Текст книги "До встречи в Дубае (СИ)"

Автор книги: Виктория Короткова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

1-й год. Глава 3. Часть 1

1-й год. Глава 3. Часть 1

Рутина никогда еще не была так желанна. Я быстро вошла в ритм, и к обеду разобрала первую коробку. Страницы шуршали, когда я их перелистывала, ручка скрипела, когда я ей делала заметки, клавиши стучали, когда я заполняла нужные таблицы. Я справилась так быстро и потому, что несколько часов сопротивлялась атакам посетителей. Но под напором сдалась, и впустила девчонок из соседних отделов. И не пожалела.

Оказалось, приятно, что меня постоянно отвлекали девушки-менеджеры. Они неизменно приносили чай, кофе и что-то сладкое, оставаясь на легкую беседу. Всего за пару дней я успела разговориться с двумя девушками из России, Юлей и Жанной, девушкой из Бразилии, Оливией. И украшением нашей компании была, конечно же, Ясмина.

Русские прибежали в первый же день. Они скучали по родному языку, поэтому даже задавая вопросы, порой сами отвечали на них, многословно и распространенно. Пока не опустошалась кружка. Жанна влетела в кабинет, чуть ли не напевая российский гимн. Она была легкой, воздушной, ее короткие светлые волосы с разноцветными прядями передавали всю гамму ее чувств. Юля пришла как плюс один на вписке – она сдержанно улыбалась и была умеренно заинтересована. Облик у нее тоже был сдержанный: аккуратный костюм по фигуре, темные волосы убраны в пучок, ни одной торчащей пряди. И просила называть себя Джулия, на английский манер.

Оливия, с густыми завитыми волосами цвета горького шоколада с медным отливом на солнце, зашла, будто протанцевала, настолько грациозна была походка ее пышных форм. Она извинилась передо мной и обратилась к Ясмине, чтобы узнать, когда вернется начальник. Но увидела у меня наклейку на телефоне и вскрикнула «Иеманжа!». Я очень надеялась, что это не было проклятьем и спросила, что она имеет в виду. Оказалось, что русалка с голубым хвостом и золотыми волосами – это самый узнаваемый символ Бразилии. И ей было приятно, что ее культура пошла в массы. Так мы и разговорились. И хотя она вскоре узнала, что это лишь моя дочка настолько любила купаться, что хотела стать русалкой, а не мое знакомство с бразильским фольклором, но с удовольствием поделилась своими знаниями. Мне даже показалось, что в тот момент ее глаза зажглись по-особенному.

С тех пор каждую свободную минуту они проводили в моем кабинете. Здесь было удобно прятаться – я сидела дальше всех от директора и главных отделов, где шла самая активная работа. У меня такого никогда не было. Обычно ко мне относились с опаской, с остережением. Я всегда была чужой в любом филиале, да и сама вела себя отстраненно, будучи нацеленной на результат и соблюдая сроки, нежели на общение. Раньше я бы вежливо попросила их заняться своими непосредственными обязанностями. Но теперь мне хотелось общения, хотелось жизненных историй. Я так долго пряталась от людей в своем подвале, что и не думала, насколько огромен мир, насколько разнообразны культуры, насколько непохожи судьбы. И я с молчаливым вниманием прислушивалась, что волновало их молодые сердца. За первые дни я уже успела настроиться на специфику документации, и сейчас могла легко делать одновременно два дела.

Когда я вылезала из-под кипы документов и все-таки устраивала себе перерывы, спрашивала про выставки, мероприятия мирового масштаба и съезды всевозможных стран. И тут они разливались соловьями, как прекрасно быть так близко к центру притяжения мировой культуры. Ведь вместе с высокопоставленными лицами приезжали и актеры, и музыканты, и другие деятели искусства. А такие выставки, показы, концерты проводились еще и не в каждой стране. Конечно, они привыкли к тому, что Дубай уже стал международной ареной, где местных нужно было днем с огнем искать, зато радостных туристов и гостей было в достатке.

Отрываясь от работы, я позволяла себе наблюдать за людьми, за их манерами и привычками. Было ли их поведение продиктовано личным опытом или на него влияла культурная среда? Жизнь, чужие мысли, национальное мышление вдруг заинтриговали мой проснувшийся интерес. Неизвестность того, что происходило в головах людей в других странах увлекло меня. И хотя я продолжала работать в нужном темпе, работалось намного легче, увлекательнее.

– Как вы провели вынужденный выходной? – спросила Ясмина, которая подлила горячего кипятку в заварочный чайник. – Так обидно было, что не предупредили заранее. Я, как всегда, пришла первой, и встретилась с рабочими. Они как раз вешали объявление, что в связи с заменой кабелей во всем здании, они будут вырубать электричество по этажам. И как раз тот день был нашего этажа. К счастью, я успела всех предупредить, и многие остались дома.

Я поняла, что не отделаюсь простым ответом, и отложила дела. Я встала из-за стола и обновила свой чай. Только я хотела начать свой рассказ, как заметила движение в коридоре. Трое девушек с чашками хихикали и шли в нашу сторону. Они зашли, каждая со своим напитком, придвинули стулья, которые принесли еще в прошлые разы, и расселись вокруг небольшого столика со сладким.

– Я так понимаю, у нас кофе-брейк.

Все согласно закивали.

– Мы честно не хотели отвлекать, но уж очень хочется поболтать, – призналась Жанна.

– Да, а то обычно присылают мужчин, а с ними говорить не о чем, – поддержала Джули.

– Точно-точно! Обычно если и встречали в общем пространстве, то неизменно просили кофе принести или за обедом сходить… – подхватила Оливия, которую мы на русский манер стали называть Оля. Ей понравилось.

– Такси вызвать, сувениры купить… он однажды так неаккуратно ел, что капнул соус на рубашку и попросил купить себе рубашку, представляете? Бр-р! – вспомнила Ясмина и фыркнула.

– Ой, кажется, я раньше вела себя как мужчина. Кофе я не просила, но вот сувениры иногда приходилось. Работы было много, а времени совсем не было. Но у вас тут атмосфера, надо сказать, располагает. Я по-другому себя чувствую здесь.

Девушки переглянулись и улыбнулись. Ясмина, как единственная местная, заговорила голосом сказочницы:

– Это магия Дубая. Он улыбается всем встречным и проверяет твою суть. Раскроешься городу, и он раскроется тебе: откроет все двери, подарит возможности, приведет к нужным людям. Но стоит отмахнуться от его гостеприимства, и он заберет все твои силы, всю твою удачу и погонит тебя прочь.

– И что же приготовил тебе город: сюрприз или кота в мешке?

Я улыбнулась. И немного покраснела. Девушки заохали и засмеялись. Ясмина вскочила и закрыла стеклянную дверь, чтобы на них не сильно обращали внимание.

– А директор-то нас не разгонит через пять минут? – уточнила я, чтобы понимать, насколько подробно рассказать о своих приключениях.

– Не-ет, – отмахнулась Ясмина. – Он на обеде, а потом сразу на встречу едет, так что сегодня его скорей всего уже не увидим.

– Хорошо. Тогда можно нормально поговорить.

Я взяла печеньку, отпила чая и только потом ответила на вопрос:

– Сюрприз. Девочки, да такой, от которого мурашки по телу! А ведь я замужем!

Но я рассказала с самого начала, чтобы заинтриговать слушательниц и подвести их к нужному моменту подогретыми. Хотя на словах все оказалось менее красочно, нежели было в душе. Я все еще улыбалась, но уже разочаровалась в собственном восприятии. Он всего лишь посмотрел на меня. Не крикнул со сцены, не спрыгнул со сцены – просто заметил в толпе. Разве это достижение?

– Ох, Аврора! То ли еще будет! – мечтательно сказала Жанна.

– Обязательно будет продолжение! – подтвердила Оля, а потом ритуально скрестила большой и указательный палец и поцеловала этот крест.

– Девчонки, ну какое может быть продолжение, если я счастлива замужем, а он мировая звезда.

– Эй! Никогда не ограничивай город в его подарках, иначе он может обидеться и отобрать все, что дал, – пригрозила Ясмина.

– Ты так говоришь, будто город живой, – усмехнулась я.

Ясмина ничего не ответила, но прищур ее глаз и легкий кивок рассказали о многом.

– Хорошо-хорошо, – и я пообещала разрешать городу все его капризы.

Я расписала свой день до самого заката.

– Стой. В смысле ты плавала в бассейне?

– Не знаю, как меня поняли на ресепшене, но у меня в билет входило вообще все. Но и стоило это больших денег.

– Это очень редкая акция, потому что в этот бассейн пускают в приоритете проживающих в отеле, а не пришедших, как ты, с улицы.

– Вот это прям зависть! Я здесь три года и никак не могу попасть в этот бассейн! А ты просто приехала и бац! Сразу добро пожаловать.

– Ты особенная! – вставила Ясмина.

– Чем же? – удивилась я, представив себя в домашнем халате или ненакрашеной на работе, когда знала, что никто не зайдет.

– Что ты сделала, когда прилетела? – уточнила Ясмина.

– О! Водитель приехал позже, и я вышла на улицу. Я сразу об этом пожалела: налетел ветер, шляпа улетела, и я чуть не ослепла от яркого солнца.

– Ну вот видишь, – торжествовала Ясмина, будто мое поведение что-то объясняло.

– Нет, не вижу.

– Ты сама к нему вышла. Ты вышла и поприветствовала город. Так ведь?

Я задумалась на мгновение и вынуждена была согласиться. Я вышла узнать, каков город на самом деле, прежде чем меня упрячут в офис.

– Вот. И он так же радушно принял тебя. Потому у нас отключили электричество – а ведь такого не было ни разу за пять лет, что я здесь работаю.

– Ого-о, – протянули мы одновременно с собеседницами.

– И запомни: город никогда не предложит тебе то, что у тебя уже есть.

– Ясмина! Я начинаю тебя бояться. Ты потомственная ясновидящая или кто?

Ясмина рассмеялась до слез, и мы вместе с ней.

– Нет, просто я с детства знаю этот город. Мы часто с родителями приезжали сюда из столицы, и он всегда готовил мне сюрпризы. Поэтому когда я окончила школу, а за ней и университет, то сразу решила, что поеду сюда, в свой счастливый город.

– И какой же сюрприз он тебе преподнес?

– Хакима. Хаким ибн Фахад аль-Сувейди.

Жанна бросилась обнимать подругу, чьи щеки краснели от приливавшего смущения.

– Жанна, а ты почему одна? – удивилась я.

– Ох, раз уж мы говорим о первом появлении в стране, то у меня был крайне неудачный момент. Мой самолет приземлился перед самой песчаной бурей, и мы несколько часов торчали в самолете. Мы и так уже столько времени сидели, а тут еще почти столько же пришлось. Естественно, я вышла, ругая все, на чем свет стоит. Так что мне видимо нужно искать способы реабилитироваться, чтобы зажить по-королевски.

Она звонко засмеялась и ее серебряные пряди так и блестели на солнце. Ясмина вдруг наклонилась к ней и что-то сказала. Та кивнула и записала себе в телефон.

– Это должно помочь.

– Ясмина – точно ведьма! – заявила я, и мы опять покатились со смеху.

– Так, ну хорошо, а я что сделала не так? – спросила Оливия.

Мы все посмотрели на Ясмину. Нам было интересно, что она ответит. Она осмотрела нас, будто не знала, говорить ли вслух. Но ей точно было что сказать.

– Ты от чего-то бежишь. Пока ты не примешь ситуацию, город не примет тебя. Пока ты бежишь, он за тобой не погонится.

Мы улыбнулись, но Оливия помрачнела. Она грустно улыбнулась и запила чаем. Она отвернулась к печенью, только чтобы не показать, насколько глубоко ее задели эти слова, но мы успели поймать смену настроения. Однако я решила отвести внимание от нее и обратилась к Юле.

– Сейчас я попробую так же как Ясмина прочесть тебя!

Ясмина придвинулась ко мне, и мы вместе уставились на Юлию. Эта фраза давно пришла мне в голову, но только сейчас в тему было ее озвучить, чтобы не обидеть девушку.

– Джулия… Джулия… – я вытянула одну руку к ней, а второй закрыла себе лицо и театрально произносила ее имя. – Сними маску, Джулия! Стань самой собой, стань Юлей, и люди к тебе потянуться!

Ясмина одобрила мои слова и добавила, что она много раз говорила это Юле.

– Эх. Я как у мамы услышала песню «Джулия», всегда мечтала, чтобы меня так называли. А Юля такое обычное имя.

– Обычное в России, но не тут, – намекнула я.

– Да, когда ты называешь европейский вариант своего имени, то вписываешь себя в другую культуру, теряя свою особенность, – помогала мне Ясмина. – Возьми мое имя. Кто не знает Жасмин из «Алладдина»? Все знают, но я – Ясмина и не собираюсь подделываться под готовый образ.

– Сколько тебе лет, Ясмина?! Ты говоришь, как старая мудрая женщина! – подкалывала я.

– Мне двадцать семь, – просто ответила она, но в этих цифрах звучала боль. Оливия уже немного отошла и еще больше драмы я решила не вносить. – Ладно, девушки, с вами хорошо, а без вас лучше работается.

Я вернулась к бумагам и уже безвылазно сверяла отчеты. Под конец рабочего дня, как всегда, зашла Ясмина. Она закрывала офис и уходила последняя. Она спокойно налила себе чаю и не торопила меня. Мне действительно оставалось немного, а я любила заканчивать то, что запланировала, чтобы не оставлять на следующий день. Ясмина встала у окна и вдруг так тяжело выдохнула, что я невольно обернулась.

– Все хорошо?

И она вдруг не стала прикрываться дежурными фразами и призналась:

– Физически – да, но душа иногда болит. Мне уже двадцать семь, а чего я добилась?

– Ясмина, дорогая, что ты себя терзаешь? Ты живешь в стране мужчин, где женщина отвоевала свое право на свободный выбор сравнительно недавно. Да и какие твои годы? Ты молода, красива, любима.

– Я смотрю на тебя и восхищаюсь – ты уже управляешь людьми, многие страшатся одного твоего вида. А тебе столько же, сколько и мне!

– Стоп-стоп-стоп. Я старше. Мне уже 36.

Она резко развернулась.

– Сколько?! Нет! Не верю.

Я развела руками.

– Я уверена, что к моему возрасту ты добьешься гораздо большего успеха. Я просто никуда не лезу. И одна из немногих согласилась ездить по странам и сидеть в пыли бумаг вместо праздной жизни.

– И как тебе?

– Это работа. В ней есть то, что мне нравится, а есть, что не нравится. Как и в жизни. Есть то, что я хочу изменить, и тогда я сопротивляюсь, рвусь в бой и вырываю победу любой ценой. А есть то, что я готова терпеть и удовлетворяюсь малым, иногда даже отказываюсь вовсе. Нам всегда кажется, что у кого-то лучше жизнь. Но на самом деле у каждого что-то проседает. У меня статусная работа и семья. У тебя молодость и амбиции. Мы можем сравнить только лет через тридцать, кто насколько раскрыл свой потенциал. Сейчас, в начале пути, это не имеет смысла.

Я посмотрела на Ясмину, ожидая, что она зевала от моего монолога, но она всерьез задумалась над моими словами.

– Пойдем по домам. Утро вечера мудренее.

Она кивнула, оставила чашку и мы вышли из кабинета.

– Ты знаешь, – призналась я. – Я даже не верила, что поеду сюда. Предыдущие командировки либо отменились, сама понимаешь по каким причинам, а в последнюю меня просто заменили. Просто потому, что начальники мужики и работник мужик – они по-мужски договорились, а я осталась в своем подвале. Неприятно? Очень! Не то, чтобы я сильно рвалась куда-то, но мне обидно, что я имею право хотя бы сама делать свою работу. А для мужчин – это «не стенка, подвинешься».

Ясмина сочувственно вздохнула.

– Ты часто будешь сталкиваться с предвзятым отношением, но никогда не позволяй себе злиться. Будь уверена, что тот, кто тебя заменит, будет в разы хуже, и работодатели вскоре обязательно это заметят и пожалеют. А ты в это время жди нового шанса. Ни с кем не ругайся, не устраивай скандалы, просто – жди. Праздник будет и на твоей улице.

Ясмина впервые за час улыбнулась и предложила подвезти до отеля. Я, конечно, согласилась. В машине нам было весело: мы громко слушали музыку, пели знакомые слова и много разговаривали. Но в отеле меня отбросило в уныние. Рядом с такой красивой и жизнерадостной девушкой, я взглянула на свою жизнь под другим углом.

Взять хотя бы семейные отпуска. Мы каждое лето ездили к морю, но только сейчас пришло осознание, что делалось это больше ради дочки и здоровья. На самом деле я никогда не получала удовольствия от шума волн, шуршания камней под водой, от лунных дорожек или солнечных ванн. Есть такое понятие «надо», и я ему следовала.

В какой момент моя жизнь стала одним сплошным днем сурка? И пусть я на самом деле любила родных, но все остальные действия были обусловлено практичностью и необходимостью. Жизнь потеряла шарм неожиданных новостей и спонтанных решений. Более того, каждый шаг зависел от обстоятельств других членов семьи. Работа, конференции, командировки, школа, кружки, отчетные концерты, открытые уроки, родительские собрания… И даже ради праздника нельзя было ничего пропускать. Из-за легкого недомогания или жуткой погоды нельзя было остаться дома. Из-за нежелания или отсутствия сил нельзя было бросать начатое дело на середине, и уж точно не в его начале.

Сейчас со стороны это походило на антиутопию: рамки созданы и обговорены всей семьей, но они все же были рамками, ограничивающими свободу мысли. Поэтому дочка никогда не хотела того, что ей было не нужно, не смотрела нежелательный контент, не интересовалась вне школьной программы…

Мне стало так стыдно за повторяющийся неправильный выбор в пользу комфорта и отшельничества. Мы не жили семьей, а как послушные обитатели романа «Мы» следовали общепринятым правилам, даже не представляя, что была жизнь за искусственно созданными ограничениями. Шаг в сторону считался попыткой побега, а прыжок – попыткой улететь. И мне было совсем не смешно.

Следующей реакцией должны были стать самообвинения и самобичевания. Но я стояла на балконе, купол светился фиолетовым, играла легкая музыка, и мысли принесли другое решение, маленькие шажки, которые помогли бы постепенно выровнять наш семейный лайнер на нужный курс. Например, я смогла бы выкраивать время на знакомство с местностью в командировках и привозить не самые очевидные сувениры, а нечто, наполненное национальным колоритом. И рассказывать об этом родным, чтобы делиться с ними новыми эмоциями, привносить в нашу жизнь яркие краски.

Сколько радостных мурашек побежало по телу, когда я поняла, что уже встала на этот путь. Я уже менялась, уже напитывалась чужой культурой, чтобы потом излить ее длинным рассказом по возвращении домой. Люди, которых я встречала, вдохновляли меня на внутреннюю революцию, и я готовилась к борьбе за собственное счастье. Однако город имел на меня совсем другие виды.

1-й год. Глава 3. Часть 2.

1-й год. Глава 3. Часть 2.

Следующим утром я проснулась не от будильника, а от тяжелой духоты. Мне снилось, что я задыхаюсь, и от страха резко вынырнула из сна. Подушка и одеяло были влажными, а тело – липким от пота. Потом я ощутила мерные удары по голове и, вспомнив рассказы о японских пытках, тут же вскочила. Немного проснувшись, я вытянула руку, чтобы поймать каплю и проследить, откуда она стекает. Над местом, где сейчас лежала моя подушка, собирался конденсат. Именно он терроризировал меня все утро, но не он был причиной духоты.

Я нашла пульт управления кондиционером. На термометре было тридцать градусов – не удивительно, что я была мокрая. Попытка снизить температуру ни к чему не привела – аппарат остался глух к командам. И действительно я услышала, насколько в комнате стало тише. Обычно всегда в фоновом режиме гудели воздуховоды, а сейчас уровень белого шума снизился настолько, что я услышала стук своего сердца. Нужно было вызвать ремонтную службу, но прежде я залезла в душ, чтобы освежиться и облачилась в легкий брючный костюм.

Через несколько минут в дверь постучала менеджер отеля с извинениями за предоставленные неудобства. Это было молоденькая арабка, и в ее глазах отражался страх. Я поспешила успокоить ее улыбкой, что не имею претензий лично к ней, но очень хочу, чтобы поломку исправили. С девушкой пришло двое мужчин, по виду пакистанцы, в серых рабочих комбинезонах. Первым делом тот, что помладше, подошел к балкону и открыл дверь. В комнату ворвался свежий воздух, и я расстроилась, что сама не догадалась так сделать. Тем временем, я рассказала, как проснулась, и мужчины начали осмотр. Я шепнула менеджеру, что пойду на завтрак, чтобы им не мешать, и вышла из комнаты.

Когда вернулась, услышала нерадостные новости, что «при внимательном осмотре комнаты стало очевидно, что сломался кондиционер». А также что ремонт займет много времени. Не хотелось оставлять вещи без присмотра при открытых дверях и снующих туда-сюда рабочих. Но Дубай считается одним из самых безопасных городов в мире, поэтому я оставила все как есть – у меня не было ни больших сумм, ни драгоценностей, я даже ноутбук свой не брала в этот раз – и поехала в офис.

В этот раз я спросила про сувениры для дочки. Оливия внезапно вспомнила про неотложное дело и убежала. Мы с Ясминой переглянулись. Несложно было догадаться, что, точнее кого, она оставила в Бразилии. И мы не стали бередить ее рану. Зато Юлю с Жанной было не остановить: они с удовольствием вспоминали все, что покупали за последние несколько лет. У меня уже были куплены вещи с символикой группы, на концерт которой я так неожиданно попала, однако я ощущала, что купила их больше для себя. Поэтому записывала все, что предлагали.

Первым пунктом стали сладости. Мои сладкоежки всегда радовались новым вкусам. Я отметила места, где лучше покупать восточные лакомства. Директор так разрекламировал кофе, что я собралась накупить его мужу, заядлому кофеману. И девчонки подсказали, где лучше набрать для пробы. Для мам коллеги предложили приобрести шелковые шали, и мне понравилась эта идея. Я была уверена, что если бы смогла попасть в цвет нового пальто, то свекровь чаще брала бы внучку на выходные. Кофейник далла – я впервые о нем слышала! – отлично подходил в подарок начальнику. Его скорый день рождения всегда вызывал много мучений. Остальное я решила смотреть по факту, потому что сувениры в виде пальм или верблюдов уже примелькались. А ювелирные изделия были мне не по карману.

Довольная проведенным опросом, я считала, что выполнила первую часть задания – подготовилась к отъезду заранее. Ведь я никогда не любила собираться впопыхах. Но при моей нелюбви к затяжному шоппингу мне нужно было точно знать, куда идти и что покупать, чтобы не потеряться в возможностях. Оставалось всего пару дней, а график и так был насыщенный.

На радостях я обработала в два раза больше документов, чем предполагала. И дело было не только в моих сверхпрофессиональных способностях, а в том, что документация была в порядке. Мне показалось удивительным, насколько дотошно сотрудники подходили не только к делам компании, но и к письменным отчетам. Листы перелетали из одной пачки в другую потому, что глазу было не за что зацепиться. У них была в порядке бухгалтерия, внутренняя документация, личные дела сотрудников. Все отделы взаимодействовали по четкому протоколу, не обесценивая работу друг друга. Работали слаженно и дружно. И это все люди из разных стран, в которых были свои традиции, свои подходы к воспитанию, свои неповторимые стили жизни. И все-таки они находили общий язык лучше, чем соотечественники друг с другом.

Подарок, а не командировка! Чем меньше работы, тем больше времени для прогулок и шоппинга. Так что когда Ясмина заглянула в конце рабочего дня, я уже была готова на выход. В этот раз она вызвала для меня знакомого водителя, но напоследок я набралась смелости и спросила, как называлось ее платье. Абайя. И я записала себе в блокнот к другим сувенирам.

День шел хорошо, но возвращение в отель принесло разочарование. При входе за стойкой никого не было, и меня не предупредили о том, что работа незакончена. Я ожидала вернуться в привычный чистый пустой прохладный номер, потому так удивилась, увидев строительную пленку на мебели и инструменты, разбросанные по полу. Кровать была отодвинута в угол комнаты и преграждала путь. Половина потолка была разобрана и панели валялись, где попало.

Я ушла ужинать, надеясь, что примелькалась рабочим и они догадаются быстро закончить. Я была уверена, что вопрос решиться к тому времени, но ничего не изменилось за последние сорок минут, что я растягивала трапезу. Ремонтники все еще занимали мой номер, и я застала их весело отдыхающими и курящими на моем балконе. Их было уже трое, но никто из них даже не пытался притвориться, что чинит кондиционер.

Тогда я вновь попытала счастье поймать хоть кого-нибудь на ресепшен и спустилась в холл. Девушка-администратор принесла глубочайшие извинения и предложила переместиться в другой номер, находящийся двумя этажами выше. В ее глазах тоже промелькнул страх, но я не видела причин устраивать скандал и просто согласилась. Она поднялась со мной, строго попросила работников покинуть номер, чтобы дать мне время собрать скромные пожитки.

Вещей у меня было немного, поэтому вскоре я уже шла за девушкой к лифту. Она много раз извинялась, говорила, что так случается очень редко и они обязательно восполнят потерянное время и силы. Меня хватало только на то, чтобы кивать и улыбаться. Я действительно не имела претензий, но мне уж очень хотелось отдохнуть. Только сейчас я почувствовала, как устала, осилив лишнюю коробку документов. А возможно, что наконец настала акклиматизация, и организм требовал дополнительного отдыха.

Распаковывать вещи я не стала. Закинула чемодан в угол и огляделась. В новом номере, который ничем не отличался от предыдущего, меня ждало несколько сюрпризов. На столе стояла корзина фруктов. На журнальном столике стояла корзина сладостей, и я потерла руки, решив всех их аккуратно упаковать с собой и не тратиться из командировочного бюджет. Здесь было несколько шоколадок с верблюжьим молоком и знаменитый дубайский шоколад с фисташковой начинкой, но я все же сдержалась и сразу бросила в чемодан. А вот свежие фрукты взять с собой было нельзя, поэтому я могла спокойно накинуться на них в любой момент. Тем более, они привлекали своей экзотичностью и ароматом. Неприятный осадок от ситуации мгновенно исчез, наполнив рот слюной.

На шведском столе были привычные арбузы, дыни, бананы. Но сейчас у меня лежали личи, манго, питахайи, гуавы, папайи, карамболы. Нет, я не знала все названия, но не пожалела времени, чтобы найти ответ в интернете. А потом и отведать по очереди. Я почувствовала себя настоящим фуд-блогером, когда снимала видео, пробуя новый фрукт. Кажется, что из всей корзины я ела только манго, поэтому оставила его напоследок.

Наевшись до отвала, я легла и занялась обработкой отснятого материала. Когда все было готово, я загрузила его в семейный чат. Возилась я долго – на маленьком телефоне было неудобно работать. А потом еще столько же переписывалась с родными – для смеха я и маме тоже послала. Легкие фрукты успели перевариться, но спать я еще не собиралась, и решила исследовать отель. При заезде мне рекомендовали посетить открытый бассейн с баром. Лаунж не был предназначен для спортивного плавания по отдельным дорожкам, как в других отелях. Он предполагал вальяжный заплыв с романтической подсветкой на высоте птичьего полета с видом на неспящую пустыню. И можно было заказать коктейль.

Я натянула купальник, накинула халат, предоставленный отелем, и вышла из номера. В коридоре чуть не сбила проходящего мимо мужчину, за что тут же извинилась. Это произошло так быстро, что я не обратила внимание на лицо незнакомца. А когда повернулась к лифту, столкнулась нос к носу с другим, и уже не могла избежать прямого взгляда. Это был музыкант. Тот самый, из павильона Южной Кореи. Мы долго смотрели друг на друга. А потом я выпалила фразу, единственную которую выучила вместе с дочкой, когда под влиянием кей-попа она решила пройти бесплатный начальный курс по корейскому.

– Аньон хасейо, – сказала я, сделав неглубокий наклон. – Чонын Аурора инмида. Маннасо пангапсымнида. (Пер. – Здравствуйте, меня зовут Аврора. Рада знакомству.)

Когда я подняла глаза, молодой человек смотрел на меня с ослепительной улыбкой. Где-то сбоку я услышала ответные фразы на корейском и повернулась, чтобы традиционно поклониться и другим участникам группы. Гитарист радостно защебетал на хангыле (пер. – корейский язык), но увидев в моих глазах смятение, если не ужас, все же перешел на английский.

– Простите, это все, что я знаю, – смутилась я.

– Как приятно слышать родную речь далеко от дома. Но откуда вы узнали, что мы из Южной Кореи?

– Я знакома с вашим творчеством, Ли Риан. Или лучше сказать Рианэл?

Я опять поражалась, как просто, но продуманно звучит его сценическое прозвище. Лишь переставив все слоги имени наоборот и сократив фамилию до одной буквы, он создал шедевр. Псевдоним музыканта на письме выглядел, как «AnRi L.», но на слух звучал как «Unreal» (пер. – нереальный, крутой, потрясающий). Более того, его «английским именем» (примеч. автора – многие корейцы выбирают себе простые английские имена для общения с иностранными коллегами и знакомыми) было Henry(Генри), но на французский манер читалось как Риан, и в точности повторяло его артистический ник. Ну разве не гениально?!

– О, так неожиданно и очень приятно!

Теперь пришла его очередь смущаться. Да! Каким бы харизматичным рэпером и талантливым певцом он не был, как бы эффектно не смотрелся с гитарой, сейчас он искренне удивлялся своей славе. Дочка рассказывала об этом феномене корейского шоу-бизнеса: крутые парни на сцене в жизни превращались в милых скромняжек.

– А не мог ли я вас видеть где-то? – вдруг спросил он, и мое сердце забилось быстрее.

– Да, недавно наши пути пересекались, но не думаю, что…

– На выставке? Пару дней назад? В зеленом платье?

Мои брови поползли вверх, и от удивления я не удержала рот закрытым:

– О боже, да. Как вы только запомнили?

– Ну что вы! Вас невозможно было не заметить. Золотые кудрявые волосы, бронзовый загар и изумрудное платье. Если позволите, я сохраню этот образ для будущих песен.

– Ой! Я буду только рада внести вклад в ваше творчество.

Мы продолжали улыбаться, но не знали, как продолжить разговор. Ли Риан встрепенулся первым:

– Простите, я не отвлекаю вас? Вы куда-то собирались.

– Я хотела поплавать. Знаете открытый бассейн на двенадцатом этаже?

– Нет, не бывал. Но буду иметь в виду, спасибо. Мы только вернулись и скорей всего пойдем перекусить.

– Тогда вам приятного аппетита, – улыбнулась я.

– Спасибо. И вам приятно поплавать.

– Спасибо!

Я повернулась, чтобы проследовать к лифту – скорее сбежать от этого шикарного корейца, пока он не догадался о моих буйных мыслях! – но услышала женский крик. Я всегда была медленной и точно не успела бы среагировать. Вдруг почувствовала крепкие мужские руки. Они потянули меня назад и в конце концов прижали к стене. Удар выбил воздух из легких, и мне сложно было сразу сориентироваться в том, что произошло. Когда я смогла вдохнуть полной грудью, я вдохнула упоительный запах мужского тела и дорогих духов. Они настолько сочетались, что у меня закружилась голова – хотя я надеялась, что это было от нехватки кислорода.