Текст книги "Не твоя жертва (СИ)"

Автор книги: Виктория Кузьмина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)

46 Война

Слово «война» повисло в душном воздухе ложи, как грозовая туча перед ударом молнии. Тагир замер на пороге, его обычно насмешливые глаза округлились от шока. Взгляд метнулся от смертельно бледного, дрожащего от ярости Хаши к непоколебимому Арману, а затем к мрачному лицу Егора.

– Война? – переспросил Тагир, голос сорвался. – С кем? Что случилось, Арман?

Хаши не дал Арману ответить. Старый волк резко выпрямился, оторвав ладони от стола, оставив на полировке влажные отпечатки. Его золотистые глаза, еще секунду назад полные животного ужаса, теперь горели холодным, расчетливым пламенем. Шок сменился яростью, а ярость – ледяной решимостью выжить.

– С кем? – Хаши фыркнул, звук был похож на шипение рассерженной кошки. – С песчаными шакалами Давлатова, щенок! Наш молодой Альфа, – он кивнул в сторону Армана с убийственной иронией, – только что лично отправил к праотцам их наследника! Саран Давлатов мертв! Убит Арманом!

Тагир побледнел так же стремительно, как до этого Хаши. Он шагнул в ложу, машинально прикрывая дверь за собой. – Саран? Сын Шахида? Но… как? Зачем?!

– Зачем?! – Хаши снова взорвался, но теперь его ярость была направлена не только на Армана, а на всю нелепость ситуации. – Защищал свою Пару! – он бросил уничтожающий взгляд на Армана. – Теперь Шахид двинет на нас всю свою стаю! И кланы, что с ним в союзе! Это будет бойня! Мы не готовы!

Арман молчал, выдерживая шквал. Его лицо было каменной маской. Он видел страх в глазах Тагира, ярость и отчаяние в глазах Хаши. Но он также видел нечто иное – проблеск понимания в глубине этих старых глаз, когда Хаши произнес "свою Пару". Даже в ужасе перед войной, даже в гневе, древний инстинкт признавал этот факт. Альфа защитил свою Истинную Пару. Это был закон глубже любых клановых договоренностей.

– Мы не готовы? – наконец заговорил Арман, его голос был низким, режущим тишину, как сталь. Он медленно обошел стол, встав напротив Хаши, не уступая ему в росте, а превосходя в мощи и молодой ярости. – А когда мы будем готовы, Хаши? Когда Марат и его крысы сдадут нас Давлатовым по кусочкам? В нашем клане появилась группа недовольных тем, как я веду дела. Нас предают свои же. Когда на Сходе меня объявят вне закона за связь с человеком? Когда мою Пару и моих нерожденных детей растерзают как скверну? – каждое слово било, как молот. – Саран – пешка. Разменная монета в игре Марата и, возможно, самого Шахида. Его смерть – повод. Повод, который они искали. Если бы не Саран, нашли бы другой. Марат уже давно ведёт эту игру! Он похитил Лену, и подкинул улики, чтобы у него была фора! Он сжег мой клуб! Он сжег избу Марфы! Он в союзе с медведями, и, черт возьми, эти медведи занимают не последние места в государственных структурах! Война уже идет, старейшины! Просто мы упорно отказывались в это верить! Саран – лишь первая кровь на поле боя, которое давно расчерчено!

Его слова, произнесенные с невероятной убежденностью, повисли в воздухе. Даже Хаши на мгновение умолк, пораженный масштабом заговора, который обрисовывал Арман. Тагир прислонился к стене, лицо пепельно-серое.

– Медведи? – прошептал Хаши, его взгляд стал острым, аналитическим. Страх перед войной с Давлатовыми никуда не делся, но его дополнил новый, не менее грозный враг. – Ты уверен?

– Уверен, – твердо ответил Арман. – Нападение на информатора в больнице – работа медведя-урсуса. Сильного, обученного. Не дикаря. А Лиам, крыса из моих клубов, сливал информацию и волкам Марата, и медведям. За большие деньги. Война на два фронта – вот что нам светит, если мы не сожмем ряды и не ударим первыми.

В ложу тихо вошли еще двое старейшин – Виктор и Илья. Увидев напряженные позы, бледные лица, они замерли у двери.

– Что происходит? – спросил Виктор, низкий голос дрогнул. – Хаши? Тагир? Выглядите, будто видели призраков.

Хаши обернулся к ним. Его лицо было сумрачным, но уже без паники. Старый стратег брал верх над напуганным волком.

– Призраков? Хуже. Виктор, Илья, садитесь. Начинается Совет. Здесь и сейчас, – он кивнул Арману. – Расскажи им. Все. Кратко. У нас нет времени на длинные речи.

Арман кивнул. Он изложил суть: угроза немедленного возмездия со стороны Шахида и неизбежность войны на два фронта, если клан расколот. Он не просил поддержки. Он констатировал факты. Его тон был жестким, бескомпромиссным.

Когда он закончил, в ложе царила гробовая тишина. Виктор и Илья переглядывались, лица были искажены ужасом и неверием. Тагир мрачно смотрел в пол. Хаши сидел, уставившись в пространство перед собой, пальцы барабанили по подлокотнику кресла.

– Истинная Пара… – наконец пробормотал Илья, пожилой оборотень с седой бородой. – Человек… Это… немыслимо. Но если метка… если инстинкт Альфы… – он не договорил, но сомнение в его голосе боролось с древним уважением к священной связи Пары.

– Немыслимо или нет, но это факт, – резко сказал Хаши. Он поднял глаза, и в них горел огонь принятого решения. – И этот факт, щенки, сейчас – единственное, что может нас спасти! – он ткнул пальцем в сторону Армана. – Он убил сына Шахида. Да. Это страшно. Это война. Но он убил его, защищая свою Истинную Пару! Саран знал, кого он похищает и для каких целей. По закону Предков – он был в своем праве! Даже Шахид, в ярости своей, должен это признать! Это не просто убийство соперника! Это защита святыни!

Он встал, опираясь на стол. Его голос набирал силу, стальной каркас старого вожака, который видел не одну бурю.

– Мы вынесем это на Сход! Не как преступление Армана, а как акт защиты! Как доказательство его права на Пару, пусть и человеческую! Как доказательство подлого нападения со стороны Марата и его прихвостней! Мы обернем их же оружие против них! Пусть Шахид знает – его сын пошел против древнейшего закона! Он напал на помеченную Пару Альфы! Его смерть на его совести и совести тех, кто его подослал!

Он обвел взглядом потрясенных старейшин.

– А пока… Пока нам нужно выиграть время. И подготовиться. Шахид не станет ждать Схода. Он ударит сразу. Как только весть дойдет. И ударит по самому больному, – Хаши посмотрел прямо на Армана. – По твоей Паре. По твоим детям. Он захочет сделать тебе больнее, чем просто убить.

Арман почувствовал, как ледяная волна прокатилась по спине. Он знал это. Чувствовал нутром. Лена… Дети… Они были его ахиллесовой пятой. И самым лакомым куском для врага.

– Что предлагаешь? – спросил Арман, голос был хриплым.

– Держи её рядом с собой. Под постоянной охраной. И вы все держите свои пары и детей под постоянным присмотром, Шахид очень хитрый и безжалостный, – сказал Хаши.

В его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. Молодой Альфа сделал выбор. Тяжелый. Опасный. Но единственно возможный. Война началась. И первым ходом была не атака, а спасение самого ценного. Надежды на будущее.

***

Дверь палаты распахнулась, и Денис шагнул внутрь, держа в руке заветный телефон Лены. Улыбка, готовая сорваться с его губ при виде ее проснувшейся, мгновенно сменилась настороженным хмурым взглядом. Его глаза уперлись в высокую фигуру в строгой черной форме, сидящую напротив Лены. Чужак. Чужак с холодными, оценивающими глазами.

– Выйдите, – произнес мужчина ровным, не терпящим возражений тоном, даже не поворачиваясь к Денису. Его внимание было приковано к Лене, словно хищник к добыче.

Денис проигнорировал приказ. Он вошел в палату с вызывающей неспешностью, прошел мимо Аристарха и уселся на стул прямо у кровати Лены, втиснувшись между ней и "законником". Его поза кричала: Мое место. Я никуда не уйду.

– Я сказал: выйдите, – повторил Аристарх Кель, наконец повернув к Денису голову. В его глазах мелькнуло раздражение, быстро сменяющееся холодным анализом. – Этот молодой человек, если я не ошибаюсь, Денис? Насколько мне известно, к Елене он не имеет абсолютно никакого формального отношения. Следовательно, он не имеет права присутствовать при нашем разговоре.

Денис не смутился. Он усмехнулся, коротко и дерзко, глядя Аристарху прямо в глаза.

– Ваши сведения, господин хороший, – он нарочито растянул обращение, – мягко говоря, ниточные. К тому же, – он широко развел руками, указывая на стерильную больничную палату, – это не кабинет следователя и не допросная. Это больничная палата. И как друг, как человек, которому небезразлична судьба Елены, я имею моральное и человеческое право находиться здесь столько, сколько мне потребуется. Или у вас есть ордер на мое удаление? – Денис наклонился вперед, его взгляд стал острым. – К тому же, вы находитесь здесь и задаете вопросы без присутствия адвоката или хотя бы представителя медицинского персонала как третьей стороны. Это, мягко говоря, противоречит любым представлениям о процессуальных нормах, даже вашим внутренним, если они у вас есть. Это называется давление на пострадавшую в уязвимом состоянии.

Лена затаила дыхание. Денис играл с огнем. Но его наглость и четкие аргументы, казалось, на мгновение озадачили Аристарха. Капитан группы быстрого реагирования внимательно, как под микроскопом, изучил Дениса. В его взгляде читалось удивление и… подозрение. Этот простой сотрудник знал слишком много о процессуальных нормах, о его полномочиях. Слишком уверенно себя вел.

Аристарх медленно поднялся. Его лицо оставалось непроницаемым, но напряжение в воздухе возросло. Он бросил на Дениса долгий, тяжелый взгляд, полный невысказанной угрозы. Потом перевел его на Лену.

– Что ж, Елена, – произнес он ледяным тоном. – Я вижу, обстоятельства для доверительной беседы сейчас не самые подходящие. Думаю, мы продолжим наш разговор позже. И в более… уединенной обстановке, – он сделал едва заметную паузу, его взгляд скользнул вниз, к ее животу, скрытому халатом. – А пока… Берегите себя. И свое… здоровье, – вторую паузу он выдержал дольше, прежде чем добавить: – И здоровье ваших детей.

Слова "ваших детей" прозвучали как удар хлыста. Лена невольно сжала кулаки на одеяле, ногти впились в ладони. Он знал. Он точно знал.

Не дожидаясь ответа, Аристарх развернулся и вышел из палаты. Дверь закрылась за ним с мягким, но зловещим щелчком.

Тишина, наступившая после его ухода, была гулкой и напряженной. Лена выдохнула, дрожь пробежала по ее спине. Она повернулась к Денису, глаза ее были широкими, полными смеси страха и ярости.

– Денис… Это же… – она задохнулась. – Все случилось буквально вчера! Как они могли уже все разнюхать?! Про меня, про Армана… про детей! Про Сарана! Как?!

Денис уже протягивал ей телефон. Его лицо было серьезным, настороженным.

– Вот, заряжал. Думал, захочешь отцу позвонить или Ольге, – он кивнул в сторону двери. – А насчет этого «законника»… Не верь антуражу, Лен. Форма – дешевый театр. Это может и не законник. Скорее всего, пешка, подосланная сюда, чтобы все разведать. Разведка боем. Проверка твоей реакции. И моей. Видел, как он на меня смотрел? Я ему мозги вправил про «процессуальные нормы», а он понял, что я знаю больше, чем рядовой «Призрак» должен знать. Это его и смутило. Настоящий капитан не стал бы уходить, его бы мои слова только разозлили, но не остановили.

Лена взяла телефон, ощущая знакомый вес. На экране горели уведомления: пропущенные от отца, СМС от Ольги.

Первая: «Лен, я жива! Нашла тебя! Извини, что пропала, всё объясню позже. Это важно!»

Вторая: «Ленка, ты где? Отзовись! Очень волнуюсь! Позвони, как сможешь!»

Сердце сжалось. Отец… Она не готова была к его панике, к вопросам. Но Ольга… Ольга поймет. Хотя бы частично. Она подняла глаза на Дениса.

– Позвони, – просто сказал он, угадывая ее мысль.

Откинулся в кресле, достал свой телефон, делая вид, что погружен в него, но Лена знала – он весь вовнимании.

Лена набрала номер Ольги. Трубку взяли почти сразу.

– Алло?! Лена?! Божечки-кошечки, ты где?! Я вся извелась! Пятьсот раз звонила! Ты вообще думаешь о своих друзьях хоть немножко?! Нет! Просто взяла и испарилась! – истерично-заботливый голос Ольги обжег Лену теплом нормальной жизни, она невольно улыбнулась.

– Оль… Извини, правда. Очень. Случилось… ну, очень много всего. Непредвиденного. Я в больнице, но в порядке, – поспешила успокоить Лена. – Обязательно всё расскажу. Но… не по телефону. Ладно? Клянусь.

– Ладно, – Ольга выдохнула, явно успокаиваясь. – Главное, что жива-здорова. Я уж думала… – она замолчала, потом голос ее стал тихим, заговорщицким, с дрожью волнения и страха: – Лен, у меня новость. Ты сидишь? Представляешь, у меня появился Истинный.

В мозгу Лены что-то коротко и ярко замкнуло. Воздух перестал поступать в легкие. Она услышала слова, но их смысл не складывался. Истинный? У Ольги? Снова? Она потеряла своего первого Пару несколько лет назад. Это сломало ее. Как… как это возможно?

– Оль… – Лена с трудом выдавила из себя слово, голос хриплый. – Как… как это возможно? Ты же… ты же сама говорила, что Истинный – один на всю жизнь. Как сердце… Оно не может…

– Я сама не знаю, как, Лен! – Ольга затараторила, и в ее голосе смешались растерянность, паника и какая-то новая, дрожащая нота – почти надежды? – Это… это не укладывается в голове! Я думала, я схожу с ума! Но это факт, Лена! Факт! Чувство… оно такое же! Сильное! Необъяснимое! Он… он хочет заключить союз. Связь. Брак, по-нашему. Но я… я не готова. Это же шок! Второй раз! Для меня это дико! Но… – она замолчала, словно боясь произнести следующее вслух.

Лена сидела, онемев, сжимая телефон так, что пальцы побелели.

Второй Истинный.

Сама мысль казалась кощунственной. Нарушением всех законов. Но Ольга не лгала. Дрожь в голосе была настоящей.

– Оль, – Лена проглотила ком в горле, стараясь говорить максимально мягко, но четко. – Он… человек? Или?..

Пауза в трубке затянулась. Лена услышала прерывистый вдох Ольги.

– Нет, – наконец ответила подруга, и голос ее звучал странно отрешенно. – Он… оборотень.

Лена почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Оборотень. Значит, мир Ольги тоже перевернулся. Навсегда. И какая-то часть Лены сжалась в предчувствии беды.

– И… из какого клана? – спросила Лена, уже догадываясь, боясь услышать ответ.

Еще одна пауза. Более долгая. Более тяжелая.

– Он… из медвежьего, Лен. Из клана Урсусов.

47 Предчувствие

Пар от душа еще клубился в ванной, когда Лена вышла, закутанная в тонкий больничный халат. Влажные волосы лежали на плечах, капли воды стекали по шее, заставляя края алой метки на коже мерцать в тусклом свете палаты. Она потянулась за полотенцем на тумбочке и замерла.

В дверном проеме, словно вкопанный, стоял Арман.

Он не вошел. Просто стоял. Его взгляд, темный и невероятно интенсивный, был прикован к ней. Не к телу, скрытому халатом, а именно к шее. К той точке, где вода стекала по влажному узору его клейма. Он будто завороженный наблюдал, как капли скользят по причудливым линиям, подчеркивая их выпуклость, их неразрывную связь с ее кожей. Воздух в палате мгновенно сгустился, наполнившись напряженной тишиной.

Лена почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Не страх. На смену ему пришло что-то новое, натянутое, как струна. Напряжение. Но, странное дело, паники не было. Глядя в его глаза, где бушевали какие-то непонятные, но уже знакомые ей бури, она понимала одно: этот волк больше не причинит ей вреда. По крайней мере, сознательно. Это знание, рожденное где-то в глубине инстинкта, успокаивало сильнее любых слов. Чего ей бояться? Она выжила в аду его врагов. Выжила благодаря ему. И теперь... Теперь они были связаны куда прочнее, чем она могла представить.

Она не отшатнулась, не прикрыла шею. Просто выдержала его взгляд, спокойный и чуть усталый. Потом повернулась, указывая свободной рукой на стул у окна.

– Присаживайся, – сказала она тихо, но отчетливо. Голос звучал ровно, без дрожи. – В ногах правды нет, – добавила с легкой, усталой усмешкой, направляясь к кровати.

Она взяла полотенце и накинула его себе на голову, как тюрбан, затем села на край своей кровати, спиной к нему, лицом к окну, за которым уже сгущались сумерки. Движения были медленными, чуть скованными из-забольной руки, но уверенными.

Арман словно очнулся от транса. Он молча переступил порог, его шаги были бесшумными, как всегда. Подошел к указанному стулу и сел. Не отрывая взгляда от ее профиля, от влажных прядей волос, выбившихся из-под полотенца на шею. Он втянул воздух – чистый запах больничного мыла и шампуня, под которым сквозил ее неповторимый, родной аромат, сейчас особенно яркий после душа. Ни следа страха. Ни капли паники. Только спокойная усталость и... принятие? Терпимость? Он искал в ее позе, в линии плеч хоть намек на дискомфорт, но не находил. Это... обнадеживало и одновременно сжимало сердце ледяной рукой. Что она чувствовала на самом деле?

– Как ты? – спросил он наконец, голос звучал непривычно тихо, почти сдержанно.

Лена повернула голову, встретив его взгляд. Карие глаза были ясными, чуть прищуренными от усталости.

– Уже лучше, – ответила она просто. – Рука почти не беспокоит. Дети, – ее рука непроизвольно легла на едва заметную выпуклость под халатом, – спокойны. Врачи говорят, все в порядке.

Наступило неловкое молчание. Слишком много несказанного висело между ними. Слишком много боли, предательств и недоверия. Кто должен начать? О чем?

Арман первым не выдержал тишины:

– Где Денис? – спросил он, скорее чтобы заполнить паузу.

– Пошел нам за едой, – Лена кивнула в сторону двери. – Голодные оба. Пока я мылась, он решил раздобыть что-то поживее больничной каши, – в ее голосе мелькнула теплая нотка при упоминании друга.

Арман лишь кивнул. Он снова замолчал, его пальцы нервно постукивали по колену. Потом, словно приняв решение, он выпрямился:

– Пока меня не было, что-нибудь случилось? Кто-то приходил? Кроме врачей?

Лена нахмурилась, вспоминая:

– Да. Мужчина. Из группы реагирования, как он представился. И он был на редкость осведомлён. Сказал, что ты убил Давлатова Сарана, – она замолчала, взгляд стал отсутствующим. – Расспрашивал очень подробно. Настойчиво. Казалось, он уже все знал и просто проверял мои слова.

Арман напрягся. Его глаза сузились до щелочек, в них вспыхнул холодный огонек.

– Тут может быть только два варианта. Либо он подослан кем-то, что было бы выгоднее нам. Либо он действительно шавка правительства, а это уже очень плохо. Но не смертельно. Не больница, а проходной двор. Вообще не понимаю, на какой черт я здесь оставил охрану! К тебе спокойно зашли, на Дениса напали, – сказал он резко.

– Как напали? Когда?! – вскрикнула Лена, привставая с кровати.

– Лена, успокойся, это было, когда тебя похитили. На него напали здесь, в больнице. Пока я был в лесу. Напал оборотень. Урсус. Медведь. Он убил медсестру, пытался добить Дениса. Его остановили. Едва.

Лена вдохнула резко, глаза расширились от шока. Медведь... В голове как молния пронеслось воспоминание: разговор с подругой Ольгой, еще до всего этого кошмара.

– Медведь... – прошептала она. – Арман, моя подруга... Я звонила ей буквально сегодня. Рассказывала, что встретила свою Истинную Пару. Она... Она сказала, что он – медведь. Оборотень, – она посмотрела на него, в ее глазах читалось замешательство. – Это может быть связано? Это же не может быть случайностью? И медведь здесь, и медведь там... Но Истинность... Ее же не подделать, да?

Арман мрачно кивнул, его лицо стало каменным.

– Истинность подделать невозможно. Это дар Богов, а не технология. Но, – он сжал кулаки, – это не значит, что его не могут использовать. Что его Пара не может быть пешкой в чужой игре, сама того не ведая. Или... – он сделал паузу. – Или что сам медведь не мог быть подкуплен или запуган. Твоя подруга... Она в безопасности?

– Не знаю, – честно призналась Лена. – После того звонка все покатилось под откос. Я больше не звонила ей, – вдруг ее лицо исказилось от новой острой мысли. Она тяжело выдохнула, закрыв глаза на мгновение. – Боже... Папа... Мне нужно позвонить папе. Если медведи замешаны... Если они знают, кто я... – голос ее дрогнул, в нем впервые прозвучал настоящий страх – не за себя, за другого.

Арман наклонился вперед, его внимание стало острым, как бритва.

– Твой отец? – спросил он, стараясь сохранить ровный тон. – Кто он? Где он?

Внутри него что-то сжалось. Это был шанс узнать, кто вырастил его Птичку, кто был ее щитом до него.

Лена открыла глаза. Взгляд ее был прямым, но в глубине – тревога.

– Мой отец, – она сделала паузу, словно набираясь смелости, – отставной капитан полиции, – посмотрела Арману прямо в глаза. – И он... оборотень. Медведь.

Тишина в палате стала гулкой, абсолютной. Арман замер. Казалось, даже его дыхание остановилось. Все мышцы напряглись до предела. В голове пронеслось одно-единственное слово, громкое, как удар грома:

Блядь.

Он представил этого человека – капитана полиции в отставке. Медведя. Оборотня. Отца. Отца девушки, которую он, Арман, Альфа Черных Волков, сначала изнасиловал в лесу, потом держал в плену, втянул в войну кланов, из-за которой ее чуть не убили и не изнасиловали снова, и которая теперь носит в себе его волчат.

Картина предстоящего разговора, а уж тем более возможной встречи, рисовалась в его воображении в самых мрачных, кровавых тонах. Медведи были известны своей яростью, когда дело касалось семьи, особенно потомства. Их защита была слепой, сокрушительной, без оглядки на законы или последствия.

Не будет у нас хороших отношений с отцом моей Пары, – пронеслось в голове с ледяной ясностью. – Будет просто прекрасно, если при первой встрече он не сломает мне хребет.

Всплыли обрывки легенд, слухов о том, как разъяренные медведи-оборотни расправлялись с теми, кто посягнул на их детей. О том, насколько агрессивно они относятся к потенциальным вредителям их потомству, слагали легенды.

Он медленно выдохнул, пытаясь совладать с волной предчувствия катастрофы. Про себя он мысленно добавил, глядя на спокойное, но тревожное лицо Лены:

Натворил я делов. Если меня не убьют Давлатов или Марат, то это с лихвой сделает отец Лены.

Его взгляд упал на ее руку, все еще лежащую на животе, на его детях. На их детях. Цена его ошибок, его ярости, его слепоты оказалась немыслимо высокой. И расплата, похоже, только начиналась. Война с кланами казалась теперь лишь первым актом трагедии. Главный удар мог прийти с самой неожиданной стороны – от человека, который имел все права разорвать его на части. От медведя. От отца.