Текст книги "Не твоя жертва (СИ)"

Автор книги: Виктория Кузьмина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)

57 Семья

Тишина после слов Борислава Святозаровича была не просто гнетущей. Она была взрывоопасной. Воздух кристаллизовался, наполняясь невысказанным шоком, обидой и вопросом, висящим на острие ножа.

Лена не дышала. Она смотрела на отца, глаза ее, еще секунду назад полные растерянности от новостей о медведях, теперь стали огромными, темными безднами чистого, необработанного потрясения. Губы дрожали, пытаясь сформировать слова, которые застревали в горле комом неверия и надвигающейся бури боли.

– Мой... – голос сорвался на хриплый шепот. – Брат? Денис... мой брат?!

Арман видел, как каменная маска её отца дрогнула. В глазах медведя мелькнула редкая растерянность, быстро подавленная привычной сдержанностью, но поздно. Чужой секрет вырвался наружу, как стихия. Он почувствовал, как Лена рядом с ним буквально наэлектризована, ее тело напряжено до предела, дрожь пробегала по ее руке, лежавшей на колене.

– Ответь! – Лена вдруг вскрикнула, ее голос сорвался на визгливую ноту, полную боли и требования. Она вскочила с кровати, уставившись на отца. – ОТВЕЧАЙ МНЕ!

Борислав Святозарович тяжело вздохнул. Он открыл рот, но Арман был быстрее. Он видел тщетность объяснений отца сейчас, видел, что Лене нужен другой ответчик.

– Егор, – его голос прозвучал резко, властно, рассекая наэлектризованный воздух. – Приведи Дениса. Сейчас же.

Егор, выглядевший совершенно растерянным среди семейного кризиса, кивнул и почти выбежал из палаты. Арман встал, подошел к Лене, пытаясь осторожно прикоснуться к ее плечу. Она резко дернулась, отшатнувшись, ее взгляд был диким, невидящим.

Она не здесь. Она в шоке.

Он опустил руку, оставаясь рядом, щитом между ней и отцом, хотя ярости на медведя в его взгляде не было – только понимание тяжелой оплошности.

Минуты тянулись как часы. Лена стояла, сжав кулаки, дыхание прерывистое. Арман молчал, давая ей пространство, но готовый поймать, если она рухнет. Борислав Святозарович сидел неподвижно, его взгляд был устремлен в пол, тяжелый и виноватый.

Дверь открылась. На пороге стоял Денис. Он сразу почуял атмосферу – густую, как смола, пропитанную болью и обвинением. Его лицо, обычно живое и саркастичное было серым и подавленным. Он вошел, взгляд скользнул по Лене и Арману и остановился на Бориславе Святозаровиче.

– Вот кто тебя просил! – Денис закричал, тыча пальцем в отца Лены, голос его дрожал.

– Я же говорил! Говорил, что надо было ей рассказать раньше! А ты молчал! Ты с ней работал столько лет, а тайны, секреты хранил! И что в итоге?! Вот он, твой результат! – вмешался Арман.

Лена медленно повернула голову к Денису. Шок в ее глазах начал сменяться другим чувством – жгучим, требовательным пониманием. – Денис... – ее голос был хриплым, чужим. – Это... правда? Ты... мой брат?

Денис сглотнул, его плечи ссутулились под тяжестью взгляда. Он не мог больше бежать. Не мог лгать.

– Да, Лен, – прошептал он, опуская глаза. – Правда. Я... твой старший брат.

Лена шагнула к нему. Не побежала, а пошла медленно, как сомнамбула.

– Как? – спросила она, голос дрожал. – Как так получилось? Почему... Почему я ничего не знала? Почему тымне не сказал?!

Денис поднял на нее глаза. В них стояли слезы – редкие, мужские, от которых стало еще больнее.

– Мать... – он начал с трудом, слова давили его. – Наша мать... Она была... нездорова. Алкоголь. Плохо с головой. Когда ты только родилась... Мне десять... Она принесла тебя... Она велела мне отнести тебя. Просто... отнести. Куда глаза глядят. Сказала, что не может... Что ты... – он сглотнул ком. – Что ты не нужна. Бред, конечно. Но мне было десять, Лен. Я... Я не смог ей противостоять. Не смог защитить тебя. Просто... взял тебя и положил в коробку. Унес и сидел в кустах, пока твой отец тебя не забрал, – его голос прервался. – Я жил с ней... пока она не умерла. Потом... Потом меня нашел отец. И я... Я стал искать тебя. Врал отцу, что на него хочу быть похожим, а сам пошел в ментовку, чтобы тебя найти... А когда нашел... – он горько усмехнулся. – Когда нашел, получилось... Что получилось. Ты уже была взрослая. Сильная. Независимая. Боялся... Боялся разрушить все. Боялся, что ты не простишь. Не захочешь знать. Вот и... молчал. Как дурак, – он закончил, опустив голову, избегая ее взгляда.

Лена слушала, не двигаясь. Слезы текли по ее щекам молча. Большими, тяжелыми каплями. Она видела перед собой не коллегу, не друга, а того самого испуганного десятилетнего мальчишку, который унёс маленькую сестру в парк и бросил под дубом. По чьей-то злой воле. По глупости. По слабости. Горечь, жалость, обида – все смешалось в один клубок. И вдруг этот клубок развязался.

Она не кричала. Не обвиняла. Она просто подлетела к нему и обвила его руками со всей силы, вжавшись лицом в его плечо.

– Придурок! – выдохнула она сквозь рыдания, ее слова были мокрыми от слез. – Должен был... рассказать! Сразу! Самый большой придурок на свете! – она била его кулачком по спине, но без злобы, а от бессилия и нахлынувшей нежности.

Брат. У меня есть брат. Весь этот кошмар... И он был рядом. Искал меня.

Денис замер на секунду, ошеломленный, потом его руки сомкнулись вокруг нее, крепко, по-братски. Он прижал ее к себе, пряча лицо в ее волосах, его плечи слегка тряслись.

– Прости, Ленок, – прошептал он, голос был сдавленный слезами. – Прости за все. За тогда. За сейчас. За то, что молчал.

Лена отстранилась, вытирая лицо рукавом. Ее глаза были красными, заплаканными, но в них уже не было шока. Было принятие. И решимость. Она посмотрела ему прямо в глаза и сильно по-детски дала ему подзатыльник.

– Вот! – сказала она, всхлипывая, но уже с тенью знакомой дерзости в голосе. – Это тебе за то, что ты вообще мог подумать, что я откажусь от тебя из-за этого! Вот такое у тебя мнение обо мне? Придурок вдвойне!

Денис потер затылок, но улыбнулся впервые за этот кошмарный разговор. Улыбка была слабой, виноватой, но настоящей.

Она простила. Боги, она простила.

– Придурок, – согласился он тихо. – Признаю.

За этим душевным штормом наблюдали двое мужчин. Арман чувствовал странное облегчение, смешанное с грустью за их боль. Борислав Святозарович смотрел на свою дочь, обретшую часть своей семьи, и в его каменных глазах что-то дрогнуло – глубокое, давнее горе и намек на мир.

Именно в этот момент тонкий, но неотразимый аромат донесся из коридора – жареный бекон, свежий хлеб, что-то сладкое. Арман резко повернулся к двери. Его волчий нюх, обостренный эмоциями, безошибочно определил: пока Лена бушевала, разбираясь с вновь обретенным братом, его охранник не подвел. Еда прибыла. И вовремя.

– Отлично, – произнес Арман громко, властно, разрывая эмоциональный узел практической необходимостью. Он подошел к двери и распахнул ее. За ней стоял запыхавшийся охранник с огромным, ароматным пакетом. – Заноси. Ставь на стол, – он обернулся к комнате, его взгляд скользнул по заплаканной Лене, смущенному Денису, задумчивому отцу. – А вы все садитесь. Завтрак подан. Говорить будете с полным ртом.

Он не стал спрашивать, хотят ли они есть. Он знал. Особенно про Лену.

Арман заказал с размахом: омлеты с ветчиной и сыром, горы хрустящего бекона, теплые круассаны, свежие фрукты, термосы с кофе и какао. Запах быстро наполнил палату, создавая контрастный, почти сюрреалистичный фон к только что пережитому потрясению. Есть молча было невозможно. Разговор завязался сам собой. Сначала осторожно, о еде, потом о практических вещах, которые завтрак помогал обдумать без лишних эмоций.

Когда последние крошки были собраны, Арман отодвинул свою тарелку. Его лицо стало серьезным, деловым.

– Лена, Денис, – обратился он к ним. – Сейчас соберите свои вещи. Вечером за вами заедет Егор и отвезет вас ко мне. Домой, – он подчеркнул последнее слово, глядя на Лену. Их дом. Теперь точно. – Завтра утром мы все едем на Совет.

Лена кивнула, ее рука инстинктивно легла на живот.

Дом. Настоящий. С ним. И завтра...

Тревога кольнула, но была приглушена сытостью и усталостью.

– Я тоже поеду, – заявил Борислав Святозарович. Его голос был ровным, но в нем звучала стальная решимость. – Хочу посмотреть. Послушать.

Арман посмотрел на него. Медведь. Отец его Пары.

Его законной жены, – пронеслось у него в голове с внезапной ясностью. – Они обменялись метками. Боги признали их союз. Перед лицом Предков они уже муж и жена.

Этот факт придавал словам отца новый вес. Он не просто гость. Он семья. Имеет право.

– Как отец моей Пары, – произнес Арман, встречая взгляд медведя, – вы имеете на это полное право. Будем рады вашему присутствию, – он кивнул, заключая негласное соглашение.

Завтрашний Совет только что стал еще более значимым и непредсказуемым. Но Арман был готов. У него была его Пара. Его семья.

58 Вместе

Арман поправлял платиновую запонку на манжете, движение точное, отработанное до автоматизма. Каждое щелчкающее застегивание звучало как выстрел пистолета в гробовой тишине салона. Рядом, на роскошном кожаном сиденье, Лена сидела неподвижно, словно фарфоровая статуэтка, одетая в пламя.

Легкое трикотажное платье густого кроваво-красного цвета облегало изгибы ее тела. Рядом ждали туфли-лодочки на каблуке. Ее волосы, уложенные в сложную прическу, открывали шею и пульсирующую метку. Арман чувствовал ее нервное возбуждение, словно электрический ток.

Моя Птичка. Моя слабость и моя сила. Сегодня они увидят тебя.

Он наклонился, губы коснулись макушки, вобрав аромат ее шампуня, духов и ее собственный, неповторимый запах – смесь страха и решимости. Его рука нашла ее холодную ладонь, сжала в уверенном пожатии.

Следом двигались еще две машины. Отец Лены смотрел в окно, лицо было каменной маской, но желтый огонек медведя тлел в глубине вековых глаз. Они миновали обугленные скелеты избы Марфы, подъехав к укрепленному особняку за кованым забором.

У въезда их ждала охрана. Увидев машину Армана, они отдали честь, взгляды скользнули по Лене с настороженным любопытством. Арман вышел первым, помог Лене выйти. Ее каблуки стукнули о плитку. Она выпрямилась, подняв подбородок. Арман почувствовал, как ее пальцы судорожно сжали его руку.

Стой, Птичка. Стой гордо. Ты – Пара Альфы.

Они вошли. Просторный холл сменился коридором, ведущим к тяжелым дубовым дверям. Воздух гудел. За дверями – зал собраний. Круглый стол. Часть стульев занята. Арман мгновенно оценил расклад.

Хаши сидел чуть поодаль, рядом с ним – лояльные Арману старейшины. Мужчина поймал почти незаметный кивок Хаши: "Все под контролем". Затем его взгляд наткнулся на Шахида Давлатова. Прямой, как копье, с орлиным взглядом.

Черт возьми. Он приехал сам. Хаши устроил сюрприз.

Также за столом сидели колеблющиеся старейшины. Они бросали на Лену быстрые взгляды. Недовольное фырканье одного резануло слух. Арман почувствовал, как Лена напряглась. Он положил ладонь поверх ее руки, сжатой в кулак.

Борислав Святозарович, войдя с Денисом, занял позицию у стены. Он посмотрел на часы, шепнул что-то Денису, затем поднял взгляд на Армана.

– Клан Медведей тоже будет представлен, – произнес он громко. – Их Альфа считает, что раз уж зашла речь о нападениях урсусов, им есть, что сказать.

Арман закатил глаза, раздраженно щелкнув ногтем по столу.

Прекрасно. Цирк. Медведи. Именно то, чего не хватало.

Он встретился взглядом с Хаши. Тот едва заметно пожал плечами.

Он знал. Старый хитрец знал.

– Собрание Старейшин превращается в фарс, Борислав Святозарович, – холодно парировал Арман. – Мы решаем внутренние вопросы, а не устраиваем саммит. Особенно когда не знаем, какую змею выкинет сегодня господин Марат.

Как по сигналу, двери распахнулись. Марат вошел последним. Бледный, как саван. Его шаг нервный. Он пересек зал, взгляд метнулся к Хаши и застыл в ужасе. Затем к Шахиду – по лицу пробежала судорога страха.

Он понял. Планы рухнули. Желваки на скулах заходили ходуном. С усилием он остановился.

– Альфа, – голос хриплый.

Он занял место напротив Армана.

Арман встал. Его фигура доминировала.

– Старейшины клана Черных Волков, – его голос заполнил зал. – Собрание объявляю открытым. Господин Марат потребовал срочного созыва. Он имеет слово. Излагайте суть, Марат. Кратко.

Марат вскочил. Бледность сменилась румянцем. Оперся ладонями о стол.

– Я требую немедленного смещения Армана Зорьева! – голос сорвался на визгливую ноту. – Основание первое: нарушение древних законов! Арман заключил связь… Истинную связь с человеком! Нарушение запрета! – он ткнул пальцем в Лену. – Основание второе: Арман Зорьев убил Сарана Давлатова, законного Альфу Песчаных! Своими действиями он спровоцировал войну!

Раздался сухой, раскатистый смех. Шахид откинулся на спинку стула.

– Законного Альфу? – произнес он тихо, медленно поднялся. – Насколько мне известно, Альфой клана Песчаных являюсь я. Или у кого-то здесь иные сведения?

Гробовая тишина. Марат побледнел.

– Мой сын, – лицо Шахида исказила гримаса, – был узурпатором. Предателем. Его смерть – не убийство. Это – возмездие. Правосудие, свершенное рукой Армана Зорьева.

Ход конем, Хаши. Блестящий.

Марат стоял, как громом пораженный. Лицо пылало. Он обвел взглядом стол, нашел лишь презрение Хаши, холод Шахида, растерянность других.

– Х-хорошо, – выдохнул он. – Если эти обвинения несостоятельны, то как Альфа объяснит нарушение закона о чистоте крови?! Альфе закон не указ?! Совет, я требую отстранить его!

Хаши поднял руку. Движение неторопливое.

– Интересный поворот, господин Марат. Касательно упомянутого закона… Он был вынесен на рассмотрение Совета для отмены две недели назад, – он обвел взглядом сидящих. – Насколько мне известно, четверо из семи уважаемых старейшин, – кивок на свою группу, – уже подписали документ о его отмене. Факт.

Его взгляд скользнул по трем старейшинам Марата.

– А вам, уважаемые, разве не приходил документ? Или вы его не просмотрели?

Мужчины заерзали. Отрицательно покачали головами.

– Странно, – протянул Хаши. – Четверым дошло, троим – нет. Однако, – похлопал по столу, – по мнению большинства Совета, закон утратил силу. Но! Дабы соблюсти формальности…

По кивку Хаши из-за спины Армана вышел Егор с тремя мультифорами. Подошел к растерянным старейшинам, протянул документы и ручку. Те подписали с видом обреченных. Егор отошел.

Хаши и Егор сыграли безупречно. Пешки Марата кончили.

Марат стоял, дрожа. Лицо исказила гримаса ненависти. Он врезал кулаком по столу.

– Меня не устраивает! Меня не устраивает это фарсовое правление! Этот лживый, кровавый Альфа! Я не признаю решений сборища подкупленных стариков!

Он выпрямился, глаза, налитые кровью, впились в Армана.

– Арман Зорьев! – выкрикнул он, голос сорвался на рык. – Я вызываю тебя на Волчий Суд! Поединок за место Альфы! До смерти! Жизнь на жизнь! Ты принял вызов, лже-Альфа?!

В зале ахнули. Арман медленно поднялся. Лицо спокойное. В желтых глазах вспыхнул холодный хищный огонь. Он чувствовал страх Лены и ее веру. Уловил кивок Хаши: "Кончай его". Шахид наблюдал.

– Вызов принят, Марат, – голос тихий, но звенел сталью. – Волчий Суд свершится. Здесь. Сейчас. Ты жаждешь крови? Ты получишь ее. До последней капли. Как ты помнишь, щенок, второй раз за место альфы имеет право драться только тот, кто может перекинуться в звериную форму полностью. Если же не может, а вызов брошен...

Лицо Марата побелело окончательно, а Арман продолжил:

– То волк, бросивший вызов, изгоняется с позорным клеймом и вырванными клыками. Дабы не дать потомства черни и не дать возможности найти дар Истинной Пары. Перекидывайся щенок.

59 Счастье

Теплый вечерний воздух, напоенный ароматом скошенной травы и сирени, обволакивал Лену, сидевшую в плетеном кресле на просторном балконе коттеджа. Внизу на изумрудном газоне разворачивалась знакомая, дорогая сердцу картина. Арман, его мощная фигура теперь не казалась такой устрашающей, а скорее надежной и родной, шагал не спеша. Вокруг него, словно два неутомимых мотылька, кружили пятилетние Дэмиан и Кира. Мальчик с угольно-черными волосами и пронзительными желтыми глазами – вылитый отец, пытался догнать мяч. Девочка с каштановыми локонами, как у Лены, и уже хищным взглядом отца. О, Кира пошла в отца всем,кроме цвета волос. Она звонко смеялась, гоняясь за братом. Их смех, чистый и беззаботный, долетал до балкона, смешиваясь с пением птиц.

Пять лет.

Лена закрыла глаза, позволив волне воспоминаний накрыть себя. Пять лет с тех пор, как мир перевернулся. С тех пор, как страх и боль были их постоянными спутниками. Она до сих пор с содроганием вспоминала тот злополучный Совет. Марат, этот ярый поборник законов и порядка, в последний момент показал свое истинное лицо – лицо труса. Пока все шли к месту поединка, он попытался улизнуть. Его поймали. И суд старейшин, разъяренных предательством и попыткой бегства от Волчьего Суда, был беспощаден: изгнание и… лишение клыков. Печальная участь. Изгой. Чужой везде и для всех.

Потом были Урсусы. Пришли под знаменем нового Альфы, сменившего сошедшего с ума предшественника. И с ними… Ольга.

Лена улыбнулась про себя, вспоминая тот момент. Подруга, ее Оля, вошедшая в зал рука об руку с огромным медведем-оборотнем, новым лидером клана. Их взгляды встретились – шок, неверие, а потом слезы радости. Оказалось, мужчина, в котором Ольга узнала свою Истинную Пару, был преемником старого Альфы. И ради возможности быть с ней, ради продвижения закона о межвидовых связях, он возглавил тихий переворот, сместив потерявшего рассудок вожака. Тот совет шел долго, но в итоге были заключены выгодные сделки о сотрудничестве и подписаны документы о прочном перемирии. Все стороны остались довольны. Мир хрупкий, но реальный воцарился между кланами.

Не обошлось без справедливости и для их бывшего капитана. Пушистую задницу прижали сами Урсусы. Расследование выявило целый ворох преступлений. Кроме службы – незаконные задержания людей, торговля конфиденциальной информацией, и самое мерзкое – продажа баллонов с Призраком. В бордели, грабителям, кому угодно, лишь бы платили. Его посадили. Надолго. Очень надолго.

Лена провела рукой по теплой деревянной ручке кресла, глядя на мужа и детей. Они с Арманом узнали друг о друге все. За те долгие месяцы ее первой беременности, когда страх за детей и за себя смешивался с новыми неожиданными чувствами к нему, они сблизились. Настоящее сближение. Не по принуждению связи, а по выбору. Она вспомнила свой огромный живот на последних сроках – казалось, он лопнет. Она не доносила всего-ничего. Но роды прошли удивительно легко. Как выяснилось позже, метка Пары давала не только связь, но и невероятную поддержку организму женщины, ускоряя восстановление. Благодаря отмене запрета на связи с людьми и распространению знаний о важности метки для вынашивания, число смертей матерей и детей среди смешанных пар сократилось до десяти процентов. Прорыв был огромен. Сколько слез радости сменило слезы горя, сколько семей обрели надежду и счастье, не боясь больше потерять друг друга или жить бездетными.

Она опустила ладонь на свой живот. Круглый, аккуратный, но уже ощутимо выдающийся бугорок под легкой тканью платья. Эту беременность они планировали. Ждали. Мечтали. И уже знали – мальчик. Он должен был появиться на свет совсем скоро. Чувство спокойной радости, глубокого удовлетворения наполнило ее. Они сделали много. Прошли через ад и вышли к свету. Построили этот дом, эту семью, этот мир.

Лена встала, опираясь на перила балкона. Голос ее, окрепший за эти годы, чистый и звонкий, легко преодолел расстояние до газона:

– Дэмиан! Кира! Арман! Заходите домой! Пора ужинать!

Внизу три пары глаз – две детские ярко-желтые, полные озорства, и одна взрослая золотистая, полная безмерной любви и умиротворения – уставились на нее. Затем без лишних слов все трое развернулись и направились к дому. Дэмиан нес мяч, Кира прыгала через воображаемые кочки, а Арман шел сзади, его рукилежали на спинах детей, осторожно направляя.

Лена обернулась, чтобы идти встречать их в дверях.

Счастлива…

Это слово уже не казалось ей слишком громким или недостижимым. Оно было здесь. В стенах этого дома. В смехе детей. В теплом взгляде мужа. В тихом шевелении сына под сердцем. Это была ее жизнь. Большая, шумная, иногда сложная, но безмерно ее и безмерно счастливая. Она улыбнулась солнцу, садящемуся за лесом, и пошла навстречу своей семье.

Конец

Бонус

Золотисто-багряный закат медленно заливал уютный задний двор особняка, окрашивая кирпичные стены и сочную зелень газона в теплые, почти сказочные тона.

Воздух быпоен ароматами жареного мяса, сладких пирогов и свежескошенной травы, ощущением счастья от смеха и радостного гомона многочисленных гостей.

Сегодня в доме Армана и Лены был двойной праздник: не только удачное завершение сложного дела, касающегося независимости клана Лис, но и знакомство с нежданным гостем – Сириусом, племянником Армана, наследником могущественного сибирского клана, чей визит стал полной неожиданностью.

Лена, стоя у массивной дубовой доски для нарезки, аккуратно выкладывала на нее дымящиеся шампуры с маринованной бараниной и курицей. Остро-пряный, сдобренный травами аромат, смешивался с легким ветерком, разнося его по всему двору.

Она тихо напевала себе под нос, одним ухом ловя обрывки разговоров, доносившихся с открытой террасы. Но мысли её были далеко от кулинарии. Они снова и снова, словно заезженная пластинка, возвращались к новости, которая до сих пор не укладывалась в голове и вызывала смутную, щемящую тревогу где-то под сердцем.

Сириус.

Сын того самого двоюродного брата Армана, который много лет назад, порвав все связи со своим родом, уехал в суровую бескрайнюю Сибирь. Там он нашел свою Пару в дочери местного Альфы – сильной и гордой волчице.

Этот брак не просто даровал ему личное счастье, но и вознес на самую вершину власти. Со временем он сам возглавил тот самый клан – могущественный, богатый, закрытый и, по слухам, невероятно суровый в своих законах.

Этот союз даровал его роду выход к северным землям и их древней, первозданной силе. А теперь его сын, Сириус, живое олицетворение этого величия и мощи, стоял вот здесь, в их уютном, обжитом дворе.

Слишком неожиданно, – думала Лена, счищая пальцами капли маринада. – Слишком… опасен для его возраста... Словно в наш размеренный мир впустили дикого, необъезженного хищника, лишь притворяющегося цивилизованным».

С глубоким вздохом она взяла тяжелый поднос, увешанный шампурами, и вышла на террасу. Её глаза, привыкшие замечать малейшие детали, сразу же нашли мужа.

Арман, впечатляюще спокойный и собранный, как всегда, стоял в центре небольшой мужской компании. Рядом с ним были верный Бетa Егор, обнимающий смущенную Настю, Руслан – муж её подруги Оли, и он – Сириус.

Парень, приехавший из суровой Сибири, казалось, был из другого измерения, живой легендой, сошедшей со страниц древних саг о северных богах и героях.

Он был на голову выше многих присутствующих, могуче сложен, с широкими плечами и мощной спиной – точеный силуэт тигра, затаившегося перед смертельным прыжком.

Каждая линия его тела, каждый рельефный мускул, проступавший под тканью дорогой рубашки-поло, говорили о невероятной силе и безупречной физической форме, выкованной в суровых условиях дикой природы.

Но больше всего поражало его лицо. Поразительно красивое, но не мягкой, классической мужской красотой, а резкой, почти холодной, словно утонченная работа гравёра по вековому льду.

Белоснежные, платиновые волосы, такие редкие и считающиеся знаком избранности среди их вида, непринуждённо падали на высокий лоб, оттеняя пронзительные, светло-серые глаза – холодные, как зимняя мгла над заснеженной тайгой.

В его осанке, в спокойной, почти ленивой уверенности взгляда, в манере держать руки, сжатыми в свободные кулаки, читалось происхождение от вожаков, привыкших повелевать и не терпящих возражений.

Он был воплощением мощи и богатства своего клана, и даже в просторном, гостеприимном дворе Армана его присутствие ощущалось как одновременно дар и безмолвный вызов.

Лена ловила себя на мысли, что от него буквально веяло холодом и силой.

От него пахнет… кровью, – с внезапной леденящей душу ясностью подумала она, замирая на мгновение. – Не буквально, конечно. На языке простого животного инстинкта – кровью, властью и снежной бурей. Опасный зверь. Очень опасный.

Её взгляд скользнул дальше, по привычке выискивая родные лица. Оля сидела в глубоком плетеном кресле, её руки с нежностью лежали на округлившемся животе, а губы что-то шептали Кире, склонившейся рядом.

А Кира... Лена сдержала легкий вздох. Всего на полчаса она отошла, чтобы заняться мясом, и вот результат: белоснежное летнее платье дочери было щедро разукрашено алыми пятнами. Несомненно, она снова улизнула в теплицу за первой клубникой и, как всегда, вытерла липкие руки о подол.

Никогда не умеет скрывать следы преступления, – с легким любящим укором подумала мать.

Её внимание привлек мягкий, убаюкивающий звук. Арман, отойдя от мужчин, неспешно прохаживался по самому краю изумрудного газона, прижимая к груди их младшего сына.

Алекс, закутанный в мягкий слип с зайчиками, безмятежно спал, пуская пузыри слюней на простую хлопковую футболку отца. Арман лишь ухмылялся, нежно пошлепывая карапуза по спинке.

Эта картина, такая мирная и привычная, всегда вызывала у Лены прилив теплой нежности, но сегодня её сердце сжималось от тревоги, вызванной появлением северного гостя.

Раздался низкий, уверенный рокот мотора. На территорию, плавно объехав центральные клумбы с розами, въехал внушительный, покрытый легкой дорожной пылью внедорожник её отца, Борислава.

Из машины вышли двое: сам Борислав, невозмутимый и подтянутый, несмотря на годы, и Дэмиан, их старший, весь излучающий энергию после тренировки. А следом за ними, из пассажирской двери, неловко выбрался Денис.

Его появление здесь было отдельной, немного безумной историей. Сотрудник правопорядка, женившийся на воровке. Его Алиса, лиса-оборотень из строгой семьи, сейчас ждала ребёнка под их крылом, под присмотром старой Марфы.

Но самой главной тайной, известной лишь самым близким, был дар Дэмиана. Видящего. Непростого волка. Ему хватало одного прикосновения, чтобы прочувствовать судьбу человека, увидеть обрывки ключевых событий его прошлого и будущего. Опасный и тяжелый дар, который они тщательно скрывали от посторонних.

Дэмиан, увидев мать, сорвался с места и помчался через двор, его лицо светилось от восторга.

– Мама, ты представляешь, мы сегодня к водопаду ездили! С дедом! Там так круто! Вода гремит и радуга в брызгах! – его глаза сияли, как два изумруда.

– Сынок, подожди, дай на тебя взглянуть, – мягко остановила его Лена, обняв за плечи. Но сердце её заколотилось с неприятным знакомым предчувствием. Она отвела его чуть в сторону. – Познакомься сначала со всеми. Видишь вон того высокого мужчину с белыми волосами? Это Сириус. Твой двоюродный брат, он приехал из Сибири.

Дэмиан затормозил, его восторг мгновенно сменился настороженным интересом. Взгляд стал серьёзным, взрослым, каким он бывал только в самые ответственные моменты.

Он кивнул и твёрдыми шагами пошёл к группе мужчин, явно намереваясь совершить взрослый, мужской ритуал – пожать руку гостю. В воздухе на мгновение повисла напряжённая, звенящая тишина. Все присутствующие, знавшие о даре мальчика, замерли, понимая, что сейчас может произойти нечто непоправимое.

Дэмиан старался не прикасаться ни к кому без крайней нужды, его дар был все ещё нестабилен и болезнен для него самого. Но сейчас это был жест вежливости, которого нельзя было избежать.

Он уверенно протянул руку. Сириус, оценивающе оглядев мальчика с ног до головы, немного свысока, с той самой легкой, снисходительной ухмылкой, пожал её. Его хватка была твердой, почти стальной.

– Привет, мелочь.

Контакт длился не больше секунды. Но этого хватило. Глаза Дэмиана вдруг расширились, зрачки стали огромными, стеклянными и бездонными, уставившись в никуда.

Он резко, судорожно выдохнул, и из его груди вырвался хриплый, горловой, абсолютно недетский голос, заставивший вздрогнуть всех:

– У тебя скоро дочь родится.

Сириус резко, будто обжегшись о раскаленное железо, выдернул руку. Его ухмылка мгновенно сменилась нахмуренными бровями, в холодных глазах мелькнуло сначала недоумение, а затем – стремительно нарастающая, дикая ярость.

– Что ты несешь, тебя отец манерам не научил?

Но Дэмиан не слышал его. Он смотрел сквозь него, в какую-то иную, недоступную другим реальность, его лицо стало бледным, почти прозрачным.

– Твоя Пара… беременна. Человеческая девушка. Совсем одна… Связь не работает... от тебя к ней. Она боится…

Лицо ребенка исказилось гримасой чужой взрослой ярости, и тихий, но четкий, звериный рык прорвался сквозь его стиснутые зубы. Он снова сфокусировался на Сириусе, и его взгляд стал обвиняющим, пронзительным:

– Как ты мог ударить ее?!

Тишина во дворе стала абсолютной, гнетущей, давящей. Даже птицы будто замолкли. Сириус наклонился опасно близко к Дэмиану, его собственные черты заострились, глаза загорелись низким, багровым оттенком ярости.

Его альфа-аура, до этого сдерживаемая маской цивилизованности, обрушилась на двор тяжёлой, удушающей волной, заставляя даже взрослых и сильных оборотней инстинктивно отпрянуть или сделать шаг назад.

Она была не просто сильной – она была жестокой, пронизанной льдом, железом и первобытной яростью.

– Ну-ка, повтори, – его голос стал низким звериным рыком, обещающим расправу.

Но Арман одним молниеносным движением оказался между ними, заслонив сына собой. Он негромко, но властно рыкнул, и этот звук был направлен не на Дэмиана, а на племянника.

Две мощные альфа-ауры столкнулись в немом, но ощутимом противостоянии. Сириус перевёл на него взгляд, полный такой бешеной, неконтролируемой энергии, что Лена почувствовала, как по её спине пробежал холодок страха за мужа.

– Сириус. На пару слов. Сейчас же, – голос Армана не терпел возражений, в нём звучала та самая сталь, которую редко можно было услышать, сталь вожака, не привыкшего, чтобы в его доме угрожали его детям.

Они отошли в сторону, к самому краю сада, под сень старых, раскидистых клёнов. Лена, как и все остальные, могла видеть, как Арман говорит низким, жёстким, отрывистым голосом, тыча пальцем в грудь племяннику.

Сириус молчал, его лицо искажалось гневом, он явно злился с каждой секундой все больше. Но затем, под непрекращающимся давлением Армана он вдруг замер, и вся спесь слетела. Он вымолвил лишь пару слов, побледнел, будто из него вынули стержень.

Ярость в его глазах сменилась шоком, недоверием, а затем отчаянным, почти животным ужасом и осознанием. Он что-то хрипло, сдавленно рычал в ответ, но Арман оставался непоколебимой скалой, его выражение лица не менялось.