Текст книги "Не твоя жертва (СИ)"

Автор книги: Виктория Кузьмина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 21 страниц)

43 Причина

Тишина палаты была густой, почти осязаемой, нарушаемой лишь ровным, чуть слышным дыханием спящей Лены и тиканьем часов на стене. Арман сидел у кровати, стул придвинут так близко, что колени почти касались металлического каркаса. Он не двигался. Просто смотрел.

Она спала. Глубже, чем он видел когда-либо. После горячей ванны, перевязок врача и сытной еды, поданной заботливой медсестрой, силы окончательно оставили ее. Теперь она лежала, укутанная в белый махровыйбольничный халат, слишком большой для ее хрупкой фигуры. Одна рука, перебинтованная от запястья до локтя после того злополучного удара при нападении в избе Марфы, безвольно свисала с края кровати. Лицо, наконец чистое от грязи и слез, было бледным, но спокойным. Ресницы, темные веера, лежали на щеках. В свете ночника она казалась хрупкой фарфоровой куклой, случайно попавшей в жестокий мир.

Арман вспоминал их разговор, пока она еще боролась со сном. Дрожащим голосом она рассказала о походе в лес с Марфой, о встрече с Маратом, его ледяных глазах и шоке при виде метки. О том, как позже они ворвались в избу, избили старуху. Лена замолкала, голос срывался, когда доходила до момента удара, после которого все поглотила тьма. Она даже не знала, жива ли Марфа… Арман быстро успокоил ее голосом, не допускающим сомнений: «Марфа жива. Она здесь, в этой больнице. И Денис тоже». Он видел, как в ее глазах, полных боли и усталости, мелькнули крошечные искры – не радости, но облегчения? Надежды? Каждый такой проблеск, каждая дозволенное прикосновение, когда он помогал ей сесть или поправить подушку, вызывали в нем бурю. Удовлетворение зверя, чья пара наконец-то чуть-чуть приняла его присутствие. И нечто большее – глухое, жгучее желание угодить ей, защитить, дать все, что она пожелает. Он ловил себя на мысли: попроси она сейчас звезду с неба, частный самолет на Мальдивы, и он бросит все, достанет, увезет. Лишь бы видеть, как эта ледяная стена между ними дает хоть трещинку, хоть на шаг подпускает его ближе. Но он понимал: это будет долгая, кропотливая работа. Работа над доверием, которое он сам же и разрушил. Если бы в ту злополучную ночь на трассе он только знал, что она его пара, он бы сделал все по-другому. Сделал бы все правильно и никогда не причинил ей боли. Но что сделано, то сделано.

Она рассказала и про пьяного оборотня в подвале. Его имя – Саран. Фамилию она не слышала. Арман сквозь зубы выругался, когда она описала его внешность и восточные черты.

Если это Саран Давлатов… – мысль была как удар под дых.

Сын Шахида Давлатова. Старый, могущественный и беспощадный шакал с востока. Смерть единственного сына, пусть даже того самого «сученыша», он не простит. Никогда. И если Марат и Саран действовали заодно, то Шахид почти наверняка был в курсе. Дело пахло не просто скверно – тотальной войной кланов. А еще и медведи тут приплелись.

Теперь она спала. Мирно. Арман не мог оторвать взгляда. Чистый запах шампуня и больничного мыла заменил грязь и страх, но под ним все равно угадывалась ее уникальная, сводящая с ума сущность. Он тихонько подвинул стул еще ближе, вплотную к кровати. Она лежала на спине. Осторожно, боясь разбудить, он наклонился и положил голову ей на ноги чуть выше колен. Его щека уткнулась в мягкий махровый халат, а нос – в едва заметную, но уже явную выпуклость под тканью. Ее живот. Его детей. Он глубоко, беззвучно вдохнул, закрыв глаза. Запах жизни. Его жизни. Их жизни.

Правой рукой он осторожно нашел ее здоровую руку, лежавшую поверх одеяла. Тонкие, холодные пальцы. Он аккуратно обхватил их своими, согревая. Просто держал. Слушал ее дыхание. Чувствовал слабое биение пульса на запястье. Его волк, тосковавший по близости, мурлыкал глухим звуком удовлетворения где-то в глубине груди. Мир сузился до этой палаты, до ее тепла под щекой, до ее руки в его руке. Он не хотел уходить. Никуда. Оставить ее здесь одну, даже с охраной у двери, казалось немыслимым предательством.

Так пролежал он, наверное, полчаса. Может, больше. Время потеряло смысл. Но долг звал. Проблемы не решались сами. Ярость по поводу Давлатовых и Марата тлела в груди, требуя действий. Его не зря считали жестоким и беспощадным. Он оправдывал эти слухи каждый раз, когда дело касалось его поступков.

С глухим вздохом Арман осторожно поднял голову. Отодвинул стул, стараясь не скрипнуть и,наклонившись над спящей, замер, глядя на ее безмятежные черты. Потом, легче прикосновения пера, коснулся губами ее виска. Поцелуй был мимолетным, как дуновение ветерка, полным невысказанной нежности и клятвы.

Я вернусь.

Не оборачиваясь, он вышел из палаты. Тишина коридора после уюта комнаты показалась гулкой и враждебной. Он прошел несколько шагов, остановился у соседней двери – палаты Дениса. Дверь была приоткрыта. Арман заглянул внутрь. Денис не спал. Он сидел на кровати, спиной к двери, смотря в темное окно. Его поза выдавала напряженную задумчивость.

Арман постучал костяшками пальцев по косяку. Денис обернулся настороженно.

– Денис, – голос Армана был тихим, но четким. – Лена спит. Через две палаты по коридору направо. 260-я. Охрана у двери есть. Но… – он сделал паузу, выбирая слова, – было бы хорошо, если бы с ней в палате побыл кто-то. На всякий случай. Пока она спит.

Денис мгновенно преобразился. Усталость и задумчивость сменились живым интересом, даже облегчением. Он спустил ноги с кровати, явно собираясь идти.

– Понял. Сейчас.

Он ковылял к выходу, еще не до конца оправившись от ран. Когда он поравнялся с Арманом в дверях, тот неожиданно положил ему тяжелую руку на плечо, сжал не больно, но ощутимо. Взгляд Армана был серьезным, почти суровым.

– Я тебя только прошу, не буди ее. Ей нужно отдохнуть. Выспаться.

Денис закатил глаза с таким выражением, будто Арман только что спросил его, умеет ли он дышать.

– Альфач, я не тупой. Пусть спит. Посижу с ней молча. А ты, – он кивнул в сторону выхода, – давай, беги разгребай ваши волчьи дела. Пока не началась полномасштабная резня.

Арман заскрежетал зубами от этого «альфача» и скрытого сарказма, но возразить было нечего. Денис был прав. И в его готовности быть рядом с Леной, пусть и с колкостями, было что-то… надежное. Арман молча кивнул, убрав руку. Он видел, как Денис тихо, словно тень, скользнул в палату Лены и притворил дверь, оставив лишь узкую щель.

Оставшись один в коридоре, Арман почувствовал, как тишина снова сдавила его, но теперь она была наполнена иным – необходимостью действия. Он достал телефон. Нашел номер Егора. Ответили почти сразу.

– Босс? Ты где? – голос Егора звучал напряженно, но собранно. На заднем плане слышался гул голосов, стук клавиатуры – их офис.

– Я в больнице. Лена и Денис под присмотром, – коротко отрезал Арман. Его голос потерял всю мягкость, обретя привычную стальную твердость. – Егор, слушай внимательно. Немедленно обзвони всех согласных старейшин. Хаши в первую очередь. Скажи, – он сделал микроскопическую паузу, – что я приглашаю их на закрытое мероприятие. Сегодня. У меня есть… разговор. Серьезный разговор. Со всеми ними. Вместе.

На том конце провода повисла секундная тишина. Арман представлял, как Егор, сидя за столом в их оперативном центре, мгновенно оценивает масштаб и риск этого шага. Собрать старейшин, включая Хаши, ночью по срочному вызову Альфы, который только что чуть не развязал войну… Это был вызов. Сигнал готовности к бою.

– Понял, – ответил Егор без тени сомнения или лишних вопросов. Его голос был таким же стальным, как у Армана. – Будет сделано. Жди звонка с локацией.

Связь прервалась. Арман опустил телефон, сунул его в карман. Он бросил последний взгляд на дверь палаты Лены. За ней спали его мир, его слабость и его причина сражаться. Потом развернулся и твердыми шагами пошел по коридору к выходу к лифтам. Тихий часовой уступил место Альфе, идущему на войну. Лицо его было каменной маской, но в глазах горел холодный огонь ярости и решимости. Сегодня предстояло очень много дел. И каждое из них было шагом к тому, чтобы та хрупкая тишина в палате 260 стала постоянной. Любой ценой.

44 Шпион

Тишина больничной палаты была обманчивой. Лена проснулась не от звуков, а от ощущения – ощущения чужого присутствия. Глаза открылись медленно, на миг ослепленные мягким светом лампы над кроватью. Она лежала на спине, тело тяжелое, как после долгого марафона, но боль в руке притупилась до постоянного нытья. Пахло антисептиком и… чем-то знакомым, успокаивающим. Чай? Ее взгляд скользнул по комнате и наткнулся на фигуру, сидящую в кресле у окна.

– Денис? – голос сорвался хриплым шепотом.

Он обернулся мгновенно. Бледное, исхудавшее лицо, под глазами синяки усталости, но глаза… Глаза горели живым, теплым огнем, который мгновенно растопил лед страха в ее груди.

– Ленка! – он вскочил, забыв о собственных ранах, и заковылял к кровати. – Ты очнулась! Как ты? Боже, я так… – голос его дрогнул, он сглотнул ком, резко опустившись на край матраса. Его рука, осторожная и теплая,накрыла ее здоровую ладонь. – Как рука? Болит? Дети? Все в порядке? Врачи говорили…

Лена не могла говорить. Комок подкатил к горлу, слезы предательски застилали взгляд. Она видела его – живого, настоящего, здесь. Арман не соврал, пусть Денис ранен, но он жив. А ещё Денис знал, что она беременна. Она так и не смогла ему рассказать сама, когда они встретились перед заданием. Ну, либо он догадался сам, либо это Арман ему сказал. Хотя с чего Альфе с ним разговаривать и что-то объяснять?

Она резко приподнялась, игнорируя боль в предплечье, и обвила его шею единственной здоровой рукой, вжавшись лицом в больничную рубашку. Слезы текли сами, горячие и соленые, смывая остатки напряжения.

– Дениска… – прошептала она в ткань, голос полный сдавленных рыданий. – Живой… Ты живой…

Он крепко обнял ее в ответ, осторожно, боясь задеть руку, зарылся лицом в ее волосы. – Живой, Ленок. Живой. И ты жива. Вот и хорошо. Вот и все, что важно.

Они сидели так долго, молча, пока волна эмоций не схлынула, оставив после себя усталое, но светлое спокойствие. Лена отстранилась, вытирая лицо рукавом халата, пытаясь улыбнуться.

– Рассказывай. Что случилось? После… после того, как меня увели. Как ты здесь? – ее взгляд упал на его перевязанную грудь, на следы бледности на лице. – Как раны?

Денис махнул рукой, стараясь выглядеть бодрее.

– Затягиваются. Еще недельку потяну канитель тут, а там – свобода. Ребра срослись неплохо, главное – легкое не задето было. Повезло, – он помолчал, лицо стало серьезным. – А случилось…

Лена замерла, прислушиваясь.

– Я очнулся уже тут. За то время, что тебя не было, лечился и в потолок плевал. Ко мне приходили ребята с нашей группы. Миха и Макс рассказали, что твой альфач заставил подписать какие-то замудренные доки о неразглашении всего, что произошло в тот день. Макс сильно возмущался, что там все настолько запутано и строго, что если они попробуют только пикнуть, то долги будут выплачивать, работая на стаю оборотней всюоставшуюся жизнь. И той не хватит, чтобы оплатить всё. Альфач прикрыл задницы, но ценой нашего молчания. Теперь мы не имеем права пикнуть.

Лена мысленно усмехнулась. Хитрый жук. Вывернулся так, как ему удобно. Прикрыл их, но и связал по рукам и ногам. Теперь не прикопаешься – формально он их "спас" от последствий провала.

– Понятно, – просто сказала она.

Но внутри клокотала горечь. Еще одна часть ее старой жизни отнята. Запечатана.

– И… тебя, скорее всего, уволят, Лен, – тихо добавил Денис, избегая ее взгляда. – Явный конфликт интересов. Человек, связанный узами с криминальным авторитетом из мира оборотней… Рисковать оперативным подразделением глупо.

Лена кивнула. Она сама понимала это. Еще в подвале, когда осознала беременность и силу связи с Арманом. За одну ночь ее жизнь перевернулась на 180 градусов. Карьера, независимость, будущее, которое она строила – все рухнуло. Теперь она… привязана. Зависима. От Альфы, который сам был в центре смертельного урагана. У нее не осталось ничего, кроме этой хрупкой, опасной связи и двух крошечных жизней внутри.

– А капитан не приходил?

– Ага, как же не приходил? Этот старый черт припёрся вслед за парнями. Все допытывал, что я Альфе такого сказал. Злющий был, пиздец. Ты не поверишь – орал белугой, и похер, что медведь.

– А по итогу-то что?

– А по итогу всё. Я у них теперь не работаю. Уволили меня с волчьим билетом. Миха звонил, говорит, там такая рекомендация, что меня даже в забегаловку подносы разносить не возьмут, – Денис скривился.

– Денис, прости, я....

– Так, стоп-стоп! Ты тут совершенно ни причём, Лена. Это был мой выбор. Я бы мог промолчать, как все наши пацаны, и засунуть свой язык в задницу. Но я этого не сделал, потому что ты для меня больше, чем просто коллега по работе. Ты мне как семья, понимаешь? Мне похер на волчий билет, эта работа не единственное, что у меня было. Поверь мне, от потери места рядом с этим бешеным бурым, я ни хрена не потерял.

– Мне кажется, что ты врёшь.

– Когда кажется, Ленчик, креститься надо. Хотя тебе это не поможет, у тебя, походу, ангела хранителя нет вообще. На тебя проблемы сыпятся, как из рога изобилия, – голос Дениса стал жестким.

– Да, тут ты прав. С тех пор как я встретила Армана, в моей жизни сплошь и рядом одни неприятности, – грустно сказала Лена, поправляя ворот халата.

– Как по мне, всё дело в твоем бывшем парне. Это же Рогов тебя подставил?

Внутри Лены все сжалось, она не хотела, чтобы Денис знал о том, как все было на самом деле. И очень надеялась, что он останется в неведении.

– Дэн, я не хочу об этом говорить. То, что случилось – уже случилось, и какие-либо размышления о том, как бы могла сложиться моя жизнь, если бы я не встретила Рогова, уже не имеют никакого смысла. Нужно думать о будущем, а не о том, что уже произошло, и что...

– Да, ты права, – резко перебил Денис, снова беря ее за руку.

Лена вопросительно подняла бровь.

– Лена, тот оборотень… Саран.

– Откуда ты знаешь? – воскликнула Лена, нервно зажимая больную руку. Она чувствовала сейчас себя очень некомфортно.

– Арман рассказал. Лена, послушай меня, Саран непростой оборотень. Он сын Шахида Давлатова. Альфы одного из восточных кланов. Сильного и… мстительного.

Лена почувствовала, как кровь отливает от лица. То, чего она так боялась, подтвердилось. Убийство сына Альфы… Это не просто проблема. Это гарантированная война. Арман… Что он наделал? Хотя… защищал ее. От насильника. Мысли путались.

– Что будет со мной?

– С тобой все будет нормально. Это проблемаы твоего альфача, вот пусть он их решает сам, – последнее слово Денис выделил очень чётко, весомо.

– Да, ты прав, но, смотря на последние события, я всё-таки нервничаю. Денис, слушай, а ты не знаешь, где мой телефон? Вещи? Они в раздевалке остались еще до задания, – Лена не стала дальше развивать тему проблем. Ей хотелось хотя бы ненадолго от них отключиться. Позвонить отцу или Ольге.

– Отец забрал, – ответил Денис, вставая и ковыляя к двери. – Он приносил мне мои. Твой телефон у меня в палате. Сейчас принесу.

– Отец? – Лена нахмурилась, удивленная. – Ты никогда не рассказывал… У тебя есть отец?

Денис замер у двери, не оборачиваясь. Спина его напряглась.

– Да… – ответил он сдавленно. – Есть. Как-нибудь потом расскажу. Обещаю, – он быстро вышел, прикрыв за собой дверь.

В душе Дениса клокотало сожаление.

Рассказать бы сейчас, Ленка, что ты моя сестра. Что я тебя искал полжизни. Обнять крепко-крепко, как родную кровь.

Но страх отпугнуть ее, разрушить хрупкое доверие, только что восстановленное после кошмара, был сильнее.

Потом. Когда все успокоится.

Лена осталась одна, переваривая новую информацию. Отец Дениса… Еще одна загадка. Ее мысли прервал тихий стук в дверь ровно через минуту после ухода Дениса. Она ожидала его возвращения.

– Войдите, – позвала она, поправляя халат.

Дверь открылась, но на пороге стоял не Денис.

Мужчина. Высокий, подтянутый, в идеально сидящей черной форме без опознавательных знаков, кроме небольшого серебряного значка на лацкане – стилизованный щит с волчьим клыком. Его осанка кричала о военной выправке, а холодные, проницательные глаза цвета мокрого асфальта мгновенно оценили обстановку и ее саму. Лена почувствовала, как по спине побежали мурашки. Оборотень. Сильный. Опасный.

– Елена? – голос был ровным, вежливым, но без тепла. Он вошел, не дожидаясь ответа, и закрыл дверь за собой с тихим щелчком. Воздух в палате внезапно стал густым.

– Да? – ответила девушка, стараясь не выдавать тревоги.

Она инстинктивно плотнее запахнула халат на груди.

– Аристарх Кель. Капитан группы быстрого реагирования по урегулированию межклановых конфликтов, – представился он, делая едва заметный формальный поклон головой. Его взгляд не отрывался от ее лица. – Могу присесть?

– Да… конечно, – кивнула Лена, чувствуя, как сердце забилось чаще.

БРПУМК? Высшая инстанция в мире оборотней. Что им нужно от нее?

Кель плавно опустился на стул, который минуту назад занимал Денис. Его движения были экономичными, лишенными суеты. Он сложил руки на коленях.

– Благодарю. Прежде всего, рад видеть вас в безопасности, – начал он, но в его тоне не было ни капли искренней радости. Это была протокольная фраза. – Мое присутствие здесь продиктовано необходимостью. У нас есть информация, подтвержденная несколькими источниками, о том, что вы находитесь в уникальной связи с Арманом Зорьевым, Альфой клана Черных Волков.

Лена ничего не сказала. Ее горло пересохло.

Что он знал? Что именно подтвердили "источники"? Марат? Его люди? Она лишь молча смотрела на него, пытаясь сохранить нейтральное выражение лица.

Кель не нуждался в ее ответе. Он продолжил, его голос оставался ровным, почти бесстрастным, как дикторский текст:

– В связи с недавними трагическими событиями, я хотел бы взять у вас показания. Формально. Для прояснения обстоятельств.

– Каких обстоятельств? – спросила девушка, заставляя себя говорить спокойно.

Кель слегка наклонил голову, его взгляд стал еще острее и пронзительнее.

– Именно – об инциденте, который произошёл с Сараном Давлатовым, мне нужно услышать вашу версию событий. Подробно, – он сделал микроскопическую паузу, и следующая фраза прозвучала как удар ледяного молота, разрубающего тишину: – Так как ваш… партнер… обвиняется в его убийстве. Преднамеренном и жестоком.

Мир вокруг Лены резко сузился до точки. Звуки: тиканье часов, гул вентиляции – исчезли. Воздух перестал поступать в легкие. Перед глазами промелькнули кадры: лес, мгла, рычащий песчаный волк, несущийся на нее… Арман, в ярости бросающийся наперерез… Жуткий хруст… Тело, отброшенное в сторону…

Убийство.

Не просто самозащита.

Убийство сына Альфы.

Откуда у них такая информация, ведь и дня не прошло. Но они уже откуда-то все знают.

Внутри Лены разгорался настоящий пожар из подозрений. Она чувствовала гнилой запах. Так могли пахнуть только хреновые новости.

Вокруг неё все превратилось в ледяную, звенящую пустоту. Она чувствовала, как пульсирует метка на шее, как стучит ее собственное сердце, готовое вырваться из груди. Глаза Аристарха Келя, холодные и неумолимые, как сканер, впивались в нее, ожидая ответа. Ответа, который мог запустить войну или… или что-то еще более страшное.

45 Союзники

Дым сигар висел в VIP-ложе плотными, медленными кольцами, смешиваясь с дорогим парфюмом и запахом выдержанного виски. Мягкий, приглушенный свет бра выделял лишь стол в центре, за которым сидел Арман.

Он откинулся в глубоком кресле из черной кожи, пальцы медленно водили по краю хрустального бокала. Рядом, чуть в тени, застыл Егор, его поза была воплощением готовности, взгляд сканировал вход. В ложе царило напряженное молчание, нарушаемое лишь потрескиванием льда в стаканах да далеким, приглушенным гулом музыки из основного зала. Закрытое мероприятие для самых лояльных старейшин еще не началось. Ждали главного гостя.

Щелчок дверного замка прозвучал громче выстрела в этой тишине. В проеме возник охранник Сэм, его лицо было бесстрастным, но в глазах читалось уважение, граничащее со страхом. Он склонил голову в почтительном поклоне.

– Альфа, – голос Сэма был тихим, но отчетливым. – Хаши прибыл.

Арман не поворачивался. Лишь чуть кивнул, не отрывая взгляда от темной жидкости в бокале.

– Проводи его сюда.

Сэм снова поклонился и растворился за дверью. Тишина сгустилась, стала почти физической, давящей. Арман чувствовал вес взгляда Егора на себе. Они оба знали: Хаши был ключом. Старый, матерый волк, советник еще предыдущего Альфы, его клановая память и ходячий свод неписаных законов. Его авторитет был непререкаем, его слово могло склонить чашу весов на Сходе Старейшин. И сейчас, когда их план висел на волоске, а последствия убийства Сарана грозили смыть все в кровавом потоке войны, поддержка Хаши была не просто важна – жизненно необходима. Но получить ее было сложнее, чем вырвать клык у старого вожака. Да,он смог надавить на него шантажом, заставить в будущем проголосовать за отмену запрета связи между оборотнем и человеком. Пусть Хаши это было не менее выгодно, чем ему, но всё же ситуация была некрасивая.

Дверь открылась снова, без стука. В ложу вошел Хаши.

Он не выглядел стариком в обычном смысле. Высокий, прямой, как копье, в безупречном темно-сером костюме, с серебристыми волосами, зачесанными назад. Его лицо было изрезано глубокими морщинами, но не дряблостью, а словно высечено из старого дуба. Глаза цвета потускневшего золота были холодны и проницательны. Он нес с собой ауру вековой власти и леденящей мудрости. Его появление мгновенно заполнило пространство ложи, заставив даже Егора чуть выпрямиться.

Хаши бегло окинул взглядом ложу, его взгляд скользнул по Егору и задержался на Армане. Никакой суеты, никаких лишних движений. Он подошел к столу и опустился в кресло напротив Армана, поставленное специально для него. Скрестил руки на груди.

– Здравствуй, Арман, – голос Хаши был сухим, как осенний лист, но нес в себе скрытую силу, резонирующую в костях. – Объясни мне, зачем нужно было организовывать собрание так рано? И столь… конспиративно? – его взгляд был острым, как скальпель. – Я думал, мы обо всем договорились. Моя позиция на Совете известна. Твоя… реформа, – он произнес слово с легкой, едва уловимой иронией, – получит мой голос. Чего не хватает? Нервы сдают, щенок? Или ты решил устроить проверку верности старых псов?

Егор напрягся, но Арман оставался неподвижен. Лишь его пальцы чуть сильнее сжали бокал. Он знал Хаши. Прямые вопросы, напор, попытка поставить на место – его методы. Арман не стал оправдываться или юлить. Сегодня не время. Он поднял глаза, встретив взгляд старейшины. В его собственных глазах не было ни вызова, ни страха. Была тяжелая, каменная решимость и усталость.

– Договоренности остаются в силе, Хаши, – начал Арман, его голос был низким, ровным, но в нем звенела стальная нить напряжения. – Но произошли события.... События, требующие срочного сбора самых преданных и лояльных клану старейшин. До Совета. До того как волна слухов и искажений достигнет критической массы. События, которые меняют расклад сил.

Хаши не моргнул. Его золотистые глаза сузились, изучая лицо Армана. Он почуял неладное. Серьезнее, чем просто политические интриги. Он откинулся на спинку кресла, но его поза не стала расслабленной. Напротив, в ней появилась хищная собранность.

– Даже так? – протянул он, и в его голосе впервые прозвучало нечто, кроме холодной иронии. – Настолько срочно, что ты не смог дождаться утра? Или хотя бы приличного часа? Что ты натворил, Арман? – последняя фраза прозвучала не как вопрос, а как приговор, ожидающий подтверждения.

Арман глубоко вдохнул. Воздух в ложе показался спертым. Он отставил бокал в сторону, поставив его на стол с тихим стуком. Его ладони легли на холодную поверхность стола, пальцы слегка растопырились. Он посмотрел Хаши прямо в глаза, не отводя взгляда. Чувствовал себя под этим взглядом как провинившийся щенок перед вожаком, и это бесило, но сдерживаться было важнее.

– Я убил Сарана Давлатова, – произнес Арман четко, безо всяких предисловий. Каждое слово падало, как гильотина.

Эффект был мгновенным и сокрушительным.

Лицо Хаши вытянулось и побелело, как мел. Всего за долю секунды. Его глаза, обычно непроницаемые, расширились в чистом, животном ужасе и неверии. Он подскочил с кресла, как будто его ударило током. Его движения были резкими, звериными, несмотря на возраст. Он навис над столом, упершись костяшками пальцев в полированную древесину, его лицо оказалось в сантиметрах от лица Армана. Из его горла вырвалось не рычание, а сдавленный, хриплый шепот, полный такой ярости и отчаяния, что Егор невольно шагнул вперед, готовый броситься между ними.

– Что?! – Хаши выдохнул слово, обжигая Армана дыханием, пахнущим старой кожей и гневом. – Что ты, блядь, сделал?! – его голос сорвался на визгливую ноту, которую Арман никогда от него не слышал. – Сына Шахида?! Сына Альфы Песчаных?! Ты совсем спятил, щенок?! Ты знаешь, что ты наделал?! Это война! Тотальная война! Давлатовы сожгут наши земли дотла! Они разорвут стаю на куски! Они не остановятся, пока не сожрут твои кишки и не вытопчут твой прах! И всех нас вместе с тобой!

Хаши задыхался, его старые, но сильные руки дрожали, впиваясь в край стола. В его глазах, помимо ярости, читался настоящий, леденящий ужас. Ужас человека, видавшего войны и знавшего их цену.

Арман не отпрянул. Он выдержал этот взрыв ярости, этот поток проклятий. Его собственный взгляд оставался ледяным, непоколебимым. Когда Хаши замолчал, тяжело дыша, Арман медленно поднялся. Он был выше старейшины. Моложе. Сильнее. Но в этот момент они стояли на равных. Один – в ужасе перед катастрофой, другой – на ее краю, но не сломленный.

– Он похитил и попытался изнасиловать мою Пару, Хаши, – произнес Арман тихо, но так, что каждое слово прозвучало, как удар гонга в гробовой тишине ложи. – Мою Истинную, она носит под сердцем двух щенков. Он настигал ее в лесу, когда она бежала из плена Марата. Я нашел ее. Я защитил. Что я должен был сделать? Позвать на чай? Обсудить неподобающее поведение м его отцом? Он был угрозой. Я устранил угрозу. Как Альфа. Как мужчина, – в голосе Армана не было оправдания. Только констатация факта. Жестокая, неоспоримая.

Хаши замер. Его ярость не утихла, но смешалась с чем-то еще – шоком, неверием, а потом – медленным, леденящим осознанием. Его взгляд метнулся к Егору, ища подтверждения, и увидел там лишь мрачный кивок. Потом вернулся к Арману – к его лицу, не знающему сомнений. К его глазам, горящим холодной яростью за свою самку.

– Твоя… человеческая… – начал было Хаши, но голос его прервался.

Все его аргументы о запрете, о традициях, о "нечистой" связи рассыпались в прах перед этим простым, звериным фактом: Альфа защитил свою Пару. Смертельно. По закону волков – самому древнему и непреложному. Даже если Пара была человеком. Даже если убитый – сын могущественного врага. Человеческая женщина смогла забеременеть сразу двойней – немыслимая удача. Её в таком положении похитили и гоняли по лесу. Страшное нарушение закона. Дети священны.

Прежде чем Хаши смог что-то сказать, дверь в ложу снова открылась. На пороге стоял другой старейшина – Тагир, его лицо было озабоченным, взгляд скользнул с бледного, дрожащего Хаши на неподвижного Армана.

– Альфа? Старейшины начинают прибывать. Что происходит? – спросил Тагир, настороженно глядя на явное напряжение в воздухе.

Арман медленно перевел взгляд с Хаши на Тагира. В его глазах горел тот же адский огонь решимости.

– Происходит война, Тагир, – сказал Арман, его голос был низким и роковым, как гул надвигающейся грозы. – И нам нужно решить, как мы ее встретим. Садитесь. Хаши, садитесь. Пришло время говорить без прикрас. И слушать. Всем.