Текст книги "До встречи в Дубае (СИ)"

Автор книги: Виктория Короткова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

3-й год. Глава 14

3-й год. Глава 14

Я не стала откладывать в долгий ящик поход на звукотерапию и записалась на пятницу. Я себя знала: если не соберусь сразу, то потом возникнет тысяча препятствий, из-за которых в итоге истекут все сроки. Мне казалось, что я послушаю какие-то звуки и обрету прекрасное настроение на выходные. Ох, как мало я понимала смысл этой процедуры. «Это уникальный опыт», – говорилось на сайте, и я с нетерпением ждала этой возможности.

Меня встретило скромное здание, похожее на складское помещение, что часто встречались у нас в промзоне. Внутри было уютно. Темно серые стены сочетались с белой мебелью и деревянными панелями, интересным дизайнерским решением. Приглушенные тона и минимализм настраивали определенный лад. Ничто не раздражало, не бросалось в глаза, а потому не мешали сосредотачиваться на работе над собой.

Меня проводили к шкафчикам, где я переоделась, ведь меня предупреждали взять с собой удобную одежду, чтобы тело ничего не сковывало. Да мне и самой было бы приятнее лежать в хлопчатобумажной одежде, нежели в офисном костюме. Тут же стояли кувшины с водой и нарезанными фруктами, и я угостилась. Оказалось, что я очень хотела пить. Во рту было совсем сухо, но возможно, я просто нервничала.

Затем меня проводили в просторную комнату в том же стиле, что и холл. Помещение было небольшим, но за счет высоких потолков зримо увеличивалось пространство. Дышалось легко и свободно. Мне предложили выбрать любое место и показали на серые в тон стенам коврики, разложенные на деревянном полу. Рядом с каждым местом стояло две тибетские чаши, побольше и поменьше, а также были аккуратно сложены подстилка, подушка, маленькое полотенце и плед. «Интересный набор», – подумалось мне.

Вскоре вошла женщина в белых одеждах. Ее длинные черные волосы были распущены. На лице не было макияжа, но ей и не нужно было наносить косметику, когда собственные черты были настолько яркими. Она поприветствовала собравшихся и представилась, но я запомнила только первое имя: Ишани. Фамилия была слишком сложной и говорила об индийском происхождении.

Все присутствующие впервые оказались на звукотерапии, и Ишани немного рассказала о том, что нас ждало. Комната, в которой мы занимались, специально проектировалась с восьмиметровым потолком для создания уникальной акустики.

– Звукотерапия – это симфония инструментов, каждый из которых выполняет свою задачу. Сразу предупрежу о возможных ощущениях. Восприятие у всех разное, и это нормально. Во время сеанса вы можете почувствовать тяжесть или, наоборот, легкое покалывание, разливающееся тепло. Некоторым покажется, что тело будто парит или тает. При этом вы можете лежать или сидеть в полном спокойствии. Но не пугайтесь, если пойдет неожиданный эмоциональный отклик. Это слезы облегчения, и это значит, что запущен процесс освобождения от накопленного стресса. Это хорошо – значит, терапия действует. Не нужно стесняться своих чувств – здесь никто не посмеет вас осуждать. Просто лежите, дышите и позвольте звуку вести вас. Не страшно, если вы уснете – это признак глубокого расслабления. Также сразу скажу, что после сеанса не торопитесь вскакивать с мест. Поднимайтесь медленно, без резких движений, позвольте себе постепенно прийти в себя, выпейте воды. Старайтесь не погружаться сразу в рабочие или городские заботы, чтобы сохранить эффект перезагрузки, ловите мысли и чувства, которые вас посетят после. А теперь я попрошу всех занять места.

Люди, толпившиеся при входе, разошлись по комнате, и я тоже поспешила занять себе коврик. Я села в позу лотоса, но Ишани настояла, чтобы мы все легли. Можно было подложить подушку под голову и укрыться пледом, что я и сделала. Затем нас попросили закрыть глаза. и сеанс начался. Я не видела, на чем играет Ишани, но я достаточно насмотрелась в интернете – я ведь не могла пойти без подготовки! – чтобы догадаться, что она начала с хрустальных поющих чаш. Они испускали протяжный звук, который полетел по помещению и создавал расслабляющую атмосферу.

К ним добавились барабаны. Они имитировали шум прибоя, – и в мыслях я уже оказалась на пляже. Я не раз медитировала, и сразу поняла, что тело погрузилось в другое состояние. Мне не хотелось двигаться, но я внимательно наблюдала за приходящими образами. Затем заиграла калимба – булькающие ноты почему-то напомнили мелодии из «Русалочки». Водная принцесса, бушующее море, встреча с принцем. Помню, когда пересматривала классический мультик с дочкой, заметила, насколько мой муж и принц был похожи. Даже сейчас это воспоминание вызывало улыбку.

Мы с мужем встретились на корабле. Как любой турист из Москвы, мы сели на катер и два часа катались бок о бок по каналам и рекам Санкт-Петербурга. Нас так часто просили посмотреть то вправо, где сидел он, то влево, где сидела я, что мы запомнили лица друг друга. А когда на следующий день встретились в Сапсане, то за обсуждениями достопримечательностей северной столицы не заметили, как закончилась поездка.

Мы обменялись визитками и встретились тем же вечером. Нам обоим было лень готовить после путешествия, и мы договорились сходить поужинать. Потом все понеслось так быстро, что мы не успевали осознавать происходящее, только наслаждаться друг другом. Мы сразу почувствовали родственность душ и на радость родителей не стали долго ждать со свадьбой и дочкой. Мы хотели троих детей: двое своих и третьего взять из детдома. Но с первым же ребенком оказалось так тяжело, что прошло уже десять лет, а мы так и не заговорили о втором. А потом захотелось стабильности, и мы наладили быт. Наладили настолько, что вся жизнь превратилась в сплошную рутину. С любимыми людьми, за любимым занятием, но в рутину.

Вступил варган. Его грубые низкие ноты ворвались в радостное видение, и сплетенной сетью он выхватил меня из водной стихии и тянул на бренную землю, предвещая недоброе. Сердце заколотилось. Сказка с каждым новым звуком менялась и превращалась в кошмар.

Ударил гонг и внутреннее стекло треснуло и разлетелось на мелкие осколки. Стена, что сторожила эмоции, рухнула, открывая мой личный ящик Пандоры. Воспоминания хлынули, как вода из разбитого аквариума, и потекли слезами по щекам. Я пыталась сдержаться, но со следующим гонгом из меня вырвался крик. Это не было похоже на визжание из-за страха или истошный крик отчаяния. Звук шел из глубины души, отталкивался от диафрагмы и мелодически дополнял мелодику игравших инструментов.

Я никогда не умела петь, но звук, доносившийся из горла, был настолько красивым, но настолько же печальным. В нем дрожала боль, плакала любовь, кипел гнев и трещали надежды.

Не знаю, что творилось вокруг. У меня в легких закончился воздух, и я замолчала. Что-то тяжелое легло на грудь, и пошли новые успокаивающие вибрации. Эмоции затихали, гармония восстанавливалась, слезы высыхали. Новый звук послышался так близко, будто кто-то стоял надо мной, а потом вибрации ото лба снесли волнами лишние мысли. Я все еще бродила по своему подсознанию, где-то рядом с любимым мужем. Он улыбался, шутил, много болтал, как никогда в жизни. А потом я открыла глаза.

На меня смотрело несколько человек, один из которых мерил давление на правой руке. Рядом лежал камертон, и я догадалась, что именно его использовали в конце процедуры. Из окружающих меня людей я узнала только Ишани. Она протянула мне сладкий чай с травами и, когда я удержала чашку и отпила глоток, попросила остальных разойтись. Она напомнила, что она психолог, что наш разговор будет конфиденциальным, и я могла полностью ей доверять. Через звукотерапию только в этом клубе прошли сотни людей, но с такой реакцией она встречалась впервые. Слезы бывали часто, кто-то даже подпевал, но чтобы разрываться настолько от эмоций, – впервые.

– С научной точки зрения происходит смена частот мозга. Звуки гонгов и чаш помогают замедлить мозговые волны. Ваш мозг переходит из активного бета-состояния или бодрствования в расслабленное альфа– или даже медитативное тета-состояние, которое обычно бывает перед сном. Вибрации на клеточном уровне действуют на тело, так как оно на шестьдесят процентов состоит из воды. Они создают волны в жидкостях, что помогает снимать блоки и напряжение на физическом уровне. Музыкальные частоты стимулируют парасимпатическую нервную систему, отвечающую за отдых и восстановление, что помогает снизить уровень стресса и тревоги.

– В моем случае внутренние блоки позволили психике выплеснуть накопившиеся эмоции, – вступила я, и рассказала, что творилось на душе.

Чай помог немного поднять давление и прийти в полное сознание. Но расшатанные после всплеска нервы не удовлетворились действием травяного сбора. Психолог поговорила со мной около получаса, она слушала и заполняла паузы, а затем предложила сходить на расслабляющие процедуры. Мне сделали массаж, оставили прогреться в хаммаме, затем облили холодной водой. И все же под конец сеанса я была морально и физически вымотана. Мне заказали такси, и придя домой, я упала и уснула.

Мне не хотелось оставаться с собой наедине в выходные, поэтому с самого утра субботы мы с дочкой поехали развлекаться в торговый центр. Вечером я думала предложить погулять по городу, но Ева увидела в продаже картину по номерам, и я подумала о Жанне. Дочка с восторгом приняла предложение порисовать в галерее, и я позвонила подруге. Оказалось, что у нее как раз освободилось время, и она с удовольствием примет нас в гости.

Мы купили вкусных пирожных и взяли такси до района Аль-Фахиди – он же Бастакия. Мы так привыкли к современному центру города, что старый Дубай, с узкими ветреными улочками, двориками в персидском стиле, башнями ветра (примеч. автора – ветроловы, традиционная архитектура для охлаждения домов) открылся нам с новой стороны. Здесь не было небоскребов, только песочного цвета стены, увитые бугенвиллеей.

Тишина и прохлада вечера приветствовала нас нежными объятьями. Влажный воздух напомнил, что недалеко протекала река Дубай-Крик, где плавали деревянные лодки абра. Старый арабский дом с тканевым навесом над входом был подсвечен уличными фонарями. А рядом в окнах стояли картины со знакомыми пейзажами. Тут же штендер на нескольких языках приглашал заглянуть в галерею «Синий час» и попробовать самому нарисовать шедевр.

При открытии прозрачная дверь звякнула, и из-за конторки высунулась Юля с испуганным лицом.

– А, это вы, – она с облегчением скрылась опять. – Закрывайте дверь, переворачивайте вывеску и располагайтесь.

Дочка в нетерпении за секунды выполнила задание и заглянула за конторку:

– Вам помочь?

– Кому это «вам»? – возмутилась художница. – Давай на ты!

– Давайте! В смысле, давай!

– В общем, я вам честно скажу. У меня такой бардак, что я ничего не могу найти!

– А мама отлично умеет распределять вещи! У нас в доме всегда был уют и порядок.

Жанна выпрямилась и с нежностью посмотрела на Еву:

– Правда? – а потом перевела взгляд на меня. – Хозяйственная и ответственная у тебя мама.

Ева довольно кивнула.

– Ну что, может, тогда поможете разобрать тут все?

– Да-а-а! – закричала Ева, которая никогда так не радовалась уборке.

– Для начала скажи, что у тебя в наличии и где ты планировала это складывать?

Жанна достала платежки и протянула мне. Затем показала на две кладовки.

– Чисто теоретически: ты будешь хранить готовые картины?

– Я не думала об этом, но если кто-то будет оставлять свои картины или у меня будет бурное вдохновение, то конечно нужно место.

– Хорошо, тогда предлагаю ту, что поменьше, взять для готовых картин, а побольше – для склада.

– Давай так и сделаем.

Мы вытащили мольберты, холсты, кисти, краски и рамки в холл и разложили по стопкам. Заодно провели ревизию. Пока мы с Евой считали, Жанна помыла полы и протерла стены мыльным раствором. Я нашла большую коробку и закинула туда чайные принадлежности: бумажные стаканчики, чай, кофе, пластиковую посуду и бумажные салфетки, – которые Жанна приготовила для будущих гостей.

В результате мы нашли все, что нужно, и я приступила к распределению. Мольберты я поставила ближе к выходу, потому что они были тяжелыми. Они не мешали перемещаться по кладовке и отсюда было удобно их вытаскивать. Затем по размеру разложила холсты, но предложила Жанне приобрести для мелочей самый простой стеллаж, чтобы вещи не портились. Для канцелярской мелочевки тоже нашлась коробка – я попросила фломастер и подписала, что в ней лежало.

Когда я вышла из кладовки, то осталась довольна собой. Жанна в своей манере налетела на меня, подтянула Еву к нам и крепко обняла.

– Ох, девчонки, чтобы я без вас делала.

– Мне только в радость, – призналась я. – Но я теперь так устала, что уже не хочу рисовать. Прости, Ева.

– Ничего. Я и сама уже передумала. Оказывается, свое дело – это не только радость от любимого занятия, но серьезная работа.

– Жанна, ты заставила Еву задуматься! Это многого стоит!

Мы посмеялись, и я обняла дочь. Очень странно было смотреть, как маленькое существо, которое ты могла бесконечно тискать, превращалось в сознательную личность. Еще страннее было то, что ее отец этого не увидит.

– Мам, ты плачешь? – спросила Ева.

– Чуть-чуть, – всхлипнула я. – Ему бы понравилось то, что ты сказала. Он бы потом в тайне от тебя писал мне, какой умницей ты растешь. Но вслух никогда бы не сказал.

– Наверное…

Жанна ворвалась с чайником. Еле нашла розетку, чтобы подключить базу и наконец поставила кипятить воду.

– Пока мы ждем чай, давайте я проведу вам экскурсию!

Она схватила нас под руки и повела вглубь дома.

– Слева моя мастерская и рисовальный класс. Там мы будем пить чай. А сначала я проведу вас в галерею.

Жанна открыла двери и зашла первой, чтобы включить свет. Белые стены вспыхнули и яркие картины разных размеров и композиций заиграли в лучах искусственных ламп. Выставочный зал представлял собой удлиненное помещение со старыми деревянными балками и арочными проемами. Это смотрелось одновременно стильно и современно, но с налетом времени и стойкости. И среди фундаментальных построек эмоциональными всплесками выделялись картины главных туристических мест.

Сейчас стены украшали только работы Жанны, но она мечтала, что художники со всего Дубая будут приносить холсты, чтобы показать их истинным ценителям искусства.

– Как ты умудрялась столько лет прятать свой талант?

– Потому что никогда не пыталась выразить свои чувства кистями. А когда попробовала, то втянулась и поняла, насколько мне это нравится. Мой учитель сказал, что у меня получается, и я решила отдаться этому делу полностью.

– И как ты потянешь аренду. Может, не стоило так сразу увольняться?

– Я бы не уволилась, если бы собралась тянуть все одна. Но учитель рассказал своему другу о моей мечте, и он проспонсировал вот это место. Ремонт я осилила сама. Накоплений хватило на стартовый набор. У меня есть полгода, чтобы раскрутиться, потом спонсор расторгнет договор, и я окажусь на улице.

– Так тебе нужна помощь! Полгода – не такой большой срок! У тебя есть флаеры?

– Да, ты же отнесла их в кладовку.

– Точно! Я возьму у тебя пачку и разложу по нескольким местам. Надо обязательно попросить Оливию у себя в школе разложить.

– Это было бы замечательно.

– Кстати! То место, в которое я вчера ходила, там всякие терапии. Им зайдет твой формат арт-терапии.

– Кстати, как твой сеанс? – спросила Жанна.

– Да, мам, ты так и не рассказала, – поддержала ее Ева.

– Да что там рассказывать? Прорвало меня конкретно – надо продолжать работать над эмоциями. Ничто не забыто, никто не забыт.

– Ты справишься! – уверенно заявила Жанна.

– Мы справимся! – Ева вновь подошла и обняла.

– Я знаю, дорогая, я знаю. Обязательно справимся.

Мы еще раз оглядели помещение и картины и собрались уходить.

– А что значит «Синий час»? – спросила Ева.

– Ну наконец-то вы спросили, – засмеялась Жанна. – Я взяла выражение из французского «L’heure Bleue». «Синий час» – это время между закатом и ночью. Другим словом – сумерки.

– Как красиво! – восхитилась Ева.

– «Синий час» в Дубае – это отдельная магия. Мы же с классом всегда садились рисовать после работы, когда солнце уже уходило, жара спадала, небо становилось глубокого индиго, а огни города только начинали зажигаться. И когда встал вопрос о названии, мне сразу пришло в голову это состояние души.

– Поэтому там много синей краски преобладает в твоих картинах?

– Ага! Синий еще и мой любимый цвет. В принципе, я потому и запомнила это выражение. Ну что, пройдем дальше?

Мы вернулись ко входу и проследовали вглубь. Нас встретило помещение поменьше, но такое же светлое и наполненное вдохновением. Здесь уже присутствовал творческий беспорядок. Брызги краски были на стенах и на полу – видно было, что Жанна активно работала в свободное время.

– Ой, брызги на стенах так классно смотрятся! Мам, а можно мне также в комнате?

– Ни в коем случае!

Я представила это и ужаснулась. Мы снимали квартиру, и портить имущество было запрещено. Но эта идея очень понравилась Жанне. Она зависла в одной позе, а когда ожила вновь, то задумчиво оглядела светлые стены.

– А ты абсолютно права!

Жанна зарылась в коробке с красками, достала большие кисти, смешала нужные цвета и принялась разбрызгивать, не заботясь о гостях. Вскоре мы не только стали разноцветными, но и активно принимали участие в создании уникального рисунка.

– Ева! У тебя глаз алмаз и богатая фантазия! Это надо развивать! Приходи ко мне помогать. Я как раз ищу себе помощницу.

– Так стоп. Еве всего двенадцать! Не думаю, что даже в этой стране можно так рано работать.

– Мне скоро тринадцать!

– Ой, ну ладно тебе! Здесь она в безопасности.

Жанна протянула салфетки, чтобы мы стерли краску с кожи. Это помогло.

– Хорошо, я подумаю. Но не в ущерб учебе и дополнительным занятиям.

– Как скажешь, мамочка.

– Так, – Жанна огляделась. – Тут теперь пахнет красками, так что чай пьем в патио.

– Точно! У тебя же есть патио! А я и забыла, – обрадовалась я.

– А что такое патио?

– Внутренний дворик. У меня тут фонтанчик, пальмы, мягкие подушки на каменных скамьях, – в общем, все для релаксации. Но и это еще не все!

Жанна сбегала к чайнику и вернулась с заваркой и чашками. Мы тут же достали пирожные, о которых успели забыть.

– Жемчужина этого места – терраса на крыше.

– Не может быть! – пришла в неистовство Ева. – А можно нам туда?

– Конечно! Это самый важный уголок для меня. Оттуда видно море – вдалеке, но все же – и закат. Когда что-то меня гложет, я прихожу сюда и всегда нахожу решение.

– Я бы здесь жила! – не успокаивалась Ева.

Я тихо улыбнулась. Давно я не видела дочку настолько счастливой. Внутри потеплело.

– Мне еще не хватает небольшого уголочка с кафе, где подают мятный чай, арабский кофе с кардамоном и финики. Всё очень просто, без пафоса. Посмотрел картины, выпил ароматного напитка и жизнь играет новыми красками!

– Как же здесь у тебя классно. Из старого здания ты создала целую вселенную. Уверена, люди к тебе потянутся.

3-й год. Глава 15

3-й год. Глава 15

Всю неделю я ходила на танцы. Знаю, Оливия надеялась вовлечь меня в свои латинские ритмы. Но мне не хватило таланта осилить базовые движения, а отдаться всей своей страстью – не хватило запала. Сейчас было настолько тяжело вытаскивать из себя какую-то эмоцию, что я честно призналась в этом преподавателю. Некоторые танцы были парными, а искать партнера я не собиралась – мне не хотелось никаких отношений с противоположным полом. Вычеркнув из списка несколько направлений, на следующую неделю я записалась на хип-хоп.

А в пятницу меня опять ждали на звукотерапии. Я шла как на испытание, теперь, когда я представляла, насколько разрушительна может быть сила музыки. Меня сразу узнали и тепло поприветствовали. Вскоре в свободном трикотажном костюме я вошла в зал. От вида серых стен и гонга меня бросило в дрожь, но я напомнила, для чего мне было это нужно. Горький осадок отравлял жизнь, заставляя прятать эмоции и ограничивать круг общения. Нужно было вытащить все наружу и освободиться. Нет, Ишани не предлагала стереть воспоминания, она рекомендовала убрать из них негатив. Чтобы с любовью и нежностью хранить важные моменты, чтобы с радостью к ним возвращаться, а не сдерживать слезы и копить печаль. Именно за этим я была здесь.

В этот раз за мной внимательно наблюдали. Помощница психолога села рядом. Всем своим видом она транслировала добродушие и заботу. Она улыбалась и молчала. Ишани поприветствовала всех, я огляделась и заметила, что не все пришли на второй сеанс, и мысленно похвалила себя за смелость.

Мы легли, помощница устроилась рядом. Чаши запели, создавая глубокие, обволакивающие вибрации, погружая в состояние релаксации на грани со сном. Я позволила звуку заменить мою реальность.

Вступил океанский барабан, и я почувствовала, как напряжение вытряхивается из тела после каждого удара. Калимба добавила мягкие мелодичные и ритмичные звуки, которые вновь подарили чувство безопасности и радости. Варган вновь возник как гром среди ясного неба и вернул в реальность. Он напомнил звук буксующего зажигания, и я мгновенно оказалась в машине за секунды до автокатастрофы. Я успела посмотреть на водителя, но его лицо было лишь тенью в свете фар приближающейся фуры. Гонг возвестил столкновение, и все исчезло.

Я вернулась в реальность, где меня уже удерживали сильные руки. Ишани нависала надо мной и водила мягким молоточком по медной чаше. Я расслабилась под воздействием вибраций, и тогда Ишани взяла камертон, зарядила его ударом о деревянную палочку и приложила к моему лбу. Звуковая волна очистила голову от образов и подарила тишину.

После сеанса Ишани вновь пригласила меня к себе на разговор и отметила сильный сдвиг в восприятии.

– В прошлый раз вас накрыли воспоминания. Теперь это поворотная точка в ваших отношениях. В следующие разы будет легче.

– Скорей бы уже… – начала я, но слезы заполнили сердце.

– Слезы – это хорошо. Как я говорила, это процесс возрождения.

Я понимала, я все прекрасно понимала, но было так невыносимо больно. В этот раз я даже не смогла вспомнить его лицо. Всего полтора года без него, а я уже не могла воспроизвести по памяти его черты. Я так и не смогла успокоиться, поэтому Ишани снова послала меня на контрастные процедуры и расслабляющий массаж. В такси до дома меня вновь загружали, как мешок с картошкой, настолько я была вымотана и выжата. С дочкой не обмолвилась ни словом, и сразу легла спать.

В субботу Ева потащила меня к Жанне. Всю неделю она так ждала дня, когда сможет вернуться. По дороге мы купили пахлавы к чаю и сели в такси. В лучах солнца старый город был прекрасен. Казалось, мы перенеслись не на несколько километров вперед, а на несколько веков назад. Мы попросили высадить нас у реки и немного прогулялись по мощенным улочкам, осматривая окрестности.

Жанна встретила нас в фартуке с кистью в руке.

– О! Вы все-таки приехали! Присоединяйтесь!

Мы закрыли дверь, бросили вещи у конторки, надели одноразовые фартуки и принесли себе мольберты и холсты из кладовки.

– О, великая! Научи нас искусству рисования! – торжественно обратилась я.

Жанна, будучи на своей волне, даже не обратила внимание на шутку и принялась рассказывать, с чего нужно начать. Она остановилась напротив меня и что-то ей не понравилось. Она сняла небольшой холст, который выбрала я, и принесла холст раза в три больше.

– А мне такой не надо? – уточнила Ева.

– Нет. Тебе хватит пространства, чтобы выразить себя, а вот маме твоей многое нужно высказать.

Жанна настроила мольберт под нужный размер и переместила в угол.

– Это на всякий случай, если тебя захлестнет экспрессия.

Еще неделю назад я бы возразила. Но терапия показала, что бездонная душа переполнена и настала пора выплескивать лишнее наружу. Жанна приготовила стакан с кисточками больших размеров, плоские и круглые, поставила мисочки с красками и ведерко с водой.

Художница усадила меня на стул.

– Закрой глаза. Представь, что ты опустилась на дно своей души. Что там? Приятный песочек, мило и уютно? Или ты увязла в иле, ногам неприятно и не за что зацепиться, чтобы вылезти из этой гадости? Или там так темно, что тебе страшно? Может слепящий луч…

– Жанна, не надо, – оборвала ее Ева.

Но Жанна отмахнулась и продолжила:

– Яркий луч ослепляет тебя, и ты не видишь, куда идешь?

– Там ничего, – призналась я.

– Это просто темнота. Когда ты приходишь домой после заката, ты же тоже ничего не видишь?

– Нет.

– И что ты делаешь?

– Включаю свет, – засмеялась я.

– Включи свет в своей душе, яркий, чтобы он осветил каждый уголочек. Проведи ревизию, что там залежалось и пора выбросить?

Жанна меня очень хорошо знала и использовала понятные мне метафоры. Я удивилась насколько из легкой и творческой натуры Жанна неожиданно превратилась в глубокомысленного гуру. Я внимала каждому ее слову, и образы полились. Мне почему-то представились коробки. Пыльные стеллажи забиты под отказ, но на них все стояло аккуратно. Несколько коробок были вскрыты и вещи свисали по бокам. Я присмотрелась и поняла, чья это одежда. То были неразобранные пожитки, оставшиеся после мужа. Я не знала, как они там оказались, но взяла кисть и макнула в серую краску.

Я никогда не умела хорошо рисовать, но Жанна сказала, что это неважно. Главное выразить свою мысль любым способом. Спустя долгое время – в мастерской не было часов, чтобы отследить – я закончила этот образ. Я смотрела и чувствовала, что чего-то не хватало. Взгляд упал на оранжевую краску. Я взяла банку в руки, сменила кисть и подожгла картину. Вскоре весь склад был в огне. Пусть прошлое останется в прошлом – мне ничего не нужно! Если тебя нет, то мне и прошлое не нужно! Я хочу все начать с чистого листа! И я сжигаю мосты, сжигаю напоминания о тебе, сжигаю всю свою жизнь с тобой, чтобы не было больно сейчас.

Когда от оранжевого на картине уже рябило в глазах, я отставила баночку с краской, кинула кисть в воду и обтерла руки тряпкой.

– Подпиши, – подошла ко мне Жанна.

Я все никак не могла решиться, какой знак оставить, но после долгих раздумий нарисовала половинку солнца. Это будет мой фирменный знак – заря.

– И имя.

Почему-то мне казалось, что если я оставлю свое имя, оно тоже сгорит, и у меня не останется ничего. Инициалы? «АЗ» похоже на формат листа или аббревиатуру АЗС, поэтому этот вариант отпал. Фамилия была слишком длинной, и ей нужно было слишком много места. Оставалось имя. Аврора, так Аврора.

Только я дописала последнюю букву, как картина исчезла с холста – Жанна унесла ее в каморку на просушку. А возможно и для того, чтобы я не испортила ее в порыве. И она была права. Она угадала момент, когда нужно перелистнуть страницу.

Я взяла новый холст, толстую кисть и черную краску. Сейчас я четко видела руины собственной жизни. Внутри действительно ничего не осталось. Чернотой была не темнота, которая исчезала от любой искры. Это были угли и пепел. Оттого и не было счастья в жизни, не было сильных эмоций, пропали маленькие радости.

Я прорисовывала каждую черную линию так, будто наносила чернила на кожу. Я чувствовала, как отзывалась пустота внутри меня на то, что было на холсте. Черное месиво с мелкими серыми мазками, чтобы почеркнуть символизм образа. А потом я хорошо промыла кисть, потому что сквозь непроглядную тьму пробивался яркий луч. Он не осветил ничего нового. В «душе» не проявилось ничего нового, она оставалась сажево мрачной, но чей-то абрис появился. Я взяла маленькую кисточку, чтобы попробовать повторить профиль в свете, но рука дергалась, срывалась и ничего не получалось.

Наконец нервы не выдержали, и я стала хаотично размазывать остатки краски, а потом ударила кулаком. В это время подлетела Жанна и перехватила занесенную руку.

– Не портим! – настойчиво произнесла она. – Рисуем!

– Да не получается у меня! – крикнула я на картину.

– Что именно? Я помогу!

Пока я собиралась с мыслями, чтобы объяснить, что я хочу увидеть, Ева отозвала художницу и что-то ей шептала. Потом они затихли, а я слишком устала, чтобы говорить, поэтому бессильно уселась на стул и бросила кисть. Жанна уверенно подошла, подправила белый фон, что был изначально и спокойно и сосредоточенно дорисовала то, что я видела в своем воображении.

– Как ты узнала?! – удивилась я.

– Тут достаточно все очевидно. Подпиши, и я ее тоже уберу.

Я послушно поставила свои закорючки под половинкой солнца, и тут же отвернулась от нарисованного зеркала моей души и вышла во двор. Только сейчас я почувствовала, как устала, опустилась в плетеное кресло и закрыла глаза. Солнце пробивалось через высокие стены и согревало. Сейчас было не сильно жарко, и Жанна не включала кондиционер, но мне было холодно. Пальцы замерзли и по телу гулял озноб.

Ева принесла чай и протянула мне.

– Спасибо, дорогая. Горячий чай как никогда в тему.

– Как ты?

Я встрепенулась от этого вопроса. Неужели я так плохо выглядела, что дочка забеспокоилась? Я села прямо, постаралась улыбнуться, что далось не так легко, как хотелось бы.

– В порядке. Просто выложилась на полную. Сейчас съем что-нибудь сладенькое и приду в себя.

Дочка улыбнулась, кивнула и присела рядом.

– Кстати, как твои успехи? Где твоя картина? Можно посмотреть?

– Жанна унесла ее на просушку. Не дала даже подправить ничего.

– О да, у меня тоже слямзила из-под носа!

Жанна опустилась в кресло довольная:

– Обо мне говорите? Я у вас не только картины, но и пирожные из-под носы унесу!

Мы засмеялись, и тепло вернулось в тело. Мы засиделись, Жанна собралась за новыми красками и предложила подбросить нас домой. Но Ева предложила погулять по заливу, и я поддержала ее идею.

В третий раз калимба перенесла меня на остров Крит, где мы с мужем проводили медовый месяц. Я почувствовала, что нельзя упустить возможность и заговорила с ним. Сон не рассеялся, и я успела высказать все, что не смогла при его жизни. Подспудно я все ждала предупреждающие звуки варгана, но Ишани медлила. Момент затягивался и, казалось, длился вечность. Напоследок Вадим обнял меня и нежно шепнул на ухо фразу, которую произносил всего пару раз за нашу совместную жизнь – я тебя люблю. На этом гонг вернул меня в реальность.

Никто не удерживал меня, чаши стояли на месте, соседи мирно просыпались рядом. Только щеки были мокрыми, но я не чувствовала, что в горле першило, а значит, сегодня обошлось без крика. Но психолог все равно пригласила меня к себе, чтобы подробно расспросить про сеанс. Она не скрывала улыбку, когда я поведала, что видела в медитации. Хотя мне казалось, что она ждала слов благодарности за свою работу. Чаем с сахаром меня угостили, массаж сделали, но контрастных процедур в этот раз не предлагали. Такси до дома я вызывала сама.