Текст книги "Не твоя жертва (СИ)"

Автор книги: Виктория Кузьмина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц)

15 Разоблачение

Ночь сдавила город чернильной тьмой, безлунная и неестественно тихая. Даже привычный городской гул казался приглушенным, словно сама тьма впитывала звуки.

Лена со щелчком застегнула последний крепеж шлема на подбородке, ощущая прохладу полимера на коже. Поворот головы, и ее взгляд через защитное стекло упал на Дениса. Он стоял, прислонившись спиной к холодному металлу фургона, из которого они только что вышли. В руке дымилась сигарета, клубы дыма стелились в неподвижном воздухе, как призрачные щупальца.

– Нам пора, – голос Лены, искаженный встроенным в шлем ком, прозвучал четко и немного металлически.Она поправила ремень автомата на спине, проверяя его положение. – Надевай шлем. Ждать больше нечего.

Их роль в этой операции «Клетка» была понятна: замыкающие. Пока основная группа «Призраков» прочесывала здание – старую смотровую башню на заброшенной окраине, они должны были контролировать периметр, перехватывать возможное подкрепление противника или подать сигнал тревоги. Тактика использовалась при скудных данных, когда риск засады был высок. Но вот что настораживало: за полчаса их ожидания в фургоне к башне не подъехал ни один подозрительный транспорт. Ни души на пустынных, плохо освещенных улицах. Ни бродяг в закоулках, хотя обычно здесь их было предостаточно. Тишина была гнетущей, зловещей.

Денис швырнул окурок под ноги, искры рассыпались по асфальту и тут же погасли. Он молча натянул шлем, щелкнул застежку. Без слов они двинулись к пугающему силуэту башни. Лена шла рядом, сканируя окружение через многофункциональный визор шлема – тепловизор, усилитель света, радар ближнего действия. Ничего. Пустота. Башня возвышалась уродливым, обветшалым монолитом. По сравнению с прежними целями «Призраков» – шикарными подпольными клубами, это место казалось абсурдным выбором для игорного дома. Заброшенная окраина, где все друг друга знают в лицо. Любая подозрительная активность, и мигом поднимется шум. Но тишина была абсолютной.

– Я приходил к тебе, – голос Дениса в наушнике заставил Лену вздрогнуть. Он говорил тихо, но каждое слово било по нервам. – Когда ты внезапно ушла на больничный. После той ночи, когда уехала со своим... парнем.

Холодный ком сжался под сердцем Лены. Низ живота отозвался тупой, тревожной тяжестью. Она замедлила шаг.

– Дэн, я обещала рассказать, но сейчас... – начала она, пытаясь собраться.

– Лена, – он перебил, его голос стал жестче. – И тебя, и меня пробивали по базам. Тебя – сразу после исчезновения. Меня – после того, как я пришел к тебе в квартиру. Глубоко, с пристрастием.

– Ч-что? – она остановилась, повернувшись к нему. За стеклом его шлема было трудно разглядеть выражение, но поза говорила о напряжении. – Но зачем?!

– Вот и мне интересно. Думал, ты знаешь ответ. Во что ты вляпалась, Лен? Кто этот твой парень, что за ним такой хвост?

– Я... – интонация предательски дрогнула. – Не могу сейчас. Не здесь. После операции... я могу остаться у тебя? Ненадолго?

Мгновение тишины в эфире показалось вечностью. Весь ее мир сжался до ожидания ответа.

– Не думаю, что это хорошая идея, – наконец произнес Денис, и ее внутренности скрутило от ледяного страха.

Из-за меня... Он в опасности из-за меня...

– Прости, я... – начала она едва слышно.

– За мной следят, Лен, – продолжил он, и в его тоне вдруг появилась какая-то странная... решимость? – И машина – их рук дело. Если они ищут тебя, то моя квартира – первое место, куда сунутся. Я не хочу, чтобы тебя там нашли. Поэтому после задания мы поедем в другое место. Тихое. И говорим. Всё. Пошли.

Они подошли к массивным, облупившимся деревянным дверям башни. Денис приложил руку к старой древесине, прислушиваясь. Тишина. Не просто отсутствие звуков, а мертвая, глухая тишина. Ни шагов, ни голосов товарищей, ни привычного шипения рации в наушниках. Только собственное учащенное дыхание.

– Странно, – прошептала девушка, ощущая, как по спине бегут мурашки. – Слишком тихо. Даже рации молчат. Как будто все эфиры выключили.

– Проверить обязаны, – ответил Денис, его рука легла на ручку пистолета в кобуре. – У нас прямой канал с резервом. Если что – кричим. Вперед.

Они скользнули внутрь. Коридор первого этажа поглотил их, словно пасть. Благодаря ночному видению шлемов они видели все в оттенках зеленого: облупившуюся штукатурку, груды мусора, пустые дверные проемы. Воздух был спертым, пахнущим пылью, сыростью и... чем-то еще. Металлическим? Лена бегло осмотрела свой костюм "Призрак" – технологичное чудо, позволяющее сливаться с тенями, глушить звуки шагов, нейтрализовать запахи. Идеально для скрытного проникновения. Для открытого боя – не очень. Но внезапность была их главным оружием. И пистолеты с автоматами под курткой.

– Я пойду в подвальные помещения, – Денис указал на шаткую, скрипучую дверь в конце коридора. – А ты – наверх. Проверь этажи. Будь осторожна.

– Хорошо, – кивнула Лена, чувствуя, как тревога сжимает горло.

– И Лена, – он обернулся, его визор был направлен прямо на нее. – Если почувствуешь хоть малейший подвох – сразу уходи. Не геройствуй. Понимаешь?

– Понимаю.

Он растворился за дверью в подвал. Лена глубоко вдохнула и направилась к лестнице. Каждый ее шаг, несмотря на шумоподавляющие свойства костюма, казался невероятно громким в этой гробовой тишине. Эхо легких шагов отражалось от голых каменных стен. Она методично обходила этаж за этажом. Пустые коридоры, заваленные хламом комнаты, заколоченные двери. Ни тепловых следов, ни звуков боя, ни даже следов присутствия своих. Рация молчала мертвым грузом. Чувство надвигающейся беды росло с каждой ступенькой. Отец, ветеран спецназа, учил ее: «Когда глаза не видят угрозы, уши не слышат опасности – верь нутру. Оно редко ошибается». А ее нутро сейчас вопило, разрываясь между страхом за себя, за ребенка и тревогой за товарищей.

На последнем этаже оставалась лишь тяжелая дверь на чердак, запертая массивным, покрытым вековой ржавчиной замком. Идти туда смысла не было. Оставался только подвал. И Денис.

Дверь в подвал... Она была приоткрыта.

Девушка замерла. Она не могла вспомнить, была ли она так же приоткрыта, когда Денис входил? Ширина щели позволяла проскользнуть боком. Не трогая дверь, она втиснулась в проем. Темнота подвала поглотила зеленое свечение визора, превратившись в густую, почти осязаемую черноту. Спуск по скрипучим, каменным ступеням казался бесконечным. Каждый шаг вниз усиливал тревогу, сжимавшую ее горло.

Вызвать подмогу? Сказать, что слишком тихо? Что не встретила никого?

Звучало как паранойя. Но если что-то случилось... Почему молчит рация?

Доверяй нутру.

Она сжала кулаки, заставляя ноги двигаться.

Лестница вывела в просторный, низкий коридор. Влажный, затхлый воздух пах плесенью и землей. Из-заодной из дальних дверей слабой полоской пробивался свет. И доносились приглушенные, неразборчивые голоса.

Лена замерла, прислушиваясь.

Может, операция завершена? Но почему не сообщили? Почему не вышли?

Внезапно из-за двери раздался душераздирающий крик, полный нечеловеческой боли.

Лена инстинктивно отпрыгнула назад и спиной наткнулась на что-то твердое, теплое, живое.

Не стена!

Прежде чем она успела среагировать, стальная хватка сковала ее. Одну руку с чудовищной силой вывернули за спину, боль пронзила плечо. Второе предплечье сдавило горло, прижав к мощной груди. Она попыталась рвануться, ударить ногой назад, но державший ее был невероятно силен. Ее резко толкнули вперед. Лена влетела плечом в ту самую дверь, от удара голова ударилась о костяк шлема. В ушах зазвенело, на губах выступил солоноватый привкус крови.

Отдышаться не дали. Железная хватка на горле не ослабла. Дверь распахнулась, и ее буквально швырнули в освещенное помещение. Она тяжело рухнула на колени, едва успев выставить свободную руку.

– Босс! Еще один крысенок под дверью подслушивал! – прогремел грубый голос сзади.

Лена, откашлявшись, подняла голову. Визор шлема, слегка треснувший от удара, все еще работал. Картина, открывшаяся перед ней, заставила кровь стынуть в жилах.

Их отряд. «Призраки». Они сидели на корточках у дальней стены, избитые, скрученные пластиковыми стяжками. Шлемы были сорваны, валялись на полу, некоторые разбиты. Лица представляли собой кровавое месиво. У Паши – вечного шутника один глаз заплыл полностью, губа была разорвана. У капитана глубокий порез на скуле, кровь запеклась на щеке. Денис... его лицо было почти неузнаваемо под синяками и ссадинами. Помещение было не игровым залом, а обычным пыльным складом: груды старых ящиков, покрытых слоем грязи, обрывки бумаги, разбитые бутылки. Рации «Призраков» были аккуратно сложены на одном из ящиков.

И посреди этого хаоса, восседая на перевернутом ящике, как на троне, был он. Мужчина в дорогом, но мятом костюме, с лицом, застывшим в маске холодной жестокости. Арман. Альфа Черных. Отец ее ребенка.

От его вида весь мир сузился до одной точки, а сердце упало в бездну ужаса.

– Еще один мышонок, – голос Армана был низким, насмешливым, словно скребущим по стеклу. Он лениво оглядел Лену, скованную сзади его человеком. – Совсем мелкий. Что, «Призраки», кадров не хватает? Или ваш капитан решил детей на убой посылать?

Его взгляд скользнул по связанным у стены. Капитан напрягся, но молчал, только глаза горели ненавистью.

Державший Лену оборотень вывернул ее руку еще сильнее, заставив вскрикнуть от боли. Арман встал. Каждое его движение было наполнено хищной грацией. Он медленно приближался.

– Не такому отбросу, как ты, спрашивать о моих бойцах! – прохрипел капитан, пытаясь выпрямиться. Кровь сочилась из разбитого рта. – Если бы не подлая засада... мы бы...

– Неважно, как, – отрезал Арман, останавливаясь в двух шагах. Его взгляд, желтый и безжалостный, как у волка, был устремлен на капитана. – Важно, что поймали. Жалкие людишки, возомнившие себя охотниками на оборотней. Ты, капитан, – он презрительно ткнул пальцем в его сторону, – мусор, который набрал в свой отряд такой же мусор. И учишь их охотиться на нас? Смешно.

Слова, как кнуты, ударили по самолюбию капитана-оборотня. Он дернулся, будто от удара током, природа Альфы давила на его волю, заставляя подчиняться. Унижение перед своими людьми было невыносимым. Лена видела, как дрожат его скрученные за спиной руки.

– Может, мне просто прикончить вас всех здесь? – Арман оскалился в безумной улыбке, обнажив чуть удлиненные клыки. Он подошел вплотную к связанным. – Или... начать с одного? Глядишь, остальные станут разговорчивее. Кто хочет стать примером?

– Мы ничего не скажем! – выкрикнул Паша, его голос был хриплым, но полным отчаянной решимости.

Лена посмотрела на его избитое, но все еще пытающееся улыбнуться лицо. Сердце сжалось от боли. Слезы застилали визор шлема. Она невольно всхлипнула, пытаясь сдержать рыдания. Больно. Невыносимо больно видеть их такими.

– О-о! – засмеялся один из людей Армана, толстый верзила с татуировкой на шее. – Мелкий-то расплакался! Смотри-ка, Димас, он у тебя трясется, как осиновый лист! Не обосрался ли от страха?

Грубый смех других оборотней прокатился по подвалу. Лену тошнило от этой жестокости, от этого звериного удовольствия чужой болью.

Они – не люди, – судорожно подумала она. – Они – хищники.

– Димас, сними с него шлем, – приказал верзила, похабно ухмыляясь. – Хочу, чтобы эти неудачники видели, как я перережу их плаксе глотку. Пусть запомнят.

Арман, стоявший чуть в стороне, равнодушно закурил сигарету. Лена забилась в руках Димаса, как загнанный зверь. Боль в вывернутой руке и сдавленном горле смешалась с паническим ужасом. Она отчаянно дергалась, но его хватка была нечеловечески сильна.

– Нет! Не трогайте ее! Не надо! Это... это не надо!

Голос Дениса, хриплый, перекошенный болью, прозвучал как выстрел. Лена повернула голову к нему. Пелена слез и треснувший визор мешали разглядеть детали, но она видела его окровавленное лицо, полное отчаяния.

– О-хо-хо! – верзила развеселился еще больше. – Так это еще и баба?! Твоя, щенок? – он кивнул на Дениса. – Или общак? – он похабно облизал губы и шагнул к Лене. – Знаешь, что? Перед тем, как ее грохнуть... может, пустим по кругу? Прямо тут, на глазах у твоих дружков? Пусть повеселятся перед смертью!

Он выпустил длинные, острые когти на одной руке. Лена замерла, ее взгляд через визор встретился с безумными, похотливыми глазами верзилы. Ужас парализовал.

– Я... – Денис закашлялся кровью, но голос его прозвучал с невероятным усилием. – Я расскажу всё. Всё, что знаю! Только отпустите ее! Пожалуйста!

– Щенок! Молчать! – взревел капитан, дернувшись в стяжках. – Ты что себе позволяешь?!

– Денис... – Лена смогла выдавить шепот, полный безнадежности. – Не нужно...

Она знала. Знакомый, ледяной взгляд Армана был устремлен на нее. Расскажут они или нет – их всех убьют. Сегодня. Сейчас.

Будь что будет.

Верзила с рычанием схватил ее шлем, его когти впились в полимер. Он рванул вверх, сорвав застежку на подбородке. Шлем с грохотом слетел с ее головы, откатился по бетонному полу. Светлые волосы рассыпались по плечам. Она зажмурилась, ожидая удара, оскорблений...

– Красивая... – пробормотал верзила с откровенным восхищением, его коготь потянулся к ее лицу.

И в этот момент раздался резкий, металлический лязг. Сигарета выпала из пальцев Армана и упала на пол, рассыпая искры. Он замер на мгновение, его желтые глаза, расширившись от шока, прилипли к лицу Лены. К знакомому лицу, которое он искал две недели. К лицу, которое теперь было искажено страхом, с каплей крови на губе.

Он сделал шаг. Потом другой. Быстро, почти бегом. Не сводя с нее взгляда, полного неверия, ярости и чего-то еще... немыслимого.

Лена опустила голову. Горькая, безнадежная улыбка тронула ее губы.

Теперь точно всё. Конец.

16 Исповедь

Его разрывало изнутри. Ледяная ярость и первобытная потребность сжигали душу, рвали плоть невидимыми когтями. Она была здесь. Физически так близко, что он мог протянуть руку и коснуться. Ее хрупкое тело покоилось на широкой кровати в его спальне, утопая в темных шелках. Светлые волосы рассыпались по подушке, как бледное сияние в полумраке комнаты. Она лежала на боку, спиной к нему, инстинктивно согнувшись, обхватив живот руками – щитом против мира. Против него. Этот защитный жест резал его, как нож.

Но ее душа... Ее душа была бесконечно далека. Заперта за высокими стенами ужаса, отвращения и, он знал, ненависти. И когда шок от всего произошедшего пройдет, когда сознание прояснится, эта пропасть станет еще шире, еще непреодолимее. Она не подпустит его. Никогда. Не после подвала. Не после его людей. Не после того, как он сам, словно демон, явился перед ней в этом аду.

Его волк рвался наружу, выл от боли разлуки, впивался когтями в ребра изнутри, требуя одного – приблизиться! Прикоснуться! Вдохнуть ее запах! Но... ничего. Абсолютная, звенящая пустота. Тот самый "Призрак", что лишал их запаха, работал и сейчас. Арман сжал резную деревянную ручку кресла до хруста, острые когти впились в темное дерево, оставляя глубокие царапины. Он был разорван пополам. Разум кипел от ярости и подозрений, а зверь внутри умолял о близости.

Мысль била в голову молотом: она – одна из "Призраков". Та самая элитная группа, что годами вредила его бизнесу, охотилась на его людей. Та, что сегодня должна была пасть.

Как это сочеталось? Девушка, которая так отчаянно сопротивлялась ему при первой встрече, чей страх был настолько осязаем, что он чувствовал его вкус на языке. Которая тряслась, как осиновый лист, в его машине. Которая в подвале, при одном его взгляде, потеряла сознание от ужаса. Так играть? Невозможно. Ее страх был настоящим. Искренним.

Но тогда... их первая встреча… Когда Рогов подсунул ему свою "жену", оказавшуюся ею… Ее запах тогда... тот пьянящий, уникальный аромат, что сбил его с ног, затуманил разум, заставил забыть обо всем на свете... Могло ли это быть подставой?

Арман впился взглядом в ее неподвижную фигуру. Если "Призраки" умеют маскировать запах, могли ли они искусственно создать другой? Подбросить приманку? Натравить на него его же собственные инстинкты?

Но как объяснить метку? Алую отметину на ее шее – знак его клыков, знак его притязаний. Он помнил ее – четкий след от укуса, оставленный в пылу обладания. Но теперь...

Альфа встал со скрипом кресла, подошел к кровати. Он должен увидеть. Должен проверить.

Он сам снял с нее тяжелый бронежилет "Призрака", отстегнул разгрузки с оружием, стянул форменные штаны. Оставил лишь тонкое, облегающее термобелье цвета мокрого асфальта. Оно подчеркивало хрупкость ее линий, тонкость талии... Он понял, что если снимет и это, то сорвется. Хрупкая человеческая женщина, не ведающая о своей власти над ним, завела его в тупик даже без сознания.

Арман сел на край кровати. Его рука, почти не дрогнув, потянулась к воротнику водолазки на ее шее. Он зацепил эластичную ткань пальцем у самого затылка и медленно, осторожно потянул вниз, обнажая кожу – позвонок за позвонком. Чуда не произошло.

Метка. Она была здесь. Но не такой, как он помнил. Раньше это был просто след от клыков – алая запятая. Теперь же она разрослась. Причудливый, почти живой узор, похожий на цветок с острыми лепестками или языки алого пламени, расходился от места укуса, захватывая участок шеи и уходя под лопатку.

Старейшины говорили: чем больше метка, тем крепче, неразрывнее связь между парой.

Но между ними не было никакой связи! Только одна ночь. Одна яростная, всепоглощающая ночь. Никаких обещаний, никаких чувств. Только животная страсть и его неконтролируемый зверь.

Татуировка? – пронзила мысль.

Могла ли она забить кожу чернилами? Сымитировать рост метки, чтобы ввести его в заблуждение? Стереть себя, но при этом использовать его слабость?

Арман, не раздумывая, провел подушечкой большого пальца по центру узора, по самому чувствительному месту старого укуса.

Искра. Не метафорическая. Почти физическая волна тока ударила от ее кожи в его палец, пробежала по руке, вонзилась в солнечное сплетение. Его волк внутри заурчал долгим, глубоким, вибрирующим звуком чистого, первобытного удовольствия, удовлетворения.

Его. Неопровержимо. Нерукотворно. Это была его метка. Живая. Растущая. Связь.

– Черт возьми... – вырвалось у него хрипло.

От неожиданности, от силы удара, от подтверждения самого страшного и... желанного.

Девушка под его пальцем застонала. Ее тело выгнулось тонкой дугой, но не от боли, а от этого странного, интимного разряда, прошедшего между ними. Волк заурчал громче.

Арман резко отвел руку, словно обжегшись. Лена перевернулась на спину, но глаза ее оставались закрытыми, веки подрагивали. Он окутал ее взглядом, жадным и придирчивым. Слишком худая. Резкие ключицы, тени под глазами даже в бессознательном состоянии.

Его пару нужно было кормить. Беречь. Особенно такую хрупкую, человеческую.

Что он теперь будет делать? Она в его власти. Он мог вытянуть из нее любые сведения о "Призраках", мог сломать ее сопротивление, мог...

Но мысль о том, чтобы причинить ей физический вред, вызвала в груди ледяную волну отторжения.

Нет. Никогда.

Перед его внутренним взором всплыли картины, как ножом режущие совесть: она, полуголая и беспомощная, лежащая на снегу, прикрытая только чужой курткой; он, врывающийся в ее мирный дом при дневном свете и видящий следы своих "усердий" – синяки на ее бедрах; и самое жгучее – ее лицо в подвале. Испуганное до оцепенения, с каплей крови на губе, в грубых руках Димаса, глаза, смотрящие на него, Армана, как на воплощение ада.

Его взгляд нашел ту самую ранку – небольшую припухлость на ее нижней губе, где она прикусила ее при падении. Ярость, белая и чистая, вспыхнула в нем. Он мысленно видел, как отрывает руку тому тупому быку за то, что тот осмелился причинить боль ей. За то, что держал ее так грубо.

Арман наклонился. Не думая, движимый импульсом сильнее разума. Его язык, шершавый, как у кота, коснулся ранки на ее губе. Слизнул запекшуюся каплю крови. Сладковато-металлический привкус ударил по рецепторам, взорвался в мозгу чистым, опьяняющим нектаром. Ее вкус. Запретный. Желанный. Его волк требовал большего. Попробовать здесь и здесь... везде. Пометить. Заявить права заново. Это было наваждение, темное и сладкое.

Но оно длилось мгновение. Тело под ним вздрогнуло. Сначала слабо, потом сильнее. Длинные ресницы всколыхнулись, замерли... и распахнулись.

Огромные, наполненные еще неосознанным ужасом глаза, цвета лесного озера в сумерках, уставились прямо в его. В упор. Бездонные. Полные чистого, животного страха.