Текст книги "До встречи в Дубае (СИ)"

Автор книги: Виктория Короткова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

И закрыла глаза.

Я вышла, совсем не чувствуя своего тела. Как в тумане прошла по коридору и не сразу вышла в нужно ответвление. Передо мной появился Ли Риан. Я не могла рассмотреть его эмоции, потому что сама еле держалась на ногах. Я показала ему на дверь и сказала: «Она тебя ждет». И продолжила путь. Я летела сюда, чтобы заключить в объятья любимого и подарить ему свою заботу, но сейчас мне казалось, что если я его обниму, то оставлю свой запах, Джиа учует его, и ей станет еще хуже. Я не могла так поступить с ним, не могла так поступить с ней, и с болью в сердце, с дрожащими от желания руками я повернула в гостиную.

На диване все в той же позе оставалась мать Джиа. Я поклонилась и сказала, что Ли Риан позовет ее к дочери. И направилась на выход. Шофер уже ждал меня с открытой дверью. И увез в какой-то отель. Он помог донести чемодан до ресепшен, где его перехватил молодой удалец. Когда мне выдали ключ от номера, тот повел меня к лифтам.

Я приняла душ – я чувствовала, что мне нужно смыть последние сутки, чтобы расслабиться и попытаться уснуть. А затем повалилась в кровать и, стараясь не думать, закрыла глаза. Лишь на секунду я вернулась в сознание, чтобы написать дочери, что долетела нормально и уже отдыхаю в отеле. Удивительно, но мне удалось мгновенно провалиться в сон. На приходящие сообщения я уже ответить не могла.

3-й год. Глава 18

3-й год. Глава 18

Джиа умерла в тот же вечер. Но я узнала об этом только на третий день, когда с самого утра ко мне в номер постучался водитель. Он протянул пакет, в котором оказалось черное платье, и сказал, что ждет меня внизу через пятнадцать минут. Я не стала спорить, накинула наряд и села. Рядом со мной на сидении лежал букет белых хризантем.

– У нас обычно красные гвоздики покупают, – сказала я вслух.

Водитель кивнул, но не ответил.

– Теперь вы перейдете к маме Джиа в услужение? – спросила я.

Он помотал головой.

– Нет? А куда же?

– В ближайшие два месяца я останусь в доме, если понадобится моя помощь, а потом буду искать новую работу. С мадам Пак я никогда работать не буду.

– Вы простите мне мое любопытство, но почему?

– К счастью, я обещал это самой Джиа, и это мой главный аргумент. Но я бы не хотел работать с женщиной, которая похоронила дочь давным-давно, а сейчас просто играет свою роль.

– Как больно это слышать. Джиа была сильной, но всем иногда хочется, чтобы самый близкий человек мог спрятать тебя на мгновение в объятьях от мира, от проблем…

Захотелось обнять дочь, и я послала ей смайлик, чтобы она об этом узнала. В ответ она прислала фото их с Жанной за работой. Сердце успокоилось, и я отложила телефон.

– Можно вас попросить? – неожиданно обратился ко мне шофер.

– Конечно!

– Не общайтесь с мистером Ли ближайшие сорок девять дней.

– Только сорок девять?

– Да. В память о Джиа. Сорок девять дней.

– Хорошо, конечно. Спасибо, что сказали. Но Джиа говорила про полгода.

– Это общий траур – столько у супруга не должно быть новых отношений. А строго, чтобы он провожал ушедшую жену, сорок девять дней.

– Поняла. Хорошо.

– Спасибо.

Дальше он, всегда угрюмый, разговорился и рассказал про традиции на похоронах. И я с удовольствием послушала, потому что крайне мало знала об этой древней культуре. Раньше на похороны могли надевать маски, чтобы отпугнуть злых духов от покойника, а потом в конце процессии их сжигали. Еще была традиция кидать в разрытую могилу платки, чтобы покойник забрал слезы живых. А еще что похороны длились уже три дня и все это время можно было подойти в похоронный центр, где мама Джиа разместила алтарь, и проститься с усопшей. Но почему-то было решено меня туда не звать. Однако на захоронение кремированной урны, где обычно присутствуют только самые близкие родственники и друзья, меня привезли.

Я в свою очередь поведала о наших традициях. Но все сходилось на том, что на третий день тело или прах опускали в землю и проходило сорок дней перед тем, как душа покидала мир живых.

Когда мы приехали, он напутствовал меня. Он предупредил, что мне лучше всего стоять в стороне. И только после ухода родственников возложить цветы. И обязательно съесть что-то с поминального стола, чтобы усопшая знала, кто приходил с ней проститься.

Я пыталась внушить себе, что пришла на похороны девушки, но глаза постоянно возвращались к Ли Риану. В черном классическом костюме он выглядел великолепно, хоть и показалось, что он сильно похудел за это время. Но больше всего меня поразила серебряная прядь, свисавшая с правой стороны челки. Сердце защемило, насколько тяжело он воспринял потерю. Это полностью поменяло его имидж. Я не могла отделаться от мысли, насколько новая прическа возбуждала меня.

За время молитв он ни разу не обернулся. Через время подъехала еще одна машина и из нее вышли знакомые лица. Участники TheNightSky и менеджер были в черных костюмах и с букетами белых цветов. Они поклонились мне и встали рядом, ожидая окончания церемонии. Затем мы поклонились маме и вдовцу усопшей, возложили цветы и помянули.

Я смотрела на чрезмерно пьющего Риана, и тревога не отпускала.

– Ребят, – обратилась я к его друзьям. Они подошли ближе. – Не оставляйте Риана, пожалуйста. У меня сердце разрывается, что в самый тяжелый период его жизни я не могу быть рядом с ним. Думаю, вы понимаете.

– Аврора, – сказал клавишник Сон Ханыль. – Ты не беспокойся. Мы не собирались бросать друга в беде. Мы уже договорились дежурить по очереди, чтобы он был под присмотром.

– Его родители тоже приезжают, так что они смогут приглядывать, – добавил басист Кан Минджун.

– Спасибо вам большое. Для меня очень много значит ваша дружба, – я протянула им свои визитки. – Обращайтесь в любой момент, если нужна будет помощь.

– Не волнуйся, время пролетит быстро, – вставил барабанщик Хван Доха.

– Для меня – скорей всего, для Ли – точно нет.

Я посмотрела в его сторону, он на повышенных тонах разговаривал со своей тещей. Казалось, он вот-вот сорвется и перепрыгнет стол и нападет на нее. Однако мой взгляд перехватил шофер и вовремя подошел, чтобы предотвратить драку. Риан резко отреагировал, когда почувствовал чужую хватку на своих плечах, но тут же успокоился, узнав верного слугу Джиа. А затем налил себе еще соджу и залпом выпил рюмку.

Шофер подошел ко мне, чтобы рассеять сомнения и пообещать отвезти его обратно в особняк. Там он должен будет провести следующие сорок девять дней, не оставляя дух жены в одиночестве. Но уже без матери. Ей в доме находиться было запрещено. Но не по традиции, а по завещанию.

– Какая жестокая у вас традиция – запирать живого человека с духом умершего. Риан и так не в себе, а полтора месяца в одиночестве просто уничтожат его, – я не заметила, как слезы потекли по щекам. – Одна надежда, что друзья и родные хоть немного смогут отвлечь его мысли.

Я посмотрела на корейцев с укором, будто они могли что-то изменить.

– Мне нужно отвезти вас в отель, – решился шофер. – Чтобы успеть вернуться за господином.

– Не беспокойтесь, – вступился Ханыль, – мы отвезем.

Я с благодарностью поклонилась, и мы решили потихоньку пробираться к машине. Риан увидел нас, кое-как вылез из-за стола и на шатающихся ногах подошел. Он принял соболезнования от друзей, а потом остановился передо мной. Он так сгорбился, что был почти моего роста. Он уже с трудом выговаривал слова, и взгляд его был затуманен, но он считал нужным высказаться:

– Заря моя, заря. Когда же ты перестанешь меня дразнить? Ты заигралась в свои командировочные игры.

Парни напряглись – я видела, как они встали ближе ко мне.

– Я уже ухожу.

– Ты всегда уходишь, – усмехнулся он. – Это все, что ты умеешь. Хоть раз бы осталась до конца!

– Я здесь! Я сейчас здесь! Ни смотря ни на что я готова остаться прямо сейчас. Нарушим все правила и будем вместе!

За спиной раздались возгласы удивления и неодобрения.

– У тебя нет совести – так издеваться над человеком. Ты прекрасно знаешь, что я не могу нарушить вековые традиции. Но тебе же плевать на других. Ты думаешь только о себе. Я слишком долго потакал твоим желаниям, забывая о себе.

– Ты не прав. Мы вместе этого хотели. Ты того и ждал, что моя семья развалиться, чтобы забрать себе осколки.

Я хотела сдержаться и позволить ему выговориться, но он не один хотел избавиться от тяжести внутри.

– Нет. Я чертовски прав! Потому что этими осколками ты разорвала мою жизнь в клочья. Посмотри до чего ты нас довела, – я опустила глаза, и он силой повернул мою голову в разные стороны. Его друзья обступили нас.

– Я вижу, что сделала тебе больно.

– Ха! Больно?! Дело даже не в том, чтоты сделала мне больно, а в том, чтоя сам захотел сделать себе больно. Ты уничтожила мою волю к жизни и радости. Я больше не хочу тебя видеть. Я и так потерял три года своей жизни, которые ты никогда не сможешь мне вернуть.

– Ты придумал себе сказку, а теперь обвиняешь меня в том, что я все испортила. Ну, прости, если разочаровала. Больше я тебя потревожу. Аньон! (пер. – Пока!)

Я шла вперед, не видя дороги, пока Минджун не взял меня под руку и не подвел к машине. Я смотрела в окно, и вспоминала, что город не принял меня, как собака ревновала к запаху другого животного. Во время небольших прогулок я теряла вещи, у меня падало мороженое, рвался пакет, я слишком часто спотыкалась и даже раз упала, я не попала в половину достопримечательностей, в которую хотела. Меня никто за человека здесь не воспринимал: Ли даже коснуться к себе не дал, а сейчас и вовсе выдал тираду; никто не подумал сообщить мне о смерти Джиа; меня не обслуживали на кассах, потому что я попадала в магазины, где никто не говорил на международном языке.

Здесь была гнетущая напряженная атмосфера. За эти несколько дней так и не выглянуло солнце, из-за влаги в воздухе дышалось тяжело, у меня прыгало давление и хотелось спать. Сейчас я была окончательно раздавлена. Мне хотелось уехать прямо сейчас, но рейсов на сегодня уже не было. Единственная удача постигла меня – ухватить последний билет на завтрашний рейс. Завтра я наконец покину неприветливую страну…

Пока слезы капали, четверо мужчин молчали, не смея вмешиваться.

– Ты же понимаешь, что Риан нес чушь? – попытался заговорить со мной менеджер О Сан-у. У него на кармане пиджака был прищеплен пропуск, так что я только сейчас узнала его имя. Теперь мне стало понятно, почему его звали «Менеджер Зеро».

Я подняла на него заплаканные глаза:

– Все равно больно. Ведь он не до конца неправ.

– Полная чушь. Возможно, он говорил это для других, чтобы никто не заподозрил раньше времени о ваших отношениях.

– Вы хотите сказать, что это была продуманная игра?

– Не знаю, но не могу полностью исключить этот вариант.

– Вряд ли. Он бы сказал.

– Не обязательно. Ведь ему нужна была естественная реакция.

– Я устала. Я так устала от этого города, от странных традиций, от неискренних слов. Все! Я купила билет и завтра уезжаю. Не говорю, что навсегда, но и не говорю, что вернусь.

Сан-у кивнул и тяжело вздохнул.

– Я много лет рядом с ним. Эти слова совсем на него не похожи.

– Но он и не терял еще никого. Смерть многое нам открывает в себе и заставляет провести переоценку ценностей.

– Он понимал, на что идет.

– Ой, не говорите глупостей! Я тоже думала, что знала, на что иду, когда забеременела. А потом роды и первые годы родительства доказали мне обратное. Ли тоже мог ожидать одного, а получил другой жизненный урок.

– Я верю в то, что у вас все будет хорошо. Однажды вы все объясните друг другу, и обида испариться.

– Спасибо за поддержку. Сразу видно, вы давно с людьми работаете.

Оставшееся время мы обсуждали вопрос, который давно меня мучал: Как воспримет общественность, если мы все-таки сойдемся. И менеджер очень подробно и с примерами рассказал, как он видит эту ситуацию, а также как он бы предложил компании вести политику. Я никогда не думала об этом с той стороны, и мне было интересно послушать знатока шоу-бизнеса.

Участники группы активно присоединились к беседе, и к концу поездки мы уже начали шутить. Было жаль прощаться с друзьями. Рядом с ними я впервые почувствовала тепло этого города. Когда я вышла, тучи разошлись, и путь до отеля лежал по солнечной дорожке. В голове вдруг возникло воспоминание: я ездила в Питер еще студенткой. Он встречал меня дождями, ветрами и открытыми мостами, на которые я постоянно опаздывала. Но стоило встретить будущего мужа, и Питер показал свою парадную сторону. Сеулу тоже надо дать второй шанс.

Утром я чуть не проспала. Не в силах собираться или даже идти в душ, я сразу легла и уснула – эмоции забрали всю энергии, и мне срочно понадобилась подзарядка. Также я не поставила будильник, чтобы выспаться, и проснулась за полчаса до выхода. А потому носилась по номеру, собирая вещи и перепроверяя документы. Дольше всего я раздумывала над черным платьем – это был подарок? С одной стороны, я редко носила черное, с другой – может пригодиться, и бросила в кучу.

Телефон с ночи стоял на беззвучном режиме, и я не обращала на него внимание вплоть до приземления в Дубае. На выходе я достала гаджет из сумки, чтобы вызвать такси и увидела десять пропущенных от Ли. Я не стала перезванивать, стерла из журнала звонков, и села в машину. И лишь тогда заметила сообщение от него. Однако его я тоже не стала читать. Осадок от нашей последней встречи вызывал у меня чувство неприязни. Сейчас я бы не смогла адекватно отреагировать на его слова.

Когда я рассказывала дочке, она слушала с выпученными глазами. Таких историй она еще не читала в своих книжках. Ужас этого мира пугал и завораживал одновременно. А потом она подошла и обняла.

– Мам, как ты все это выдерживаешь?

– Просто. Я знаю конечную цель. После смерти твоего отца я взяла себя в руки, потому что не имела права расклеиваться и должна была помочь тебе в самом трудном периоде жизни. А сейчас… Мне и самой нужно время. Я пока не могу радоваться или грустить по-настоящему. Что бы ни произошло, я еще не отошла от одного потрясения, а потом этот переезд. Когда я здесь, мне кажется, что Вадим еще жив, стоит мне вернуться, он встретит меня в аэропорту. И нахождение рядом с Рианом для меня все еще табу, все еще запретная радость. А потом его поведение на похоронах…

– И как же быть?

– Я не знаю. Пусть время расставит все по местам. Я никогда не торопилась жить. Не собираюсь и сейчас. Я не хочу ничего начинать, потому что есть возможность, – я должна почувствовать желание.

– А что если я могу помочь?

– Я с удовольствием приму твою помощь. У тебя есть план?

– Я прочитала в интернете, что если говорить о чем-то, то это выходит из тебя и внутри не остается ничего. То есть когда ты держись все в себе, то это концентрируется и в конце концов ты взорвешься, эмоционально или физически. Но если ты будешь говорить об этом, то в конце концов эмоции уйдут и останется только память.

– Как ты стала у меня такой умницей?

– Вся в вас!

– Правильно, в нас. Никогда не забывай, что в тебе часть меня и часть отца.

И я заплакала. А потом заговорила. И пусть я устала после перелета и еще больше от постоянных испытаний, но близость дочки придавала сил. А она слушала, внимательно и чутко. Она вернулась на место, когда я успокоилась, а потом и вовсе предложила перейти в комнату на диван, потому что даже самые мягкие кресла не давали удобства надолго.

Я говорила, а она спрашивала, удивлялась, комментировала, шутила, и тоже вспоминала. Я с удовольствием слушала о себе со стороны, потому что папа и мама для нее были понятия мало разделимые. И радовалась, что смогла привить ей правильные ценности, что союз двоих – это всегда взаимопомощь, уважение, стремление навстречу и, конечно, любовь. Никуда без обоюдного чувства, склеивающего все шероховатости. Никуда без желания быть вместе, иначе каждый брошенный носок или непомытая вилка начинают строить невидимую стену, а рождение детей и вовсе может разрушить непрочную связь.

Так она и заснула, положив голову на бедро. Я гладила ее волосы и вспоминала времена до нее. И вдруг теплые картины прошлого омрачились осознанием, что в отношениях мы с Вадимом не были равными. С течением времени я стала копировать поведение мужа. Поэтому спустя столько лет смогла аккуратно впихнуть свой темперамент в золотую клетку и позволить домашней и рабочей рутине полностью себя поглотить. И потерять интерес к жизни за этими рамками.

Но какой же я была в детстве? Что мне больше нравилось сидеть и мастерить или гулять на площадке? Это именно я всегда тащила маму на улицу в любую погоду и бегала-прыгала, пока не оставалось сил, или мама силой не утаскивала в тепло. Мои штаны и куртка всегда были грязными, за что я часто получала от родителей. Однажды я посмотрела передачу про природу, и меня потянуло путешествовать. Я была лучшей по географии, ОБЖ, старалась подтянуть историю и обожала английский и физкультуру. На всякий случай химия, биология и физика тоже вошли в сферу моих интересов, потому что понимание смежных наук в незнакомых местах могли неожиданно пригодиться.

В институт я пошла на международные отношения, чтобы максимально охватить особенности культур и отношений, а также открыть себе работу в любой точке мира. Но я встретила Вадима, и рядом с ним хотелось сложить крылья и следовать совершенно другим повелениям. Практику на последнем курсе нам всем обеспечили, однако от работы в международной компании я отказалась, чтобы остаться рядом с ним. Тогда мне казалось это правильным выбором. Зачем куда-то лететь, если протяни руку – и вот она жизнь.

К моему ужасу, Вадим заметил меня не сразу. И только я пожалела, что отказала большому шансу в своей жизни, снова встретила его на одной из вечеринок знакомых. Он сам подошел и весь вечер красиво обхаживал. Как я не старалась, к концу мероприятия я была безвозвратно влюблена. Если раньше меня просто восхищал его ум и умение вести за собой, то теперь без его шуток я не представляла себе ни один день. Поэтому когда он предложил съехаться, я не сомневалась ни минуты.

Вот только Ли Риан сломал эту клетку, выпустив мои эмоции на прогулку. И им понравилось быть свободными. Им понравилось быть нужными. Мне понравилось быть эмоциональной. Во мне проснулось то самое забитое и спрятанное желание увидеть весь мир. И сейчас в стране, в городе, где встречались разные народы и национальности, я чувствовала себя в своей тарелке. Неужели все оказалось так просто? Этот город не принадлежал только нам с Ли, он принадлежал всему миру и именно это и разорвало старые оболочки, чтобы выпустить на волю пыльный образ девочки-мечтательницы.

Мы с городом были на одной волне. Именно это подсказывало мне тело, сейчас вибрировавшее с безжалостным солнцем в унисон. Именно поэтому я заметила Ли Риана на том концерте. Именно поэтому открылась ему. Именно поэтому впустила в свою жизнь. Ведь я почувствовала в нем родную душу. Он по работе много разъезжал, и мне вновь захотелось стать частью именно этого процесса, а не запираться в офисе и прятаться за стопками бумаг.

Ли Риан. Всего день прошел, но будто целая вечность. Я достала телефон и открыла его сообщения. За это время их скопилось большое количество, так что я приступила к чтению.

«Почему не отвечаешь на звонки?»

«Ты еще в Сеуле?»

«Я не помню вчерашний день. Помню поминальную службу, а дальше темное пятно».

«Как ты? Мы увидимся?»

«Парни говорят, я должен перед тобой извиниться. А я совершенно не помню за что».

«О боже, мне скинули видео. Я такой идиот!!!»

«Ты имеешь полное право игнорировать меня. Я это заслужил».

«Это не оправдывает меня, но я просто хочу сказать, что устал, вымотался, да и к тому же перебрал».

«Ничто из того, что я говорил не является правдой. Ты же это знаешь?»

«Я вообще не понимаю, откуда взялись эти слова. Я готовился сказать совсем другое».

«Надеюсь, ты поймешь и сможешь простить».

«Я идиот».

«Прости».

«Я люблю тебя».

«Прости».

«Я подожду тебя здесь».

«Я обязательно тебя дождусь!»

Дальше монолог обрывался в ожидании моего ответа. Я не почувствовала злости и решила ответить, и реплика быстро пришла в голову:

– Через сорок девять дней. Не раньше.

Спустя несколько секунд он прислал смайлик, что понял. И мне показалось, что в этом ответе было много облегчения – я не бросала его, я чтила традиции. В ответ на мои догадки он прислал корейское сердце, скрещенные пальцы, и я не смогла не ответить тем же.

3-й год. Глава 19. Часть 1

3-й год. Глава 19. Часть 1

Ли Риан с чемоданом стоял на пороге.

– Неужели сорок девять дней закончились? – выдохнула я.

К двери я подошла не в самом хорошем настроении. Я всего-то хотела выспаться и отдохнуть в свой выходной. Дочка отпросилась ночевать к подруге, откуда присылала фотографии пижамной вечеринки. Я наслаждалась тишиной и покоем одиночества, поэтому очень удивилась звонку в дверь. Кто же мог подумать, что вместо непрошенного гостя, будет самый лучший подарок? Шок отошел быстро – легким движением я пригласила его внутрь.

– Да. Долгие-долгие дни без тебя закончились, – сказал он, нервно улыбаясь.

Он отпустил ручку чемодана, скинул обувь и подошел ко мне. Он обнял меня, как никогда не обнимал. Но за последние месяцы его тело сильно изменилось. Он осунулся, истончился, высушился. Его объятья стали более грубыми и костлявыми. У меня навернулись слезы, до чего его довела жизнь. Мне надо обязательно постараться вернуть ему былой оптимизм.

На миг его колени дрогнули, и я испугалась, что он теряет сознание. Я отстранилась и посмотрела на него. Он продолжал крепко держать меня за плечи. Он улыбался сквозь слезы, и я поняла, что не физически он был слаб. Его душа вдали от моей теряла энергию, и горела крошечным огоньком. И сейчас просто выходило напряжение всех этих дней.

Я взяла его за руку и повела в гостиную. Усадила на диван, поставила чайник и стала шуршать пакетами и скрипеть дверцами в поисках заварки. Вода быстро закипела и вскоре чай уже окрашивал горячие струи в красновато-черные оттенки.

– Ты есть хочешь? – он помотал головой, и я приготовила лишь чашки.

Наконец я могла с любовью рассмотреть вымотанного друга. Он выглядел старше, в его глазах читалась мудрость. Серебряная челка, которую я заметила на погребении Джиа, теперь скрывалась среди других мелированных прядей. Новый имидж ему настолько шел, что я не могла отвести глаз. Меня привлекало все – новые морщинки, признаки зрелости, – но я все еще не смела его поцеловать. Казалось, я испорчу этот прекрасный момент воссоединения.

Я разлила заварку по чашкам и протянула Риану. Так многое хотелось сказать, но я не понимала, с чего начать. Спросить, где он жил это время? Спросить, чем он занимался? Спросить, насколько он приехал и что собирается делать? Сказать, что я скучала? Сказать, что зачеркивала дни на календаре? Но у меня вырвалось:

– Ужасно выглядишь.

– Спасибо, я всегда могу рассчитывать, что услышу от тебя только правду.

Он отставил кружку, и я притянула его к себе. Нет, не для поцелуя. Я положила его голову себе на ключицу и нежно обняла, как провинившегося ребенка.

– Не хочу говорить, – призналась я. – Хочу просто обнимать тебя.

Я облокотилась на боковую спинку, подложив под голову декоративную подушку. Риан закинул ноги на диван и подогнул в коленях, чтобы поместиться. Его руки оказались в районе моей талии и аккуратно ее обвили. Я слышала его ровное дыхание и чувствовала жар его тела, – только сейчас я осознала, насколько мне его не хватало. Просто иметь возможность поболтать с ним о буднях, увидеть вживую его улыбку, почувствовать его прикосновения. И все это свалилось на меня праздничным конфетти в единственный день, когда я планировала ничего не делать. Так лениться, мне нравилось еще больше.

Наверное, мы уснули, потому что когда я открыла глаза и потянулась за чаем – он уже остыл. Ли тоже сел прямо и потер лицо ладонями.

– Сбылась моя мечта, – довольно заявил он.

– Какая? – поинтересовалась я.

– Засыпать и просыпаться рядом с тобой.

Я рассмеялась.

– Я скучал по твоему смеху.

Он сказал это радостно, но эмоции вновь подошли комом к горлу. Я поняла, что если он выдавит из себя хоть слово, то снова заплачет, потому старается сдержаться.

– Знаешь, а я не скучала, – дерзко выдала я. И дождалась, пока на его лице появится тень обиды. – Да, мне было чем заняться! – я задумалась, вспоминая, куда я могла положить нужную вещь. – И даже покажу тебе чем.

Я сбегала в свою комнату и вскоре вернулась с картиной в руках. На квадрате пятьдесят на пятьдесят сантиметров был его портрет. Мне понравилась арт-терапия с Жанной и портрет покойного мужа, что я решила продолжить рисовать. Мне приходили разные образы, но чаще всего я рисовала того, кого мне не хватало больше всего. Эта картина мне удалась лучше остальных, поэтому я ее забрала с собой. Другие эскизы Жанна категорически отказалась отдавать и выставила в галерее своих учеников. За последний месяц ее занятия набирали обороты, и я шутила, что это именно мои картины приманили людей.

Да, это была моя лучшая попытка, но я нервничала, когда передавала ее в руки своего вдохновителя. Это был мой взгляд на него со стороны, и я не знала, насколько ему понравится.

– Уа-а. Какая красота! – он взял в руки холст и с милой улыбкой рассматривал каждый мазок. – Интересный стиль! Чем ты рисовала?

Я хитро улыбнулась и села рядом.

– Пальцами.

Он открыл рот и посмотрел на меня, а потом вернул взгляд к картине. Он провел пальцами по линиям, чтобы почувствовать неровности краски.

– Это потрясающе. У тебя золотые руки! Можно я его заберу себе?

– Конечно. Хотя этот портрет мне нравится больше всех. Ну ладно в ближайшие месяцы соберусь и нарисую себе еще один.

– «В ближайшие месяцы»? О чем ты? – удивился он.

– Ты же не думал, что я не заставлю тебя отбывать весь срок траура? – пояснила я.

– Полгода? Ты с ума сошла! Никто в современной Корее уже так не делает.

Я строго на него посмотрела.

– Мне найти этих людей, чтобы доказать тебе обратное?

Он сник и тихо произнес:

– Не понимаю, зачем нам так долго ждать?

Я смягчилась и положила руку на плечо.

– Для видимости! Ты должен соблюсти все правила. Ты знаешь, что с тобой сделают, если догадаются, что брак был заведомо провальным? Тебя разорвут на кусочки – а уж эти ваши несознательные девочки умеют подпортить жизнь. Поэтому прежде чем ты покажешь им меня, ты втиснешь все в рамки приличия.

– А я буду тебя ждать здесь. Время пролетит быстро – ты даже не заметишь. Кстати! Там и Рождество рядом.

– О, Рождество – наше золотое время.

– Наше любимое время, – подтвердила я. – Время счастья.

– Скорей бы, – он наклонился в мою сторону и поцеловал.

Под жаром его поцелуев я тысячу раз спросила себя, почему этого не произошло раньше. Почему мы так долго ждали близости, а не накинулись друг на друга на пороге? Признаю, что у меня был осадок от нашей последней встречи, да и было утро – я еще не успела толком проснуться. Но что остановило его? Неприятные мысли хлынули в голову, и мне было не справиться с их потоком. Я отстранилась и нехотя открыла глаза:

– Почему ты осмелел только сейчас?

Он опять застонал, а потом и вовсе вскочил с дивана.

– Да потому что! Я не знал, примешь ли ты меня вообще.

– Почему я не должна была тебя впускать?

– Может, потому что ты уже нашла кого-то другого. Я же вижу, какая ты: яркая, сильная, мудрая. А здесь столько богатых одиноких людей, что я удивляюсь, что ты еще не завалена подарками.

Я не сдержалась и посмеялась над его праведным гневом.

– Хочешь знать мой секрет?

Он кивнул.

– Я надеваю обручальное кольцо. Самые близкие знают, что это обман. А остальные видят лишь то, что я замужем, и мгновенно теряют интерес, – я подмигнула. Но потом радость сошла с лица. – Ты ведь, знаешь, что значит потерять дорогого человека. Представь, как мне больно было смотреть на других мужчин. Ты – другое дело. Ты из прошлого, ты давно стал частью меня. Но новым знакомым я всегда сразу показывала границы дозволенного. Мне даже пришлось ходить на терапию, чтобы как-то прийти в себя. От того я пошла на танцы, на рисование, меня лечили расслабляющими массажами и вибрирующими звуками. Я провела огромную работу над собой, чтобы просто смотреть на окружающих меня мужчин. А ты говоришь, чтобы я кому-то что-то обещала? Категорически нет. Ты исключение.

Я разнервничалась. Раскрывая душу, я почувствовала, как наливаются слезы и дрожат руки. Мне захотелось вина. Я порылась в шкафах и нашла бутылку красного.

– Ты будешь?

– Нет, спасибо, я напился за эти два месяца.

– Оу, точно. Прости. Я тогда тоже не буду.

Я поставила все обратно и наполнила тарелку финиками. Лакомство пришлось Ли по вкусу, а мне удалось немного расслабиться.

– Я уже не помню времена, когда не было тебя, – разоткровенничался он после долгой паузы. – Очень хочется скорее забыть этот кошмар и прошлую жизнь и начать просто жить. Только сейчас я понимаю, как много не хватало в моей жизни. Влюбленности помогали испытывать обновление чувств и снова писать песни о любви. Но наши отношения просто переворачивают все с ног на голову. Старые слова обретают новый смысл, и мне хочется переписать половину песен, оставив лишь настоящее чувство.

– Ты как всегда строг к себе. Ты можешь только увидеть собственный путь, но не должен его осуждать.

– Почему?

– Потому что именно он привел тебя ко мне, – сказала я и поцеловала его в лоб. – Именно он привел меня к тебе. Все твои песни мгновенно западали в душу, и твоя улыбка заставляла сердце биться чаще. Так что можешь думать что угодно, но при мне о себе ты можешь говорить только положительное. Иначе ты выставляешь мой выбор мужчины в нелестном свете.

– Ха-ха! Вот это ты закрутила. Теперь я и вправду не смогу ничего плохого сказать, потому что обижу тебя, хотя буду метить в себя.

Я подмигнула и вернулась в объятья. Больше не хотелось говорить, только чувствовать его рядом, быть частью его. И все же он не выдержал тишины:

– Что нам делать дальше?

– План простой: найти друг для друга время и пространство, – отреагировала я.

– А нам это удастся?

– Конечно! Нам еще и не такое удавалось.

– Это точно! – подмигнул Ли Риан.

Он взял мою руку и поцеловал, а затем не отпустил. Как не отпустил меня в самую первую встречу. Как не отпустил возможность завоевать и соблазнить меня любыми средствами. Как не отпустил мысли обо мне в другие месяцы года, когда мы не были рядом. Как не отпустил желание прожить оставшуюся жизнь вместе.

Я понимала, что у него есть всего несколько дней, что он потом надолго уедет в тур и писать новые песни, сниматься в клипах и раздавать интервью. Но разлука теперь не казалась непримиримой, не казалась убийственно тяжело, когда приходилось вырезать из сердца чувства и воспоминания, чтобы жить нормальной жизнью. Потому что теперь все изменилось навсегда. Мое сердце освободилось от тяжелого прошлого, крылья были снова расправлены, и у меня была поддержка самого главного человека – дочери.