Текст книги "Моя. По праву истинности (СИ)"

Автор книги: Виктория Кузьмина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 23 страниц)

27. Моя луна

Его поцелуй был не просьбой, а приказом. Властные и жадные прикосновения его губ выбивали из меня воздух и волю, заливая сознание густым, опьяняющим туманом. Я пыталась сопротивляться, вырываясь, но его тело, тяжелое и раскаленное, пригвоздило к матрасу.

Пальцы, еще секунду назад порвавшие его рубашку, теперь беспомощно впились в мощные обнаженные плечи, не в силах оттолкнуть. Лишь притягивая ближе.

– Сириус... – мой протест утонул в его губах, превратившись в стон, когда его ладонь грубо сжала грудь через тонкую ткань футболки.

Боль, острая и сладкая, пронзила меня, заставив выгнуться.

– Молчи, – голос прозвучал как низкий рык прямо в опаленные дыханием губы. Обжигая изнутри. – Сегодня ты будешь только стонать. Для меня.

Одним резким движением он сорвал с меня футболку, а затем и лифчик. Холодный воздух коснулся кожи, но тут же был вытеснен жаром его ладоней и рта. Он обжигал мою кожу губами, покусывал, оставляя влажные следы, которые пылали, как метки. Властным движением рук скользнул вниз, расстегивая джинсы и стащил их вместе с трусиками. Отшвырнув подальше.

Как подтверждение того, что сегодня моя одежда мне больше не понадобится.

Я осталась полностью обнаженной под его тяжелым, властным взглядом. Стыд и возбуждение боролись во мне, но последнее стремительно побеждало, разливаясь по жилам горячей лавой. Он встал на колени между моих ног. Алые глаза пылали в полумраке, изучая, владея.

– Какая же ты прекрасная, когда покорна, – прошептал он тихо. Рокочуще. Впиваясь пальцами в мои бедра, оставляя на коже алые отпечатки. Метки его власти. Бестужев раздвинул мои ноги шире, раскрывая полностью, и я почувствовала, как по телу пробежала новая, сокрушительная волна желания. Темного, как ночь за окном, и жаркого, как сам ад. Его кадык дернулся. Взгляд, направленный прямо в центр моего желания, пылал.

Но следующие действия Сириуса выбили последние мысли из моей головы. Он соскользнул с кровати и дернул мои бедра к краю. Моя попа свисла, и я не понимала, что он собирается делать.

Пока он не опустился на колени.

– Ч...Что ты…?

Его затуманенный алый взор был голодным. Не теряя времени, он подхватил меня за колени и ловко закинул их себе на плечи. От мысли, что он прикоснется ко мне там губами, я подскочила, но он не дал мне отползти.

Губы впились туда. В самый жар моего естества. Вырывая крик из меня. Громко. Порочно.

Его язык творил что-то невообразимое. Он вылизывал меня там широкими мягкими движениями. Посасывал.

В попытке заглушить стон, я прикусила кулак, но он свободной рукой дернул меня за эту руку и положил себе на голову, продолжая доводить меня до экстаза своим языком. Но не дал перешагнуть грань. Не давал мне кончить. Хоть я и была близка, но...

Он оторвался от меня, но не встал с колен. Смотрел, как я изгибаюсь от удовольствия, раскрытая перед ним.

Пальцы нашли мой клитор, уже влажный и пульсирующий. Он не ласкал, а властвовал – сильными, уверенными круговыми движениями, которые заставляли меня кричать и извиваться.

Другой рукой он проник внутрь меня. Один палец, потом два. Они двигались глубоко, растягивая, заполняя пустоту, и я чувствовала, как теряю контроль, как мое тело предает меня, отвечая ему дикими, непроизвольными волнами удовольствия.

– Ты вся горишь для меня, – прошептал он, прикусывая за внутреннюю сторону бедра, пока его пальцы продолжали ласкать. – Вся мокрая. Вся моя.

Я не могла думать. Мысли распадались на куски. Осталось только чувство – всепоглощающее, животное. Бестужев был везде. Его запах, его прикосновения, его власть. И его член, огромный и твердый. Находясь на грани безумия, я желала, чтобы он заполнил меня.

Он убрал пальцы, и я издала жалобный звук протеста, но парень уже навис надо мной. Руки подхватили меня под бедра, приподняв, и в следующее мгновение он вошел. Не медленно, не нежно, а одним мощным, разрывающим толчком, который выгнал из легких весь воздух и заставил глаза закатиться.

Он... такой большой. – это была единственная мысль, пронесшаяся в оглушенном сознании. Он был так велик, так глубоко, что границы моего тела казались стертыми.

Боль и удовольствие сплелись в один ослепительный клубок. Альфа замер на секунду, взгляд алых глаз, полный торжествующей одержимости, впился в мое лицо.

– Чувствуешь? – прошептал он хрипло. – Чувствуешь, что ты вся моя?

Он начал двигаться. Глубоко, медленно, почти болезненно вымеряя каждый толчок. Руки сжали мои бедра так сильно, что наутро останутся синяки.

Но сейчас это лишь подливало масла в огонь. Я обвила его спину ногами, притягивая ближе, пальцами впиваясь в его мощные, каменные плечи.

Стоны рвались из груди беспрерывно, низкие, похотливые, незнакомые. Сил сдержать их не было.

Он сменил позу, перевернув на живот и приподняв за бедра. Вошел снова с тем же властным напором, и с этой позицией он достигал еще более сокровенных глубин. Он двигался так, словно присваивал себе.

Одной рукой намотал мои распущенные волосы на кулак, слегка оттянув голову назад, заставляя выгибаться. Другой сжимал бедро, направляя движения, полностью контролируя ритм.

– Кончай для меня, Майя, – рычание у самого уха, властное и не терпящее возражений. – Сейчас.

Его команда, его власть, его член, бьющий точно в самую чувствительную точку внутри – этого было достаточно. Оргазм накатил с такой силой, что мир взорвался белым светом.

Я закричала, сотрясаясь в судорогах удовольствия, чувствуя, как он, с рыком, достигает пика и изливается глубоко внутрь, горячими, бесконечными толчками. А потом пришла боль. Альфа укусил меня. Его клыки вошли в мою шею мимолетно, но так ощутимо. Медленно прошелся по ране языком, слизывая кровь.

Я лежала, тяжело дыша, полностью опустошенная, чувствуя, как его семя вытекает из меня и пульсирует на шее его метка. Знак принадлежности этому альфе. Но прежде чем успела прийти в себя, он выскользнул из меня, грубо перевернул на спину и снова раздвинул мои ноги.

– Еще не конец, моя сладкая, – в его голосе звучала темная усмешка. Он снова был тверд и готов. – Я не насытился тобой.

И вошел снова. Теперь, после оргазма, каждое движение было обострено до сладкой боли. Чувствительность зашкаливала. Он двигался быстрее, резче, словно пытаясь выжать из меня каждую каплю наслаждения, стереть все мысли, оставить только себя.

– Я... не могу... – я плакала, захлебываясь стоном, но мое тело, предательское и жадное, отвечало ему, сжимаясь вокруг него в новом витке возбуждения.

Он снова перевернул меня, на этот раз посадив сверху, спиной к его груди. Его руки сомкнулись на моих бедрах, властно направляя меня, заставляя двигаться в такт его яростным толчкам снизу. Он входил в меня снова и снова, и я чувствовала, как новый оргазм начинает коварно подбираться, еще более сильный, чем предыдущий.

– Готовься, – прошептал он, касаясь губами мочки уха. Его рука отпустила бедро и обвила талию, прижимая спиной к его груди. Другой рукой наклонил мою голову, подтягивая к своей шее. Его дыхание было горячим и прерывистым. – Кусай. И кончай.

Его приказ прозвучал в самый пик наслаждения. Я не думала. Повиновалась. Мои зубы впились в его кожу у основания шеи в тот самый миг, когда тело взорвалось от сокрушительного оргазма. Во рту почувствовала солоноватый, медный привкус его крови.

И он, с рыком, похожим на торжество зверя, продолжал вбивать себя в меня, продлевая мои судороги, пока сам не кончил снова, горячо и глубоко, заливая меня изнутри.

Мы рухнули на кровать, тяжело дыша. Его тело, все еще покрытое испариной, прижимало меня к матрасу. Внутри все горело, пульсировало и было невероятно, животно хорошо.

Удовлетворение, тяжелое и полное, разливалось по каждому мускулу. Я чувствовала его метку на шее – горячую, пульсирующую, и его семя, вытекающее из меня. Мы были связаны.

Крепко.

Навсегда.

В тишине, под звук тяжелого дыхания, я прошептала, уткнувшись лицом в подушку:

– Это... ничего не меняет. Я не простила тебя.

Бестужев не рассердился. Лишь подхватил мою расслабленную, безвольную руку и поднес к губам, целуя каждый палец с нежностью, которой я от него не ожидала.

– Я сделаю все, чтобы заслужить твое прощение, – шепот ласкал мою кожу. – Моя луна.

Я медленно повернула голову и увидела на его шее, на тонкой серебряной цепочке, то, чего бы никогда не ожидала увидеть.

Серебряную сову с глазами-бусинками из синих камней. Подарок, который я сделала ему к новому году. Думая, что это просто брелок для ключей.

– Почему... – прошептала, срываясь на хрип. – Почему повесил брелок себе на шею? Я думала... ты его выбросил.

Сириус коснулся совушки пальцами, а потом взял меня за подбородок, мягко, но властно заставляя встретиться с его взглядом. Алые глаза были серьезны, без единой тени насмешки.

– Я не мог выбросить то, что мне подарила моя истинная, – прошептал он, и в его словах звучала неподдельная, горькая правда. – Пусть я в тот момент и не чувствовал, что ты моя... но никакая боль и злость не заставили бы меня расстаться с этим.

И тогда, глядя в его глаза, чувствуя его метку на своей коже, его суть внутри себя, поняла, что наш путь только начинается.

Но в этот миг, под тяжестью его тела и грузом этих слов, я позволила себе просто быть.

Быть его Луной.

Хотя бы до утра.

28. Горечь

Пробуждение было легким. Я открыла глаза, щурясь от яркого солнца, пробивающегося сквозь шторы. Перед глазами немного плыло. Тело было невесомым, размягченным после сна, и каждая мышца напоминала о вчерашней ночи не болью, а приятной истомой. Хорошо. Мне сейчас было очень хорошо и спокойно.

Переворачиваясь с живота на спину, я почувствовала тяжесть на талии. Руку. От неожиданности попыталась вскочить, и в голову, горячим и стремительным вихрем, полезли воспоминания.

Жаркие.

Острые.

Рука на талии сжалась и опустилась чуть ниже, на выпуклость моего живота. Туда, где была наша «фасолинка».

Бестужев не спал. Он лежал на боку, подперев голову рукой, и его пальцы мягко, почти невесомо выводили узоры чуть ниже пупка. Словно общаясь с нашей дочерью.

Я не знала, как себя вести, и он молчал. Молчал и гладил.

Мы недолго пролежали так, в тишине и утренней неге, пока я мысленно перебирала обрывки вчерашнего разговора.

Перевернувшись к нему лицом, я оказалась прижата к его груди. Мы встретились взглядами. Я заметила его взлохмаченные волосы, падающие на лоб, и его взгляд – алый и порочный, который медленным, обжигающим путем прошелся по моей обнаженной груди. Смутившись, я инстинктивно потянула одеяло выше, пытаясь прикрыться.

Бестужев усмехнулся, низкий, бархатный смешок, разорвал тишину комнаты. Парень закинул руку за голову. И только сейчас мой взгляд поймал блестящий узор на его шее. Раньше я его не видела. Он сильно отличался от его темных, почти черных татуировок – это была яркая, золотистая паутинка, и в ее центре, словно в западне, пылала изнутри лилия. Необычно. И красиво.

Я аккуратно, почти с благоговением, потянулась и провела по ней подушечками пальцев. И в этот миг по коже пробежала крошечная, живая искра.

– Что это? – прошептала я.

– Это метка, – так же тихо проговорил Бестужев, не отводя от меня горящего взгляда.

– Красиво...

Одной рукой он откинул мои волосы с плеча, и его пальцы легли на мою шею, посылая по всему телу волны сладкого, томного удовольствия.

– У тебя такая же, – тихо сказал он.

Я тут же подскочила на ноги, с одним-единственным желанием – добежать до ванной и посмотреть. Но ноги вдруг стали ватными, задрожали и подкосились. Я бы неизбежно рухнула на пол, если бы Сириус вовремя не среагировал. Он подхватил меня на руки легко, словно перышко.

– Куда ты так несешься, моя неугомонная?

– Почему я не могу стоять? – выдохнула я, прижимаясь к его горячей коже.

– Я брал тебя почти всю ночь, мы мало спали, а у тебя энергии без моей подпитки пока маловато, – он нес меня через комнату, его шаги были беззвучными. – Скоро ты будешь гораздо выносливее. Но сейчас тебе нужно привыкнуть. Восстановить утраченное.

Он пронес меня через всю спальню и в ванной аккуратно поставил на кафель прямо перед раковиной. Я схватилась за ее холодный край для равновесия и подняла взгляд на свое отражение.

Помимо алых следов его страсти, украшавших мою шею, ключицы и даже грудь, сбоку, на нежной коже, расцветал большой, изысканный узор. Золотистая лилия, переплетенная ажурными веточками. Тонкие, словно паутинка, линии сплетались в красивый орнамент вокруг нее. Она словно светилась изнутри мягким золотым светом. И что самое удивительное, что следов от его клыков на шее не было. Хотя я чувствовала как он прокусил мою шею.

Одной рукой я отвела волосы, приподнялась на носочки, чтобы встать поближе к зеркалу, рассмотреть эту диковинку. Интересно… Почему у Сириуса он был меньше?

Он встал сзади, опершись руками по бокам от меня, его возбужденный член упруго уперся в мои ягодицы. Через зеркало он пристально смотрел мне в глаза, а его губы прикоснулись к метке на моей шее.

Искры.

Сотни крошечных, жгучих искр побежали по коже. Это оказалось гораздо приятнее, чем простые поцелуи. Так же жарко. Так же возбуждающе ярко. От его прикосновений я терялась в ощущениях. Горячих и головокружительных.

Одной рукой Бестужев сжал мою грудь, зажав напрягшийся сосок между двумя пальцами, и от этого я непроизвольно выгнулась, сильнее упершись попой в его твердый член.

Альфа ответил на это движение, подав бедрами вперед, а его свободная рука легла на мою киску. Палец легко проскользнул внутрь. Туда, где все еще было влажно и горячо.

Во мне все еще было его семя. Пальцы двигались во мне, вызывая смущающий, влажный звук, от которого щеки залились густым румянцем.

– Ты прекрасна, – прорычал он, и его голос звучал как низкий гром.

Он отпустил мою грудь, подхватил за ногу и ловко закинул ее на край раковины, открывая меня полностью. И вошел. Мгновенно, без предупреждения, заполняя собой до краев.

Поцелуи вновь обрушились на мою шею. Жалящие, властные, помечающие.

Он двигался в бешеном ритме, вырывая из моей груди глухие, похотливые стоны. Зеркало запотевало от нашего дыхания. Я цеплялась за раковину, чувствуя, как нарастает знакомое, сокрушительное напряжение. Его руки держали меня за бедра, контролируя каждый толчок.

– Кончай, моя девочка, – его голос был горячим шепотом в ухо. – Дай мне почувствовать как тебе хорошо.

Его слова. Его власть. Его член вбивающийся в меня.

Все это разжигало огонь внутри. Я чувствовала себя горящим пламенем солнцем. А его прикосновения были взрывами.

Шлепок по ягодице и грубый рык в изгиб моей шеи стал спусковым крючком, который отделял меня от оргазма.

Мир взорвался ослепительным белым светом, я закричала, чувствуя, как судорожно сжимаюсь вокруг него. С рыком, полным дикого торжества, он достиг своего пика, заполняя меня горячими толчками, продлевая моё удовольствие.

Мы стояли так еще несколько мгновений, тяжело дыша, опираясь друг о друга. Потом он нежно поцеловал меня в плечо. В зеркале я наблюдала как он нежно водит носом по метке на моей шее.

А я чувствовала горечь… Горечь, от того, что предаю себя. Отдаюсь ему сейчас по своей воле. Но не прощаю. Не могу.

– Моя девочка, – прошептал он, и в его голосе звучала неподдельная нежность и горечь. Он чувствовал мои эмоции теперь. Как и я его.

Бестужев осторожно выскользнул из меня и тут же подхватил на руки ставя в душевую зону.

Мы мылись под струями теплой воды, и его взгляд, голодный и жаркий, не отрывался от моего тела. Он смывал с нас следы страсти, и каждый взгляд, каждое прикосновение мочалки казалось новой лаской.

Закутав меня в большое, мягкое полотенце, он отнес обратно в спальню. И тут я заметила: постель была застелена свежим, чистым бельем.

– Поменяли... – я не договорила, почувствовав, как по щекам разливается краска стыда. Вся постель была запачкана следами нашей страсти.

– Кое-кто позаботился об этом, пока мы были заняты, – тихо сказал Сириус, не видя в этом ничего предосудительного.

Я осмотрелась, пытаясь найти свои вещи и с опозданием вспомнила, как он срывал и разбрасывал их по комнате. Ничего.

– Моя одежда... – начала я.

– Ее забрали, чтобы постирать, – пояснил он, как нечто само собой разумеющееся.

Когда он вышел из комнаты, я осталась стоять посреди спальни, закутанная в полотенце. Он вернулся через несколько минут, и я, не глядя на него, попросила:

– Дай мне какую-нибудь футболку.

Он с готовностью протянул свою. Черная, мягкая хлопковая ткань пахла им. Дорогим парфюмом и чем-то неуловимо его. Я надела ее. Она была огромной, доходила до середины бедер, как короткое платье.

Сириус, горячо и удовлетворенно улыбаясь, произнес, окидывая меня взглядом:

– Тебе идут мои вещи.

Я лишь фыркнула, пытаясь скрыть смущение.

Он принес в комнату завтрак. Поднос с двумя чашками ароматного чая, бутербродами с тонко нарезанным мясом и свежими круассанами.

Мы сели на край кровати, и тишина снова стала комфортной, почти домашней. Я ела с неожиданным аппетитом, морщась от удовольствия, когда сочный вкус мяса смешивался со сладковатым тестом.

Отставив пустую чашку и тарелку, я собралась с духом и, глядя на Сириуса в упор, произнесла то, что висело между нами тяжелым, невысказанным грузом:

– А теперь расскажи мне, кто и зачем взорвал мою квартиру.

Сириус замер. Его расслабленная поза сменилась на напряженную. Он тяжело вздохнул, и алые глаза потемнели, стали почти черными. Альфа смотрел на меня мрачным, откровенным взглядом, в котором читалось нежелание посвящать меня.

– Это была Злата, – прозвучало тихо, но с такой силой, что слова показались физическим ударом. Он сделал паузу, давая мне осознать. – С отмашки ее отца.

От автора: Дорогие мои девочки! Огромное спасибо за вашу поддержку) Ваши комментарии и звёздочки каждый день радует меня) 26 и 28 глав не будет ( я готовлю для вас кое-что ) :) А пока вам уютный арт Сириуса и Майи ) В telegram канале для вас маленькое видео)

29. Благодарность

Бестужев зашел в больницу и поморщился. Ебаная дыра. И в этом гадюшнике рожают женщины?

Тут требовался срочный ремонт, но об этом позже.

У стойки регистрации сидела молоденькая человеческая медсестра и увлеченно разговаривала по телефону, занимая линию своей бессмысленной болтовней о теплых колготках. Увидев стоящего рядом Сириуса, она покраснела и, положив трубку, спросила:

– Я могу вам чем-то помочь?

Парень поморщился от яркого запаха возбуждения и сказал:

– Тут лежит девушка по имени Лиза. Я пришел навестить ее и передать ей пакет.

Девушка поморщилась и буркнула:

– Тут много Лиз и Маш, и Глаш. Я откуда знаю, какая вам нужна? Фамилия и палата у нее какая?

– Девушка, что родила оборотня-медвежонка. Такая у вас точно одна. Можете не отнекиваться.

Девушка взглянула с опаской в глаза, которые из голубых стали алыми, и тут на ее лице отразилось понимание. Что перед ней не просто красивый мужчина, а оборотень.

– К-конечно... Сейчас.

Она отвела Сириуса к палате, и он вошел туда, предварительно постучав. Перед ним открылась обшарпанная палата с простым стеклянным окном и одной кроватью. Ребенка не наблюдается, только сама Лиза – худая и изможденная.

Увидев Бестужева, Лиза вздрагивает. Ее глаза, шокированные, расширяются. От нее веет страхом, а еще – усталостью. Сириус, повернувшись к медсестре, произнес:

– Принеси сюда ребенка.

Услышав эти слова, запах страха Лизы стал намного ярче. Она схватилась за край металлической кровати, словно пытаясь удержать свое худое тело от падения. Когда дверь за спиной Бестужева закрылась, он огляделся еще раз.

– Это не палата, это клоповник, – тихо сказал он, присаживаясь на стул напротив Лизы и показывая рукой на кровать. – Присядь.

Девушка, переступая с ноги на ногу, все же присела и вся сжалась перед ним.

– Прекрати меня бояться, я не причиню тебе вреда и пришел совершенно не за этим.

Но девушка не прекратила. Она тихо произнесла:

– Зачем тебе видеть моего ребенка… Он же ничего плохого…

И тут Сириус понял: она боится, что он причинит вред ее малышу. Он что, действительно в ее глазах какой-то монстр, блядь.

– Прекрати себя накручивать, Лиза. Я пришел не за этим. Я не причиню ни тебе, ни твоему ребенку вреда. Я обещаю.

Она ему не поверила. И он решил начать говорить первым, пока молодая мать не сожрала себя страхами и не упала в обморок.

– Я пришел поблагодарить тебя, Лиза.

Девушка подняла на него несмелый взгляд.

– За что? – тихо произнесла она, комкая свою старенькую больничную пижаму.

– За то, что ты дала приют Агате, когда ей некуда было пойти. Я действительно очень благодарен тебе за твою доброту и поддержку. Ты спасла мою пару. Когда я этого сделать не смог. Проси все, что хочешь, за свой поступок.

Он не называл настоящего имени Майи. Пока не время ей знать.

Девушка опустила глаза и произнесла:

– Не трогайте моего ребенка. Мне больше ничего не надо. Просто не трогайте его. Я знаю, у вас с Брандом сложные отношения, но мой малыш… он ведь ни в чем не виноват…

Сириус поднял глаза к потолку и произнес:

– Я никогда не причиню вред тебе и твоему ребенку. Даже если бы между нами с Мором была война, я бы никогда не поднял руку на младенца. Кем бы он ни являлся. Чьим бы сыном он ни был, ребенок – это ребенок.

Лиза кивнула. Дверь распахнулась, и вошла медсестра, кряхтя, неся с собой упитанного младенца. Сириус поднял брови: «Однако, большой карапуз. Килограмм пять, не меньше». Малыш оглядывал пространство вокруг себя с интересом. Медсестра встала между Лизой и Бестужевым, не зная, кому вручить ребенка, и Бестужев среагировал быстрее, протянув руки. Лиза дернулась, но получила предупредительный мягкий взгляд от Бестужева.

Взгляды карапуза и Сириуса встретились. Он держал его немного вытянув на руках, так чтобы маленькие ножки ребенка, упакованные в носочки, упирались ему в колени, слегка покачивая. Малыш Сириуса не боялся. Возможно, кровь все-таки играла важную роль, и он чувствовал, что они одной крови. Сириус не говорил Лизе, что этот маленький важный карапуз в его руках является ему племянником. Двоюродным, но все-таки племянником.

От ребенка веяло серьезностью и силой. «Это будет сильный оборотень. Он определенно, не в пример своему отцу, сможет оборачиваться в зверя, и наверняка его первый оборот будет ранним. Плохо, что не в стае. Сама молодая мать не сможет уследить за ним и успокоить в нужный момент». Дилемма.

– Хороший у тебя ребенок. Сколько вам еще набрать осталось, чтоб выписали?

Девушка с удивлением бросила на него взгляд, не понимая, откуда волчьему альфе известны такие подробности. В ее светловолосой головке мелькнула мысль о том, что Агата могла рассказать, но девушка сразу же откинула ее: Агата бы никогда так не поступила с ней.

– Еще килограмм – и выпишут.

Сириус критически осмотрел девушку и произнес:

– Он высосет тебя полностью. Его килограмм – твои 10. Ты хоть что-нибудь ешь, чтобы восстанавливаться? А то скоро будешь похожа на труп. Маленькому медведю нужна активная и здоровая мама.

Девушка покраснела и отвела глаза, тихо сказав:

– Агата принесла мне все, что необх… – но в голосе звучала неуверенность, и Сириус понял: все, что принесла его пара, уже было съедено. Маленькие медведи кушают очень много, им нужно набирать побольше веса. «И как она выносила в таком тщедушном теле такого здоровяка?» – удивленно подумал Бестужев, оглядывая хрупкую девушку. Она была еще меньше его пары.

Он кивнул головой на пакет, что стоял рядом с его стулом. Большой и наполненный всем необходимым. Бестужев специально поинтересовался у матери, что нужно для женщины, которая недавно родила медвежонка, и мать посвятила его во все тонкости. Он даже записал себе все это на телефон и поехал купил лично. Он никому не мог доверить такой вопрос. Это была его ответственность. Ведь эта девушка спасла его пару, а значит, он должен был позаботиться обо всем лично. Сам. Не через третьи руки. Это было бы честно. Правильно.

– Я привез все необходимое. Должно хватить на какое-то время. Скажи мне, как ты собираешься переть такого здоровяка до своей квартиры? Может быть, у тебя есть коляска?

Лиза отвела взгляд и покачала головой.

– Я думала вызвать такси. Попросить охранника помочь мне, а там бы… ну, как-нибудь сама.

Было видно, что ей стыдно. Стыдно за то, что сама не может позволить себе купить все. Не владеет средствами для того, чтобы обеспечить своего ребенка.

Но, как считал Сириус, это его отцу. Отцу этого маленького мальчика, которого он держал на руках, должно было быть стыдно. Стыдно за то, что он не позаботился о своей паре. Даже о минимальных потребностях.

Хотя все больше в голове Сириуса появлялись мысли о том, что пора было действовать. Искать способы разобраться, что же все-таки происходит с наследником клана Мори, который до сих пор лежит овощем в больнице, подключенный к куче аппаратов и сам еле дышит.

Он словно в анабиоз впал. Полностью здоровый, но не приходящий в себя оборотень – это просто не поддавалось никакой логике. Это было ненормально. И он разберется с этим.

– Я привезу тебе коляску. В качестве подарка.

– Не нужно, я куплю сама, как только у меня появится возможность.

– Ты и так много сделала сама. Мы с этим карапузом не чужие друг другу. Пусть это останется пока между нами. Лиза, я же могу доверить тебе свой секрет?

Сириус смотрел в упор на девушку и слушал биение ее сердца в надежде, что не услышит лживых нот в ее обещании. И их действительно не было, когда девушка кивнула. Она с интересом посмотрела на Бестужева, ожидая того самого секрета.

– Этот карапуз – мой племянник. Во мне есть кровь медведей. Прямая линия. Я сам недавно об этом узнал. И я надеюсь, эта тайна, пока она ей является, останется между нами. Я помогаю тебе не только в благодарность за то, что ты хороший человек и оказала для меня немыслимую услугу. Я за эту услугу вечно перед тобой буду в долгу. Но и потому, что этот маленький медвежонок родной мне по крови. И все, что бы ни случилось с тобой, ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь. Мою защиту. Слышишь?

Девушка кивнула, и из ее глаз потекли слезы. Малыш в руках Бестужева сразу же начал вертеться в поисках мамы, и Сириус подметил про себя, что связь этих двоих очень крепкая. Он подошел и положил карапуза на руки девушки, наблюдая за удивительным единением матери и ребенка.

В его голове промелькнула мысль: «Интересно, как будет выглядеть его дочь… его маленькая малышка на руках его пары? Это будет просто крышесносное зрелище». И он надеялся насладиться этим зрелищем по полной. Он надеялся, что увидит на руках своей пары не одного своего ребенка, а как минимум троих.

Его крышу сносило напрочь, когда он думал о том, что в животе его пары находится его ребенок. Лучшее доказательство принадлежности, сильнее даже метки – ощущение, что женщина беременна твоим малышом. Что только твое семя может дать росток внутри нее.

Он посмотрел на Лизу и подумал, как много потерял Бранд. Его пара сама за ним ходила хвостиком. А он ее не признал. Но в глубине души Сириус надеялся, что, когда он разберется, Мор перестанет быть таким уёбком и станет нормальным. Время покажет.

***

А через четыре часа Бестужев узнал, что Мори стало хуже. У него поднялась температура, что свидетельствовало об ухудшении состояния.

Он как раз ехал в особняк, переполняемый одним желанием. Увидеть Майю. Он, черт подери, скучает. Безумно скучает и хочет видеть свою девочку. Девочку, что с утра поставила его в известность о желании уехать в родовой особняк Громовых.

Черт. Только этого ему не хватало.

Он был против. Но Агастус подливал масла в огонь. Позвонил и поставил в известность, что заберет сестру.

Но Бестужев не готов ее отпускать. Между ними только начало стабилизироваться, и вот она снова ускользает, как песок между пальцев. Он не будет знать покоя, пока бешеная сука Злата охотится на нее.

Она и ее отец залегли на дно с тех пор, как взорвали квартиру его пары. Старик хотел показать свою власть? До него еще не дошел слух о том, что пару Бестужева трогать нельзя. Он им руки вырвет. Их требовалось наказать. Но чтобы это сделать необходимо поймать. И он поймает. Его люди уже ищут этих двоих. И найдут.

Подъезжая к особняку, он вышел из машины и увидел мать. Она стояла на улице, около застывшего пруда, и смотрела на кромку леса вдалеке. Взгляд был пустым.

Она увядала с каждым днем, и он ее понимал. Сейчас у него появилась пара, и мать могла быть спокойна за него. Его положение крепко. Он силен и скоро станет отцом. Но вот и надобность в ней отпала.

Селеста сделала все для него. И сейчас пружина в ней трещала и расслаблялась. Давая ей погрузиться глубже в боль, что преследовала ее тенью. Делая ее тенью самой себя.

Он подошел к ней, и она даже не обернулась. Все смотрела в даль, словно там был ответ. Он обнял мать со спины, положив голову на ее светлую макушку, и сказал:

– У нас с тобой важное дело есть.

Она вздрогнула и спросила:

– Какое?

– Нам нужно вытащить Бранда Мори с того света и закончить вражду между кланами. Раз и навсегда.

– И чем же я могу помочь тебе?

– Сказать, куда дед запрятал нашу лекарку.

Мать отвела взгляд и сказала:

– Она в тайге. Сослал. Как роды у меня приняла – так и сослал ее подальше.

– Знаешь, где именно?

– Конечно.

Он посмотрел вдаль, на темную полосу леса, а потом на мать. И поклялся себе, что найдет отца. Живым. Пока метка на шее матери переливается, храня его любовь, – шанс есть.

Он все сделает.