Текст книги "Не твоя жертва (СИ)"

Автор книги: Виктория Кузьмина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)

48 Скоро

Запах жареного мяса, лука и специй ворвался в стерильную больничную палату раньше самого Дениса. Он вошел, торжествующе подняв белый пакет с узнаваемым логотипом сети быстрого питания, словно нес не еду, а трофей. Лицо Лены, мгновенно повернувшейся на скрип двери, озарилось такой искренней, сияющей улыбкой счастья, что Арман на миг замер. Но взгляд ее был прикован не к брату, а к заветному пакету. Арман едва заметно приподнял бровь, наблюдая за этой мгновенной трансформацией.

– Ну что, голодающие? – Денис важно подошел к кровати, вытягивая пакет, как герой, вручающий награду.

Лена закатила глаза, но улыбка не сходила с ее губ.

– Клоун, – с нежным упреком произнесла она, уже хватая пакет.

Она быстро достала огромный, запечатанный в бумагу бургер, с ловкостью, которой позавидовал бы любой фокусник, распаковала его и буквально вцепилась в него зубами. Ела она не просто с аппетитом, а с каким-то священным, животным экстазом, будто это была амброзия, а не фастфуд. Большие, решительные укусы следовали один за другим. Буквально три мощных движения челюстями – и от бургера остались лишь крошки на бумаге.

– М-м-м-м... – Лена блаженно выдохнула, закрыв глаза на секунду, словно переживая оргазм от вкуса. Потом она открыла глаза и встретила две пары пристальных взглядов – Армана и Дениса, смотревших на нее с одинаковой смесью шока, восхищения и легкой тревоги. Щеки Лены мгновенно залились густым румянцем. Она сложила руки на груди, защищаясь от их взглядов.

– Что вы на меня так смотрите? – спросила она, пытаясь сохранить достоинство, но голос выдавал смущение. – Больничная еда – это просто кошмар! Одни каши и пареная репа! Где мясо?! Где калории?! Я на диете сидеть не собираюсь! Мне нужно мясо, чтобы наесться! – она ткнула пальцем в свой живот. – Им нужно!

Денис и Арман, словно по команде, синхронно подняли руки в защитном жесте. Денис фыркнул:

– Да-да, конечно-конечно! Ешь, сколько влезет. Только потом, когда будешь похожа на колобка, не жди, что я буду тебя толкать, чтобы ты укатилась куда надо!

Арман неожиданно для самого себя рассмеялся коротким, глухим, но искренним звуком. Услышав этот смех, Лена впервые за долгое время рассмеялась сама – звонко, снимая напряжение. Но веселье длилось недолго. Тень вернулась в ее глаза, когда она вспомнила о невыполненном долге. Ей нужно было звонить отцу.

Она достала телефон, ее пальцы слегка дрожали. Набрала номер. Ответили почти сразу.

– Лена. Я звонил тебе не один раз, ты почему не брала трубку? – голос отца прозвучал как удар хлыста, тревожно, без приветствий.

Лена сделала глубокий вдох, собираясь с силами. Арман и Денис замерли, наблюдая за ней.

– Пап... – ее голос дрогнул, но она заставила себя говорить ровно. – Со мной случилась неприятность. Меня... похитили.

На том конце провода повисла тяжелая пауза. Потом голос отца стал ледяным, металлическим:

– Похитили. Кто? Где ты сейчас? Ты... ранена?

Лена опустила глаза, избегая взглядов мужчин. Она не сказала самое страшное – истинную природу своих похитителей и того, кто ее спас.

– Я жива, пап. Несильно пострадала. Сейчас... Сейчас я в больнице. В областной. Со мной все в порядке, меня вытащили, – она поспешно добавила последнее, чувствуя, как по спине бегут мурашки от его молчания.

– В больнице... Я выезжаю, утром заберу тебя. Напиши мне, в какой ты палате, – голос отца выдавал сдерживаемую ярость.

– Нет! – Лена почти выкрикнула, ловя предостерегающий взгляд Армана. Она смягчила тон: – То есть... забирать не нужно. Я в безопасности. Здесь охрана. Но… – она сделала паузу, собираясь с духом, – но если ты приедешь, это было бы очень хорошо. Здесь кое-кто хочет с тобой познакомиться.

Она подняла глаза и посмотрела прямо на Армана. Ее взгляд был серьезным, почти выжидающим. Арман, его лицо было маской холодной собранности, медленно, твердо кивнул.

Да. Пусть приезжает. Лучше здесь и сейчас, чем позже и в менее контролируемых условиях.

– Кто? – голос отца был как натянутая струна.

– Приезжай, пап. Увидишь. Палата 260. Завтра утром? – она постаралась сделать голос максимально ровным.

– Буду к девяти, – отрезал отец.

Звук отбоя был резким, как выстрел.

Лена опустила телефон, ее рука дрожала. Она чувствовала, как в палате повисло новое, еще более гнетущее напряжение.

Пока Лена разговаривала, Денис незаметно подвинулся к Арману, опустившись на край кровати рядом с ним. Он говорил тихо, почти шепотом, чтобы не перебивать Лену:

– Что будем делать? – спросил он, кивнув в сторону двери, подразумевая недавний визит "законника". – Лена говорила, что сюда приходил подставной коп? Допрашивал ее и был очень настырный и до хера осведомленный.

Арман не поворачивал головы, его взгляд был прикован к Лене, но он слушал.

– Подставной? Не факт, – так же тихо ответил он. Голос его был низким, опасным. – Может, и настоящий законник. Просто... с определенными интересами. В сговоре, например, – он наконец посмотрел на Дениса. – Не забывай, на тебя напал оборотень-медведь. Твой капитан тоже оборотень-медведь. И как только их попытка тебя грохнуть провалилась, бац, и тут же является "законник" с вопросами. Слишком удобное совпадение.

Денис нахмурился, слова Армана падали как камни в его сознание, выбивая сомнения. Логика была железной. Но...

– Чтобы наш капитан, – Денис с трудом выговорил, – был связан с такой мутной схемой? Зачем? Для какой цели? – он пытался отмахнуться от мысли, но она цеплялась, как репейник.

В голове против воли всплывали обрывки воспоминаний, странности, на которые раньше не обращал внимания. Оборотни... Они редко брали в свои отряды людей. Если в группе был оборотень-руководитель, то почти наверняка остальные члены были тоже его вида, или, по крайней мере, оборотнями. Это был негласный закон выживания и контроля. Их группа "Призраки" под началом капитана Смирнова... Сколько лет он их курировал? Пять? Шесть? И все эти годы он оставался капитаном, хотя его раскрытые дела и его эффективность позволяли ему занять должность выше. Пересесть в кабинет и заниматься бумажками. Одно единственное дело отрывало его от заветного теплого местечка.

Единственное дело, где они бились как рыба об лед – это сеть подпольных игровых домов. Тот самый клуб Армана, который сожгли. Капитан просто сходил из-за ума от этого провала, он орал на совещаниях, грозил увольнениями, требовал результатов любой ценой. А ведь ему скоро на пенсию. Должность капитана для оборотня его возраста и, судя по всему, амбиций, была явно не вершиной карьеры. Разве что... Если эта должность давала ему что-то другое? Контроль? Доступ? Возможность влиять на расследование в нужном русле?

Может быть так, что капитан ради должности, ради каких-то своих целей, провернул темные делишки? Связался с теми, кого должен был ловить?

Денис не знал ответов, но мысль эта, подпитанная логикой Армана, пустила корни, холодные и ядовитые.

– Мы должны это выяснить, – тихо, но с железной решимостью сказал Денис Арману. – Если он замешан,это меняет все.

В этот момент Лена привлекла их внимание, легонько прокашлявшись. Оба мужчины резко повернулись к ней. Она сидела на кровати, руки снова сложены на груди, но теперь ее поза выражала не смущение, а решимость. Ее взгляд, серьезный и чуть тревожный, скользнул между Арманом и Денисом, задерживаясь на первом дольше.

– Разговор окончен, – объявила она тихо, но так, что слова прозвучали громко в тишине палаты. – Мой отец едет сюда. Будет здесь завтра утром.

Тишина, наступившая после этих слов, была густой, как смола, и звонкой, как натянутая струна перед разрывом. Воздух наполнился предчувствием бури. Арман почувствовал, как по спине пробежал холодок. Его челюсть непроизвольно сжалась. Взгляд Дениса стал остекленевшим от осознания масштаба надвигающегося события. Завтра утром в эту палату войдет разъяренный отец-медведь, отставной капитан полиции, который не знал и десятой доли правды о том, что случилось с его дочерью, и не знал, что у нее есть брат, но нос оборотня не обмануть. И он поймет.

49 Забота

Вечер опустился на больничный корпус, окрашивая окна палат в теплый желтый свет. После осмотра врача, прогнозы которого были хорошими, Лена сидела на кровати, запахнув больничный халат так плотно, как только могла. Её живот еще подрос, и теперь тонкий материал, и без того постоянно норовящий распахнуться,нервировал её. Её дети росли очень быстро, как говорил врач, беременность от оборотня всегда протекает быстрее обычной. Это, конечно, Лена знала и без него, но то, что у неё двое детей, означало, что живот у неё будет увеличиваться еще быстрее. Она уже представляла, насколько огромной она буде: сначала в комнатубудет заходить её живот, затем она. Раньше она была призраком, теперь она будет баржей.

Быстрее бы её выписали, она уже устала ходить в одном халате. Какой стыд – на ней нет даже нижнего белья!

Мысль о том, что придется еще ночь провести в этом неудобном балахоне, вызывала тихое отчаяние. Просить кого-то о вещах? Денис? Он сам еле ходит хоть и говорит обратное. До бургерной на углу дойти – это не за вещами съездить. Медсестру просить Лена банально стеснялась. Арман? Даже думать об этом не хотелось.

Придется терпеть, – с горечью подумала она.

Тихое постукивание в дверь вывело ее из раздумий. В проеме показался Арман. В его руках был простой пластиковый пакет из какого-то магазина. Он выглядел... Неловко? Смущенно? Он почесал подбородок, избегая ее прямого взгляда.

Лена машинально запахнула халат еще туже, чувствуя, как по щекам разливается тепло.

Черт.

– Можно? – спросил он глуховато.

– Да, – кивнула Лена, стараясь звучать нейтрально.

Он вошел, шаги были почти бесшумными. Подошел к кровати и поставил пакет на стул рядом. Молчал. Лена не могла не обратить на пакет внимания.

– Что это? – спросила она, настороженно глядя то на него, то на загадочную сумку.

Арман снова почесал подбородок, будто ища слова.

– Вещи. Тебе, – он произнес это так, словно признавался в тяжком преступлении. – Брал на глаз. Размер может не совпасть.

Лена уставилась на него. Поразилась.

Он сам додумался?

В голове мелькнул образ этого мощного, опасного Альфы, бродящего по женскому отделу магазина и растерянно тыкающего пальцем в стопки футболок. Картина была одновременно нелепой и... трогательной. Она внимательнее посмотрела на его лицо: на легкую растерянность, на тень смущения в глазах.

Нет, – поняла она. – Не сам. Кто-то подсказал. Егор? Денис?

Она не удержалась от легкой усмешки.

– Спасибо, – сказала, стараясь скрыть улыбку. – Очень... предусмотрительно.

Арман лишь кивнул, не вдаваясь в объяснения. Лена потянулась к пакету, развязала его и заглянула внутрь. Футболки. Шорты. Спортивные штаны. И... упаковка с нижним бельем. Простые хлопковые трусики и бра. Размер...

Боже, он угадал? Или спросил?

Щеки Лены вспыхнули ярким румянцем.

Неужели он САМ выбирал это?! Представление Армана, склонившегося над прилавком с женским бельем, вызвало новую волну жара. И тут же, словно по контрасту, в мозгу всплыл тот самый сон. Тот пошлый, сладкий кошмар в избе Марфы. Арман между ее бедер... Его язык... Волны удовольствия, захлестнувшие ее, и последующий стыд. Она почувствовала, как знакомое тепло разливается низко в животе, пульсируя.

Нет! Только не сейчас! Только не при нем! – панически подумала она, стараясь дышать ровно и отвести взгляд.

Арман стоял неподвижно. Но его ноздри чуть дрогнули. Он втянул воздух и замер. Его взгляд, мгновение назад смущенно блуждавший по комнате, резко сфокусировался на Лене. Он почувствовал. Сладковатый, густой, невероятно соблазнительный запах ее внезапного возбуждения ударил в мозг, как наркотик. Его желтые глаза потемнели, зрачки расширились. Он ничего не сказал. Когда он выбирал это белье, он действительно купил самое простое, нейтральное. Но одно лишь представление ее в этих белых хлопковых трусиках сводило его с ума. Дикое желание сорвать с нее все, прижать к стене, повторить тот сон наяву, ощутить вкус ее кожи, ее соков, захлестнуло его волной. Но он стоял как вкопанный, сжимая кулаки до хруста в костяшках.

Пары видят одинаковые сны, но связь пока односторонняя. Видела ли она? Чувствовала тоже, что и я? А в прочем, она не подпустит. Она ненавидит меня. Или боится. Или и то, и другое, – мысль была как ледяной душ.

Лена, чувствуя его тяжелый, горячий взгляд на себе и опасаясь, что он точно все понял, поспешно отложила пакетик с бельем в сторону и вытащила из глубины пакета серый спортивный костюм. Мягкий, свободный. Совсем не то, что этот проклятый халат. Она взглянула на костюм, потом в окно. За стеклом – теплые сумерки, закатное небо. У нее теперь есть нормальная одежда.

– Выйди, – сказала она резко, не глядя на Армана. – Я переоденусь.

Арман лишь кивнул, развернулся и вышел, закрыв за собой дверь. Он не пошел далеко. Прислонился к стене напротив палаты, скрестив руки на груди. Его мысли были хаотичны: Марфа, которую он навестил днём,была в стабильно тяжелом состоянии, но врачи, на удивление, давали осторожные надежды.

Бабка борется, как чертова рысь, для ее возраста это невероятно.

Он даже усмехнулся про себя:

Сколько себя помню, она всегда была старухой, переживет еще всех нас. Подозрения насчет капитана "Признаков", завтрашний визит Медведя-Отца... И поверх всего – образ Лены, ее запах возбуждения и этот чертов пакет с бельем.

Дверь открылась. Лена вышла. Спортивный костюм сидел на ней немного мешковато. Волосы были стянуты в небрежный хвостик на затылке. Она выглядела удивительно хрупкой и юной.

– Пойду подышать, – заявила она, не глядя на Армана, и пошла по коридору.

Арман продолжил стоять у стены. Его взгляд невольно упал на ее ягодицы, Пусть даже скрытые объемными штанами костюма, но он видел, как они перекатываются при ходьбе – упругие, соблазнительные.

Черт подери, – пронеслось в голове с отчаянной тоской. – Я умру от спермотоксикоза. Умру молодым Альфой, не познавшим свою Пару.

Лена вдруг остановилась, обернулась. Нахмурилась, увидев его позади.

– Долго будешь тут стоять или пойдешь? – спросила она с вызовом, но без прежней злости. Скорее устало.

Арман ничего не ответил, лишь слегка приподнял бровь, но шагнул за ней. Охранники у двери переглянулись. Идти за Альфой и его Парой? Рискованно. Могут и по башке получить, если что не так. Решили остаться на посту.

Лена шла наобум, свернула в первый же коридор. Арман окликнул ее:

– В другую сторону. К выходу во двор.

Лена развернулась без слов и пошла за ним. Они миновали посты, спустились по лестнице и вышли в небольшой уютный внутренний дворик больницы. Несколько лавочек под старыми липами, мягкий свет фонарей, стрекот вечерних кузнечиков и теплый, напоенный ароматом цветов и травы воздух. После больничной стерильности – глоток свободы.

Лена подошла к ближайшей лавочке и села, откинувшись на спинку. Арман сел рядом, оставив между ними почти метр пространства. Внезапно на него на самого накатила апатия. Он смотрел на неё и не знал, как ему дальше быть. Как ему поступить? Что сделать? Ни одной здравой мысли в голове у него не было. Он сутулился, будто пытаясь стать меньше, сжаться в комок. Тишина повисла между ними, густая и неловкая. Листья шелестели над головой.

Лена повернула голову и посмотрела на него. Внимательно. Пристально. Ее взгляд был усталым, но ясным.

– Что, так и будем молчать? – спросила она тихо, но отчетливо. Голос звучал не зло, а устало от неопределенности. – А дальше как будем жить? Тоже молча?

Арман вздрогнул, будто ее слова были ударом. Он медленно повернулся к ней. В его глазах, обычно таких жестких и непроницаемых, плескалась целая буря чувств: вина, желание, растерянность, страх, нежность. Ему казалось, что губы слиплись намертво, а язык стал ватным и непослушным. Как начать? С чего?

После всего...

Он с усилием разомкнул губы. Голос был хриплым, сдавленным:

– Я... Я не знаю, что тебе сказать, – прошептал он. – Хочу так много сказать. Но... как будто не могу. Понимаешь? Словно все слова в мире, блядь, забыл.

Лена нахмурилась. Но не со злостью, а с каким-то странным, почти материнским упреком.

– Давай без "блядь", – сказала она спокойно, но твердо. – Что ты постоянно материшься? Ты что, других слов не знаешь? Без мата? – она смотрела на него, ожидая ответа, создавая то самое пространство для разговора, который он так отчаянно боялся начать. Раз могучий альфа не может, то хрупкой женщине придётся начать разговор первый.

50 Спасу

Арман на миг остолбенел от ее прямого замечания про мат. Потом уголки его губ дрогнули, и он тихо усмехнулся. Звук был глухим, но теплым.

– Если это попытка воспитания, Птичка, – проговорил он, – то поздно. Я не щенок, которого можно отучить от дурных слов, – он посмотрел на нее, и в его взгляде мелькнул огонек. – Но... у тебя будет возможность практиковаться. Долгая.

Лена покраснела, но не отвела взгляда. Вместо этого она спросила неожиданно:

– Сколько тебе лет?

Арман снова усмехнулся, на этот раз с легкой иронией.

– Тридцать восемь. По меркам оборотней еще молод. Силен, – он слегка выпрямил плечи.

– А давно управляешь кланом? – Лена подобрала ноги под себя на лавочке, повернувшись к нему боком.

– Негласно помогал старому Альфе с двадцати. Мудрый был волк. Учил. А когда он пал, – голос Армана стал жестче, – пришлось сразиться с претендентами. За место. И победить.

Лена нахмурилась.

– Сражаться за место? Это же средневековье какое-то! Почему бы не голосовать? Демократично.

Арман покачал головой, его взгляд стал отстраненным, будто он смотрел вглубь веков.

– В нашем мире, Лена, главная валюта – сила. Не деньги, не связи. Сила. Физическая. Воля. Способность защитить свое. Мы подчиняемся этому закону испокон веков. Голосование, – он фыркнул, – это для людей, у которых нет клыков и когтей.

– А чем... Чем вообще занимается Альфа? – спросила Лена, искренне заинтересованно. – Кроме драк за власть и войн кланов?

Арман повернулся к ней, его глаза стали серьезными.

– Моя главная задача – обеспечить стае жизнь. И защиту. Контролировать, чтобы молодые горячие головы не натворили бед, чтобы старейшины не зарывались в свои амбиции. Предотвращать войны, когда это возможно, и вести их к победе, когда неизбежно, – он сделал паузу, его взгляд смягчился. – Заботиться о потомстве, оставшемся без попечения. О старых и слабых. Стая – это семья. Большая. Я – ее глава. И отец. В каком-то смысле.

Лена слушала, кивая. Но на его словах о потомстве ее рука инстинктивно легла на живот, на едва заметную выпуклость. Марфа рассказывала. Статистика. Ужасающая статистика о человеческих женщинах, вынашивающих оборотней. Выкидыши. Кровотечения. Смерть в родах или после. Сердце сжалось от леденящего страха. Она так хочет увидеть этих двоих, почувствовать их в своих руках, но гарантий нет. Вообще нет.

Арман почувствовал, как ее настроение резко упало, как волна печали и страха накрыла ее. Запах ее горячей тревоги стал резче.

– Что тревожит? – спросил он тише, наклоняясь к ней.

Лена не сразу ответила. Она смотрела куда-то в темноту сада, глаза стали влажными.

– Нет гарантий, – прошептала она, голос сорвался. – Что я смогу их выносить. Родить. Без вреда или вообще живой. Статистика... – она сглотнула ком. – А я так хочу их увидеть.

Ее слова ударили Армана прямо в сердце. Он увидел не просто страх – материнскую тоску, уже такую сильную. Без раздумий, движимый инстинктом утешить, защитить, он пододвинулся ближе по лавочке и обнял ее. Не жестко, не властно, а осторожно, давая ей возможность отстраниться. Но Лена не отстранилась. Наоборот, она вжалась в его бок, ее пальцы вцепились в ткань его рубашки на груди, сжимая ее в кулаки. Она дрожала. Тот энтузиазм, с которым она ела бургер и собиралась гулять, испарился, оставив лишь уязвимость и желание плакать. Вот они – пресловутые скачки настроения беременных, подогретые смертельным страхом.

Арман гладил ее по спине через тонкую ткань костюма, большая рука двигалась медленно, успокаивающе.

– Ты выживешь, – сказал он твердо, его голос был низким, вибрирующим уверенностью. – Слышишь? Ты выживешь. Умирают те, у кого нет метки Пары. Чей волк не связан с матерью его детей, – он прижал ее чуть крепче. – Я не дам тебе умереть. Не позволю. Моя сила – твоя сила сейчас. Она будет питать тебя, защищать щенков. Это так работает.

Лена подняла заплаканные глаза, всматриваясь в его лицо, ища правду в его словах.

– У Пары? – переспросила она, всхлипывая. – То есть... у тебя тоже должна быть метка? Моя?

Арман замер на мгновение. Потом тяжело выдохнул, его взгляд стал неуверенным.

– Да. Должна.

– Где она? – спросила Лена, вытирая щеку тыльной стороной ладони. – Я не вижу.

Арман отвел глаза, смотря куда-то в сторону, в темные кусты. Ему вдруг стало неловко, почти стыдно.

– Ты... Ты должна поставить ее сама. Где захочешь. Когда захочешь.

Лена нахмурилась, не понимая.

– Как? Как это сделать? Я что, должна тебя... укусить? Как ты меня?

Арман почувствовал, как волна возбуждения смешалась с неловкостью. Он наклонился к ней, его губы почти коснулись ее уха, и шепотом, так тихо, что это было больше дыханием, чем словами, проговорил:

– В момент... высшего наслаждения. Когда ты... потеряешь контроль. Ты должна укусить меня. Вложить в укус... все. И тогда метка проявится. Там, где ты ее оставишь.

Лена отпрянула от него, как от огня. Ее лицо залилось густым румянцем.

– Ты!.. – она зашипела, возмущенно тыча пальцем ему в грудь. – Держи свой член в штанах и свои фантазии при себе! Это что, очередная твоя пошлая уловка как тот странный сон?!

Арман схватил ее тычущую руку, но не грубо, а скорее, чтобы успокоить. Его лицо было серьезным, без тени насмешки.

– Это правда, Лена. Так это работает. Истинная Пара помечает друг друга. Оба. Иначе связь неполная. Неустойчивая.

Лена вырвала руку, но уже не так яростно. Страх за детей перевешивал стыд.

– А что будет, если... Если я не поставлю? – спросила она тихо, снова подбирая ноги под себя, будто защищая живот.

Арман тяжело вздохнул, его взгляд стал мрачным.

– Не знаю. Честно. Может, ничего, может... – он не договорил, но его тревога была красноречивее слов.

Это "может" повисло в воздухе ледяной глыбой. Лена сжалась, обхватив колени руками. Арман видел, как она внутренне сжимается от страха перед неизвестностью. Он не мог этого вынести.

– Пока время есть. И я найду лучших врачей. Не только оборотней. Людей. Специалистов по сложным беременностям. Я сделаю все, что в моих силах, Лена. Все возможное и невозможное. Чтобы с тобой и с ними все было хорошо. Я клянусь, – сказал он, стараясь звучать увереннее, чем чувствовал.

Его слова, сказанные не с привычной властностью, а с какой-то новой, обнаженной решимостью и заботой, прозвучали как обет. Лена смотрела на него, на его лицо, озаренное тусклым светом фонаря – лицо человека, готового сдвинуть горы ради нее и их детей. И в ее сердце, сжатом страхом и обидой, что-то дрогнуло. Тот лед, что сковал его с момента их первой встречи в лесу, дал первую едва заметную трещину. Не прощение. Еще нет. Но... Начало доверия? Признание его усилий? Он пытался. И это было больше, чем она ожидала. Она медленно кивнула, не в силах пока сказать слова, но ее рука снова легла поверх его на животе, и в этот раз она не дрожала.