако сидела смирно, чувствуя, что происходит нечто необычное. Она неожиданно фыркнула на обручальное кольцо, но будто присмотревшись сжала мою руку, закрыла глаза и зашептала молитву на родном языке. И все же она отодвинула кольцо и начертила какой-то символ.

Я вздрогнула от ее голоса, когда она подозвала моего спутника и жестом показала ему сесть. Затем указала на правую руку, и когда он вытянул ее, также начертила символ на безымянном пальце. Как и все остальное, красные нитки оказались в ее руках из ниоткуда. Она легкими движения повязала нам их на запястье, а потом быстро, что мы не успели отреагировать, поставила нам точки на носы. Мы поклонились, будто получили благословение, медленно поднялись и ушли.

Люди и туристы сновали повсюду, и мне некуда было скрыться от надвигающихся слез. Я даже не могла спрятаться в объятьях любовника, потому что все прилюдные эмоции воспринимались негативно. И все же я ушла на край деревни и, смотря на татуированный палец, заплакала.

Что увидела мудрейшая? Любовь? Предназначение? Какие линии судьбы она соединила? Что она сделала? Что все это значило? Что дальше делать?

Сердце разрывалось от вопросов. Телефон ловил плохо, поэтому спросить у интернета не было возможности. Но в середине пустыни я могла только принять происходящее и стать частью древнего ритуала. И приняла. Ли Риан почувствовал, что мое дыхание успокоилось и крепче сжал на мгновение, чтобы потом отпустить и поцеловать в макушку. Я повернулась уже с улыбкой, стирая мокрые следы с лица, и заметила, что он тоже плакал. Раскатанным рукавом своего комбинезона я стерла его слезы, а он поймал мою руку и поцеловал в безымянный палец и вновь закатал рукав, чтобы оголить татуировки.

– Они очень красивые. Можно я сфотографирую тебя с ними?

– Конечно, – согласилась я. – Только лицо не снимай, я наверное выгляжу растрепой.

– Мне нравится эта естественность в тебе, – ответил он и достал телефон.

Я видела, как к нам шли издалека несколько человек, поэтому заранее предупредила друга. В делегации арабов я узнала только проводника. Он-то и заговорил с нами:

– В качестве извинений мы хотели бы предложить вам покататься на воздушном шаре полчаса, – сказал он и один из сопровождающих толкнул его в бок. – Ладно, час.

Ли Риан поклонился, хладнокровно поблагодарил и спросил куда и во сколько мы должны подойти. Проводник обрадовался и показал на удаленную площадку, где как раз огромный купол насыщался жженым газом аэростата.

– Через полчаса все будет готово.

На этом делегация раскланялась, и мы остались одни радоваться неожиданной удаче. Но под солнцем ожидание казалось долгим, поэтому мы решили скоротать время на баггах. На нас надели шлемы и защитные аксессуары, хотя по рассказам музыканта в прошлом году я все еще помнила, что каркас защитит меня от любых травм. К счастью, проверить мне не пришлось.

За рулем я не сидела давно. Я забеременела, и муж выгнал меня с водительского места, чтобы я не испытывала дополнительный стресс, а потом долго следил, чтобы я сидела с дочкой сзади. Садик был близко, поэтому машиной пользовались редко, а каждый день прогуливались в любую погоду. А потом случилась работа. Добираться на общественном транспорте было намного быстрее, чем по пробкам на машине, поэтому с годами мы так и не вернулись к этому вопросу. И теперь после небольшого инструктажа мои руки дрожали, но держали руль крепко.

Говорят, что мышечная память записывает все привычки. И действительно спокойствие пришло, как только я нажала на газ. Правда, я тут же врезалась в бархан, хотя и не перевернулась. Дальше были гонки по равнине и заезды на дюны. На каркасе, обрамляющем багги были установлены камеры, чтобы записывать эмоции от первого лица. Вновь полностью закутанные в платки, мы неслись по однообразному строгому пейзажу, но в этом было столько свободы и драйва, что я чувствовала себя птицей, пересекающей желтый песочный океан. Мне больше не нужно было каких-то остановок или развлечений. Полет сквозь пустынное пространство был лучшим развлечением. И все-таки мы остановились у небольших гор для общей фотосессии, на которую я пошла, а Ли Риан решил не светиться лишний раз. Потом на привал нас завезли в небольшую деревеньку, где нам предложили чай каркаде в маленьких чашечках. Но я все ждала, когда возобновится полет.

По возвращению нас подняли на высоту двухсот метров и даже открыли шампанское, чтобы парение точно принесло восторг. Воздушный шар направлялся прямо на золотой небесный диск, скрываясь за пыльной дымкой. Температура воздуха начала падать, и приятно было ощущать тепло аэростата. Шампанское пьянило на голодный желудок, но земля расплывалась не потому. Границы предметов сливались, как на картинах импрессионистов, чем выше мы поднимались. Казалось, что мы попали на одну из газовых планет и атмосфера теряла кислород.

Я не собиралась, но здесь, так далеко от цивилизации, от всяких правил, кроме правил безопасности, я повернулась к Ли Риану и поцеловала его. Не так страстно или напористо, как делала это первые дни, но нежно и ласково, как все то, что я на самом деле чувствовала, особенно после спонтанной церемонии сплетения судеб в бедуинской деревне. Теперь я все поняла, что чувствовала, что здесь делала. И хотела рассказать ему о этом – он заслуживал правды. Наши пальцы переплелись и сердца зазвучали в унисон. А потом заиграла песня из далеких девяностых, романтический шлягер прошлого века, и мы не сговариваясь перешли на танец.

«Мое сердце продолжит любить…». Это должно стать нашим гимном. Ведь через пару дней сказка закончится, мы разъедимся по своим странам, но продолжим любить, продолжим во снах греться под дубайским солнцем, помнить прикосновения. Оставим частичку себя здесь, все самые настоящие эмоции, свежесть чувств и смелость – безумную смелость, которую обрели только в этом городе, в этом возрасте, именно с этим опытом за плечами. Мы начали жить заново, но нам придется заканчивать и другие наши жизни. Это как читать несколько книг: путаешься с героями и событиями, но основной сюжет идет по своим линиям, хотим мы этого или нет.

Вокруг потеплело, и мы оглянулись – воздушный шар спускался в лагерь. Мы возвращались на бренную землю, хотя только что танцевали под солнцем вместе со всеми богами прошлого и будущего, потому что там наверху не было временных рамок, годовых кругов – существовали только мы и наша любовь.

Группа туристов уже собралась вокруг микроавтобуса, видимо, нас последних ожидали. С нами и нашими вещами машина тронулась, а закатное солнце прощалось с путешественниками, навсегда оставляя горячий шрам на каждом сердце. За полтора дня произошло столько событий, что эмоции уже не формировались в слова. Мы сидели, держась за руки, и молчали. Слова вряд ли могли добавить чего-то, чего не сказало бы тело ранее.

Обратная дорога заняла больше двух часов. Мы ехали уже по темноте, по неосвещенной трассе, будто при переходе в новую реальность, но от переизбытка событий нас клонило в сон, даже при общем гомоне соседей, обсуждающих прошедшее приключение. Они уже давно все перезнакомились, и сейчас звали друг друга в гости, в свои соцсети, в свои страны. Мы никого не звали, нам никто был не нужен.

Уставшие и пресытившиеся, мы разошлись по номерам. Но через час, когда я успела принять основательный душ, вымывая песок из кудрявых волос, я услышала стук в дверь. Как только дверь открылась, Ли Риан вошел, не ожидая приглашения. Сейчас он был в пижаме и с мокрой головой. Он прошел и упал на уже привычную сторону кровати. Я доделала приготовления к завтрашнему рабочему дню и присоединилась к нему.

– Рисунки смылись?

Я кивнула.

– Так жалко, что эта красота всего на день.

– Ты узнала, что они значили?

– Нет, забыла, – сказала я и потянулась за телефоном. – Так на правой руке… «говорит о желании самовыразиться, о стремлении брать и получать от окружающих желаемое». Хм… «Причем, человек точно знает, чего именно он хочет. Такую тату делают для того, чтобы внутренне настроиться на решительность и настойчивость в достижении своей цели».