Текст книги "До встречи в Дубае (СИ)"

Автор книги: Виктория Короткова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

В субботу мы с Евой летели к Жанне. Пока дочка спрашивала у моей подруги, как идут дела, я бросила все вещи, куда попало, и побежала в кладовку. Выбрала самый большой холст и пошла в мастерскую. Мольберт с кистями и водой был приготовлен, и я крикнула «спасибо», хотя мне было все равно, услышат ли меня. Вчера я испытала столько светлых чувств, что сегодня с пробуждением поняла, что хочу нарисовать. После прошлого раза я не думала, что вернусь сюда как художница, но сегодня мне нужно было снова вспомнить.

Я отставила кисти – они мне не понадобятся. Сначала я опустила один палец в синюю краску и провела им линию. Краски хватило ненамного, и я опустила снова. Линия удлинялась и виляла, пока не вышла за рамки холста и оборвалась. Я вернулась к началу и уже макнула всю руку. Теперь я наносила отрывистые мазки. Холст постепенно покрывался синей краской. Я немного промахнулась, и на картине добавились розовые оттенки. Однако мне понравилось, как получилось, и следующую ошибку я совершила намерено. Левая рука теперь была в белой краске. Я отставила все яркие оттенки, чтобы они не испортили мое видение – только нежность, только самые теплые и мягкие оттенки.

Я потеряла счет времени. Краска смешивалась со слезами. Менялись тени и иногда я переставляла мольберт, чтобы не потерять правильное освещение. Для меня был важен каждый сантиметр, и я скрупулезно работала, пока не добивалась желаемого. Душа попросила красного, и я нанесла несколько штрихов. Еще несколько движений, чтобы сделать их частью общего образа. Смешала желтый с белым, чтобы сделать отблески в нужных местах. Черные точки зрачков. Красные губы. Голубые глаза. Коричнево-розовые брови. Ямочки, которые передались Еве. И родинка под левым глазом.

Как я могла подумать, что смогу забыть хоть одну линию на его лице, хоть одну морщинку или мимическую складочку. Нет, они в сердце навсегда. Я вытерла руки тряпкой, затем вытерла мокрые щеки и улыбнулась. Теперь я по-настоящему успокоилась. Спасибо тебе, Вадим, за лучшие годы моей жизни.

Я стояла перед своей картиной и чувствовала, как жизнь вновь затекает в опустошенное тело. Душа заполнилась теплом, кровь забурлила новой жаждой, чувства обострились. Наконец серые тона раскрасились в яркие цвета. И я могу идти дальше.

– Подпиши, – услышала я за спиной.

– Точно!

Впервые за день я взяла кисточку, опустила в черную краску и нарисовала половинку солнца как символ зари, и написала свое имя. Я обернулась – Ева прикрыла рот руками и плакала, Жанна тоже не скрывала слез.

– Авророчка, ты… это… сколько нежности… сколько любви… у меня нет слов…

Я подошла к дочери и обняла. У меня слезы закончились, поэтому я улыбалась.

– Мам… – ей было трудно говорить.

– Все будет хорошо. Мы с тобой справимся. Теперь я точно это знаю.

– Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю.

Хип-хоп раскачал мое одеревенелое тело. Я танцевала в совокупности уже четыре часа, но именно качевый ритм раскрепостил меня. Пришлось немного поскрипеть мозгами, чтобы соединить ассиметричные движения рук и ног. И да, сначала они казались легкими, но в совокупности пришлось попотеть, чтобы успеть под музыку. Это было действительно весело.

Хаус – это тот же хип-хоп – даже преподаватель был тот же – только меньше прыжковых элементов и больше работы корпуса, джекинг. Мы танцевали под быструю электронную музыку с выраженным ритмом, чтобы заставить тело сбросить накопившийся стресс. Приятно было находиться в компании таких же взрослых, как я, и мне удалось действительно отпустить себя и максимально раскачать грув («groove» – пер. Кач).

Я взяла контемпорари, чтобы заполнить последний свободный день. Но я по большей части смотрела и позорилась, потому что моя растяжка и изящность были на низком уровне по сравнению с другими. Зато я встала в заднем ряду и просто подвигалась в своем умении.

И только я готова была разочароваться в танцах, как пошла на вакинг (waacking). Я честно была готова уже записаться на хип-хоп, чтобы растрясти старческий песок. Но неожиданно обрела нечто большее, чем просто танец. Меня покорили слова преподавателя:

– Хип-хоп – это соревнование, кто круче, а в вакинге все крутые. Хип-хоп – это часто демонстрация уверенности и дерзости, а вакинг – это позитив, легкость и взаимодействие с музыкой. Здесь нет конкуренции, здесь есть индивидуальность. Чем быстрее вы отпустите себя и раскроетесь, тем быстрее вы начнете круто танцевать. Есть базовые движения, которые вы можете подделать под себя, и это не будет ошибкой – это будет вашей изюминкой. Но для начала нужно поставить технику.

И мы начали с базы. Народу было всего несколько человек, так что это не казалось групповым занятием. Я ощущала, что за мной пристально наблюдают, но не чтобы посмеяться над неуклюжими попытками, а чтобы понять, что именно у меня не получается и помочь стать лучше. Мне понравились плавные движения, которые заставили меня вспомнить, что кроме того, что я живой человек, и иногда мне надо расслабляться, я еще и женщина, утонченная, грациозная, изящная, пластичная, нежная и яркая.

Нет, у меня получилось не все, но мне впервые хотелось преуспеть. Я распрямляла плечи, тянула руки, растопыривала пальцы, работала бедрами, вышагивала ногами. И все вместе это уже казалось невыполнимой задачей, но я вновь и вновь повторяла медленно, чтобы потом ускорится и присоединиться к общему танцу. Именно общему – не просто набор движений, а часть танца, часть группы, часть песни, часть ритма! Я почувствовала себя нужной. И что меня больше всего покорило, что преподаватель подошла после занятия и не только похвалила мои жалкие потуги, но попросила присоединиться к их небольшой, вечно меняющейся, но очень веселой компании. И я не отказала.

Когда Оливия увидела мое имя в списках учениц, она позвонила и долго кричала что-то на высоких тонах. Мне кажется, она даже не поняла, что говорила не по-английски. Но я смеялась вместе с ней, и было очень приятно разделить эту маленькую победу вместе с подругой. Я чувствовала, что осколки моей жизни потихоньку склеивались.

И тем больше я ждала четвертый сеанс звукотерапии. И очень ждала встречи с Вадимом. Но он не пришел. Не было ни намека на воспоминания, на его очертания, ни капли любви. Медитация проходила ровно – я чувствовала покой и умиротворение. Приятные образы сменялись, и все они вызывали только положительные эмоции.

Я была совсем одна, но это не расстраивало меня. Наоборот, я чувствовала, что в кое-то веке сердце зажило и душа зашила рваные куски. Гонг вернул меня в реальность, и я расстроилась, что со мной во время медитации ничего не произошло. Ишани все равно попросила проговорить все, что я запомнила.

– Стоп, – остановила она меня. – А что за мелодия, вы говорите?

– Я не знаю, ни слова, ни название группы не приходит на ум. Просто заело, наверное. Может, услышала по дороге где-то, вот она и застряла.

– Интересно, интересно. Но вы все равно последите, вдруг эта песня что-то значит для вас. Может, она играла на вашей свадьбе или на первом свидании, может, в аэропорту, когда вы расставались или по радио, когда вы вновь встретились после командировки. Понимаю, задача не из простых. Но вселенная говорит с нами на разных языках, и сейчас она обращает ваше внимание на эту песню.

Я натянуто улыбнулась, посчитав этот комментарий слишком эзотеричным для меня. Хотя должна была догадаться, что Дубай никогда не переставал говорить со мной, просто я не всегда слышала его в хаосе собственных мыслей. Вот и сейчас я проигнорировала сообщение для меня и быстро нашла причину, чтобы улизнуть. К сожалению, это также значило, что мне придется остаться без массажа.

Мелодия привязалась настолько, что я успела ее выучить и тут же узнала по отзвукам из наушников дочери. Я пила жасминовый чай на кухне, мечтая о пятничном массаже, когда дочка зашла за яблоком. Пока она выбирала, какое помыть, красное или зеленое, мои уши мгновенно уловили знакомые ноты. Сначала я не поняла, почему сердце забилось чаще, а потом осознала, что слышу ту самую мелодию.

Я подошла к дочке и попросила наушники. Она удивилась, но протянула гаджет. Она отмотала на начало, и я услышала трек полностью. Первые же ноты разорвали меня на части. Еще не услышав голос, я узнала группу. Настроение, нюансы, гитарные рифы были настолько характерными, что невозможно было спутать их с кем-то другим.

Это была новая песня The Night Sky. И она пришла ко мне в медитации. И Ишани сказала обратить на нее внимание. Она бы порадовалась сейчас, узнав, что я последовала ее совету и обратила внимание. Я смеялась и плакала, испугав дочку, которая села напротив и положила яблоко на стол. Она с ужасом наблюдала, как быстро меняются мои эмоции, но не смела спросить, что со мной происходило, пока играла песня. Да я бы и не смогла ответить ей, потому что сама не понимала. Но мне стало чрезвычайно интересно, куда заведет меня эта мелодия.

3-й год. Глава 16. Часть 1

3-й год. Глава 16. Часть 1

Настало мое любимое время – арабская зима. Температура постепенно снижалась до комфортной. Мы с дочкой чаще бывали на пляжах и гуляли по центру не только вечерами. Жанна вытаскивала нас на пленэры, а Оливия устраивала уличные танцы от школы. При этом город постепенно наряжался в праздничные украшения к католическому Рождеству. Ясмина по сложившейся традиции устроила званный обед, на котором Юля представила линейку новых десертов. Личный повар четы Сувейди приготовил отменную индейку и гарниры к ней. А потом мы купались в бассейне и пили коктейли до ночи.

На новый год дочка подарила мне конверт с билетами на концерт. Однако открывать его она мне запретила, чтобы сохранить интригу до последнего. В назначенный день она без стука вошла в мою спальню и открыла шкаф. Долго двигала вешалки и откладывала наряды. Вытащив зеленое платье, она протянула мне.

– Нужно надеть вот это.

С этим платьем было связано слишком много. Я много работала над своим психологическим состоянием, но к этому образу я еще не была готова. Почему я вообще его не выкинула? Дочка нахмурилась и вернулась к шкафу. После долгих раздумий Ева остановилась на красном платье. И в этот раз я не стала спорить. Только обещала себе надеть удобные туфли, к счастью, дочка не настаивала на каблуках. Сама она оделась в свободные джинсы и огромную футболку с принтом своей любимой группы. The Night Sky. Я ничего не сказала, но сердце дрогнуло.

У Евы впервые была возможность посмотреть на прибывающие на саундчек группы, и мы пришли рано. Ева потащила меня к огороженному входу, куда вскоре стали стекаться массы молодых девушек. Дочка так радовалась, что мы смогли встать близко к забору. И достала пачку плакатов и маркер для автографов. Глаза ее горели, а я радовалась, что она вновь впустила меня в свой внутренний мир и сделала частью увлечения корейской музыкой. Когда-нибудь она вырастет, и мы будем с улыбкой вспоминать эти моменты.

Я оглянулась – у всех были разные атрибуты, и не было понятно, к какому фандому они принадлежали. Наконец у дочки развязался язык, и она рассказала, что это фестиваль корейской музыки. Будет выступать семь разных групп и у каждой будет около получаса выступления. А хедлайнерам дадут час.

Вскоре по одному стали приезжать автобусы, из которых под дружные крики выходили молодые айдолы. Девчонки визжали так, что спустя несколько минут я уже оглохла. Я даже надела наушники, чтобы как-то снизить уровень шума. Когда начали мелькать знакомые лица, даже меня охватило волнение и предвкушение. Дочка кричала фразы по-корейски, которые выучила в интернете и протягивала плакаты. Возможно, у нас действительно было удачное расположение, а может влияла славянская внешность, но к дочери подходили все. И с каждой новой подписью я становилась немного счастливее, наблюдая, как Ева светилась. Сначала она робко улыбалась и дрожащими руками подавала фотографии, но потом осмелела. Ее мечта увидеть звезд вблизи сбывалась, и я мысленно благодарила Дубай за это.

А потом я увидела их. Моих айдолов. Моего айдола. Ли Риан первым вышел из автобуса и, ожидая остальных, потянулся. Солнце обласкало его лицо, которое он не прятал ни за очками, ни под кепкой. Его бледная кожа блестела под бронзовыми лучами. Темная футболка с принтом гитары сидела по фигуре, и я заметила, что он немного схуднул. Он как-то говорил мне, что ему не нравится краситься, поэтому и сейчас волосы были в своем натуральном цвете. Я почувствовала, что улыбаюсь. Сердце не побежало навстречу ему, а наполнилось спокойствием и радостью, будто обрело то, что давно желало. И тут у меня закрались смутные догадки. Я повернулась к Еве и вопросительно посмотрела ей в глаза.

– Мы ведь из-за них здесь?

Она виновато кивнула.

– Почему? Из-за той песни, что я напевала?

Дочка помотала головой. Она заглянула через плечо, чтобы убедиться, что группа еще собирается, и у нее есть время рассказать. Она убрала автографы в рюкзак и достала вырванный лист из журнала, для сохранности вложенный в папку-файл. Она протянула мне, и я уставилась на фото из какой-то корейской статьи. Я даже не обратила внимание на текст, потому что на картинке плохого качества были мы с Рианом на фоне Бурдж-Халифы. Фотограф стоял за нами. Он не поймал моего лица, зато Ли легко было узнать по запоминающемуся профилю.

– Ты же знаешь, что папарацци преследуют всех знаменитостей. Даже в других странах. Я помню твои видео с концерта в зеленом платье. И было нетрудно узнать твой наряд и прическу. К счастью, ты даже в профиль не повернулась. Я помню суету в рядах фандома, которую ты навела. Все очень долго обсуждали незнакомку. Кто-то радовался, кто-то злился. Но разгадать так и не смогли. Никто. Кроме меня.

– Господи, как стыдно, – зарылась я лицом в ладони. – Не представляю, что ты чувствовала.

– Сначала я удивилась и возгордилась, что моя мама знает знаменитость такого масштаба. Я ждала твоего возвращения. С нетерпением ждала, что ты расскажешь, как вы познакомились, как пообщались. Но ты молчала, и я испугалась, что ты не зря скрываешь. Значит, у вас отношения. Если честно, я думала, что ты разведешься с отцом и уедешь. Я почти ждала такого поворота, а может даже в тайне надеялась. Но ты была так мила с папой, и потом ваши свидания и выходные за городом. Мы стали чаще выходить в свет, смотрели кино в кинотеатрах, а не дома. И за этот потрясающе теплый год с папой я безумно тебе благодарна, – по моим щекам текли слезы. – А еще я давно хотела сказать, что ты не виновата в его смерти. Я терроризировала врачей и полицейских по поводу аварии, и ни на долю секунды не усомнилась в тебе. Более того, увидев твое горе, поняла, что и чувства к папе были настоящими. А значит, я жила с прекрасными любящими и заботливыми родителями. И большего просить не могу. Но смотреть, как ты, молодая и красивая женщина, чахнешь, я тоже не могу. Поэтому вот тебе еще один шанс.

Она достала платок и аккуратно вытерла мои слезы. А затем вручила фанатский лайтстик и сделала шаг назад. Я наконец совладала с эмоциями и помотала головой.

– Ну уж нет! Ты будешь стоять рядом.

– Хорошо-хорошо, только повернись уже – они идут!

Мы прильнули к ограде и, услышав лозунги, поддержали фанатов своими выкриками. Четверо участников группы в окружении охраны подошли ближе и наконец нас заметили. Клавишник показал на меня пальцем и улыбнулся. Он помахал в нашу сторону и сообщил остальным.

– Он действительно тебя помнит! – громко шепнула пораженная дочка.

А затем он толкнул Ли Риана и тот, оставив автограф счастливой фанатке посмотрел в нужную сторону. Мои глаза вновь наполнились слезами, но я сумела их сдержать. А улыбку сдерживать не надо было. Ева раздала всем фотографий и маркеры. Пока другие участники подписывали свои портреты, Ли Риан смотрел на меня. Я протянула ему маркер. Постер был глянцевым и тонким, и Ли придержал уголок, на котором стал выводить аккуратные завитки. Уголок, который держали и мои пальцы. От его прикосновения волна мурашек прошлась по телу.

Он дописал, я поблагодарила и накрыла плакат правой рукой, чтобы показать пустой безымянный палец и широко улыбнулась. Я ожидала удивление, облегчение, радость, наконец, но это его только расстроило. Он вложил в мою руку маркер, и мой взгляд тяжело упал вниз. На безымянном пальце оказалась та самая татуировка с особенным символом, нарисованным в пустыне, но его закрывало обручальное кольцо.

Нет, мое сердце не разбилось на мелкие осколки. Я не упала и не разрыдалась. Желудок сжался в комок. И среди паники мыслей внутренний голос громко сказал: «Вот и кармическая месть». Я вернулась к тому, с чего начинала: никто не должен меня любить. Я этого не заслуживала. И это было ярким подтверждением тому.

Дочка силой выпихнула меня из толпы, когда группа скрылась из виду. Она протянула мне воду. Со стороны могло показаться, что мне стало плохо на жаре и взгляды скользили мимо. Хотя мне было все равно, что обо мне подумают в тот момент.

– Пойдем, – и Ева потянула меня в ближайшее кафе. До начала концерта оставалось еще несколько часов, и мы могли спокойно отдохнуть, прежде чем пойти внутрь.

– Что произошло?! Между вами такое напряжение было!

Я все еще не могла говорить и спряталась в меню. Мы сошлись на травяном чае и кнафе, хотя я не была уверена, что хоть кусочек пролезет в горло.

– Мам, – Ева накрыла своей ладошкой мою руку. – Поговори со мной. Что там было?

– Ничего не было – он женат. Боже, какая ирония, – из меня вырвался нервный смешок.

– Почему я об этом ничего не слышала? Не помню, чтобы поднималась тема свадьбы. Хм… А может запостить? Я буду первой, кто об этом расскажет! Мой аккаунт тут же наберет тысячи новых подписчиков…

– Не смей, – твердо сказала я. – Есть причины, по которым он никому не говорил.

– Мне жаль, – сказала она после долгой паузы.

Я пожала плечами. Адреналин отпускал, и хотелось лечь и уснуть.

– Мне тоже, – горько улыбнулась я. – Я всегда говорила ему, что у нас ничего не получится. И в тот момент, когда я освободилась, я узнаю, что он все-таки послушал меня.

– Прости, у вас что-то было?

Я смутилась. Хотя Ева и была уже тринадцатилетней, но разговаривать об интимных отношениях было странно.

– Было, – призналась я.

– Расскажешь?

– Ни в коем случае! – возмутилась я. – Ты возненавидишь меня потом.

– Мам, я уже все тебе сказала. Сейчас уже ничего не изменить. Я просто хотела узнать, как вы познакомились.

Ева положила сжала мои ладони и немного потрясла, а потом хитро улыбнулась. Тогда я решилась.

– Помнишь концерт я скидывала? – она кивнула. – Он заметил меня со сцены. Я была в том самом зеленом платье.

– Ты поэтому не хотела его надевать?

– Ага. Такие воспоминания. Я же не знала, что ты ведешь меня к нему. Может и сработало бы. Опять, – я грустно усмехнулась. – В общем, потом оказалось, что мы не только живем в одном отеле, но еще и соседи. Нас сразу же потянуло друг к другу. В первую командировку я сопротивлялась этим чувствам. Он когда уезжал, сказал, что мы обязательно встретимся вновь. В принципе, так и получилось.

– И что вы делали? – не унималась дочка.

– Мы притворились, что мы вместе. Мы посещали разные достопримечательности, вместе завтракали, танцевали. Было мило.

– Стоп. Ты слушала последний альбом?

Дочка схватила свой телефон и активно задвигала пальцами по экрану.

– Нет. Ни одну песню после нашей встречи. Я просто не могла возвращаться в воспоминания, ведь я чувствовала вину перед вами, – я отпила принесенный официантом чай. У меня вдруг загорелось любопытство. – А что там?

– Тебе надо обязательно послушать! Я читала перевод и смогла понять лишь образы. Но послушай: солнечный город, мы под одним небом, песочная буря, ближе к звездам, далеко от земли, – перечисляла дочка, а мое сердце напомнило о себе нервным перестукиванием. – Там много намеков, которые ты поймешь лучше других. Мне кажется, Анриэл написал их про вас.

– Какое это имеет значение сейчас? – задала я риторический вопрос. – Он потерян для меня.

– Не говори так! Думаю, ты права, что есть какая-то особенная причина, по которой он не объявил о своей женитьбе.

Я пошла на попятную.

– Просто не хотел массовой истерии фанаток, особенно этих психов – сасенов.

– Нет, здесь что-то другое. Я узнаю.

Мы еще посидели, Ева постаралась перевести тему, и мы хорошо провели остаток времени. Мы решили перекусить и заказали макбус для меня и пасту карбонару для нее. Теперь мы были уверены, что сил хватит на всю музыкальную программу. Ко мне вернулось настроение, и я уже не сопротивлялась походу на концерт. У нас были сидячие места, поэтому мы не торопились внутрь. Центр танцпола скорей всего уже кишел фанатками, которые старались протиснуться поближе к сцене. Но я не готова была несколько часов стоять и смотреть на сцену, и была рада, что Ева догадалась об этом.

Неожиданно нас остановили на входе. Мы прошли через турникеты, и к нам подлетела охрана. Ева испугалась, что купила контрафактные билеты и чуть не расплакалась от переживаний. Но я обняла ее и предложила сначала узнать, что от нас хотели. Девушка с планшеткой и торчащим из уха микрофоном четко позвала нас и просила последовать за ней. Охрана отступила и пропустила нас – Ева немного успокоилась. Я взяла ее за руку. По вывескам мы следили, что прошли мимо своей трибуны. Мы переглянулись с дочкой и остались заинтригованы.

Провожатая приоткрыла дверь с надписью VIP и протянула бумажные браслеты красного цвета. Я пошутила, что специально для меня сделали, и вызвала у девушки улыбку. Затем она жестом пригласила нас зайти. Внутри никого не было, но длинные узкие барные стойки были уставлены закусками. Мы заняли места в самом углу, боясь вызвать гнев настоящих высоких гостей, которых явно здесь ожидали. Через минуту появился официант и предложил нам напитки, рассказав, что в этой зоне мы можем свободно передвигаться без ограничений. Для удобства по стене стояли мягкие диваны с креслами и журнальные столики, также уставленные тарелками с перекусом в виде набора сыров, фруктов и орехов.

Из ложи открывался потрясающий вид на арену, так что мы не расстроились, что не попали на собственные места. Прежде чем девушка ушла, я протянула ей наши билеты и попросила реализовать их. Она замотала головой, что сдать их будет невозможно. Но я объяснила, что хотела бы, чтобы еще двое человек смогли попасть, и все. Она понимающе посмотрела и забрала листки. Она сказала, что не обещает, но постарается решить вопрос. Я поблагодарила ее и отпустила.

Зал быстро заполнялся, и к нам присоединялись новые гости. Мы на всякий случай всех приветствовали, чтобы не вызвать негатива. По одежде было видно, что люди серьезного достатка, и меня немного сковало собственное пребывание в их компании. Я на корпоративы-то не ходила, как раз чтобы не сталкиваться с большими начальниками. А тут люди совершенно другого уровня. А вот дочка, не стесняясь, встала из-за стола и познакомилась с девчонками своего возраста. Я вновь поклонилась их родителям, показав, что это мой ребенок завязывает дружбу с их детьми.

Но с первыми звуками музыки я повернулась к сцене. Большинство групп я знала и некоторые песни даже подпевала. В начале выступления каждая группа представляла один из городов Южной Кореи, рассказывала небольшой исторический очерк и показывала основные достопримечательности. Мне очень понравились презентации, потому что они были на английском, и я все поняла. Да и вообще с некоторых пор я полюбила узнавать новое о странах, в которых была и не была. Поэтому снимала для себя видео.

Мне было хорошо в своем углу, а Ева собрала вокруг себя всю молодежь, и они танцевали, прыгали и выкрикивали слова. Помня трагичные новости вокруг одного из концертов, я попросила дочку предупреждать о всех перемещениях. И она периодически подходила, мы перекидывались парой слов о концерте, она что-то пила или перекусывала и возвращалась к своей компании. Не помню, чтобы дома она заводила друзей так просто. Может, и хорошо, что я увезла ее – она была такой счастливой в интернациональной компании.

Здесь была хорошая вентиляция, я слышала, как работают вентиляторы, но мне все равно иногда хотелось выйти в большой светлый коридор. Он был почти пуст и здесь дышалось свободнее. В последний променад за окном уже садилось солнце, и я подумала о том, что домой мы поедем по фонарям, как я добиралась каждый будний день после работы.

– Мам! – позвала меня встревоженная Ева. Я обернулась от окна. – Начинают!