Текст книги "Гиперборейская Скрижаль (СИ)"

Автор книги: Виктор Гламаздин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц)

Кислоты начали растекаться по полу. Они испускали яркий зеленоватый свет, растворяли все предметы на своем пути и наполняли помещение едкими парами.

"Во дела!" – напуганная происходящим Хина сунула артефакты в рюкзак, выскочила из лаборатории, отбежала от нее на пару десятков метров и оглянулась.

Лаборатория стремительно оседала, ибо кислоты разъели расположенный под ней механизм, поддерживающий давление в пневматическом каркасе строения.

"Боже мой! – Хина с отчаяньем смотрела на гибнущую лабораторию. – За нее с меня шкуру спустят".

Через шесть минут от лаборатории осталась только огромная лужа, в которой среди пузырей и пены плавали окутанные ядовитыми парами остатки оборудования, не поддающиеся воздействию кислот.

Хина обернулась и оглядела "Борей".

Акстроника лагеря работала исправно. По всему его периметру горели огни охранной сигнализации. Робот-информатор громогласно сообщал новости Земли и Унии и рассказывал о прогнозах погоды. А над входом в жилой сектор лагеря, как и прежде, светилось объемное изображение ухмыляющегося в густую черную бороду сына Звездного Неба и Утренней Зари крылатого бога Борея, потомки которого, по словам Диодора Сицилийского, властвовали над столицей гиперборейского царства.

И лишь покрытая пеной и пузырями лужа на месте лаборатории свидетельствовала о том, что все случившееся с нашей героиней вовсе не плод ее воображения.

Внезапно Хина ощутила страшную слабость и головокружение. "Что же это я, интересно знать, вытащила из-под земли?" – пробормотала диссертантка, с трудом сохраняя равновесие.

Чтобы не упасть, она опустилась на колени и оперлась ладонями о землю.

5

В таком положении Хине пришлось провести целый час. Лишь после этого наша героиня смогла прийти в себя и оторвать ладони от земли. Однако силы к Хине вернулись не полностью. Она по-прежнему чувствовала слабость и головокружение.

Диссертантка попыталась подключиться через мозговой имплант к Федеральной библиотеке и найти в ней сведения о том, как, используя имеющиеся в "Борее" медикаменты, можно быстро привести организм в порядок после часового пребывания в полуобморочном состоянии.

Каково же было изумление Хины, когда она обнаружила, что имплантированный в ее мозг чип, многие годы исправно соединявший нашу героиню с Библиотекой, вышел из строя и не откликается ни на одну из команд.

Тогда диссертантка попыталась воспользоваться своим минивиндасом. Увы, тот тоже не работал.

"Нет, эти гиперборейские вещицы самые что ни есть настоящие, – Хина медленно поднялась с колен и принялась энергично разминать затекшие ноги. – О розыгрыше речи и быть не может. Такое никто из наших подбросить в Храм не рискнул бы. Это какие-то... Это какие-то, Бог знает какие, технологии! Жаль, что нет сил на то, чтобы еще раз обыскать Храм. Не исключено, там еще чего-нибудь можно найти. Но мне сейчас надо хотя бы пару-тройку часов отлежаться"".

С помощью одного из виндасов "Борея" Хина попыталась связаться с мужем, чтобы предупредить его о том, что еще на несколько часов задержится у Поземного града. Однако минивиндас Даниила оказался отключенным.

"Наверняка, Даня занят очень важным делом", – предположила Хина.

6

Да, муж Хины и вправду занимался очень важным делом. Наш герой спасал свою жизнь.

Делал он это весьма необычным способом: Даниил стоял – боясь шелохнуться и держа в одной руке копье, а в другой щит – в шеренге манекенов, облаченных в доспехи средневековых рыцарей.

Свой путь в рыцари наш герой начал полтора часа назад. Именно тогда перед Далем раскрылись двери лифта, на котором диссертант вернулся на первый этаж пятого корпуса после того запустил систему управления роботами-погрузчиками.

Не успев выйти из кабины лифта, Даниил услышал несущиеся из вестибюля громкие боевые кличи кали-йогов, вопли убиваемых ими членов контрольно-ревизионной комиссии и похожие на жужжание гигантских ос звуки выстрелов импульсных автоматов, бьющих короткими очередями.

Даниил подавил в себе рефлекторное стремление броситься туда, откуда шел шум, чтобы прояснить ситуацию.

"Стоп! – сказал себе наш герой. – И других не спасу, и сам погибну. А я должен жить. Мне надо диссертацию дописать, дать детям высшее образование и доделать пару книг по истории, которые я уже девятый год не могу довести до ума. Вот допишу, дам и доведу, тогда делайте со мной, гады, что хотите".

Даниил направил лифт вверх, собираясь добраться на нем до верхнего этажа, а оттуда выйти на крышу и улететь с нее на дежурном аэроцикле. Однако кабина лифта, в которой ехал наш герой, внезапно остановилась на половине пути, застряв между двадцатым и двадцать первым этажами.

"Засекли, сволочи!" – зло процедил Даниил, чувствуя, как по спине забегали мурашки.

Наш герой не ошибся. И в самом деле, видя на панели, показывающей движение лифтов, как один из них устремился вверх, кали-йоги сразу же отключили его от питания.

Тут же на четырех других лифтах восемнадцать боевиков отправились на охоту за Далем. Четверо из них должны были перекрыть беглецу путь на крышу, а остальные – поймать его.

Наш герой попробовал связаться с полицией. Но его действия не увенчались успехом, поскольку аппаратура кали-йогов сделала бесполезной любую попытку вызвать на связь кого-либо вне здания третьего корпуса.

На размышления о том, кем именно были ворвавшиеся в Институт люди и что они задумали, Даниил время тратить не стал. Однако твердо вознамерился сделать все, чтобы с ними не встречаться.

Диссертант через аварийный люк выбрался из кабины лифта. Поднялся по скобам лестницы, расположенной внутри лифтовой шахты, до дверей, ведущих на двадцать первый этаж. С большим трудом раздвинул их. Вышел из шахты в коридор. И направился в находившийся неподалеку демонстрационный зал, где были выставлены образцы средневекового вооружения, которые изготавливали мастерские Института для театров, киностудий, музеев, школ и университетов.

Войдя в зал, Даниил вскрыл одну из стоящих там больших коробок, где лежал полный комплект рыцарских доспехов XV века. Диссертант облачился в них, расставшись с ботинками. Занял место в шеренге манекенов, изображающих средневековых воинов. Застыл на месте. И постарался как можно быстрее успокоить дыхание, сделав его максимально тихим.

"Что происходит? – подумал Даниил. – Средь бела дня какие-то негодяи врываются в Институт, палят в комиссию и гонятся за мной. Куда смотрят власти? За что я плачу налоги? За что их платит моя жена? Зачем нам нужна такая власть, которая не может защитить добропорядочных граждан? Когда все кончиться, я напишу жалобу в городское управление полиции. Пусть найдут виновных в том, что шайки головорезов хозяйничают в нашем научном учреждении, как у себя дома".

Увы, Даль, спеша замаскироваться под одетый в доспехи манекен, надел на себя лишь часть вытащенного из коробки комплекта, оставив возле нее остальные его части.

Когда партизаны наткнулись на разбросанные по полу детали рыцарского облачения и лежащую рядом с ними перевернутую набок пустую коробку со спрятанными там ботинками, то сразу же отметили, насколько подозрительно выглядят эти предметы на фоне идеального порядка, царившего повсюду. Тогда кали-йоги стали осматривать стоящие в цеху манекены. И нашли затесавшегося в их ряды Даниила.

Его освободили от доспехов. Наградили зуботычинами. Вкололи подавляющий волю препарат. И приказали провести отряд кали-йогов к хранилищу оружия.

Из таковых ближе всего от здания Института находился "Арсенал-1". И именно туда плененный диссертант (кстати, совершенно босой, ибо никто, сняв с него рыцарскую обувку, так и не удосужился предоставить нашему герою возможность надеть собственные ботинки) проводил партизан по подземному ходу, официально именуемому "служебным туннелем неглубокого залегания".

Поскольку разум Даля оказался в полной власти препарата, навязавшего диссертанту чувство радостной безмятежности и предвкушения праздника, то наш герой мало интересовался смыслом происходящих вокруг него событий. Единственное, на что обратил внимание Даниил, так это на ожесточенный спор, разгоревшийся среди четверки партизан, пытающихся разобраться, кто из них виноват в том, что для вывоза трофеев кали-йоги подогнали к хранилищу слишком мало грузовых аэромобилей.

– Ребята-а-а! Ну не на-а-а-до ссориться, – сказал ругающимся партизанам Даль, одарив их счастливой улыбкой олигофрена.

ГЛАВА 13. ВЛИП ПО САМЫЕ УШИ!

1

Всего три часа потребовался "Конусу-9", чтобы полностью подчинить себе локальную информационную сеть Всеуральского надмунициального бюро.

Обычный хакер за такой короткий срок не сумел бы даже толком ознакомиться с ее конфигурацией и видами применяемой защиты. А вот мятежный суперкомп успел произвести за эти три часа шесть сложнейших операций.

Он изготовил программы-шпионы и программы-отмычки. Легко взломал операционные среды нескольких расположенных в разных регионах Земли виндасов, чтобы использовать их сетевые адреса для атаки серверов Бюро. Переправил на них со взятых под контроль виндасов программы-шпионы. Изучил с их помощью систему контроля над оборудованием, используемым в зданиях Бюро. Нашел в ее защитных программах несколько уязвимых участков. Атаковал их программами-отмычками. Получил доступ к роботам, регулирующим мощность энергии, подающейся с силовой установки ВНБ на этажи его зданий. И увеличил эту мощность в сотни тысяч раз.

2

Здания ВНБ словно начали оживать. Задрожали. Закашляли дымом из оконных проемов.

Затем стены зданий выгнулись. Подломились, словно колени великанов, на уровне нижних этажей. Выпустили из разверзшихся трещин фонтаны осколков и дыма. И сползли вниз, поднимая тучи пыли.

Последним из строений ВНБ ожил, чтобы умереть навсегда, Дом Власти.

Дрогнула широкая лестница, ведущая к его порталу, а у того затряслись наружные колонны. Их декоративная облицовка ссыпалась грудой кусков на ступени лестницы.

Затем у Дома Власти вздыбилась крыша. Она с оглушительным грохотом лопнула посредине. И плюнула в небо облаком дыма, похожим на гигантский гриб.

Дом Власти накренился в левую сторону и начал оседать. Многотонная масса тысяч этажей с грохотом устремилась вниз. Она с силой ударилась оземь, взметнув вверх фонтаны пыли и дыма. И символ уральской власти превратился в груды обломков, которые тут же охватил огонь.

Под развалинами Дома Власти погибли все члены ВНБ и губернатор Уральского региона. И в соответствие с конституцией региона его хозяином до внеочередного проведения выборов губернатора стал мэр Приваловска Павел Кваша. Никак не ожидаемое им чудо все-таки произошло.

3

Даниил проснулся целым и почти невредимым (ну не считать же после всего происшедшего с ним за серьезные раны какую-то там ссадину на носу, синяк на скуле и распухшее от удара автоматным прикладом ухо) на полу собственной квартиры.

Несколько минут наш герой недоуменно рассматривал свои голые грязные ступни и пытался восстановить в памяти события последних часов. Наконец Даль вспомнил о походе в "Арсенал-1" и похолодел, ужаснувшись содеянному.

"Я влип, братцы! Влип по самые уши!" – довольно точно охарактеризовал всю тяжесть создавшегося положения диссертант и поднялся на ноги.

Он принял душ. Выпил стакан адаптогенной смеси. Окончательно пришел в себя. И снова ужаснулся содеянному. Собрался на всякий случай ужаснуться еще разок. Но решил, что человека, живущего в ожидании гражданской войны, это, пожалуй, уже будет перебором.

Даниил попытался рассуждать здраво. И задал себе два вопроса. Первый: почему его – свидетеля преступной деятельности боевиков, видевшего их лица, – оставили в живых? Второй: следует ли сообщать о случившемся в полицию?

На первый вопрос наш герой так никогда и не смог ответить. Зато на второй ответил сразу: в полицию обращаться не следует.

Даниил прекрасно понимал, что объяснить стражам порядка свое сотрудничество с партизанами ему будет чрезвычайно трудно. Полицейские, скорее всего, передадут диссертанта в руки федеральным террористам, а те выбьют из него такие показания, после подписания которых даже расстрел станет для Даниила слишком мягким наказанием.

И тогда наш герой понял, что единственным выходом из создавшегося положения является бегство с Земли. Даниил связался с женой. К его удивлению, она воспользовалась для разговора с ним не личным минивиндасом, а своей ячейкой в коммуникационной системе "Борея".

Но диссертант не стал тратить драгоценное время на расспросы на эту тему, а сразу перешел к делу. Даниил поведал ей о случившейся с ним беде и своем намерении покинуть родную планету.

Будь на месте Хины обычная женщина, она тут же либо упала в обморок от ужаса, либо задумалась о том, в какой из правоохранительных органов донести на супруга.

Но наша героиня была слеплена из совершенно другого теста. Она не только согласилась с планом мужа, но и решила лететь вместе с ним. Хина сказала Даниилу, что купит билеты на рейс до Саны и будет ждать мужа в зале ожидания космопорта имени Бориса Ельцина. Напоследок Хина попросила супруга поторопиться с уходом из квартиры, пока туда не ворвалась полиция.

4

Завершив разговор с женой, Даниил достал из шкафа карточки социального страхования супругов Даль, их трудовые билеты и прочие документы, которые пригодились бы Далям в последующей эмигрантской жизни.

– Если кали-йоги... А они ли там были? А кто ж еще-то!? – бормотал диссертант, пытаясь вместить все вещи жены в один баул. – Только у них есть татуировка на лбу – трехглазая страхолюдина с четырьмя руками... Так вот, если партизаны меня почему-то не убили, то совсем не факт, что и от федеральных террористов я так же легко отделаюсь. Им человека грохнуть, все равно что высморкаться. Хининого брата за то только, что он чихнул во время облавы, прикончили, а уж меня-то... да меня теперь есть за что ухлопать не один, а целых сто раз.

Баул отчаянно сопротивлялся попыткам вместить в его чрево весь гардероб Хины. И диссертант снова связался с женой и попросил указать, какие из ее вещей ему следует захватить с собой.

Хина быстро и четко объяснила мужу, что именно тот должен взять с собой, и в конце беседы снова попросила его как можно быстрее покинуть квартиру.

После такого толкового инструктажа Даниил без труда собрал личные вещи супругов Даль в две сумки. Взяв их в руки, диссертант подошел к порогу квартиры. Оглянулся назад и тоскливым взглядом обвел ее комнаты, благо это не составляло особого труда из-за того, что большинство стен в квартире были прозрачны.

В памяти нашего героя ожили воспоминания о наиболее радостных событиях, произошедших здесь в течение тех двадцати лет, которые они с женой тут прожили: их с Хиной медовый месяц, рождение детей, их веселых смех и беготня, праздники, танцевальные вечера...

Диссертанту захотелось сказать что-либо пафосное, что-либо такое, что потом можно будет многократно цитировать родным и знакомым на Сане. Он наморщил лоб, пытаясь припомнить какого-либо киногероя, оказавшегося в подобных обстоятельствах, и произнес:

– Прощай, Земля! Видит Бог, не по своей воле я покидаю тебя.

Даниил тяжело вздохнул, вышел за порог квартиры... и тут же попал в крепкие объятия только-только подошедшей сюда группы захвата.

Ее бойцы столь горячо обрадовались своей удаче (еще бы: схватить преступника без стрельбы, погони и проломленных стен – большая удача в городе, где даже дети умеют постоять за себя), что не стали капитально избивать пойманного преступника, как предписывали им негласные традиции задержания.

Ему только чуть-чуть потыкали кулаками в лицо, чтобы на нем образовались синяки, свидетельствующие о том, что злодея Даля, обладающего, как и все настоящие злодеи, невероятной силой и знанием множества техник рукопашного боя, скрутили после яростной схватки, продемонстрировавшей незаурядные способности и великолепную подготовку каждого из бойцов группы захвата.

Однако и такой дозы насилия хватило нашему диссертанту, чтобы понять в каком тяжелом положении он находится и как мало на него отныне распространяются правовые нормы, защищающие обычного гражданина от чьего-либо произвола.

С самого детства Даниил мечтал стать героем настоящего приключения. Но сейчас, когда Даль понял, что быть таким героем, значит, постоянно находиться в ситуации, в которой каждая неожиданность оборачивается неприятностью, а каждая неприятность грозит превратиться в катастрофу, наш герой был готов отдать все на свете, чтобы его приключение никогда бы не началось.

ГЛАВА 14. ЖУТЬ! КОШМАР!

1

Прежде чем отправиться в космопорт, Хина вернулась в Храм "демонов-охотников", где постаралась сделать так, чтобы никто не догадался о сделанной ей находке. Диссертантка аккуратно восстановила с помощью строительного клея разрушенную бампером аэроцикла плиту, тщательно протерев пол возле нее.

Пойти на такой шаг Хину побудил рассказ Даниила о его совместном с партизанами рейде в "Арсенал-1". После такой ошеломляющей новости передача найденных в Храме артефактов Министерству науки Земли уже не казалась диссертантке единственно правильным поступком.

Поскольку наша героиня обладала характером твердым, решительным и слегка авантюрным, то ей сразу же на ум пришла идея тайно вывезти артефакты на Сану, где существовал развитый рынок торговли подобными предметами.

"В принципе, ничего сложного в этом нет, поскольку мои находки явно не значатся в списке запрещенных к вывозу предметов, – подумала наша героиня, стирая тряпкой с пальцев капли строительного клея. – Одно плохо – когда моя афера вскроется, у моего начальства и кое-кого из коллег будут серьезнейшие неприятности. Кого в должности понизят, а кого, может, даже и уволят. Ох, как же меня будут костерить сослуживцы... Ну и положеньице. Что бы, интересно знать, сказала бы мне на это Виола?"

2

Наша героиня вспомнила события четырехлетней давности.

На Урале в то время свирепствовала особо опасная форма гриппа. Виола заболела им и была госпитализирована.

Неделю девочка провела в коме. Потом еще неделю то приходила в сознание, то теряла его. И лишь на исходе третьей недели пребывания Виолы в госпитале, когда она уже пошла на поправку, Хине и Даниилу разрешили проведать дочь.

Они вошли в госпиталь и долго не могли найти робота или человека, который бы мог бы выдать им пропуск в палату, где лежала Виола. Увы, охватившая регион эпидемия превратила некогда тихий госпиталь в его полную противоположность. Тысячи людей толпились в холле главного корпуса госпиталя, стремясь узнать о судьбе своих родственников и друзей, оказавшихся на больничных койках. Царивший в холле гул время от времени перекрывали звучавшие из динамиков объявления, которые давал искусственный интеллект госпиталя.

С большим трудом Хине и Даниилу удалось получить пропуск к Виоле. Супруги прошли к палате, где находилась их дочь. Но у дверей палаты Хина вдруг остановилась. Она не решилась войти туда из опасения, что увидит нечто страшное. Даниил взял руку жены в свою ладонь и сказал Хине несколько ободряющих слов.

Держась за руки, супруги Даль вошли в палату Виолы.

Она лежала в постели. Но не спала. Девочка наблюдала за летающими над ее головой игрушечными бабочками, держа одну из них в руке. Увидев родителей, Виола слабо улыбнулась и, с трудом подняв худенькую руку, помахала им ладошкой.

Хина бросилась к дочери, чтобы обнять ее.

Но находившийся в палате робот-сиделка возмущенно заявил, что вступать в физический контакт с пациентами госпиталя категорически запрещено.

Хина присела на край стула, стоящего у кровати дочери. И пытаясь хоть чем-то занять руки, поднятые для того, чтобы прижать к себе Виолу, диссертантка поймала одну из бабочек и зажала ее между большим и указательным пальцем правой руки.

Даниил, опасаясь, что Хина расплачется, встал сзади нее и успокаивающе погладил супругу по плечам.

– Я знаю, почему заболела, – сверхсерьезно проговорила Виола и на ее бледном лице с большими васильковыми глазами появилась виноватая улыбка. – Меня Бог наказал.

– Господь не наказывает маленьких девочек, – грустно улыбнулась Хина.

– Нет, когда они воруют, Господь их наказывает, – не согласилась с матерью Виола.

– Ты что-нибудь украла? – удивилась Хина.

– Да, – кивнула Виола и ее уши покраснели. – Я украла у Людмилы значок с Припаузом.

С большим трудом Хина припомнила, что принц Припауз являлся одним из героев сказочного сериала о жизни юных фей. Среди девочек младшего и среднего возраста этот сериал пользовался огромнейшей популярностью. И наверняка все дочери супругов Даль были влюблены в его главного героя.

Происходи все это при иных обстоятельствах, Хина бы громко расхохоталась. Но сейчас, когда она видела проступающие через тонкую, бледную, почти прозрачную кожу дочери синие нити вен, напоминавшие Хине о том, что еще недавно девочка находилась при смерти, признание Виолы произвело на ее мать совсем иное впечатление.

Виола отпустила бабочку. Та сделала несколько кругов над головой у Даниила и села ему на плечо.

Хина хотела сказать дочери, чтобы та не переживала насчет значка и поскорее выздоравливала. Но губы нашей героини непроизвольно задрожали, а на ее глазах появились слезы.

"А ну не реви!" – приказала себе Хина.

Она глубоко вздохнула и сказала дочери:

– То, что ты украла у сестры значок, вне всякого сомнения плохой поступок. Мы, Дали, никогда ни у кого ничего не берем без спроса. Но то, что ты нашла в себе силы сознаться, говорит о том, что на самом деле ты хорошая девочка и никогда больше ты не совершишь ничего подобного.

– Я клянусь, мама, больше никогда не возьму чужого! – пообещала Виола.

Хина не выдержала и, несмотря на негодующие реплики робота-сиделки, обняла дочь и расплакалась...

3

Наша героиня отошла на несколько шагов от восстановленной ею плиты. Окинула оную критическим взглядом. Не нашла на ней ни единого следа, говорящего о том, что эта плита только что подверглась ремонту.

"Теперь никто не догадается о том, что здесь я что-то нашла, – подумала Хина. – А может, все-таки не стоит вывозить артефакты с Земли? Во-первых, воровать нехорошо, я сама детей этому учила. Как я им потом в глаза смотреть буду? Во-вторых, на Сане меня могут встретить отнюдь не с распростертыми объятьями – обвинят в краже и даже посадят в тюрьму. А в-третьих, если нас с Даней тормознут на таможне с гиперборейскими вещичками, нам тогда влепят такой срок каторжных работ, что мы никогда больше не сможем увидеть наших детей, состаримся и умрем в лагерном бараке. Может, лучше нанять адвокатов и сдаться властям? Отдам найденные вещички начальству, обрету за счет этого известность и с ее помощью верну мужу свободу. Может, еще кто-нибудь нам поможет. Стоп! Сегодня же у дяди день рожденья. Надо посоветоваться со стариком. Он тертый калач и поможет советом".

Хина вернулась в лагерь и связалась с дядей – Павлом Квашой. Этот влиятельный человек вполне мог помочь супругам Даль. И не только советом.

Но сейчас Кваше было не до племянницы. Едва увидев ее на экране своего виндаса, Павел тут же заявил:

– Извини, Хина, извини, голубушка, у меня на разговоры с тобой сейчас времени нет. Давай денька через два поговорим.

– Что-то случилось? – удивилась диссертантка, поскольку раньше ее дядя всегда находил время побеседовать с Хиной.

– Взрывы! Взрывы! Взрывы! Погибло все Бюро! Ужас! И Маруу тоже мертв. Вместе со всем своим аппаратом. Жуть! Кошмар! Все на мне. И хозяйство. И политика, будь она неладна. Я теперь за все ответчик. Все на мне, все-е-е.

– А что в городе?

– Пока тихо. Я даже решил чрезвычайное положение не объявлять. Ну его, думаю, к черту. Не стану страсти нагнетать. И без того весь город нынче глотает лекарства от нервов. А мне все советуют: "Закрути гайки! Закрути гайки!" А за каким лешим? И так партизаны уже четверть районов заставили от страха трястись.

– Все так плохо?!

– Еще бы, вся уральская власть ухандакана. Все на мне, дорогуша, все на мне.

– Я с тобой посоветоваться хотела по одному очень важному для меня вопросу. Видишь ли, мы с Даниилом вынуждены будем покинуть Землю, потому что произошла...

– Хина, извини, но у меня нет времени. Совсем нет. Ни-ско-леч-ко!

– У нас с Даней неприятности. Большие!

– Давай, голубушка, поговорим о твоей проблеме позже. У меня сейчас полный завал. Ну просто полный завал. Ка-та-стро-фа! Все, до свиданья.

"Наверняка сейчас все спецслужбы города подняты на ноги, – подумала Хина, прощаясь с дядей. – Никто не станет возиться с объяснениями Дани. Его кокнут и все дела. Значит, судьба наша с Даней такая – тайно дать деру с Земли. Ничего тут не попишешь".

ГЛАВА 15. ПОРА НАЧИНАТЬ СВОЮ ИГРУ

1

Первыми к охваченным пламенем руинам Всеуральского надмуниципального бюро прибыли пожарные команды. Они дружно принялись за работу и быстро потушили огонь.

Потом за дело взялись саперы. Они проверили дымящиеся развалины на наличие в них взрывоопасных предметов.

Вслед за саперами двинулись спасатели. Они просканировали место трагедии и убедились, что в их услугах никто уже не нуждается. Даже на подземных этажах зданий ВНБ не осталось в живых ни одного человека. Взрывы, произошедшие внутри помещений, убили сотрудников ВНБ раньше, чем обвалились его здания.

Наконец пожарные, саперные и спасательные работы завершились. И наступило время появления дознавателей и официальных лиц высокого ранга.

После того как Кваше сообщили, что он может вылететь к руинам ВНБ, Павел прокрутил в голове несколько вариантов своих действий на месте трагедии, учитывая присутствие там множества репортеров.

После недолгого обдумывания каждого из этих вариантов Кваша остановился на самом простом из них, чье главное достоинство заключалось в том, что новому уральскому губернатору не надо было долго находиться на открытом месте. Павел выбрал такой вариант из опасения стать мишенью для партизанских снайперов.

2

Затем Кваша приступил к утренней молитве. Он встал на колени и неторопливо, с чувством начал читать псалом, обращаясь к иконе с изображением Христа: "Помилуй мя, Боже, по велицей милости Твоей, и по множеству щедрот Твоих очисти беззаконие мое. Наипаче омый мя от беззакония моего и от греха моего очисти мя, яко беззаконие мое аз знаю, и грех мой предо мною есть выну. Тебе Единому согреших и лукавое пред Тобою сотворих, яко да оправдишися во словесех Твоих и победиши внегда судити Ти".

Тут Кваша прервался, ибо ему в голову полезли неприятные мысли о том, что взрыв ВНБ может являться лишь первым шагом революционеров по истреблению местной власти. Вторым же шагом может стать охота на нового уральского губернатора и его сотрудников.

"Надо будет увеличить мою службу безопасности, ее раз в десять увеличить", – решил наш герой. Затем в течение десяти минут он обдумывал различные методы усовершенствования системы охраны собственной персоны.

И лишь после этого Павел вернулся к разговору со Всевышним: "Се бо, в беззакониях зачат есмь, и во гресех роди мя мати моя. Се бо, истину возлюбил еси, безвестная и тайная премудрости Твоея явил ми еси. Окропиши мя иссопом, и очищуся. Омыеши мя, и паче снега убелюся. Слуху моему даси радость и веселие. Возрадуются кости смиренныя. Отврати лице Твое от грех моих и вся беззакония моя очисти. Сердце чисто созижди во мне, Боже, и дух прав обнови во утробе моей".

Мэр снова прервал молитву, поскольку так и не смог отделаться от мысли о покушениях.

"Надо капитально укрепить все подступы к мэрии, поставить блокпосты на ведущих к ней улицах, усилить пропускной режим и поставить охрану на каждый этаж", – решил Кваша.

Он тяжело вздохнул и продолжил молитву: "Не отвержи мене от лица Твоего и Духа Твоего Святаго не отыми от мене. Воздаждь ми радость спасения Твоего и Духом Владычним утверди мя. Научу беззаконыя путем Твоим, и нечестивии к Тебе обратятся. Избави мя от кровей, Боже, Боже спасения моего. Возрадуется язык мой правде Твоей. Господи, устне мои отверзеши, и уста моя возвестят хвалу Твою..."

Вдруг за окном раздался громкий шум. Кваша испуганно вздрогнул и пригнулся к полу.

Но то был всего лишь звук от пролетевшего рядом с мэрией аэробуса.

"И чего они так близко от окон летают, надо запретить такое безобразие раз и навсегда", – пробормотал Кваша.

Тут он обнаружил, что забыл, на каком месте псалма остановился. Кваша потратил несколько минут на то, чтобы это вспомнить, и с трудом сосредоточившись на молитве, приступил к последней ее части: "Яко аще бы Ты восхотел еси жертвы, дал бых, убо Ты всесожжения не благоволиши. Жертва Богу – дух сокрушенный. Сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит. Ублажи, Господи, благоволением Твоим Сиона, и да созиждутся стены Иерусалимския. Тогда благоволиши жертву правды, возношение и всесожегаемая. Тогда возложат на алтарь Твой тельцы".

От заключительной фразы про возложение на алтарь жертвы по спине Кваши пробежали мурашки, а его сердце учащенно забилось в предчувствии огромных неприятностей.

2

Руководитель Управления Комитета федерального террора по Уральскому региону Серж Полянский воевал с партизанами не ради карьеры или денежных интересов. К городскому подполью у него имелся личный счет, особенно к кали-йогам.

Четыре с половиной года назад они взорвали аэроэкспресс "Приваловск – Шанхай".

В один миг погибли все семьсот тридцать шесть пассажиров этого аэроэкспресса. В том числе и жена Сержа – Дилция Полянская, а также их единственный ребенок – дочь Эни.

Тогда Серж работал начальником отдела обработки служебной документации крупной транспортной компании и вполне комфортно чувствовал себя в среде офисного планктона.

После гибели жены и дочери все в жизни Полянского изменилось. В его в одночасье ставшей одинокой и полной тоски жизни появилась одна единственная цель – убить как можно больше партизан. Не арестовать, не отправить под суд, а именно убить.

Серж поступил, пройдя соответствующие подготовительные курсы, в одно из боевых подразделений только что образованного Комитета федерального террора. Оно занималось охотой на лидеров уральского подполья. Серж прослужил в этом подразделении полгода на должности младшего командира.

А затем Полянского назначили руководителем горотдела Комитета федерального террора в небольшом уральском городе Троицко-Печорске. Возглавляемая Сержем структура провела против антиправительственных формирований немало удачных операций, действуя решительно и безжалостно.

Служебное рвение нашего героя привлекло внимание его начальства. И Серж начал быстро подниматься по карьерной лестнице. Он воевал с врагами государства умно, жестоко и бескомпромиссно. Не чурался провокаций, натравливая друг на друга различные революционные организации.