Текст книги "Не твоя жертва (СИ)"

Автор книги: Виктория Кузьмина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)

40 Побег

Слова Марата, брошенные в коридор перед уходом, прозвучали для Лены как приговор: «Останешься здесь, у двери. Не своди глаз. До рассвета». Шаги удалялись, а вместе с ними рушился ее хрупкий, отчаянный план. Один. Оборотень. Сидящий прямо за дверью. Как взломать замок проволокой перед его носом? Как проскользнуть незамеченной?

Воздух в камере внезапно стал густым, спертым. Давил на грудь. Отчаяние, холодное и липкое, попыталось обвить сердце.

Нет

. Она вжалась спиной в холодный камень, закрыв глаза.

Выждать. Перегруппироваться. Спать.

Тело требовало отдыха, силы были на исходе после двух суток в этом аду. Завтра… завтра придется придумать что-то другое. На Сходе? В пути? Шанс должен представиться. Главное – дожить до утра.

Веки налились свинцом, сознание погружалось в мутную пучину, где кошмары переплетались с тупой болью в руке и жаром метки на шее…

Где ты, чертов Альфа?

Рычание. Глухое, звериное, прямо за дверью. Лена вздрогнула, не успев понять, спит ли еще. Потом глухой удар о стену, сдавленный стон, лязг металла о камень. И громогласный, пьяный, перекошенный яростью крик:

– Сука! Ты чё, слепой?! Под ноги лезешь?! Я те щас, мразь…

Голос был знакомым. Саран. Но искаженным хрипотой и алкоголем до неузнаваемости. Лена вскочила на кровати, сердце выпрыгивало из груди. Левая рука инстинктивно рванулась под тонкую подушку, пальцы сжали холодную, жесткую проволоку – ее единственное оружие, ее слабую надежду. Адреналин вскипел в крови, смывая остатки сна, обостряя все чувства до предела.

Дверь в камеру с оглушительным треском распахнулась, ударившись о стену. На пороге, шатаясь, придерживаясь за косяк, стоял Саран. Его обычно симпатичное лицо было багровым, глаза мутными, безумными. Запах дешевого самогона и звериной злобы ударил в нос Лены, заставив сглотнуть тошноту. На полу у самых его ног лежал тот самый охранник – молодой оборотень, которого оставил Марат. Без сознания, лицо в крови. Видимо, Саран просто снес его с пути в пьяном угаре.

Взгляд Сарана, плавающий, не сфокусированный, блуждал по камере. Наткнулся на Лену, прижавшуюся в угол кровати к стене. Его губы растянулись в мерзкую, слюнявую улыбку, обнажив острые клыки.

– Ну что, подстилка… – его голос был хриплым, слова заплетались. – Иди сюда. Раз Альфу Чёрных обслуживала, то и меня… принять сможешь, – он сделал неуверенный шаг внутрь, споткнулся о ногу охранника, едва удержавшись. – Ты сойдёшь… Пиздец, – он махнул рукой, едва не упав, – хоть одну бабу нормальную привезти не могли? Кроме тебя… мерзкой, пользованной чёрным отребьем. Ни одной, сука, бабы! Один лес,блядь!

Лена сжала проволоку в кулаке так, что металл впился в ладонь. Отвращение и леденящий ужас боролись внутри с холодной, расчетливой яростью.

Пьяный. Медлительный. Неуклюжий. Но все равно оборотень. Сильный. Даже в отключке.

Его запах, смесь пота, алкоголя и звериной агрессии, вызывал рвотный спазм. Она подавила его, глотая воздух ртом. Тихим, дрожащим, максимально покорным голосом она выдавила:

– Может… не надо? Пожалуйста…

– СЮДА ИДИ! – рев Сарана оглушил, заполнив камеру.

Это был момент. Единственный шанс. Лена окинула взглядом мужчину: пьяный монстр перед ней, бездыханный охранник на полу за его спиной. И там, на поясе охранника… черная кобура. Пистолет. Вспышка надежды, острой и опасной, пронзила сознание.

Она не раздумывала. Действовала на чистом адреналине и зверином инстинкте выживания. Сделав вид, что подчиняется, медленно соскользнула с кровати на ноги. Прикинула расстояние. Рост Сарана был не намного выше ее, но ширина плеч, его звериная мощь ощущались даже сквозь пьяную неуклюжесть. Проволока была зажата в правой руке, спрятанной за спиной. Она сделала шаг навстречу, опустив голову, изображая покорность.

Саран зарычал от предвкушения, протянул руки, чтобы схватить ее за плечи.

Лена взорвалась. Она резко развернулась всем корпусом, вложив в движение всю силу отчаяния и ярости. Правая рука с зажатой проволокой, как кастетом описала короткую сокрушительную дугу и со всего размаху врезалась ему в челюсть чуть ниже уха. Удар пришелся в точку. Металл впился в кожу и мышцы.

Хруст! Тупой, влажный звук смешался с пьяным воплем Сарана. Он захрипел, глаза округлились от шока и боли. Алкоголь и неожиданность сыграли свою роль – он отшатнулся на два шага назад, потеряв равновесие. Его нога наступила на руку лежащего без сознания охранника. Он споткнулся, беспомощно замахал руками и тяжело рухнул на спину рядом с тем, кого сам же и вырубил, оглушительно стукнувшись головой о каменный пол.

Времени на раздумья не было. Лена не смотрела, жив ли он, просто оглушен или убит. Ее взгляд был прикован к кобуре на поясе охранника. Она бросилась к нему, падая на колени. Пальцы, дрожащие от адреналина, лихорадочно расстегнули кобуру. Холодная сталь пистолета

Какой-то «Макаров» – мелькнула мысль.

Она дернула магазин – тяжелый, полный. Затвор? Патрон в патроннике? Проверить некогда! Пистолет был ее спасением. Ее шансом.

Она вскочила на ноги, не оглядываясь на клубок тел на полу камеры. Коридор. Темный, сырой, пахнущий плесенью и кровью. Налево? Направо? Она рванула наугад, туда, где казалось чуть светлее. Босые ноги шлепали по холодному, липкому полу. Сердце колотилось как бешеный барабан, дыхание рвалось из груди свистящими рывками. За спиной послышался стон – Саран приходил в себя.

Лена бежала. Сквозь темноту. Навстречу неизвестности. Но прочь. Прочь от камеры, от пьяного насильника, от плана Марата. Пистолет в ее руке был тяжелым и чужим, но он был оружием. И ключом к свободе. Она выберется. Или умрет, пытаясь. Другого выбора не было. Только вперед, в черную пасть коридора, унося с собой страх, ярость и хрупкую надежду.

Друзья, жду вашего отклика. Книгу читают, отклик оставляют лишь единицы:(

Для меня, как для начинающего автора, очень важна обратная связь) Подписывайтесь и оставляйте комментарии, и я уверена, что впереди вас ждет много интересных историй)

41 Спаситель

Грунтовка, больше похожая на рану в теле леса, вилась впереди. Арман сидел на пассажирском сиденье, пальцы впивались в подлокотник так, что кожа трещала. В глазах стоял не пепел сожженной избы Марфы, а ее лицо – бледное, с огромными глазами, полными немого ужаса, в воображаемом подвале. Каждый метр дороги был пыткой. Каждая секунда – предательством.

– Смотрите! – голос Волкова, их детектива с мордой боксера-неудачника, прозвучал с переднего сиденья. Он тыкал пальцем в лобовое стекло. – Видите? Трава… Она тут росла. Хорошо так росла. А потом, – он высунулся чуть ли не по пояс в открытое окно, втягивая воздух носом, – её замяли. Не раз, не два. Катались. Активно. Дождик был – вот и прибило, присохло. Как на ладони. Дорога эта… Она должна была исчезнуть.Закрыли же место. А она… живая. Крысиная тропа.

Арман молча вглядывался в следы, колеи. Свежие поверх старых, едва пробивающегося слоя зелени. Его волк внутри зарычал глухим, одобрительным звуком. Надежда. Острая, как кинжал, и столь же опасная. Если они тут… Если она тут… Ярость, черная и всепоглощающая, смешалась с этим ледяным лучом. Он найдет их. Найдет ее. И обеспечит этим ублюдкам пожизненное пребывание в этой проклятой глуши. Вечным сном под корнями деревьев.

Он отправил геолокацию самым верным – Егору, тот сможет вырваться из больницы, и еще двум тихим теням из его личной охраны.

«Срочно».

Ответа ждать было некогда.

– Босс! – резкий тормоз. Шины взвыли, взметнув фонтан брызг с мокрой после дождя дороги. Альфуинерцией рвануло вперед, он упёрся руками в торпеду. Взор его, только что витавший в кровавых фантазиях мести, сфокусировался на дороге. Вернее, на том, что ее перекрыло.

Завал. Не просто упавшее дерево. Несколько стволов, сваленных будто специально, переплетенных ветками, как баррикада. Не проехать. Не объехать. Лес сомкнулся стеной.

– Суки! – вырвалось у одного из оборотней с заднего сиденья, бывшего с ними на пепелище Марфиной избы.

Арман распахнул дверь, вывалился наружу. Воздух ударил в лицо – влажный, пахнущий прелой листвой, хвоей и… чем-то еще. Старым камнем? Заброшкой? Он втянул его полной грудью, фильтруя запахи. Люди. Металл. Плесень. Далеко. Но Швед был прав. Крысы тут.

– Швед! – Арман обернулся к детективу, уже ковырявшемуся у завала. – Сколько до лечебницы? Пешком.

Тот почесал затылок, окинул взглядом чащу, уходящую в гору за завалом.

– По прямой ну, километра два-три. Не больше. Дорога вон туда петляет, – он кивнул на едва заметную тропинку, уходящую вправо от завала, вглубь мрака под сенью елей. – Но по ней быстрее. Минут двадцать, если не бежать.

– Пошли, – Арман бросил коротко.

Никаких «если». Они пойдут. Бегом.

Он взял с собой Волкова и двоих тех, что были с ним – крепких, молчаливых парней с глазами, привыкшими к темноте и крови.

– Остальным ждать подкрепления и блокировать дорогу.

Они рванули по тропинке. Ноги вязли в размокшей земле, ветки хлестали по лицам, цеплялись за одежду. Альфа шел первым, его звериное чутье, обостренное яростью и страхом, вело его сквозь чащу. Он не видел дороги. Он видел цель. Чувствовал ее близость кожей.

Вдруг сквозь шорох листьев под ногами, сквозь собственное тяжелое дыхание и треск веток… Бег. Не звериный, не осторожный. Отчаянный. Человеческий. Панический. И ветер. Порыв, скользнувший между деревьев, принес с собой знакомый коктейль запахов. Страх. Леденящий, животный. Адреналин. Горячий, металлический. И под ним – тончайшая, едва уловимая, но ее нить. Чистый, горьковатый от страха, но ее запах. Лены.

Арман замер на долю секунды. Вдохнул полной грудью. Она. Здесь. Сейчас. И ей страшно.

И он рванул. Не по тропинке. Напрямик. Сквозь колючий кустарник, через валежник, снося все на пути. Деревья мелькали темными столбами, ветки рвали кожу на руках, но он не чувствовал боли. Только жгучую потребность добежать. Увидеть ее. Заслонить собой.

Он летел, как пуля, звериная мощь выносила его вперед, отрывая от земли на кочках. И впереди, в просвете между темными стволами елей, мелькнуло белое, как маяк в кромешной тьме. Ее волосы. Растрепанные, сияющие в редком луче света, пробившемся сквозь тучи и густую крону.

– ЛЕНА! – его рев, нечеловеческий, полный ярости и отчаяния, сотряс лес, срывая с веток капли дождя.

Он рванул к этому пятну света. И увидел ее. Мгновение как кадр из кошмара. Она бежала, спотыкаясь, в грязной, порванной рубахе, босая. Лицо – маска ужаса, глаза – огромные, черные от паники.

Она услышала его рев? Увидела мелькающую между деревьями фигуру?

Ее голова резко дернулась в его сторону. Взгляд встретился с его на долю секунды. В нем – шок, неверие и что-то еще, что сжало ему сердце сильнее страха. Потом она обернулась назад. За свою спину. И рванула с новой отчаянной силой, как загнанный зверек.

Арман последовал за ее взглядом. И увидел.

За ней буквально в трех-четырех прыжках несся волк. Крупный, мощный, с шерстью песчано-рыжего оттенка, сливающейся с опавшей хвоей. Звериные глаза горели желтым огнем ярости и охоты. Он настигал. Быстро. Неумолимо.

НЕТ!

Внутри Армана что-то оборвалось. Ярость, холодная и всесокрушающая, затопила все. Этот песчаный ублюдок дышал ей в спину! Его Птичка!

Арман двинулся навстречу им, отталкиваясь от земли с такой силой, что, казалось, взлетит.

Расстояние сокращалось с бешеной скоростью. Лена, увидев его несущимся прямо на нее, инстинктивно попыталась увернуться, но силы были на исходе. Арман не сбавлял хода. В последний момент, когда до нее оставался метр, он схватил. Не грубо. Быстро. Рефлекторно. Одной мощной рукой он подхватил ее подмышки на бегу, поднял на миг, почувствовав ее невесомость и дикий трепет страха, и тут же, не останавливаясь, опустил за своей спиной на землю, толкнув в сторону толстого дуба.

– Стой! – его команда прозвучала как выстрел, коротко и властно, но было уже поздно для предупреждений.

Он развернулся на полном ходу, встретив рывок песчаного волка всей своей массой.

Столкновение было оглушительным. Глухой удар тел, лязг клыков, хриплые рыки. Они сцепились в клубок ярости и когтей, покатившись по мокрой земле и хвое. Песчаный волк был силен, быстр, яростен. Он рвал когтями, пытался вцепиться в горло, его горячее, зловонное дыхание било Арману в лицо. Но Арман был Альфой. И он был в ярости. Ярости за нее. За детей. За все, что отняли. Его удары были сокрушительны, хватка – железной. Он не просто дрался. Он уничтожал.

Лена, прижавшись спиной к шершавой коре дуба, задыхалась. Сердце колотилось где-то в горле. Она видела только мелькание песочно-рыжей и черной шерсти, слышала рычание, хруст, глухие удары. В руке, сведенной судорогой, она все еще сжимала холодную рукоятку пистолета.

Пистолет, – мысль пронзила панику.

Она подняла дрожащую руку, направив дуло в клубок дерущихся зверей.

В кого стрелять? Как не попасть в него?

Слезы застилали глаза. От страха. От беспомощности. От невыносимой близости его и этой дикой расправы.

Она видела, как Арман, получив кровавую царапину поперек плеча, вцепился песчаному волку в глотку. Слышала, как тот захрипел, забился в агонии. Видела, как желтые глаза налились кровью и безумием. И видела, как взгляд Армана, алый от ярости, на миг встретился с ее. В нем не было ничего человеческого. Только зверь, защищающий свое, уничтожающий угрозу.

Раздался жуткий влажный хруст. Рычание оборвалось. Тело песчаного волка обмякло. Арман, тяжело дыша, с окровавленной мордой и плечом, отшвырнул его от себя, как тряпку. Он встал над поверженным врагом, грудь вздымалась, из пасти капала слюна, смешанная с чужой кровью. Он был страшен. Первобытен. И в этот момент – единственная твердая точка в рушащемся мире Лены.

Он медленно, с трудом переключаясь, повернул к ней свою звериную голову. Алые глаза встретили ее испуганный взгляд. И в них сквозь ярость и адреналин пробилось что-то другое. Что-то невыносимо знакомое и пугающее. Облегчение. Обладание. Его.

Лена не двигалась. Пистолет в ее руке все еще был направлен куда-то в пространство между ними. Дрожь пробегала по всему телу. Она была спасена. И поймана. Снова. Лес вокруг внезапно оглушительно затих.

42 Рядом

Лесной воздух, еще секунду назад рваный криками и рыком, сжался в тишину, густую и звенящую. Арман стоял над бездыханным телом песчаного волка, его мощная звериная грудь тяжело вздымалась. Кровь – чужая и своя, теплая и липкая – стекала по шерсти на боку и плечу, смешиваясь с дождевой водой. Он втянул воздух носом, фильтруя запахи: смерть врага, прелая листва, влажная земля, и главное – ее страх, острый и живой, за его спиной.

Он обернулся. Лена все еще сидела, прижавшись спиной к дубу, как пригвожденная. Глаза у нее огромные, темные озера шока, были прикованы к нему. В дрожащей руке она все еще сжимала пистолет, дуло бессильно опущено в грязь. Вся она – комок дрожи, грязи и оборванной рубахи.

Арман двинулся к ней. Шаг. Другой. Его звериный облик начал таять, как мираж. Шерсть втягивалась, когти укорачивались, морда сглаживалась в знакомые резкие черты. Процесс был быстрым, но не мгновенным. Когда он остановился перед ней, он был уже человеком. Совершенно голым. Сильным, мускулистым, но израненным. Свежие царапины пересекали грудь, бок, плечо, сочились алыми каплями на фоне бледной кожи. Он не обращал на это внимания. Его взгляд был прикован только к ней.

Она не отводила глаз. Смотрела на его наготу, на кровь, на следы только что законченной зверской расправы. Ни страха перед ним сейчас, только глубокая, ледяная пустота и дрожь, сотрясавшая ее хрупкое тело.

Он наклонился, не говоря ни слова. Его сильные, покрытые грязью и кровью, но невероятно нежные в этот момент руки скользнули под нее. Он поднял ее, как перышко, прижал к своей груди. Она не сопротивлялась, не цеплялась. Была податливой, как тряпичная кукла. Он глубоко, с закрытыми глазами вдохнул аромат ее волос, ее макушки – смесь страха, пота, грязи и той неуловимой, чистой сути, что была только ее. И сжал. Сильно. Так сильно, как будто хотел вдавить ее в себя, спрятать от всего мира за ребрами. Потом развернулся и пошел сквозь чащу обратно к тропинке, к машине, неся ее на руках.

Его люди уже бежали им навстречу, привлеченные грохотом схватки. Швед – детектив – был первым. Увидев Армана, голого, с окровавленными царапинами и Леной на руках, он выдохнул, закатив глаза. Широкое лицо расплылось в попытке неуклюжего юмора, чтобы разрядить адское напряжение:

– Ёб твою мать, босс! – буркнул он, снимая свою потрепанную куртку. – Ты хоть бы хозяйство прикрыл! Я, конечно, понимаю, что природа тебя не обидела, но ты хотя бы не свети им так перед дамой! И перед нами, хер с ним!

Арман остановился. Его взгляд, холодный и острый, как лезвие бритвы, впился в Шведа. Голос прозвучал тихо, но с такой ледяной мощью, что детектив инстинктивно отступил на шаг:

– Твои попытки разрядить обстановку звучат как конченый идиотизм, Швед. Заткнись. Или я сам прикрою твое "хозяйство" с ноги.

Мужчина резко поднял руки в защитном жесте, куртка болталась в одной из них. Его взгляд скользнул на Лену, притихшую, спрятавшую лицо на плече Армана. В его глазах мелькнуло нечто похожее на стыд. Он молча кивнул.

Они дошли до "Гелендвагена". Швед метнулся к багажнику, порылся там и вытащил сверток – простой темный спортивный костюм. Сунул его Арману.

– На, переоденься. Чистого нет, но сухой.

Арман кивнул, не отпуская Лену. Усадил ее на заднее сиденье, сам сел рядом. Только тогда он отпустил ее, чтобы натянуть штаны и кофту. Боль от царапин была фоном незначительным. Его внимание было всецело на ней. Она сидела, сгорбившись, глядя в никуда, пальцы все еще нервно сжимали и разжимали пустоту, где был пистолет.

Он не выдержал. Обнял ее снова крепко, чувствуя, как мелкая дрожь пробегает по ее спине.

– Лена… – его голос был низким, хрипловатым от недавнего рыка.

– Кто они? Что ты видела? Что слышала? Расскажи. Каждая деталь, – он пытался быть мягким, но срочность, ярость прорывались сквозь сдержанность.

Ее реакция была мгновенной и сокрушительной. Она резко вырвалась из его объятий, повернулась к нему. Глаза, еще секунду назад пустые, вспыхнули дикой, обжигающей яростью и болью.

– Что я видела?! – ее голос сорвался на визгливую ноту, заставив Волкова за рулем вздрогнуть. – Что я видела?! Я вижу перед собой наглого оборотня! Лжеца! Который обещал защитить меня! И детей! – она ткнула пальцем себе в живот, ее лицо исказила гримаса невыносимой обиды. – А вместо этого втянул меня в свои грязные волчьи разборки! Меня хотели УБИТЬ! Из-за тебя! Меня чуть не ИЗНАСИЛОВАЛИ! Твой оборотень, твой Марат оставил меня на растерзание своему пьяному шакалу! Я видела его клыки у своей шеи! Чувствовала его руки! – она задыхалась, слезы, наконец, хлынули ручьями, смешиваясь с грязью на щеках. – Ты… ты обещал! А меня пытались заставить выступить против тебя на вашем совете оборотни из твоего клана!

Каждое слово било Армана как молот. Ярость, черная, всепоглощающая, взметнулась в нем, грозя сорваться наружу рыком, разрушить все вокруг.

Её пытались изнасиловать. Чуть не убили. Он потерял время из-за обманки и пока метался по следам.

Он видел картину: пьяный оборотень, ее ужас. Его пальцы сжались в кулаки так, что ногти впились в ладони. Он убьет их. Медленно. Болезненно. Каждого. Но сейчас не время. Сейчас – она.

Он не стал спорить. Не стал оправдываться. Он просто перетащил ее на колени, лицом к себе. Посадил верхом, обхватив ее бедра своими сильными руками, прижал к своей груди, к только что надетой толстовке. Она вырывалась слабо, истощенно, ее кулачки били по его груди, по ранам, но он держал. Крепко, но не причиняя боли. Просто не отпускал.

– Ш-ш-ш-ш… – он зашептал ей в волосы, гладя одной рукой по спине, от шеи до поясницы большими успокаивающими кругами. – Не плачь, птичка. Все. Все кончено. Ты в безопасности. Никто. Больше. Тебя не обидит. Никто не тронет. Я обещаю. Клянусь. Я решу все. Окончательно, – его голос был тихим, но в нем звучала железная, незыблемая клятва. Клятва Альфы. Клятва мужчины.

Она всхлипнула, потом еще. Ее тело дрожало в его объятиях. Потом ее рука, сжатая в кулак, инстинктивно ткнулась ему в бок, ища опору или вымещая гнев. Попала прямо на свежую царапину.

Арман резко втянул воздух, зашипев от боли. Его мышцы напряглись.

Лена почувствовала влагу на своих пальцах. Она отдернула руку, подняла ее перед лицом. Алая кровь, яркая на фоне грязи, окрасила кончики пальцев. Она замерла, уставившись на кровь. Потом медленно подняла на него взгляд. Шок, ярость в ее глазах сменились растерянностью, а затем новым витком слез. Она вытерла руку о его толстовку, потом схватилась за свое лицо, пытаясь стереть слезы и грязь, превратив все в мазню.

– Отпусти… я вся грязная, – прошептала она, слабо пытаясь слезть с его колен. – Пусти…

– Это неважно. Посиди так, – попросил он, его голос был неожиданно мягким, почти молящим. Его рука не ослабляла хватку на ее спине, продолжая гладить. – Еще немного. Пожалуйста. Ты в безопасности. Я здесь.

И странное дело – она замерла. Не сдалась, но сопротивление ушло. Она обмякла в его руках, положив голову ему на плечо. И тогда она почувствовала это. Не тепло возбуждения. Не тревожный жар страха. А глубокое, спокойное тепло. Разливающееся низко в животе. Тепло, словно два крошечных огонька под сердцем потянулись навстречу… чему-то. Источнику силы. Источнику защиты. Источнику этого крепкого, надежного объятия, которое, несмотря на все, несмотря на кровь и ярость, было сейчас ее единственной гаванью.

Отец.

В салоне повисла тяжелая тишина, нарушаемая только прерывистым дыханием Лены и тихим шумом мотора. Швед, сидевший за рулем, осторожно обернулся. Его лицо было серьезным, без тени былого балагурства.

– Босс? Куда? – спросил он тихо. – В укрытие? Или?..

Арман поднял голову. Его глаза, встретившиеся с взглядом Волкова, были холодными, как сталь, но в глубине горел адский огонь. Он нежно погладил Лену по спине, по пояснице, чувствуя под ладонью ее хрупкость и то странное, умиротворяющее тепло, исходящее из ее живота.

– В больницу, – сказал он ровно.

Мужчина кивнул, развернулся, включил передачу. Машина тронулась, осторожно объезжая завал.

Арман смотрел в лобовое стекло, но видел не дорогу. Он видел лицо Марата. Видел лица Старейшин. Впереди был не просто тяжелый разговор. Впереди была война. И он был готов. Ради нее. Ради них. Ради того тепла, что сейчас доверчиво прижималось к его груди. Он придавил Лену чуть крепче, ощущая, как ее дыхание наконец-то становится глубже, ровнее. Спокойствие было обманчивым. Затишьем перед бурей. Но пока она была с ним, пока он чувствовал это тепло, он знал, за что воюет.

Единственное, чего не знал Арман, так это того, кто был тот оборотень с песчаной шкурой. И какая буря грянет из-за его смерти.