Текст книги "До встречи в Дубае (СИ)"

Автор книги: Виктория Короткова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

3-й год. Глава 16. Часть 2

3-й год. Глава 16. Часть 2

Это было так мило, что она не хотела, чтобы я пропустила ни секунды выступления. Я тут же оторвалась от заката и заторопилась внутрь, хотя в моей душе творился полный хаос. Кольцо на пальце и грусть в глазах, но теперь эта ложа – явно его рук дело. Мысли путались: Риан был за гранью достижения, но все равно шел мне навстречу. Что происходило?

Группа поприветствовала собравшихся фанатов. По традиции представила очередной город – им естественно досталась столица. А затем загремели знакомые рифы и три голоса слились в гармоничную мелодию. Ли Риан был в ударе. Он переоделся в черную футболку, накинул черную рубашку и оставил ее незастегнутой – и вместе с гитарой в руках смотрелся невероятно стильно. А его голос задевал струны моей души. От удовольствия я закрыла глаза, чтобы впитать каждый звук.

Они спели все самые громкие хиты. Были и новые песни, и дочка периодически подбегала и тыкала на сцену, чтобы я внимательно их послушала. Но мне не нужно было перевода, чтобы понять, о чем пелось, я и так понимала. В перерывах между исполнением они болтали с фанатами, выкрикивая что-то то на корейском, но несколько фраз были и на английском. В какой-то момент Ли Риан вдруг спел строчку из старой песни «Lady in red» (исполнитель – Chris de Burgh, пер. – Девушка в красном платье), и дочка тут же оказалась рядом, взглядом намекая, что это явно посвящено мне. Я отмахнулась, но чтобы скрыть краснеющие щеки, запила большим глотком сока.

Мне оставалось только мечтать, что он сделал это специально для меня. Надежда восставала из пепла. Хотя я понимала, насколько мизерны мои шансы на счастье. Я оказалась по другую сторону кольца и не собиралась рушить чужие отношения. На такие подвиги у меня просто не осталось душевных сил. Сейчас под песни я наслаждалась нашими воспоминаниями – ничто и никто не сможет отнять их у меня.

А потом неожиданно все закончилось. Инструменты остались на сцене, а участники помахали всем присутствующим, попрощавшись на нескольких языках. Однако наши соседи не спешили уходить, участвуя в разгоревшейся дискуссии. Подростки уже обменивались номерами и подписывались на соцсети друг друга. Я никуда не спешила, поэтому терпеливо ждала, когда дочка освободиться. А тем временем наблюдала, как народ хлынул из зала. Некоторые песни все еще отдавались эхом в толпе, и я подумала, как бы мне тоже хотелось в юношестве вот так ходить на концерты. Но тогда были совершенно другие времена.

В тишине пустого зала послышалось, как дверь отворилась и я обернулась. Взрослые покидали ложу: мужчины жали друг другу руки, а женщины безмолвно следовали за мужьями. По крикам детей я догадалась, что произошло что-то интересное. Скорей всего, мимо прошел один из айдолов и они все побежали с ними фотографироваться. Я решила дождаться Еву здесь, и потянулась к винограду. Сока я уже напилась и он забил желудок. В окружающем меня безмолвии я вновь услышала скрип двери и робкие шаги. Я была уверена, что это была дочка, поэтому сначала захватила наши сумки и только потом встала и обернулась.

В затемненном помещении стоял Ли Риан. И сердце устремилось к нему, то останавливаясь от осознания, что он теперь чужой, то вновь ускоряя разбег. Столько слов толпилось на кончике языка, но мы продолжали молчать.

– Отличный был концерт, жаль не такой долгий, как обычно, – как всегда я сделала первый шаг.

– Да, тайминг официальных фестивалей строгий, – наконец проронил он. – У тебя красивая дочь.

– Она пошла в отца. Мое последнее напоминание о нем.

– Что случилось? – забеспокоился он. – Кольца нет.

Я сделала глубокий вдох перед ответом:

– Авария. Я выжила, он – нет.

Риан поднес ладони к лицу и сделал рывок ко мне, но вовремя остановился и все еще стоял на почтительном расстоянии.

– Боже, сочувствую вашей утрате. Как дочка пережила?

– Терпимо. Но мы решили переехать. Мы теперь здесь живем.

– В смысле в Дубае? – заметно обрадовался он и сделал шаг навстречу.

Я кивнула.

– Мне предложили работу, и я… мы согласились. Дочка адаптировалась, и это главная моя радость.

– Она прекрасно общается с теми детьми.

– Да, хотя они познакомились всего пару часов назад.

– Прямо как мы с тобой, – намекнул он.

– Не начинай даже. Тебе ко мне больше нет пути, – отрезала я.

Сумки показались тяжелыми и я закинула их на ближайший стол, чтобы разгрузить руки.

– Почему? То есть тебе можно было при муже, а мне нет?

– Именно.

– Позволь мне объяснить!

– Что тут объяснять?! – взорвалась я и перешла на повышенные тона. – Ты женат! Ты выбрал другую. Позволь мне просто радоваться за тебя и твою новую семью!

– Она умирает! – прервал меня его раздраженный голос.

– Что?! – остановила тираду я.

– Она умирает, – сказал он тише. – Ей осталось всего полгода, как говорят врачи.

Я почувствовала, как ноги подкосились, и я села на ближайший стул.

– Если ты знал, зачем ты женился?

– Потому и женился. Во-первых, мне было очень больно после расставания с тобой, и я не знал, куда себя деть. Музыка уже не помогала, и я искал другие пути. Если честно, то в первый месяц после возвращения я запил, но менеджер пригрозил, что если я не возьму себя в руки, то никогда больше не выйду на сцену. Тогда я пошел в клуб анонимных алкоголиков, но видимо зашел не в тот зал и оказался в клубе неизлечимо больных. Я честно признался, что моя болезнь душевная, хотя именно она и убивает изнутри. Но они все равно позволили мне остаться. Там я и познакомился с Джиа. Она писала стихи, такие трогательные и пронизывающие, что я впервые почувствовал, что мне есть чему поучиться. Мы стали общаться, гулять на свежем воздухе, она рассказывала, где черпает вдохновение и как рождаются эти утонченные образы.

Я жестом пригласила его сесть, и он быстро занял место напротив.Как иронично, что между нами всегда было что-то. Сейчас – кусок пластика. Меня обдало его духами – на миг я закрыла глаза, впитывая его запах. Все ощущения двухлетней давности возвращались, тело реагировало на близость желанного объекта. Я вновь мечтала поцеловать его улыбку и остаться отражением в его глазах. Что угодно, чтобы стать частью его жизни. Раньше я контролировала направление наших отношений, а теперь я хотела лишь спрятаться в его объятьях. Я так устала быть сильной.

Пока я таяла под его взглядом, он продолжал свой рассказ:

– Однажды она вызвала меня к себе, была вся в смятении и паники – умирал отец. Она хотела приободрить его и показать, что у нее есть друг, который во всем ее поддерживает. Он попросил ее выйти и говорил со мной наедине. Его последней просьбой было, чтобы дочка вышла замуж, так что сразу после похорон я сделал ей предложение. Для нее это стало неожиданностью, но она согласилась, понимая, что скоро отпустит меня. А эти отношения смогут хоть немного отвлечь меня от тебя.

Слезы предательски скатывались по щекам, а руки тянулись к нему.

– Зачем же так истязать себя?

– Ты говорила, что я неопытный, и мне захотелось взять на себя ответственность за чью-то жизнь и пройти этот путь до конца, пусть конец и будет близким, но тяжким. Я объяснил все родителям и друзьям, и они конечно отговаривали, но все же приняли. Теперь я рассказал и тебе.

– Знаешь, даже самые мудрые люди иногда говорят глупости. Теперь я чувствую ответственность за то, что толкнула тебя к этим жестоким отношениям. Они подарят лишь немного счастья, но потом принесут столько боли, что вы оба будете жалеть, что все это затеяли. И я не в праве вмешиваться. Я бы выцарапала тебя из любого другого брака, но здесь мне придется также как тебе бессильно ждать окончания, а потом излечивать твои свежие раны своей любовью.

– Я понимаю это только теперь, рядом с тобой, – он тоже потянулся ко мне, но я не позволила до себя дотронуться. Он опустил глаза и грустно выдохнул. Он даже не смог поднять глаза на меня, когда спрашивал. – Но ты ведь дождешься?

Здесь не могло быть другого ответа:

– Безусловно.

Мы не сговариваясь встали, чтобы расстояние между нами исчезло и наши пальцы начали путешествие по знакомым местам. Сейчас после концерта он пах собой еще насыщеннее, опьяняя меня своей близостью. Его руки робко гладили спину, а нос утыкался то в плечо, то в шею в поисках кусочка открытой кожи. Я залезла под его толстовку, а потом выправила рубашку из штанов, чтобы добраться до желанного тела. И только пальцы коснулись горячей кожи, как импульс удовольствия растекся по венам до стона. Ли Риан принял сигнал за старт, и его губы жадно впились в шею. Он прижимал меня все ближе, сжимая пальцами тело сквозь плотную ткань.

Когда его губы нашли мои, мне казалось, что мы исчезли из общего пространства и времени, и позволила ему полностью поглотить мою волю. Я бы позволила ему сделать со мной все, чего бы он не попросил, чего бы он не захотел, но меня отрезвила мысль о дочери. Она могла стоять совсем одна в коридоре и ждать, пока мама получит немного удовольствия. Она могла стоять и прямо за спинами, ведь мы были так заняты, что могли не услышать открывающуюся дверь.

Я первая прервала поцелуй, чтобы вернуть нас в реальность, и оглядела комнату. Нас все еще было двое. Но на всей арене включили свет, и уборщики уже сновали между рядами. Нам пора было расставаться. Я достала салфетку и стала протирать его рот, стирая следы красной помады, и затем проделала то же самое себе.

– Мы здесь еще три дня, – он поспешил сказать, прежде чем мы достигнем двери. – Мне бы хотелось встретиться еще.

– У тебя тот же номер? – неожиданно я вспомнила, что все это время его номер был у меня записан, но ни один из нас не смел вмешиваться в ту часть жизни, что проходила вне этого города.

– Да. Теперь ты можешь писать мне в любое время, по любому поводу, – будто прочитав мои мысли, разрешил он. – Мне бы очень этого хотелось. Мне бы очень это помогло, пока я связан обязательствами.

– Я бы снова хотела съездить в пустыню, – предложила я.

– Не вижу никаких проблем, – тут же согласился он.

– Только в этот раз предлагаю взять переводчика, – улыбнулась я. – Я хочу знать, что происходит.

– Обязательно найдем, – мгновенно отреагировал он. Он смотрел в глаза, и теперь я поняла, как выгляжу, когда растворяюсь во взгляде любимого. Его не было со мной сейчас – только физическая оболочка. Он утопал в болотах моих глаз, стараясь остаться там навсегда и не возвращаться в ту реальность, которую создал по ошибке.

И пока он отсутствовал, я позволила себе мысль, что он станет вдовцом и мы будем на равных. Разница в возрасте тут же исчезнет, как только мы, две сломанные половинки, объединимся одним несчастьем. Мне даже показалось, что это может сработать для прессы и мира. Фанаты смогут понять, как пересеклись две несчастные судьбы, чтобы поддержать друг друга в будущем, ведь никто так хорошо не поймет, как люди, прошедшие через похожие невзгоды. А там отходим траур и сможем построить нашу семью, сможем открыто улыбаться и радоваться жизни.

В мечтах я не заметила, как улыбнулась, и это удивило его. Он тут же вышел из ступора и спросил:

– Ох, твоя улыбка – это то, чего мне так не хватало. Но что тебя так порадовало?

– Все у нас будет хорошо. И мы обязательно будем счастливы. А пока каждый восстановит свою жизнь из руин прошлой. Да?

Он кивнул.

– Я, честно, разучился радоваться жизни. Я вообще решил, что мне уже не судьба, я перестал верить звездам, но они вновь сошлись, чтобы вернуть меня к жизни. Ты ведь не слушала наши песни?

Я покрутила головой и подтвердила его догадки.

– Я так и думал. Хотя ты обещала.

– Я знаю. Но не могла заставить себя вновь услышать твой голос. Особенно в последние месяцы. Мне очень хочется рассказать тебе обо всем, о чем я молчала все это время. О детстве, о юношестве, о неудачных отношениях, о славной студенческой жизни, о мечтах и мыслях. Теперь я могу. Теперь совсем не страшно. И с удовольствием послушаю твою историю. Не эти пересказы из третьих уст от фанатов. Не эти обрывки в интервью. А от первого лица. Глаза в глаза.

Он посмотрел на сообщение, в котором я прислала свой дубайский адрес.

– И теперь я знаю, где тебя искать. Место, в котором я оставлю свое сердце.

– И я его сохраню до твоего освобождения.

Дверь вдруг открылась с грохотом ударившись о стену, и вошла Ева.

– Ой, простите, – она смутилась и остановилась.

– Все хорошо, мы уже закончили… говорить, – ответила я и заключила дочь в объятья.

В комнату потихоньку вошли другие участники группы, менеджер. Охрана заглянула и убедившись, что все чисто, вышла ждать в коридор.

Я на минуту выпустила дочь и поклонилась вошедшим, как было принято в Корее. А затем подошла ближе к группе.

– Позаботьтесь о Ли Риане, пожалуйста. Он вступил на трудный путь, и я не смогу быть рядом, чтобы поддержать его. Но спустя время вы сможете попросить у меня, что угодно, и я не посмею вам отказать. Просто будьте рядом – это все, что я прошу.

Они вдруг расчувствовались, и мы все вместе обнялись. А затем они наперебой заговорили:

– Мы отговаривали его! Мы настаивали на том, чтобы он не предпринимал поспешных действий до поездки в Дубай. Так получилось, что вы все время встречаетесь здесь, и мы очень хотели, чтобы вы были вместе. Но он сильно упал духом и не выдержал. А потом такое стечение обстоятельств, что он сдался судьбе. Но теперь вы снова встретились, и ему обязательно хватит сил. Мы обещаем, что поддержим его в те минуты, когда он будет скучать по вам. И отпустим, если желание будет непреодолимым.

– Спасибо вам за заботу о нас. Мы не думали, что путь будет настолько сложным, что наши цвета потускнеют. Но теперь нам остается только ждать, когда звезды вновь сойдутся, но теперь в последний раз и в правильном расположении, чтобы соединить наши судьбы навсегда.

Дочка проскользнула под руку, и я поцеловала ее в макушку. Только сейчас я заметила, что из моих глаз давно уже текли слезы, но на лице была улыбка, потому что в тоннеле жизни показались не просто фонари, а просветы выхода, повеяло свежим ветром – ветром перемен. У дочки открывались новые горизонты. У меня возвращалась в жизнь любовь. Группа успешно выступала, и теперь они могли надеяться на более позитивные песни.

Менеджер сказал им что-то по-корейски, и все стали прощаться. Ли Риан сделал шаг вперед, но задержался. Я подтолкнула его и шепнула:

– Сейчас ты должен отчалить с группой, чтобы фанаты и папарацци, ждущие на улице, видели полный состав, – он с грустью обернулся на меня. Но я продолжила с улыбкой, – Но ты знаешь мой адрес и в любое время сможешь вернуться.

И все же перед самым выходом, он прильнул ко мне и поцеловал кратко, но страстно. И скрылся в свете софитов.

Дочка подошла.

– Теперь домой?

– Только домой! Боюсь, я немного выжата после таких эмоций за день.

– А ведь он действительно тебя любит.

Это прозвучало неожиданно, и я повернулась к ней.

– Он смотрел на тебя как папа. Особенно этот взгляд у папы был в последний год – после твоей первой поездки в Дубай. Я раньше не замечала – вы же просто родители. А тут как-то бурно стало. Эти ваши взгляды, смешки, будто вы озорные школьники.

– Это все благодаря Ли Риану. Так получилось, что он будто вскрыл меня как залежалую банку консервов, и я вдохнула кислорода, и свободы, и счастья. Его внимание будоражило, мы гуляли и были на одной волне, понимали друг друга с полуслова. Я сопротивлялась и не позволила нам зайти слишком далеко. Поэтому когда я вернулась, решила напомнить папе, насколько давно у нас не было такого. Именно эту перемену ты и заметила. Я хотела максимально перенести чувства на семью, потому что никогда бы не ушла от твоего отца.

– Правда?

Я кивнула.

– Вы слишком мне дороги, чтобы я позволила первому встречному разбить наш союз, – я вновь обняла свою малышку и поцеловала. – Вызываю такси?

– Может, прогуляемся? Нам не очень далеко идти.

– А может и вправду прогуляться? – задумалась я. – Хорошо, как скажешь. Веди!

3-й год. Глава 17

3-й год. Глава 17

Через три месяца пришло сообщение: «Приезжай в Сеул».

Ни думая ни секунды, я написала Коллину Фостеру и взяла неделю. Он лишь попросил быть в доступе, и отпустил. Самолет нашелся уже на следующий день, и я собрала минимум вещей для краткой поездки. Обратный билет я пока не брала, потому что не знала, насколько задержусь.

В ответ я послала номер рейса и время прилета. Сообщение было прочитано, но никакой реакции не последовало. Я не обиделась, но руки задрожали в ужасном предчувствии. Он бы не позвал, если бы не был крайний случай. Боже, как я хотела сейчас мгновенно переместиться и обнять любимого. Но вместо этого пошла и обняла дочку. Она сама позвонила Жанне, чтобы перекантоваться у нее пару дней, пока я буду в отъезде. Жанна согласилась, и мы стали собирать Еву в гости.

Ночь я спала плохо, все никак не могла успокоить поток неприятных мыслей. Зато с утра с удовольствием вскочила с постели, разбудила дочку и вызвала ей такси. В школу написала, что несколько дней дочка будет отсутствовать, чтобы не обременять подругу еще и вождением на занятия. И Жанна, конечно, была благодарна. Скорей всего она уже придумала, чем они займутся. А мне было приятно, что они были на одной волне, и я могла спокойно их оставить.

В аэропорту меня встретил водитель с табличкой. Он разговаривал только по-корейски, так что я не поняла ни слова и просто пошла следом на парковку. Только спустя час поездки я подумала, что не поприветствовала город, как это было с Дубаем, и возможно родина Ли Риана не будет ко мне так добра. Но постаралась отбросить негативные мысли. Мне хватало, что внутренний голос бил тревогу о предстоящей встрече.

Мы ехали долго, и возможно выехали за границы города, потому что в окне мелькали частные дома. Надо сказать, шикарные коттеджи. Мы остановились у одного такого особняка. Я ожидала, что меня высадят на улице, но водитель открыл ворота. Он высадил меня у парадного входа, а машина с моим чемоданом скрылась в подземном гараже. Далее меня провели в гостиную, где находилось несколько человек. По виду один из них был врачом и что-то с горечью говорил Ли Риану, а тот бледный и уставший молча кивал на только ему понятные слова.

Я не оторвала взгляд от любимого профиля, пока мое внимание привлекло громкое возмущение. Я огляделась и только сейчас заметила пожилую женщину, сидящую на кожаном диване. Она молодилась и красила волосы, но седина пробивалась у корней, так что я легко догадалась, что смотрю на тещу Риана. Она была одета в черный юбочный костюм, который подчеркивал стройность ее фигуры. Весь ее вид говорил о горе, но глаза выдавали полное равнодушие и на лице читалось облегчение, эмоция, контрастировавшая с тяжелой атмосферой. Мать Джиа сначала с неприязнью осмотрела меня с головы до ног и позвала Ли Риана. Со стороны казалось, что она сделала распоряжение своему слуге. В несколько резких движений он смог повернуться ко мне, и в его глазах промелькнула обычная искра радости. Однако он лишь встал с места и низко поклонился.

– Спасибо, что приехала. Позволь мне сопроводить тебя до покоев хозяйки, – сказал он монотонно. Он ни полуулыбкой не показал, что был рад меня видеть. Это было совсем на него не похоже.

Я не понимала, какой хозяйки и что вообще здесь делала, но понадеялась, что когда мы скроемся из виду, Ли сможет хоть что-то объяснить. И решила поддержать официальный тон.

– Спасибо, – сказала я по-корейски и поклонилась.

Действительно, когда мы сделали поворот в другой коридор, я увидела, что он немного расслабился. На середине пути он остановился и прошептал:

– Джиа пожелала поговорить с тобой перед смертью. Врач сказал, что анализы ухудшаются и предупредил, чтобы мы успели попрощаться и сказать все, что хотели, чтобы потом не жалеть об утраченной возможности.

– Хорошо, я поговорю, – я попыталась взять его за руку, но он спрятал обе в карманах. Вот теперь мне стало по-настоящему страшно. Я почувствовала себя прокаженной и убрала руки, чтобы не нервировать его. – Куда?

Риан приоткрыл дверь и пригласил меня внутрь. Естественно, он со мной не вошел. Комната вкусно пахла пачули, ванилью и нотками лаванды, но запахи лекарств и смерти все равно пробивались в общий букет. Окна комнаты выходили на внутреннее патио и открывали красивый вид на небольшой садик. На кровати, отодвинув полупрозрачный палантин, сидела девушка и смотрела на ухоженный цветник. Она не дернулась от скрипа двери и не повернула голову, но заговорила на хорошем английском:

– Каждое движение причиняет боль, и мне уже сложно поворачиваться. Ты не могла бы подойти к свету, чтобы я тебя рассмотрела.

– Конечно.

Я обошла большую кровать и увидела мягкий стул, который будто ждал меня. Я решила сесть, чтобы оказаться на уровне глаз девушки. Страх мой ушел, когда я увидела лицо страдалицы. На нем не было отпечатка физической или душевной боли. Да, в глазах было отчаянное желание поскорее освободить бренное тело, но это совсем не отражалось в чертах лица.

Ее глаза метнулись в мою сторону и подробно рассмотрели. Так обычно мы чувствовали себя на медосмотре в школе, где противно лапали все части тела. После тщательного сканирования ее глаза вновь вперились в окно.

– Я думала, ты другая.

– Какая же?

– Легкомысленная, инфантильная, драматичная.

– О, я драматичная. Еще какая! Но почему легкомысленная?

– Потому что ты должна была быть полной противоположностью мне. Риан так говорил. Вот я и подумала, что ты должна быть поверхностной и ветренной. Тем более, отношения в командировке не говорили о тебе ничего хорошего.

– Это правда. Я до сих пор корю себя за такое поведение. Но какая же я по-твоему?

– Сильная, страстная, целеустремленная, а еще заботливая и верная. Последнее – это вывод из того факта, что ты приехала так быстро. Бросила все ради его спокойствия. Сейчас ты тоже изучаешь меня, потому что даже не спросила, зачем летела через полмира.

– Мы через столько прошли – нам не нужны причины. Если ему нужно, чтобы я приехала, значит, я еду. Он не попросил бы просто так. А когда найдет силы, он все объяснит. Я не против подождать.

– Похвально, столько доверия и любви. Но в твоих глазах есть оттенок смерти. Почему?

– Ты наблюдательна, – отметила я.

– Положение обязывает.

Лицо девушки никогда не меняло выражение, но я была уверена, что сейчас она шутила.

– Мы с мужем попали в аварию. Я выжила, а он – нет.

– Риан не говорил, что ты вдова.

– Он многое не говорит.

– Тоже верно. Но это хорошо, что ты вдова, ты поймешь, что делать, когда меня не станет.

– Знаешь, когда я пришла в себя после аварии, мне казалось, что я приношу всем только несчастье. Даже если не я направила руль, то могла своим поведением навлечь на нас кару свыше. «Ты не достойна его, и я у тебя его заберу!» – сказала я более низким голосом. – А потом все ждала, что получу второй удар за Ли, но он все не приходил и не приходил, и я перестала бояться.

– Несущая смерть, значит, – сказала Джиа вслух. – Как мы все-таки похожи. Но я изначально никого к себе не подпускала. И не сразу поняла, как получилось, что Риан подобрался так близко. Я все пыталась узнать, что же могло так сильно на него повлиять, но он так и не признался.

– Я всего лишь сказала ему правду. Ту правду, в которую верила тогда.

Джиа медленно подняла левую руку, нащупала стол с письменными принадлежностями и придвинула к себе. Минут пятнадцать она что-то выводила на бумаге, периодически чиркая и исправляя иероглифы. А я воспользовалась моментом и огляделась. Комната была обычной. Здесь не было гобеленов или дорогой мебели, как я ожидала изначально. Но внутренний дворик потрясал воображение. Кроме подстриженных кустов и красиво оформленных клумб, здесь начинала зацветать сакура.

– Знаешь, – скрипнуло колесо передвижного столика, и девушка заговорила, – одно время я думала, что действительно ему нравлюсь. Он появился на встречах клуба такой понурый, будто его снесло поездом. Он воскрешался, только когда начинал рассказывать о тебе – именно тогда у меня сложилось мнение о роковой блондинке, женщине-вамп, что подчиняла волю мужчин и бросала их.

Я усмехнулась, но она не обратила на меня внимания и продолжила.

– Я как никто знала, если смертельная болезнь поразила тебя, то поможет либо чудо, либо ничто. Риану вряд ли бы помогло, если бы я начала поносить тебя в наших разговорах, чтобы очернить твой образ в его глазах. Поэтому старалась лишь подчеркнуть, сколько он сделал после встречи с тобой, сколько песен написал и раздал знакомым артистам. Он на самом деле еще много чего написал, просто пока не готов показать это миру. Потом, почувствовав родственную душу, я открылась ему, что тоже люблю писать стихи. Он почитал и прочувствовал. Так мы и зацепились – показывали друг другу самое сокровенное и находили понимание и поддержку. И когда он плакал над моими стихами, потом успокаивался и уже с улыбкой говорил, что они прекрасны, я так надеялась, что он полюбил мою душу, и осталось совсем чуть-чуть, чтобы полюбил и тело.

– Это было жестоко, – безапелляционно вставила я.

– Да. Только когда меня хватил первый серьезный удар, я поняла, что мне осталось недолго, и если он влюбится, то я усугублю его травму, и он может не оправится никогда, – она остановилась.

Я слушала ее историю и тоже завороженная смотрела на молодую зелень сада, но сейчас повернулась к ней и увидела слезы. Ее голос при этом не дрогнул, но крик души обдал холодом. Я пересела и приобняла.

– Так не больно? – уточнила я, чтобы не причинять ей больше того, что она испытывала.

– Нет.

Я вытерла ей лицо салфеткой, которую нашла на тумбочке рядом с кроватью, и затихла, чтобы она смогла продолжить.

– Он заходил ко мне в больницу, и тогда я решилась рассказать ему, что все это время не пыталась спасти его, а только глубже заманивала в сети. Я плакала и прятала от стыда глаза, но он только поблагодарил меня за то, что какой бы ни была причина, я все же держала его наплаву. И поэтому он сделает мне сюрприз, когда я выйду из больницы. Я стала слушаться врачей, строго следовала диете и режиму, и быстро вернулась в строй. Он попросил моих родителей, чтобы именно он забрал меня из больницы. Но повез не домой, не сразу. Он повез меня в издательство, которое заинтересовалось моими стихами. Мы подписали договор, который юрист Ли Риана уже просмотрел и удивился, что условия были очень выгодные. И я подписала. Также издательство попросило высылать все, что я напишу за последние месяцы жизни. Эти коробки, – указала она пальцем в правый угол от нас, – это все для них. Попроси Ли Риана проследить, чтобы они попали в издательство.

– Конечно. Только ты пока не смей покидать его.

– Я ему больше не нужна. А он – единственное, что меня держит на этой земле.

Я хотела возразить «Нет! А как же мама! И друзья!», но она слишком страдала от болезни, чтобы заставлять ее мучаться дольше. И я погладила ее волосы.

– Теперь, когда я могу передать его судьбу в твои руки, я уйду спокойно. К сожалению, ему придется носить траур полгода, но потом вы сможете наконец быть вместе. Ты же дождешься его? – Я сделала вдох, чтобы ответить, но она опередила меня. – Конечно, дождешься. Что-то я глупость сказала.

Теперь и у меня лились слезы.

– Я бы с удовольствием смотрела на вашу прекрасную пару на экране. Вы так подходите друг другу – талантливые поэты, красивые, молодые, из одного мира, нашедшие друг друга. Но я встала между вами – и болезнь, да, но вдруг случилось бы то самое чудо? И вы были бы вместе. Ты бы родила ему детей и даже если бы ушла раньше него, оставила бы частичку себя в нем навсегда, и он бы смог жить ради детей дальше. Ради детей так просто жить. Я сама только за дочь и держусь.

Джиа усмехнулась.

– Я бы все отдала, чтобы хотя бы часть того, о чем ты говоришь, сбылось. Но моя роль в его жизни совсем другая. Вы скоро поймете этот дар.

– Не говори так! Ты не можешь сдаваться так рано! Ты еще можешь пойти на поправку. И у вас все будет хорошо. А что я могу ему дать? Я уничтожила мужа, сломала Риана – я действительно не должна ни к кому приближаться… У него, может, и получится пережить и продолжать, а вот я боюсь, что не смогу взять на себя такую ответственность.

– Ты теперь обязана. Я как узнала, что он вновь тебя встретил, поняла, что у меня другая роль в его жизни.

– Я жалею, что судьба свела нас с Ли три месяца назад. Получается, тебе стало хуже из-за меня. Если бы я не влезла между вами, то не довела бы тебя до полного изнеможения.

– Глупости, – перебила она меня и отринула от моих объятий, чтобы посмотреть в глаза. – Это был знак, что мне пора уходить. Теперь твоя очередь поддерживать в нем огонь творчества. «Мы ответственны за тех, кого приручили», – и ты должна полностью отдаться новой миссии – сделать Риана счастливым. Теперь только ты можешь это сделать. Да, в первый раз ты его чуть не сломала, но ведь ты сломала себя, правда? – я кивнула. – Значит, в ваших мирах должны были произойти эти изменения, чтобы вы поняли, что созданы друг для друга. И вообще общий статус «вдовы» и «вдовца» делает вас просто идеальной парой для прессы.

– Я тоже об этом подумала, – призналась я.

– Значит, ты уже идешь в нужном направлении. Позволь прошлому остаться в прошлом и с легкой душой иди в будущее – я заберу с собой все твои грехи, все твои страхи.

И после этих слов она накинулась на меня, будто не обнять хотела, а высосать без остатка. Ее объятья казались жесткими, костлявыми, кожа казалась искусственной, а оболочка совершенно пустой, и только сердце все также пылало чувствами, что согревали ее мрачные мысли, что приводили ее последние нервы в ужас.

Она расцепила руки.

– Позови сначала Ли Риана, а потом маму, пожалуйста. Тебе придется покинуть мой дом сразу, потому что мама не потерпит тебя, – и я вспомнила ненависть в глазах пожилой женщины. – Но не уезжай из страны пока – мне осталось совсем чуть-чуть, и я хочу, чтобы ты была рядом с ним, когда он начнет обвинять себя в том, к чему отношения не имеет. Я обо всем уже распорядилась. Еще три месяца назад. Но я должна была встретиться с тобой.

– Как жаль, что я не могу узнать тебя лучше. Ты была бы идеальной женой для него. Единственной достойной, к кому я бы не посмела ревновать, а только радоваться. Как жаль, что я не могу для тебя ничего сделать.

– Можешь! – и тут я ожидала фразы «сделай его счастливым» или «роди ему детей» или еще что-то в этом роде. Но она попросила помочь ей прилечь. – Чтобы ты знала, я ненавижу просить о помощи, и даже при сильных приступах не позволяю кому-то делать что-то за себя. Но ты полна заботы и с потерей мужа у тебя перекрыта часть чакры любви и заботы. Ты ведь чувствуешь стеснение в груди? – я удивилась и кивнула. – Я скажу Ли Риану, чтобы он сводил тебя к моему массажисту. Он откроет все каналы для восприятия космической энергии, энергии вселенной. Да ему и самому надо, но он все находит причины не ходить. Ты полна заботы, и мне хочется ее почувствовать, прежде чем она полностью перейдет Риан. – Я помогла ей прилечь и накрыла одеялом. – Это оказалось так хорошо – позволять людям заботиться о себе. Почему я раньше не позволяла им этого? – она усмехнулась. – Спасибо тебе за эти минуты. Я не зря ждала встречи с тобой. А теперь зови остальных.