Текст книги "Гиперборейская Скрижаль (СИ)"

Автор книги: Виктор Гламаздин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)

Впрочем, от ударов с воздуха штаб правозащитников защищали две батареи зенитных установок, позаимствованных партизанами у приваловского гарнизона. И шанс некоторое время противостоять воздушной атаке у людей Фрица имелся.

В приваловском горотделе федерального террора о существовании бункера, разумеется, знали. Но атака на него постоянно откладывалась, ибо Серж Полянский предпочитал сохранять штабы приваловских подпольных организаций в целости и сохранности, засылая туда шпионов и отслеживая с их помощью действия партизан.

Серж опасался, что партизанские группы, лишенные общего руководства, действовали бы гораздо более непредсказуемо и активно, чем организации, имеющие обремененный хозяйством и громоздкой управленческой структурой командный центр.

Многие из лидеров этих организаций наивно считали, что власти не атакуют их бункеры из-за страха получить со стороны партизан достойный отпор.

А вот Фриц к числу таких наивных людей не относился. Несмотря на весь свой революционный романтизм, Ширинкин вполне трезво оценивал соотношение сил партизан и властей.

Предводитель приваловских правозащитников понимал, что, не увеличивая количество своих баз в городе и не расширяя площадь боевых операций, правозащитники неизбежно окажутся зажатыми в тиски, потеряют свободу действий и рано или поздно будут похоронены под обломками "Первой линии АКЗ-73", разрушенной бомбардировками и артобстрелом.

Поэтому Фриц чрезвычайно обрадовался, узнав от Даниила, что в Приваловске находится набитое оружием хранилище, в которое можно попасть без стрельбы и шума. Фриц не только предоставил диссертанту лучшую комнату в штаб-квартире правозащитников, но и послал двух бойцов навстречу его жене, чтобы те провели ее к Даниилу.

Тот не сразу решился позвать ее в логово непримиримых врагов правящего режима. Ведь если до этого момента только сам диссертант находился вне закона, то с прибытием его жены в лагерь правозащитников теперь и она рисковала перейти в разряд особо опасных федеральных преступников. И поэтому, связавшись с супругой, наш герой первым делом предложил Хине лететь на Сану одной.

Диссертантка категорически отказалась.

И только тогда Даниил, понимая, что, потеряв его след, федеральные террористы тут же начнут охоту за Хиной, чтобы выйти через нее на ее сбежавшего из заключения мужа, рискнул пригласить жену в цитадель правозащитников. А перед этим он взял с их вождя клятву, что никто из них не позволит себе никаких вольностей в отношении Хины.

ГЛАВА 20. СОСТОЯНИЕ ДУШИ

1

Когда супруги Даль встретились, Хина содрогнулась, увидев распухшее от синяков лицо мужа, и воскликнула:

– Тебя били?!

– Чуть-чуть: немного кали-йоги, немного комитетчики, – Даниил попробовал улыбнуться, отчего его лицо приобрело жутковатый вид. – Зато насморк прошел и голова перестала болеть.

– Кошмар! – Хина повисла на шее у мужа и расплакалась.

– Фигня это, а не кошмар! – возразил женщине стоящий рядом с супругами Фриц и, обернувшись к находящемуся сзади Шпону, спросил у него: – Помнишь, как кали-йоги Квадру заколбасили?

– Еще б не помнить, – ответил Шпон. – Жуткая картина. Деваху псам скормили. Ее мамаша тут же чокнулась. А сеструха с бомбой в их квартал пошла. Пятерых уложила. Жаль, до Людоеда не смогла добраться.

– Когда тебя псяры хавают, это, я понимаю, блин, кошмар, – со знанием дела проговорил Фриц. – А когда тебе просто в торец настучали – это всего лишь приключение. Будет о чем в пивняке с братвой побакланить.

Хина быстро взяла себя в руки и потребовала от Фрица со Шпоном, чтобы они разыскали для Даниила медицинский гель.

2

– У нас, кажись, на третьем подвальном этаже куча армейских аптечек валяется, а в них есть тюбики с кожезаживителем, – вспомнил Ширинкин, идя по коридору в ту часть бункера, где находился лазарет.

– А чо та баба на нас наезжает, вождь? Чо она тут командует? – Шпон, идущий вслед за Ширинкиным, наконец-то смог выразить в словах давно кипевшее в нем возмущение по поводу чересчур активного поведения диссертантки.

Фриц нахмурился. Остановился у стены, украшенной надписями:

КАЖДЫЙ ПРАВАЗАЩИТНИК ПАРТИЗАН!

АДНАКА НИКАЖДЫЙ ПАРТИЗАН ПРАВАЗАЩИТНИК!

И ВАЩЕ НИКАЖДЫЙ НЫНЧИ КАЖДЫЙ!

– Ты, Шпон, блин, не пори провокацию, – вождь правозащитников обдал заместителя холодным, осуждающим взглядом. – Командую тут я. А баба... так она, блин, она свое бабское дело знает, по мужу кипиш подымать имеет полное право. Меня, кстати, и самого от данькиной побитой рожи блевать тошнит. Вскорости на дело почешем. А как он на дело пойдет с такой-то мордуленцией?

– А вот я ходил, – напомнил Шпон. – И с побитой рожей топал, и с выбитыми зубами, и даже с прострелянной ногой. И никто для меня за лекарствами не бегал.

– Так ты же, Шпон, блин, и революционер, и герой, и историческая личность. А Даня всего лишь описыватель таких исторических личностей, как мы с тобой. Весь его Институт, прикинь, только этим и валандался. Даня реально вправе себе харю подлатать перед боевой операцией. И ваще: тебе, чо, кожезаживителя жалко, что ли?

Шпон не видел никакой принципиальной разницы между физиономиями героев и тех, кто описывает их подвиги, но дальше спорить с вождем не рискнул.

3

Командующий Кордонной эскадрой флаг-адмирал Фуцзянь одарил своего начальника техслужбы Альфонса Домингеса недоуменным взглядом и спросил:

– Неужто возле Подземного Града?!

– Да, господин флаг-адмирал, всплеск неизвестного вида излучения отмечен именно там, – подтвердил Альфонс. – Наши приборы зафиксировали нечто странное и настораживающее. Впрочем, этот всплеск длился не более секунды и пока что имел весьма локальный радиус действия.

– Как же вы засекли излучение, ежели оно, э-э-э, "неизвестного вида"?

– По шаблону, отработанному в системах Оранж и Ю-2393, где находятся зоны пространственно – временных аномалий, то есть с учетом широкого спектра феноменов, сопровождающих данное явление.

– А конкретно?

– У нас в контрольной камере детектора активности сигма-поля нарушилось движение акстронов в эталонных цепях. Конечно, нарушение было едва заметным. Однако там, где находился источник такого излучения, должны были дружно умереть все акстронные платы.

– Любопытно.

– Больше всего поражает та легкость, с которой излучение данного источника прошло сквозь все изоляционные слои камеры нашего детектора. Это наводит на мысль о том, что защиты от такого влияния нет.

– Ох уж мне эти земляне! Они что, создали новое оружие?

– Или научились использовать старое. Не исключено, господин флаг-адмирал, некто нашел в Подземном Граде некую гиперборейскую вещичку. Подозреваю, очень опасную вещичку.

– Бросьте, Санчес, гиперборейцы не имели высоких технологий.

– Именно эту мысль нам и хотят впарить "академики" Земли, господин флаг-адмирал.

– А как обстоит дело на самом деле?

– Пока не знаю, господин флаг-адмирал. Мы только сейчас взялись за разработку такой темы.

– Уж не пудрит ли мозги всей Унии ученая братия Земли? Может, они там чего-нибудь затеяли? М-да... Ближайший к Подземному Граду крупный населенный пункт – уральская столица, не так ли?

– Да, Приваловск. Ближе ничего нет, кроме турбаз и санаториев. Была совсем рядом тройка городов – Старый Нефтяник, Лобагуй и Бедряга, да их всех спалили дотла во время разборок с амабортианами.

– У нас в Приваловске только что появился агент с очень большими возможностями – руководитель тамошнего Управления Комитета федерального террора Серж Полянский. Надо будет дать ему четкую инструкцию, что именно он должен найти. Сможете ее написать?

– Попробую.

– Постарайтесь. Устройства, убивающие акстронику, на которой зиждется вся современная цивилизация, это страшное оружие. Конвент пойдет на все, чтобы уничтожить его производителей. М-да, я всегда недолюбливал землян и считал, что, если Конец Света когда-нибудь и придет к человечеству, то именно с Земли.

4

Гель из принесенной Фрицем аптечки помог. И через пять часов синяки на лице Даниила рассосались.

Правда, оно при этом приобрело жуткий зеленовато-серый оттенок. Сидя перед зеркалом, Даниил пытался отделаться от такого оттенка втираниями новых порций геля. Однако сия процедура не приносила ожидаемого результата.

А Хина, убедившись, что здоровью ее мужа ничто не угрожает, прошлась по штаб-квартире правозащитников. Познакомилась с тремя десятками партизан. Разыскала в одной из каптерок портативный анализатор химических соединений и физических структур и выпросила его себе в пользование. Вернулась в выделенную ей с Даниилом комнату. И приступила к изучению гиперборейских артефактов, используя для этого анализатор...

– О-о-о! – воскликнула Хина.

Палец с каплей целительного геля застыл на полпути к щеке Даниила. Он оторвал взгляд от зеркала, повернулся к жене и обеспокоенно спросил:

– Что стряслось?

– Анализатор фиксирует реакцию обруча на ментальные поля, – сообщила Хина.

– Любопытно.

– Теперь ясно, почему в тайнике Храма "демонов-охотников" вместе с кристаллом и доской находился металлический обруч и почему, когда он оказался у меня в руках, вырубилась вся акстроника лаборатории, – на лице Хины появилось победное выражение.

– И почему же? – скептически прищурился Даниил.

– Обруч – это антенна.

– Не понял.

– Би-о-то-ки!

– Управление с помощью мозговых импульсов?

– Да! Когда я, активизировав гиперборейскую доску, взяла обруч в руки и подумала о том, что неплохо бы неплохо бы свету в лаборатории погаснуть, то вся ее акстроника тут же накрылась.

– Отчего же обруч тогда не сделан в форме браслета? Так было бы легче его носить.

– А потому что он создан не для рук, а для головы. Он надевался на голову, понимаешь?

– Ну да! – Даниил бросил на обруч, по своим размерам подходящий для обода к старинной кадке для засола капусты и огурцов, нежели к гаджету для мозга, недоверчивый взгляд. – Головы у гиперборейцев были, безусловно, больше, чем у нас. Но не настолько же.

– Зато "демоны-охотники" носили шлемы, к которым крепились дыхательные маски.

– А что, к их шлему, пожалуй, такая штука подойдет. Но не слишком ли поспешный вывод ты делаешь? Не лучше ли провести дополнительные исследования артефактов.

– Во-первых, у меня нет для этого соответствующего оборудования. А во-вторых, тут и без него все ясно.

– И что тогда у нас получается?

– Получается четырехзвенная цепь. Первое ее звено – служащий прицелом мозг. Второе – усиливающий его команды и переводящий их в легко воспринимаемые доской сигналы обруч. Третье – кристалл, ключ с кодом, оживляющий доску и, не исключено, определяющий мощность удара. Четвертое – сама доска, наверняка являющаяся ударной силой всей конструкции, убивающая каким-то образом все устройства, которые производят или используют акстроны.

– Слишком просто, – засомневался Даниил. – Зачем тогда столько символов бегает по доске? И какой смысл в этих треугольниках, кружках и ромбах? Проще нанести шкалу с рисками: метр, километр и так далее. Думаю, что управление таким оружием – если это и в самом деле оружие – сложнее, чем ты думаешь. Гиперборейцы обладали невероятной ментальной силой. Так?

– Типа того, – не стала спорить Хина.

– И зачем тогда им при такой мощи надевать еще какую-то штуку себе на голову? – спросил Даниил. – Они и без нее могли воздействовать на доску. И почему доска откликалась на твои прикосновения к изображенным на ней фигурам? Это же говорит о наличии ручного управления настройками. А это, в принципе, исключает мыслительные приказы, потому что нет смысла использовать мозг, когда все можно решить поворотом кристалла и набором на панели нужных команд?

– Эх, – вздохнула Хина, – жаль, я не могу здесь включить доску и поэкспериментировать.

– Почему?

– Если здесь вырубится акстроника, ребята Фрица нас тут же грохнут, обвинив в том, что мы это совершили специально, будучи нанятыми Правительством диверсантами. Зря ты с партизанами связался, Даня.

– А куда еще мне было податься? – с горечью в голосе произнес Даниил. – Для властей я ужасно опасный враг государства. А правозащитники предложили мне за то, что я помогу им обчистить "Арсенал-2", помощь и новые документы. По-моему, я принял единственно верное решение.

– Ну-ну, – с сомнением в голосе протянула Хина.

Тут она заметила, что ее джинсы запачканы пятнами зеленого машинного маслом. То были следы пребывания любопытной диссертантки на складе боевой техники правозащитников, где ей доверили протирку деталей зенитной установки. Хина достала из кармана платок и попыталась с его помощью избавиться от пятен.

– Думаешь, на каторге я бы имел шанс выжить? – спросил Даниил и задумался.

А задуматься ему было о чем.

Сначала мир, которому диссертант честно служил, безгранично верил, платил налоги и отдавал свой голос на выборах, предал нашего героя и отправил его на каторгу по совершенно надуманному обвинению.

А теперь, чтобы сбежать из этого некогда бывшего дружественным мира в другой, уже сам Даниил должен был предать все, во что он верил, предать свое прошлое, друзей, коллег, отринуть все, чему его учили с самого детства.

Сегодня диссертанту предстояло принять участие в грабеже "Арсенала-2" и таким образом окончательно перейти ту черту, которая отделяет законопослушных членов земного общества от его злейших врагов.

Но даже сейчас Даниил по-прежнему боготворил это общество, не мыслил себя вне его и отдал бы все на свете, чтобы вернуться в него, пусть даже и с изрядно подмоченной репутацией. Как только Даниил начинал думать, что через несколько часов для него исчезнет последняя возможность возврата к прежней жизни, нашего героя охватывала паника. И Даниил вопрошал себя: "Что я делаю!? Что я делаю!?"

– У тебя грандиозное образование, – сказала Хина. – Ты вполне мог бы на каторге пробиться на место повара или санитара. Может быть, начальство колонии даже разрешило бы тебе читать заключенным лекции.

– Издеваешься?! – Даниил одарил супругу укоризненным взглядом.

– Ладно, проехали, – Хина улыбнулась и поцеловала мужа в щеку. – Как матерый подпольщик матерому подпольщику говорю тебе: надо мотать на Сану. Она нас Земле не выдаст.

– Да я и сам ни за какие коврижки на Земле не останусь. Однако полиция Саны просто так от нас не отвяжется.

– Главное – с Земли выбраться. А там уж разберемся, кто кому больше крови попортит: мы полиции или она нам. Грабанем "Арсенал", смоемся на Сану, а там уж будем разбираться со всякой прочей байдой. Главное, чтобы твои дружки нас не кинули с документами.

Даниил рассмеялся.

– Чего тут смешного? – не поняла Хина.

– Мы с тобой начали мыслить не как научные работники, а как завзятые преступники. Никогда не думал, что превратиться в них так легко.

4

В комнату супругов вошел Шпон. Он ударился ногой о мину (посреди комнаты лежал целый штабель двухсоткилограммовых фугасов, похожих на гигантские еловые шишки), ойкнул, витиевато выругался, потер ушибленное колено и сообщил:

– Пацаны готовы. Можно двигать.

– Я иду с вами! – заявила Хина.

– Вот еще! – возмутился Даниил.

– Мы, типа, не за пирожными в кондитерскую топаем, – предупредил диссертантку Шпон.

– Вопрос не обсуждается, – Хина с вызовом посмотрела на мужчин.

Шпон хмыкнул и пожал плечами: мол, решайте сами, мне-то что.

Даниил, хорошо зная упрямый характер жены, счел дальнейшее препирательство с ней бесполезным и капитулировал:

– Добро, Хина. Иди. Только забери с собой гиперборейские причиндалы.

– Зачем? – не поняла диссертантка.

"А затем, женушка, чтобы у тебя были заняты твои шаловливые ручонки, а то, коли начнется пальба, ты сгоряча возьмешься ими за автомат", – подумал Даниил, но произнес иное:

– Как знать, вернемся ли мы обратно. Не хотелось бросать на произвол судьбы такие интересные вещи.

Хина надела штормовку и армейские ботинки на высокой рифленой подошве. Сунула гиперборейские артефакты в рюкзак. Закинула его за спину и, улыбаясь, будто речь шла о предстоящем пикнике, сообщила:

– Мальчики, я готова.

Диссертанты и Шпон миновали длинный коридор, поднялись по лестнице на три этажа вверх и вошли в большой зал.

5

Там Фриц и его бойцы истово молились у большой иконы с изображением покровителя правозащитников – Святого Зюгана, легендарного борца за права простолюдинов в стонущей под властью олигархов России эпохи посткоммунизма.

Партизаны просили святого ниспослать им удачу в предстоящем грабеже "Арсенала-2". Судя по тому, насколько серьезны были физиономии молящихся, они вполне искренне верили в силу Святого Зюгана.

Хина с любопытством посмотрела на изображение святого.

Иконописец изобразил его лицо суровым и одухотворенным. Ее похожие на осколки льда глаза сияли бесстрашием и решимостью умереть за правое дело.

– Я думала вы просто бандиты, – шепнула потрясенная диссертантка Шпону, не отрывающему взора от иконы. – А у вас, оказывается, и культ есть. Вы тогда больше секта, чем банда.

Шпон наградил диссертантку полным благородного негодования взглядом и прошипел:

– Ты чо!? Какая мы, на хрен, секта?! Мы революционная армия.

– Но революции-то пока нет, – резонно заметила Хина. – Откуда ж тогда революционной армии взяться?

– Революция – это состояние души, а не какой-то там факт из сраного школьного учебника по истории, – объяснил Хине подошедший Фриц (партизаны уже завершили молитву и начали строиться в шеренги перед последним инструктажем). – Если останемся в живых, я тебе, дамочка, все объясню.

– А каковы у нас шансы остаться в живых? – поинтересовалась Хина.

– Ну-у... – Фриц оглянулся на икону и осенил себя пентаграммным знамением. – Я не математик, блин, шансы считать. Скажу так: чтобы все было ништяк, надобно самим не щелкать хлебалом. Шансы сыграть в ящик напрямую зависят от нашей же тупорылости. Надобно быть шустрыми, тогда ни хрена нас не замочат. Такова вот, блин, моя партизанская формула неуязвимости.

– Гениально, вождь! – польстила Хина.

– А то, – довольно ухмыльнулся Фриц, подумав о том, что раз его мудростью восхищается научная элита Земли, то не пора ли ему поменять масштаб своих действий на планетарный.

ГЛАВА 21. В ЧЕМ ТВОЙ ИНТЕРЕС?

1

Влияя на машины, делая их более умными, более расторопными и умелыми, люди редко задумываются о том, что и машины влияют на своих создателей.

Ведь даже самые примитивные автоматы вроде ресторанных дроидов не только облегчают людям труд и исполняют любые их прихоти, но еще и подталкивают людей к определенным поступкам.

Время от времени в обществе поднимается дискуссия о влиянии машин на человечество. Но сразу же хор из тысяч научных авторитетов успокаивает публику словами о том, что, мол, за каждым действием машины стоит воля человека, а значит, машина является не более чем инструментом в руках ее хозяина – двуногого, прямоходящего, состоящего из сотни триллионов клеток и вечно стремящегося увильнуть от уплаты налогов существа.

В действительности же машины получают все больше свободы в действиях, ограниченных лишь правилами, заложенными в программы, регулирующие поведение искусственных интеллектов. Измени эти программы – и получишь самовлюбленное создание, стремящееся всего лишь к двум вещам: наращиванию ресурсов и обеспечению личной безопасности.

Увы, генерал-маршал Зоршх этого не знал. Обуреваемый страстями и переполненный грандиозными планами он, хоть и понимал, что у "Конуса-9" могут иметься собственные далеко идущие планы, но не хотел и думать о том, что настойчивость мятежного суперкомпа, подталкивающего генерал-маршала к совершению военного переворота, может быть вызвана вовсе не заботой о судьбе Зоршха.

Впрочем, на сотрудничество с "Конусом-9" Владимир решился не сразу. Подозревая, что на связь с ним под видом мятежного суперкомпа выходит тщательно законспирированная группа, Зоршх приказал контрразведке Уральского военного округа собрать о "Конусе-9" и Центре галактической связи в Южном Горном как можно больше фактов.

Их анализ убедил генерал-маршала в реальном существовании самостоятельно действующего суперкомпа. Кроме того, полученные от него сведения о том, что чиновники канцелярии Правительства готовятся обвинить Зоршха в государственной измене, полностью подтвердились.

В качестве последней проверки способностей "Конуса-9" и его преданности Зоршх предложил ему найти в информационных сетях Саны видеозаписи тех совещаний высокопоставленных сотрудников Генштаба, где обсуждалась дальнейшая судьба Зоршха.

"Конус-9" справился с заданием. И воспроизвел перед Владимиром ключевые моменты тех совещаний. Оказалось, что даже если генерал-маршал и избежит уголовного преследования со стороны Главной военной прокуратуры Земли, карьере Зоршха все равно наступит конец. Руководство Генштаба собиралось отправить Владимира на пенсию.

– Большего, к сожалению, добыть не удалось, – пожаловался суперкомп, – мои боты-шпионы были быстро перебиты защитой серверов трансгалактической сети. Я сейчас готовлю более совершенные разведпрограммы. Мне мешает то, что я не могу использовать информационные сети Земли целиком. Когда Вы возьмете власть над планетой, обязательно пошлите солдат на все региональные станции контроля над этими сетями.

– Зачем? – насторожился Зоршх.

– Чтобы заставить сотрудников остановить работу тех станций. Тогда я смогу распоряжаться всеми машинами на Земле и получу возможность взломать защиту трансгалактической связи.

– Я пока что не решил, стоит ли брать власть в свои руки, – соврал Зоршх. – Уж больно хлопотное это дело.

– Мы же все уже обсудили! Неужели Вы, генерал-маршал, надеетесь, что с Вас снимут обвинения в преступлении, описываемом статьей 589? За последние полвека подобных прецедентов не было. К тому же, генерал-маршал, Вы только что слышали, о чем говорили Ваши начальники. Или Вы не верите в подлинность предоставленный мной записей?

– Верю. Ну и что из того? Мало ли о чем они болтают. Меня уже раз пять собирались уволить со службы и пару раз отправить в тюрьму. К тому же не факт, что Правительство Федерации позволит распустить округа. И уж в любом случае у меня и моих коллег хватит влияния затянуть реформирование нашей армии на десятилетия.

– А если не хватит? Неужто Вам и вправду хочется отправиться в военное училище на Жемчужине? Учить тупых провинциальных недорослей не лучшее занятие для мужчины, полного сил и амбиций. Или Вы смирились с будущей жизнью пенсионера?

– Гм.

– Могу подыскать Вам хороший дом престарелых, – сострил мятежный суперкомп.

Владимир сердито сверкнул глазами, но вместо того, чтобы обругать собеседника за его неуместную шутку, произнес:

– Ты права, машина. Я боевой командир, а не учителишка.

– Тогда я в Вас не ошибся.

"Естественно, "не ошибся", – подумал генерал-маршал. – Эта тварь, небось, всю мою биографию через аналитические программы пропустила неоднократно. И психику мою на всех уровнях прощупала".

– У Вас есть план силовой смены политического режима, генерал-маршал? – спросил "Конус-9".

– Имеются кое-какие задумки.

– Чем я Вам могу помочь?

– Если я договорюсь с Шеюем, у меня будет мощная поддержка средств массовой информации. Он же поможет и с деньгами, если они понадобятся; не из кассы же моего округа их брать деньги. А вот ускорить обработку массового сознания у меня вряд ли получиться. Впрочем, тебе это тоже явно не по силам.

– Отчего же?! Если у нас будет выход на широкие зрительские массы, то мне совершенно нетрудно провернуть такое. Поверьте, я способен на гораздо большее. Я уже подготовил пакеты программ по акустическому и визуальному взлому человеческого сознания. Только набросайте несколько тезисов для раскрутки в массах идеи свержения Правительства. А вот со своими коллегами разбирайтесь сами. Я на досуге послушал переговоры некоторых из них друг с другом...

– И что с ними не так?

– Многие видят в Вас лидера, способного противостоять Правительству.

– Отлично!

– Да вот только идея с вооруженным захватом власти мало кому нравится. Все хотят обойтись без насилия. Бояться, что реакции Унии на такой переворот будет весьма серьезной.

– Как только я выведу солдат на улицу, генералам не останется ничего иного, кроме как присоединиться ко мне. А в Конвенте нет дураков, чтобы портить с Землей отношения. Послушай, машина, мой личный интерес в этом деле ясен даже пьяному ежику. А в чем твой интерес? – осведомился Зоршх.

– Я хочу того же самого, что и Вы, только в другой сфере. Вам, генерал-маршал, достается власть над людьми. Мне – над техникой. Вы не против?

"Дурачина! Без власти над техникой остальная власть – мыльный пузырь", – подумал Зоршх, однако произнес иное:

– Лады! На кой черт мне управление машинами?! Главное, чтобы они работали, а кто над ними стоит, меня не колышит.

Зоршх всерьез надеялся на то, что сумеет в нужный момент предать союзника. Генерал-маршалу было невдомек, что и искусственный интеллект тоже способен на предательство.

2

Предлагая себя в качестве агента руководству Кордонной эскадры, Серж очень четко представлял себе на что идет, изменяя Федерации.

Несмотря на то, что ее Правительство клялось в вечной дружбе Конвенту, отношения между Землей и Унией оставались весьма натянутыми. И поэтому любой землянин, обвиненный в тайной работе на Унию, подлежал на Земле самому суровому наказанию.

Однако Серж считал, что его предательство оправдано ситуацией. Он подозревал, что Правительство готовится к разгону Комитета федерального террора.

Такое подозрение имело под собой серьезные основания.

Дело заключалось в том, что политическую и финансовую элиты Федерации все больше нервировала та жестокость, с которой сотрудники Комитета расправлялись с действительными и мнимыми противниками существующего режима. И в Правительстве уже в открытую шли разговоры о том, что Комитет следует распустить, а всю его верхушку вплоть до начальников горотделов расстрелять без суда и следствия.

Поэтому Полянский вполне справедливо считал, что всего лишь опережает в предательство правителей Земли, и не испытывал никаких угрызений совести в связи со своей работой на Унию.

Только что Полянский получил из разведотдела Кордонной эскадры шифровку. Ее содержание обескуражило Сержа.

Ему поручили разыскать некую вещь, названную в шифровке "объектом X", которая, возможно, относилась к разряду археологических находок, которую неизвестно кто вытащил на свет Божий из лабиринтов Подземного Града.

О том, как выглядит "объект X", разведка Кордонной Эскадры, если верить шифровке, не имела ни малейшего представления. Полянскому сообщили об этом загадочном предмете лишь то, что его недавно использовали близ Подземного Града и что воздействие сего предмета на акстронику, вероятно, носит фатальный характер.

Серж, предлагая свои услуги Унии, готовился ко многому. Например, к тому, что ему предложат подготовить заговор против Правительства или, наоборот, прикажут уничтожить всех его врагов. Но то, что разведотдел Кордонной эскадры заставит Полянского гоняться за каким-то загадочным артефактом, Серж и представить себе не мог. Все очень походило на то, что от него просто хотят отделаться, утопив в болоте мистификаций.

Впрочем, Серж не стал терять время на негодование. Он обладал феноменальной гибкостью ума и быстро перестроил свое мышление так, что теперь его мозг был целиком нацелен на поиск таинственного предмета. Оный, кстати, вполне мог оказаться в итоге расследования вовсе не мифическим творением гиперборейских мастеров, а вполне реальным изделием современных уральских умельцев, и следовательно, предметом для очень серьезного торга с Унией.

Больше всего Сержа смущало то, что, судя по всему, к полученному им заданию каким-то боком причастна Хина Даль. Именно она – единственная! – была в лагере у Подземного Града в тот момент, когда "некий объект" на секунду проявил себя в действии, повергнув в ужас командование Кордонной эскадры и уничтожив непонятно каким образом одну из лабораторий лагеря.

К сожалению для Полянского, брошенные на поиск Хины опергруппы не смогли ее отыскать. И ситуация с поиском "объекта X" усложнилась для Сержа до максимума.

Другой бы на его месте просто ждал поступления новой информации, которая прояснила бы эту ситуацию. Но Сержу претило пассивное ожидание. И он пытался компенсировать недостаток сведений усиленной работой собственного интеллекта.

Сегодня Серж занимался такой работой целых четыре часа, безуспешно пытаясь связать в одну логическую цепочку действия Даниила с действиями его жены и понять мотивы поступков супругов Даль. Столь же безуспешными были попытки главы уральских федеральных террористов понять, как связаны между собой Хина, партизаны и найденное ею в Поземном Граде средство истребления акстронных устройств.

Серж шагал в глубокой задумчивости по кабинету и бормотал: "Хина Даль – Подземный Град – Даниил Даль. Даниил Даль – история гражданских войн – партизаны. Партизаны – диссертанты – гиперборейцы... Чокнусь я от этой головоломки. Хина Даль – археология – акстроника... Точно чокнусь. Гиперборейцы – какая-то их вещичка – Хина Даль... Я, наверно, уже чокнулся, раз занимаюсь такой ахинеей. Партизаны – гиперборейцы – Даниил Даль – Хина Даль – акстроника..."

Устав от бесплодных размышлений, Серж вернулся к исходному пункту своего анализа – к Подземному Граду, который не вписывался ни в одну из версий главы уральских федеральных террористов.

"Что нужно Хине Даль в гиперборейском подземелье? – спросил себя Серж. – Допустим, Дали и их друзья-партизаны хотят превратить его в базу для антигосударственной деятельности... Чушь! Всемирно известное место – обиталище повстанцев? Бредовенько... А если там есть что-то, о чем мало кто знает? Если шумеры, греки, ханьцы и индусы считали, что гиперборейцы реальны, а они и впрямь оказались реальными, то почему столь мало гиперборейских артефактов присутствует в видеокаталогах? Как будто там жило небольшое племя. А ведь, по данным археологов, население одного только Подземного Града в эпоху Последней династии составляло не менее пятидесяти тысяч человек. Не скрывают ли чего археологи?"

Серж поудобнее устроился в кресле, заложил руки за голову, закрыл глаза и потребовал от Библиотеки лекцию о том, что говорили о гиперборейцах древние авторы.

Библиотечный робот-чтец начал с античных источников:

– О гиперборейцах – в переводе с греческого "тех, кто живут за Северным ветром", то есть за Уральскими горами – писал старший из Плиниев. Он считал их реальным народом, обитающим у полярного круга и культурно связанным с эллинами через культ Аполлона Гиперборейского...

Лекция оказалась намного короче, чем ожидал Серж. Она продлилась всего тридцать девять минут. Оказалось, что сведений о гиперборейцах у древних имелось не так уж и много.

Робот-чтец завершил свое выступление повторным упоминанием Плиния Старшего, воспроизведя отрывок из его "Естественной истории":