Текст книги "До встречи в Дубае (СИ)"

Автор книги: Виктория Короткова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

– А я и не буду, – тихо сказала я. Но больше слов не нашлось. Глаза наполнились соленой правдой.

– А еще палец немного жгло, будто выжигало тату. Знаешь, я даже сфотографировал и хочу сделать постоянную татуировку, как вернусь домой. Скажу, что это символ удачи в любви.

Я тут же достала телефон и сфотографировала свою.

– Я не смогу, – грустно вставила я. – Мне придется оставить ее только в сердце.

– Мне этого хватит. Я все понимаю.

Я положила голову ему на плечо и закрыла глаза.

– С тобой хорошо, – призналась я. – С тобой легко. Ты не отяжелен травмирующим прошлым, и ты не тянешь за собой обоз скелетов из шкафа. Ты стараешься жить днем сегодняшним, и тебе просто быть спонтанным, и с радостью смотреть в будущее. У тебя есть любимое дело, ради которого ты готов на многое. Ты ведь уходил в армию, ты мог закончить карьеру и открыть бизнес или заняться чем-то другим, но вернулся, потому что чувствовал, что музыка еще сильнее бьет из тебя ключом. Мало кому дается настолько узнать себя. Мне особенно нравятся твои сольные альбомы после перерыва, когда от тебя пышет энергия. Видно, что ты скучал и рад вернуться. И это заставляет хотеть открыться рядом с тобой. Я смотрю на тебя и ограничения спадают. Нет непостижимых целей, есть недостаточное желание. Рядом с тобой я действительно чувствую, что я свободна. И я не понимаю ее природу. Я хочу попробовать новую жизнь с тобой или ты дан мне, чтобы я эту свободу обрела в жизни без тебя? Это сложные вопросы, на которые у меня нет ответов. Поэтому я не хочу куда-то бежать, чего-то загадывать, а просто быть вместе в моменте, быть только с тобой – не витать в облаках. Я не говорила, но если бы не эксцентричное поведение сотрудника, меня бы здесь вообще не было, понимаешь?

– То есть это не регулярные командировки?

– Нет! Это привилегия, которая в прошлом году выпала мне. А в этом году – другому. Я здесь случайно. Я должна была быть с семьей, уйти на каникулы и забыть о тебе навсегда. Возможно, мысленно поблагодарить тебя за ту ночь просмотра достопримечательностей, ведь во мне тогда что-то изменилось. Год спустя я уже совсем другая. Именно поэтому я не захотела упускать тебя в этот раз. Я поняла, что хочу попробовать эту неизвестную жизнь, этот недоступный мне кусочек пирога, знаешь, как чай с золотом или шафраном за несколько сотен, а то и тысяч долларов за грамм. Ты – это не просто другой мир, это другая вселенная. Мир, где все возможно, где все доступно. С тобой нет границ. Это прекрасно в короткой перспективе – я нагло пользовалась этим тогда. И сейчас тоже, что скрывать. Ты можешь делать со мной что угодно – я соглашусь. Но я уеду и оборву все связи. Все совместные фото остались только у тебя – ты уже догадался, почему мы всегда снимали только на твой телефон? Для меня это станет лишь прекрасным сном. А для тебя? Что это значит для тебя?

– Это сложный вопрос. Я был влюблен столько раз, что знаю, что такое влюбленность. Это как обычно вдохновляет меня, даже окрыляет, но так происходит всегда. Иногда мне везет, у меня что-то получается больше, чем просто романтические мысли, и девушка разделяет мою симпатию. Но приходит день и чувства остывают. Обязательно приходит такой день. Раньше или позже. А с тобой… Вроде все то же самое. И я боюсь, что вырву тебя из твоей жизни в свою, а потом вдруг привыкну к твоим кудрям, к твоему еле заметному акценту, к твоей улыбке, к твоей удивительной способности делать меня сильнее и способнее, чем я на самом деле. Я не понимаю, что чувствую. В смысле, я знаю, что эта химия полностью подчиняет мое сознание. Я не просто не могу, я не хочу ни о чем другом думать. Я постоянно думаю, как еще тебя удивить, как порадовать, как ублажить. Что можно сделать такого, чтобы через пять дней ты выбрала мою сторону? Знаешь, мне не всегда легко добавить чувства в песнях о любви, потому что все, что было, было поверхностным. Но теперь мне нужно просто вспомнить тебя, и песни и эмоции рождаются сами по себе. Не важно, как закончится это путешествие, я чувствую, как мое сердце наполняется новыми эмоциями. Настоящими эмоциями. Я чувствую их глубину, их корни в своем сердце. Теперь я смогу обмануть других ненастоящими историями с настоящими чувствами.

– То есть все следующие песни будут обо мне? Я просто уточняю.

Он засмеялся.

– Мне всегда хотелось, чтобы кто-то посветил мне что-то такое помпезное. А ты – ты делаешь это мастерски. Ты умеешь красиво подать самые простые вещи. А уж какие у тебя мелодии. Петь я не умею, но вою под них с удовольствием. Ты главное продолжай – где бы я ни была, я услышу твой голос.

– А как мне услышать твой?

Я не нашлась, что ответить. В колонке зазвучала медленная песня. Я протянула ему руку:

– Давай потанцуем.

2-й год. Глава 11. Часть 3.

2-й год. Глава 11. Часть 3.

И мы медленно задвигались в танце. Рука в руке. Пальцы на талии. Сердца в унисон. Он был выше настолько, что мой лоб упирался в его щеку.

– Когда ты танцевала последний раз?

– В прошлой жизни!

– Почему?

Мой голос огрубел:

– Мы же договорились… Почему-почему… Мы с мужем не танцуем потому что. Мы слушаем разную музыку. Мы не готовим вместе. Не целуемся… Что ты еще хочешь знать?

– Прости, – и крепче обнял.

Я привстала на цыпочки и коснулась его губ. Это надо было сделать давно. Почему я так долго ждала. Еще лучше до алкоголя, чтобы точно запомнить его вкус, без примеси напитой смелости и разогретой страсти. Просто его вкус, домашний, без соли и специй, без внешней сладости. Вкус его губ. Медленно растягивая удовольствие, я изучала новые территории. Могло показаться, что все это было в прошлые дни, но сегодня был особенный вечер: сейчас мы были семьей. И мне хотелось узнать вкус союза с ним. Я опустилась на пятки, разрывая связь, но глаза не открыла.

Быстрый вдох, и он наклонился, чтобы показать, что я не зря позвала его сегодня. Показать всего себя в одном поцелуе, чтобы я нашла, что искала, и осталась навсегда. Он свободен, он готов за мной на край света, на любую вершину. Но я… я принадлежала другой семье. Мой безымянный палец уже давно носил кольцо – и никакая татуировка не изменила бы этого. Я знала, что такое благополучие тесного круга, ответственность за других и распределение обязанностей. Я знала так много, что он боялся, ему не хватит жизни дослушать мои рассказы. Но верил, что сможет привнести что-то новое, что-то свежее, что-то важное, чтобы я не смогла отказаться.

– Не слишком ли рано мы перешли к десерту? – спросила я, стирая слезы со щек.

– Черт! Десерт! Мы не продумали десерт!

– Я купила мороженого.

– С кленовым сиропом? – пошутил он.

Мои глаза расширились:

– С кленовым сиропом…

– Стой, ты серьезно?

Я кивнула. Он осел и облокотился на подушку.

– Я просто не могла выбрать. Подумала, что ты жил в Канаде, и взяла мороженое с грецким орехом и кленовый сироп…

– Ты все сделала правильно. Кстати, насчет орехов. Может, пора сыр?

Вскоре на журнальном столике появилась деревянная доска с кусочками камамбера, дорблю и мисочка с медом. А за ними появилась тарелки с фруктами и орехами.

– Почему сыры с плесенью, а не, например, пармезан.

Он пожал плечами.

– Я так почувствовал. Надо взять именно их. Тем более, твердые сыры они больше для блюд, чем для еды.

– Понятно… и это все?

– Ла-а-адно. Я никогда не пробовал дорблю. Решил, сегодня отличная возможность.

– Так бы сразу и сказал. Ну, пробуй.

Он взял зубочистку и тыкнул в маленький кусочек. Без страха и замедление он положил его в рот и начал жевать.

– М-м, яркий вкус… Немного терпкий. Интересный.

Я взяла зубочистку и насадила кусочек побольше, а затем макнула в мед.

– Так еще вкуснее.

Он повторил и остался довольным.

– Давай выпьем за новые вкусы, – предложил он.

– И за совпадение вкусов.

Прозвенел таймер, и мы оба встали, чтобы посмотреть, как получились овощи. Он вытащил блюдо и поставил на плиту. Затем взял ложку и подхватил несколько кругляшков.

– Они уже стали мягкими и пропитались соусом. Попробуешь?

Я кивнула и наклонилась к ложке, чтобы доесть остатки пробного кусочка.

– Картошка, как всегда, не до конца пропеклась. Поставим еще ненадолго.

– Конечно, – и он вернул блюдо в духовой шкаф.

Мы встали и завороженно уставились на подсвеченную еду, облокотившись на стол, за которым недавно ели.

– Думаешь, мы также спеклись бы? – спросила я.

– Нет. Если бы у нас был шанс, мы бы его не упустили.

Я внимательно посмотрела на тени на его лице. Они застыли, придав ему загадочный вид. Он так и не взглянул в ответ.

– И ты ведь действительно так думаешь! – догадалась я.

Он кивнул.

– Ты фаталист!

– А почему бы нет! Должен же я во что-то верить. Я верю в то, что вселенная завещала мне тебя. Но мы должны пройти свои испытания, чтобы быть вместе.

– Об этом я и говорю, ты сладкоголосый оптимист.

– Но ты же здесь со мной! Ты не должна была ехать в Дубай. Да и мы должны были ехать в Японию на фестиваль, но он отменился, и мы поменяли планы. Все было против, но мы все-таки вместе. Не понимаю, почему ты этого не видишь?

– Потому что не хочу? – я пожала плечами.

– Именно. Ты сопротивляешься. Так что я просто дождусь, когда звезды сойдутся вновь.

По комнате разнесся сильный запах овощей, а значит блюдо начинало подгорать, и я решила вытащить блюдо. Не отходя далеко от шкафов, я достала тарелки и приборы, чтобы сервировать стол. Пока я хозяйничала на кухне, прозвенел таймер – подошло время и для мяса.

Затем положила деревянную доску на середину стола и лишь потом достала противень. Мясо перекочевало на доску, и я длинным острым ножом врезалась в рулет.

– Мясо вроде пропеклось. Попробуем?

– С удовольствием. Соджу?

Я помотала головой. Нет, больше ни капли. Иначе вечер размоется, и я не вспомню самого главного – чем все это закончится.

– Ты опьяняешь лучше любого соджу.

– О! Ты тоже умеешь подобрать слова.

– Это всего лишь правда.

Затем нарезала говядину на кусочки и разделочной вилкой разложила куски горячего блюда по тарелкам. Затем к говядине присоединился рататуй.

– Ничего себе как вкусно. Неужели мне удалось мясо? – я искренне радовалась своей маленькой победе.

– Сам себя не похвалишь, никто не похвалит.

– Да нет, просто первый раз у меня не всегда получается хорошо. Сегодня, видимо, ты меня вдохновил.

Вилки и ножи застучали по тарелкам, и в хорошей компании за отличной беседой мы не заметили, как тарелки опустели.

– Спасибо, ужин получился действительно изысканным, – сказал Ли, отставляя тарелку.

– Половина работы – твоя.

– Только не говори, что этот вечер подходит к концу.

– У нас все еще есть десерт.

– И не один.

– Как пойдет, – подмигнула я. – Откуда ты умеешь так хорошо готовить? – решила сменить тему я.

– Мы с парнями жили в общежитии с малолетства, так что нам приходилось самим готовить, убираться, стирать. Сначала делали самые простые супы, лапша быстрого приготовления, а потом потихоньку стали зарабатывать и захотелось нормальной еды. У кого свободный вечер, тот и кормил остальных. Так и повелось. Нам без здоровой пищи долго не продержаться.

– А сейчас можно все заказать с доставкой.

– И кстати, почему мы так не сделали? Больше времени провели бы просто вместе.

– Да, но если помнишь, у нас в другом был смысл.

– Помню.

– Теперь нам нужно придумать что-то с этими остатками.

– Я могу отнести в отель – парни с удовольствием поужинают еще раз.

– Это отличная идея! Соберу контейнеры.

– Позволь тебе помочь.

– Собери посуду в посудомойку.

– Хорошо.

Заиграл популярный хит – мы не удержались и стали подпевать. Каждый занимался своей задачей, но периодически мы оборачивались друг на друга и глаза в глаза пели самые яркие фразы, и было чувство полного единения. Мелодия заворожила, и с моим голосом нужно было бы слушать только его, но я, не обращая внимание на кривые ноты, пела с ним. Понимаю, что он был достаточно тактичен, чтобы не заткнуть меня сразу, и мы были слишком вовлечены в процесс.

Мы быстро справились, запустив цикл мойки и оставив кухню чистой – теперь не стыдно было вернуть ключи. Мы взяли остатки соджу, стопки и сели на диван, рядом с которым все также стояла тарелка со снеками. К алкоголю захотелось фруктов, и я залезла в холодильник. Виноград и личи пришлись к столу. Я их помыла и выложила на тарелку.

Ли Риан налил еще по стопке. Он хотел что-то сказать, но лишь чокнулся стеклом и выпил.

– Что такое?

– Я боюсь, что ты видишь во мне больше, чем есть на самом деле, и однажды я разочарую тебя, и ты уйдешь.

– Я и так уйду, плох ли ты, хорош ли ты. Ты знаешь, что уйду. Сегодня. У нас есть только сейчас, и думать о прошлом или будущем – для нас непозволительная роскошь, – начала я. – Твоя улыбка пробирает до кончиков пальцев, а глаза проникают глубоко в душу, но может ли это иметь значение, если внутри тебя пусто? Я подобралась слишком близко, чтобы разглядеть твой внутренний мир. И он меня покорил. Как видишь, я нарушила ради тебя собственные принципы. А я никогда не нарушаю собственные принципы.

Он прикрыл веки и из глаз потекли слезы. Я дотянулась до салфеток и вытерла капли с его уставшего лица. Этот вечер дался ему нелегко. Он был весел и бодр, но я не представляла, что твориться в его душе. Не догадывалась до этого момента. И поцеловала, нежно, но не в губы, куда угодно только не в губы. Сейчас не надо было в губы, надо было целовать его душу, трещавшую по швам от ран и обид, сквозь которые текла горячая любовь.

– Мне больно видеть тебя настолько одиноким. Ты, который собирает стадионы, ты, за которым следят миллионы женских глаз, и их сердца бьются только тогда, когда ты им позволяешь. Вокруг тебя столько девушек талантливых, красивых. Все эти фестивали, приемы, передачи, – неужели нигде не было подходящей?

– Да пробовал я. Встречался, влюблялся. Только ничего из этого не вышло. Чего-то мне каждый раз не хватало.

– И что же хватило во мне? Обычность? Мудрость старших годов? – я смеялась.

– Ты научилась главному – быть счастливой. Почему-то рядом с тобой я начал понимать, что то, что я считаю счастьем, лишь мимолетная радость. Хаос моей жизни вдруг хочет упорядочиться. И все осколки, что были разбросаны, теперь соединились в единое целое и направляют сердце.

– Стоп. Ты почувствовал, что истинного счастья нет, ну так иди ищи его. Не надо нападать на первого попавшегося. Никогда тот, кто открывает нам глаза, не является нашей судьбой. Эти люди появляются в нашей жизни, чтобы показать другой путь и исчезнуть.

– Но ведь твой муж в твоей жизни был как раз тем самым светилом…

– Не совсем… Он не мешал, не вмешивался, просто дал мне пространство и возможность быть собой. И тогда-то я и начала жить, – я перевела взгляд в окно. – Сейчас я могу найти сколько угодно причин, почему ты мне нравишься, почему зашла так далеко ради этого момента близости, но, поверь, настоящее чувство невозможно объяснить. Оно возникает само, просто подселяется в сердце, и ты уже не помнишь жизнь без этого него. Повезет, если ты всегда шел правильной дорогой и, когда ты обернешься посмотреть на прошлое, тебе не захочется ничего менять.

Он повернул голову и красными глазами посмотрел на меня.

– Обернись и скажи, что сейчас изменилось в твоей жизни.

– Куда бы я не посмотрел, я не вижу там тебя. И все мои достижения теряют смысл. Я столько лет учился быть счастливым, но смотрю на тебя и понимаю, что так и не научился. Мы все идем в шоу-бизнес, чтобы иметь возможность поделиться своими чувствами. Но сейчас все написанные слова кажутся искусственными, пустыми. Каждая твоя фраза наполнена опытом, эмоциями, и я хочу записывать каждую из них, чтобы знать, к чему стремиться в будущем.

– Тебе нужно пробовать, нужно экспериментировать и строить, а не изучать матчасть. Теперь, когда ты знаешь, чего ты хочешь, судьба сама приведет тебя к нужному человеку.

– Я знаю, что она уже привела. Просто наше время еще не настало.

Он налил только себе, потому что я так и не выпила с ним. Не дождавшись меня, он снова выпил, схватил пустую бутылку и несколько ягод винограда. Соджу полетело в мусорное ведро и гулко ударилось об дно. Звук был неприятным, и меня передернуло, но я не повернулась. Зазвенела посуда, зашуршали пакеты, и я поняла, что он решил отвлечься уборкой. Я пригубила по глоточкам прозрачную жидкость и почистила несколько личи, давая ему еще немного времени. Он достал пакеты с мусором и поставил их у входа, чтобы не забыть. Рядом поставил пакеты с контейнерами и остатками еды.

Посудомоечная машина пискнула давно, и он расставил все по местам. А теперь замолчал и опустевший холодильник. Осталось только тихое посапывание кондиционера, из-за которого мы не чувствовали внешнюю духоту, но Риан все равно подошел к окну, и его пальцы замерли на ручке.

– Ты уже готов ехать? – спросила я, но он не ответил. – А какая последняя песня? – вырвала я его из раздумий.

– «Может быть, в следующий раз меня будет достаточно. Ты сдашься мне, а не просто сдашься. И станешь той, что осталась, а не ушла…»

Я взяла его телефон и переключила на нее. А затем встала и подошла к нему, обняв сзади. И его рука легла на мои сплетенные руки. Я не хотела вовлекаться в песню, не хотела впускать чужие эмоции. Но слова, которые раньше казались просто красивыми стихами, сейчас били по самому больному. Слезы просто полились по щекам без моего ведома. Слишком больно. Защитная стена не выдержала последнего удара. И я прошептала.

– Ты же знаешь, как я хочу остаться. Но не могу. И ты не можешь просто меня забрать…

– Да почему?! – перебил он и повернулся лицом. Его пальцы нежно обхватили голову. – Мы чувствуем одно и то же – разве остальное имеет значение?

– Еще как! Это так сильно изменит твой образ. Если я разведусь, то все будут пальцем на тебя показывать – подобрал секонд-хэнд, да еще и с детьми.

– Плевать! Тысячу раз плевать. Черный пиар – тоже пиар. Пусть говорят, что хотят. Почему другим можно, а мне нет? Ты прекрасна! Ты выглядишь моложе своих лет, и вскоре все забудут, что там у тебя за плечами. Останется только восторгаться твоими талантами, красотой и заботой обо мне. Как только они увидят нас вместе, как только они увидят, насколько счастливым ты меня делаешь, разве у них останутся плохие слова, чтобы ругать тебя и твой выбор?

– Если я уйду из семьи – ведь ты предлагаешь именно это – дочка решит, что я ее бросила. Бросила ради денег и популярности! Ради успешной жизни, которую мы так и не построили с ее отцом.

– Это твоя дочь! Она показала тебе кей-поп, она никогда о тебе так не подумает. Особенно если ты найдешь правильные слова, чтобы все объяснить. И вообще я не против обретения сразу большой семьи. Сколько людей усыновляют чужих детей и любят их не меньше биологических родителей. Если я смогу хоть что-то ей дать, это будет моим вторым счастьем.

– Муж никогда не отдаст ее мне. Я просто уйду без права переписки. И буду всю оставшуюся жизнь доказывать, что я не плохая мать. Возможно, плохая жена, но мать – хорошая. А тебе зачем такой груз? Зачем старая разведенная женщина?

– Ты всего на пять лет старше меня. Хватит уже накручивать себя. После тридцати это не имеет никакого значения. Никто и не заметит эту разницу.

– Это ты так говоришь, но прекрасно знаешь, какой это прекрасный инфоповод.

Он вдруг усмехнулся.

– Ты что боишься желтой прессы? Ты?! Ты идеальна. И я никому не позволю и подумать о тебе плохо.

– Ты невыносим! Ты… Ты… – я закипала. – Ты сглаживаешь любой конфликт. Зачем?

– А ты хочешь поссориться?

– Естественно! Вот сейчас разозлюсь и выгоню тебя. Чтобы ты обиделся, разочаровался, да пусть даже возненавидел. А потом поблагодарил за то, что не испортила тебе жизнь и карьеру. Мне останется только выскользнуть из отеля завтра, и для тебя я исчезну навсегда. И теперь я точно буду знать, что никогда больше тебя не увижу, и буду спокойна, что все это наконец кончилось. Что мне не придется выбирать, не придется разбивать сердце дочери и мужа. И твое тоже. А ты переживешь, напишешь песню, выплеснешь все эмоции, опустошишь душу и вновь впустишь в нее любовь. Встретишь модель и будешь писать песни для нее. Вкусно накормишь ее, и она скажет тебе заветное «Да!». А обо мне даже не вспомнишь. Сейчас момент метаморфозы, и ты должен остаться один, чтобы разрушить готовую систему, которая для нас не подошла, и создать новый фундамент своей жизни. Тебе сейчас никто не нужен. Особенно я. Отпусти меня.

– Нет, не проси. Ты не можешь просить меня об этом.

– Но я прошу. Так надо. Ты потом поймешь. Будь сильнее меня…

Он оборвал мою тираду поцелуем. Он не был нежным, он выгрызал сердце напоследок. Он сорвал фартук, о котором я даже не вспомнила, затем сорвал одежду, будто сдул семена с одуванчика. Голую он посадил меня на подоконник, чтобы скинуть с себя последнее препятствие и соединиться со мной в единое целое. Горячая кожа прижималась к моей груди и соски передали первые импульсы удовольствия. Руки царапали спину, будто пытались содрать с меня прошлую жизнь и оставить себе. На загорелом теле оставались следы его пальцев, но в этом было слишком много желания, что я прощала ему грубость, лишь разгораясь в ответ.

А потом он попросился внутрь. Чтобы не овладевать, чтобы не повелевать. Не делать больно. Рукой я направила его и еще крепче обвила ногами, делая его частью себя. Я не чувствовала холод стекла, жесткость подоконника – только его обезумевшее чувство, впечатывавшее меня в границы моего мира, оставляя глубокий след, чтобы я не посмела забыть. А затем все взорвалось, пустив волну удовольствия по всем клеточкам, которые вибрировали в унисон. Я издала громкий стон и наконец позволила себе дышать. Дышать им, его потом и феромонами, его любовью и страстью, его жизнью и счастьем.

Он был прав, я не могла заставить его сделать то, что сама была не в силах. Он уткнулся лбом в плечо, переводя дыхание. Но я не знала, была ли эта передышка или прощание. Я уже не знала, что будет дальше, и просто ждала. Но потом поняла, что он впервые взорвался, и теперь не знал, что делать дальше. Я расслабила ноги, и он сделал шаг назад. Стыдливо подняв одежду, он ушел в ванную. Он не стеснялся, но давал мне личного пространства. Я соскользнула с мокрого от пота подоконника и по одной нашла свои вещи. Вскоре я вновь скрыла свою скромную фигуру под тонкой тканью платья.

Не дождавшись, когда он выйдет, я взяла мусор и спустилась вниз в специально отведенную комнату. Сортировка заняла время, и когда я вернулась, квартира была уже пуста. Я еще раз проверила все комнаты, чтобы везде было чисто. И только в морозилке я обнаружила мороженое и, прежде чем уйти, решила его съесть. Холодное, оно должно было остудить изнутри тело, которое до сих пор горело чужим пламенем. Доев, я вызвала такси и спустилась вниз. Было очень странно покидать квартиру, которая за несколько часов стала родной, будто мы действительно прожили в ней жизнь, а теперь развелись и бежали по своим углам.

Такси тихо подъехало, и галантно открыв дверь, водитель повез меня обратно в отель. По привычке я достала телефон и открыла галерею. Я не сразу поняла, что там появилось несколько новых фотографий. Я вспомнила тот момент – я была уверена, что Риан делает снимки на свой телефон и позировала у плиты. Даже поцеловала его в щеку. Нужно было срочно удалить все, но рука не поднималась. Я решила сделать это позже. А пока послала одну из картинок Ясмине, как обещала.